Рейтинг
Порталус


Евгений Болховитинов - ученый и архиерей

Дата публикации: 19 апреля 2021
Автор(ы): Н. Ю. Чиркова, Е. А. Шляпникова
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ
Номер публикации: №1618840101


Н. Ю. Чиркова, Е. А. Шляпникова, (c)

Митрополит Евгений (Болховитинов) был не только высокопоставленным иерархом Российской православной церкви, но пользовался при жизни значительным уважением как общественный деятель и ученый - популяризатор исторических знаний. Он сотрудничал с "румянцевским" кружком, Н. И. Новиковым, Г. Р. Державиным, внес заметный вклад в противодействие миссии иезуита Грубера в России. По его собственному признанию, церковные обязанности он порой считал досадным отвлечением от научных изысканий. Болховитинов много занимался приведением в порядок местных архивов, собиранием и изданием рукописных материалов, описанием истории отдельных местностей и пр. Историк М. Н. Погодин так характеризовал состояние русской исторической науки в конце XVIII в.: "Библиотеки не имели каталогов: источников никто не собирал, не указывал, не приводил в порядок; летописи не были исследованы, объяснены, даже изданы ученым образом; грамоты лежали рассыпанные по монастырям и архивам; хронографов никто не знал; ни одна часть истории не была обработана - ни история церкви, ни история права, ни история словесности, торговли, обычаев;.. хронология перепутана;.. археологии не было в помине; ни один город, ни одно княжество не имело порядочной истории" 1 . В связи с этим научная деятельность Болховитинова имела огромное значение, и хотя ей были присущи все недостатки, связанные с несовершенством тогдашней русской исторической школы, она подготовила почву для более серьезных исследований.

Будущий ученый и архипастырь родился 18 декабря 1767 г. в семье приходского священника Алексея Андреевича Болховитинова и при крещении был наречен Евфимием. Еще в раннем детстве у него проявился хороший музыкальный слух, и после смерти своего отца, в девятилетнем возрасте он был зачислен в Архиерейский хор, в составе которого в 1783г. участвовал в отпевании Тихона Задонского в Задонском монастыре. В 1785г., закончив обучение в Воронежской духовной семинарии, Евфимий Болховитинов подал прошение Воронежскому епископу Тихону III о том, чтобы ему разрешили обучаться в Московской духовной академии. Надо отметить, что в то время Московская славяно-греко- латинская академия уже превзошла киевскую и особенно возвысилась благодаря покровительству ученого иерарха митрополита Платона (Левшина), который лично следил за ходом учебного процесса.

В академии Болховитинов изучал полный курс философии и богословия, сверх того - греческий и французский языки; вместе с тем он посещал в Московском университете лекции по всеобщей нравственной философии и политике,


Чиркова Н. Ю., Шляпникова Е. А. - г. Липецк.

стр. 128


опытной физике, всеобщей истории, французского красноречия и немецкого языка. Посещение лекций замечательных профессоров университета в сочетании с изучением языков позволило ему не только следить за ходом развития европейской науки и литературы, но и послужило серьезным основанием для его научных исследований.

Становлению научных интересов Болховитинова немало способствовало его знакомство с известным историком и археографом, опытным архивистом Н. Н. Бантыш-Каменским, который руководил его первыми шагами на научном поприще и, собственно, являлся единственной исторической школой для молодого ученого. Влияние Бантыш-Каменского на Болховитинова сказалось не только в выборе предмета для научных работ - истории, но и в характере и направлении его будущих трудов: в добросовестном, хотя нередко и мелочном, подборе фактов, систематизации их по внешним признакам, без надлежащей критики и пр. Помимо того, у Евфимия Болховитинова сложился еще один круг общения. Он довольно близко сошелся с "Дружеским ученым обществом" Н. И. Новикова и стал одним из его членов, делал для него переводы и выполнял корректуру переводных изданий. Новиковское общество было первой русской просветительской организацией, и, возможно, тесные контакты с ним повлияли в дальнейшем на взгляды Болховитинова.

По окончании в 1788 г. академии он был направлен в Воронежскую духовную семинарию в качестве преподавателя риторики, греческого языка, курса греческих и римских древностей, церковной истории и философии. Следует отметить, что понимание значения образования пришло в Россию вместе с проникновением принципов европейской культуры. Процесс распространения образования в большой степени оказался в руках наиболее образованного слоя - духовенства. Нужда в специалистах различных направлений заставила черпать их преимущественно из числа слушателей духовных школ и представителей духовного сословия. Так, проведение екатерининской губернской реформы рекрутировало на административную службу тысячи семинаристов. Для народных и медицинских школ, Московского университета кадры изыскивались в той же среде. В результате, по свидетельству историка русской церкви А. В. Карташева, высшие классы Санкт-Петербургской семинарии в 1788 г. практически опустели 2 .

В екатерининскую эпоху самой церковью был взят курс на углубление образования в духовных учебных заведениях. Болховитинов, будучи вначале учителем, а затем префектом и одновременно Павловским протоиереем, собрал в Воронежской семинарии богатую библиотеку, которая включала в себя сочинения энциклопедистов, современные журналы, лучшие произведения отечественной и иностранной литературы. Проявив себя умелым преподавателем, он читал, помимо перечисленных выше дисциплин, еще и церковное красноречие и французский язык, а также занимался устроением торжественных семинарских диспутов, а с 1794 г. стал исполнять обязанности ректора. Учитывая заслуги, ему назначили большое жалование: уже в самом начале службы он получал 160 руб. (среднее жалование 50-60руб.), а впоследствии - 260 и более.

Отдельно стоит сказать о так называемом болховитиновском кружке. На его состав и причины образования повлияли, в частности, нескладывающиеся отношения с учителями семинарии. Происходило это из-за того, что Болховитинов считал их людьми костными и отсталыми, а те в свою очередь недолюбливали его за насмешливость. Поэтому круг его общения составляли учителя народных училищ, местный врач и директор уездных училищ - Г. А. Петров. Члены этого кружка занимались изучением истории, этнографии, литературы и искусства. Именно этому кружку обязана своим развитием местная типография, в 1800 г. в ней была напечатана первая историко-краеведческая книга "Историческое, географическое и экономическое описание Воронежской губернии" Болховитинова. Этот труд, основанный на многочисленных архивных материалах и рукописных источниках, дал толчок изучению истории Воронежского края и по количеству исторических, статистических и географических данных долгое время оставался лучшим.

В воронежский период Болховитиновым было написано множество трудов на самые разнообразные темы, среди них: "Новая латинская азбука", "О свойствах и действии воздуха", "О трудности естественного богопознания", "Рассуждение о надобности греческого языка для богословия и об особенной пользе его для

стр. 129


российского языка"; кроме этого, им была написана первая биография святителя Тихона Задонского и множество других работ. По-видимому, в это же время им предпринимается попытка написания "Российской истории", но работа не была закончена, вероятно, из-за недостатка источников, и в дальнейшем Болховитинов предпочитал заниматься историей отдельных краев или предметов. Судя по его письмам к друзьям, в этот период он тяготился своим одиночеством: "Право сам бы теперь женился я, когда бы только попалась хорошенькая невеста". 4 ноября 1793 г. он вступил в брак с дочерью липецкого купца Расторгуева Анной Антоновной и принял сан священника. Несмотря на довольно спокойное отношение к собственному браку ("Обо мне не думайте как о женатом, ибо я и сам иногда это забываю. Жена у меня не более четверти часа занимает в сутки" 3 ). Скоропостижная кончина его детей и жены (в 1798-1799 гг.) произвела на него тяжелое впечатление.

По воспоминаниям графа М. Д. Бутурлина, глубокая скорбь, которой предался Болховитинов, подвигла его друзей уговорить его принять монашество. Откликнувшись на их уговоры, Болховитинов согласился переехать в Петербург и там принять монашество. 9 марта 1800г. он принял постриг под именем Евгения. Сам обряд пострижения Болховитинов воспринял равнодушно и даже скептически: "На другой день получен указ из Святейшего Синода постричь меня. Я было начал отговариваться неимением ни клобука, ни черной рясы, ни мантии. Но не тут-то было. Все нашли для меня". И другому адресату: "9 марта монахи, как пауки, в утреню опутали меня в черную рясу, мантию и клобук" 4 .

Болховитинов еще долго тосковал по Воронежу: "Скучно, тяжко, больно мне вспоминать о Воронеже, но что же делать" 5 , тем более, что новые должности оставляли ему мало времени для занятия наукой. Он был назначен префектом Александро-Невской духовной академии, где преподавал философию, высшее красноречие, церковную историю и богословие. Одновременно он являлся настоятелем Зеленепкого монастыря и был определен присутствующим в Санкт-Петербургскую консисторию, а в 1802г. поименован архимандритом санктпетербургской Сергиевской пустыни.

В связи со своей профессиональной деятельностью Болховитинов пишет в 1800г. по поручению главы Петербургской епархии Амвросия (Подобедова) работу, имеющую явный публицистический запал, - записку "О незаконности и неосновательности папской власти в христианской церкви". Религиозно- теократические настроения Павла I, вызванные переоценкой собственной роли в деле защиты католиков, подвергнутых гонениям в результате Французской революции и политики Наполеона, открыли двери проникновению в Россию католического влияния. Это выразилось, в частности, в принятии российским императором титула магистра Мальтийского ордена и приеме в России иезуитского ордена. Особым покровительством Павла пользовался иезуит Грубер, который активно продвигал идею воссоединения католичества и православия в духе Флорентийского Собора, что не могло не вызывать беспокойства в церковных кругах. Записка Болховитинова являлась составной частью усилий русских иерархов по противодействию этой инициативе. В связи с ее публикацией у Болховитинова возникли опасения за собственную судьбу из-за близости иезуитского представителя к императору. Но на положении Евгения и Грубера это выступление заметно не отразилось, однако иезуитский проект все же не получил поддержки императора.

В начале царствования Александра I вопросом, занимавшим не только духовенство, но и все общество, проникнутое реформаторским духом, стала реформа образования. Недостатки духовного образования и необходимость материальной поддержки духовных школ были общепризнанными со времен Екатерины. Многие исследователи указывают, что идея духовно-учебной реформы была выдвинута еще в 1803 г. именно Евгением, ему же митрополит Амвросий поручил разработать проект такой реформы. Болховитинов составил "Предначертание о преобразовании духовных училищ", где преимущественно разработал учебную и административные части проекта, в общих чертах рассматривая наиболее принципиальные моменты; оно стало первым шагом в подготовке реформы.

Евгений ратовал за сокращение роли латыни, в том числе в преподавании философии и богословия, а также за придание академическому образованию более научного, а не дидактического, характера. Академии должны были, подобно университетам, стать центрами духовных учебных округов и приобрести полномочия по

стр. 130


надзору за духовными школами высшей и низшей ступени, а также в области духовной цензуры. В этих тезисах молодого епископа наряду с высокой оценкой роли науки отразился дух реформ, к тому времени осуществленных в светских учебных заведениях. Несмотря на то, что работа Евгения носила консервативный характер, она возбудила недовольство противников каких бы то ни было перемен, впрочем, многие выражали и сочувствие проекту. Надо сказать, что впоследствии проект Евгения попал в руки Комитета о усовершенствовании духовных училищ и уже оттуда, в весьма отличном от начального виде, перешел в действительность.

Евгений несмотря на обилие административных обязанностей не оставлял научных занятий, находя темы для работ везде. В 1802г. он близко сошелся с архиепископом Варлаамом. Из их вечерних бесед родилась одна из первых книг о Грузии - "Историческое изображение Грузии в политическом, церковном и учебном ее состоянии", долгое время служившая одним из основных источников изучения Грузии как в России, так и в Европе. В 1804г. Болховитинов был высочайше пожалован и миропомазан в чин епископа Старорусского, викария Новгородского. Там, в Новгороде, открылась еще одна сторона его деятельности, а именно работа по отысканию, спасению и сохранению рукописных материалов. В своих письмах он часто говорит о том, сколько бесценных рукописей встречал он в самых неожиданных местах: гниющими в каком-нибудь сарае или даже во дворе под открытым небом, сваленными кучей где-нибудь в подвалах или на чердаках и пр. Отыскивал он древние рукописи и в провинциальных монастырях и архивах. В частности им был найден подлинник жалованной грамоты Мстислава Владимировича Юрьеву монастырю.

К новгородскому периоду жизни Евгения относится, пожалуй, и одно из самых интересных знакомств его жизни - с Г. Р. Державиным. Знакомство состоялось около 1805г. при посредничестве графа Д. И. Хвостова и продолжалось вплоть до смерти поэта. Митрополит часто посещал Державина в его имении - Званке. Поэт посвятил Болховитинову несколько своих стихотворений, самое замечательное и обширное из них - "Евгению. Жизнь Званская". Их переписка носила не только дружеский, но и научный характер. Державин предоставил Евгению данные для его "Словаря русских писателей", а тот, в свою очередь, часто консультировал поэта по историческим вопросам.

Надо отметить, что еще в 1801 г. граф Хвостов, один из редакторов журнала "Друг просвещения", начинал заниматься собиранием материалов для словаря русских писателей и впоследствии, возможно, передал их Болховитинову, во всяком случае, в бумагах последнего находятся заметки и материалы, сделанные рукой Хвостова. В 1804г. Евгений получает предложение Хвостова участвовать в издании "Друга Просвещения", в ответе он пишет: "Предложение вашего сиятельства об участии в журнале "Друг Просвещения" приемлю я охотно и с благодарностью. Обещаюсь, если не в каждый месяц, то по крайней мере в два месяца представить вашему сиятельству по одной статье относительно Русской Литературной истории, которую я по преимуществу люблю и для которой имею уже несколько записок". Из этого письма можно сделать вывод, что Евгений начал заниматься сбором материалов раньше, чем поступило предложение графа. Об этом свидетельствует и следующее его письмо: "Жизнь Княжнина выписана из моего словаря" 6 . В последующих письмах к Хвостову Болховитинов сформулировал принцип отбора материала: он принимал в расчет в основном уже умерших писателей, зачастую опираясь на их собственные биографии или свидетельства современников.

В ноябре того же года Болховитинов уже пишет о своем намерении издавать записки о писателях в виде словаря, печатая их в журнале в алфавитном порядке. Насколько можно судить по его письмам, словарь был еще в это время весьма "сырым". Евгений часто обращался к Хвостову и другим лицам с просьбой о предоставлении биографии того или иного лица или автобиографии. Некоторые биографии он заимствовал из "Опыта исторического словаря о российских писателях" Н.И.Новикова (1772г.), но эти статьи были кардинально им переработаны. Беспокоясь о возможных фактических ошибках, Болховитинов отдавал рукопись на предварительный просмотр Бантыш-Каменскому, тем не менее, по вине плохой корректуры, на что Евгений неоднократно указывал Хвостову в письмах, избежать многочисленных ошибок при печатании не удалось.

стр. 131


Это обстоятельство впоследствии повлияло на отказ Евгения печататься в журнале и решение выпустить свой труд отдельным изданием. Хвостов несколько раз обращался к нему с предложением издать словарь отдельно в типографии Московского университета, но Болховитинов отказался: "Я займусь лучше пересматриванием и поправкой моих напечатанных уже ошибок и буду со временем издавать особо свой труд" 7 . Позже он отправил свой труд под заглавием "Словарь исторический о писателях Российских и чужестранных, с присовокуплением многих известий вообще до ученой, гражданской и церковной истории Российской относящихся" в московское Общество истории и древностей российских, но словарь так и не был издан.

В 1818 г. при поддержке графа Н. П. Румянцева издается отдельно часть Словаря только о писателях духовного чина, но этим изданием из-за отвратительной небрежности издания остались недовольны и граф, и сам Евгений. Румянцев велел даже уничтожить заглавные листы, где обычно помещался его герб, если издания были обязаны своим появлением ему. Тем не менее словарь был встречен с интересом и впоследствии несколько раз переиздавался. Кстати, контакты с Румянцевым не ограничились для Болховитинова этим досадным случаем. Позже последний принимал активное участие в так называемом румянцевском кружке, который представлял собой неофициальное объединение исследователей, зачастую фанатично увлеченных наукой, деятельность которых по большей части и финансировал Румянцев.

Надо отметить, что граф Румянцев заслуживает имя мецената русской науки. В его кружок, помимо Болховитинова, входили такие видные представители отечественной истории, как П. М. Строев, К. Ф. Калайдович и мн. др. Но несмотря на длительную и обширную переписку с Румянцевым, Евгений стоял в стороне от основных мероприятий общества (вероятно, сказалось влияние из первых неудачных контактов). Тем не менее, на протяжении многих лет Болховитинов поддерживал постоянную связь с кружком, помогая коллегам советами, снабжая их информацией, идеями, делясь с ними новыми находками и пр. Наверное, поэтому историографическая традиция неизменно называет Евгения в числе активных участников "румянцевского" кружка. К этому времени Болховитинов становится довольно известным ученым, и различные научные общества наперебой предлагают ему вступить в свои ряды. Начиная с 1805 г. он избирается почетным членом Московского университета, почетным членом Медико-хирургической академии, почетным членом петербургского Общества любителей наук, словесности и художеств, членом петербургского Общества беседы любителей русского слова, членом Общества истории и древностей российских, членом московского Общества любителей словесности и мн. др.

В 1813г., после пребывания в должности Вологодского епископа (1808 - 1813гг.), Болховитинов был переведен в Калужскую епархию. Она была сильно разорена наполеоновским нашествием, поэтому Евгению пришлось много заниматься восстановлением разоренных церквей и монастырей, налаживанием церковного управления и пр. И все же первым делом он осмотрел местную семинарию и библиотеку, где нашел много книг "наипаче... старых". Вскоре по его настоянию вводится новый устав семинарии, привлекаются учителя из Санкт-Петербурга. Обилие административных забот отвлекало его от научных трудов и, вероятно, поэтому Калужская епархия была единственной, об истории которой он ничего не написал. В остальных же епархиях, где ему приходилось жить по долгу службы, он добросовестно исследовал местные исторические памятники и издавал труды по истории этих местностей. Помимо уже упоминавшегося выше описания Воронежской губернии, сюда можно отнести описания Вологодской и Киевской епархий, описания различных монастырей, истории княжества Псковского, работы "О древностях Новгорода", "О древностях вологодских и зырянских", "Летопись древнего славянского города Изборска" и др.

Особого внимания заслуживает деятельность Болховитинова в Киевской епархии, митрополитом которой он был назначен в апреле 1822 года. Здесь он проявил и свои качества администратора и ученого. Он зорко следил за жизнью своей епархии, умел вовремя откликнуться на запросы паствы и много смог сделать для поднятия уровня образованности местного клира. Также ревностно он наблюдал за ходом образования юношества, лично участвуя в годичных испытаниях не только

стр. 132


в семинарии, но и в киевских духовных уездных училищах. Во всех учебных заведениях, делами которых он занимался, под его непосредственным руководством и при живейшем участии, студентами были написаны серьезные работы, касающиеся общей и церковной истории и богословских проблем. Что касается киевской кафедры, то она открывала перед ним широкое поле деятельности во всех областях и частях управления и давала возможность применить свои разносторонние способности и знания. По его настоянию при киевской духовной академии была открыта Конференция - своего рода ученое сообщество, занимавшееся научно-литературной деятельностью, ее председателем стал Евгений. Для поощрения воспитанников академии к научной деятельности им была учреждена стипендия за лучшие письменные работы по русской истории.

Киевские древности, естественно, не могли остаться без внимания митрополита. Евгений стал подлинным организатором и руководителем раскопок Десятинной церкви, по остаткам ее фундамента им был восстановлен первоначальный план здания. Знаменитому Софийскому Собору посвящена его работа "Описание Киево-Софийского Собора и Киевской иерархии с присовокуплением разных грамот и выписок, объясняющих оное, также планов и фасадов Константинопольской и Киевской Софийской церквей и Ярославова надгробия". Из других работ по истории епархии стоит отметить "Историю Киево-Печерской Лавры и ее описание", дополнение к этому труду "Киевский месяцеслов, с присовокуплением разных статей к российской истории и Киевской иерархии относящихся", а также "О древностях, найденных в Киеве в 1824 году".

Одновременно с назначением митрополитом Болховитинов был также назначен и членом Святейшего Синода, принимал участие в церковной и политической жизни. В частности, он непосредственно участвовал в декабрьских событиях 1825 года. Вместе с митрополитом петербургским Серафимом он выходил на площадь к мятежникам с призывами отступить, но усилия иерархов не увенчались успехом. Болховитинов резко высказывался в своих проповедях против взглядов декабристов, нападая в частности на их суждения о равенстве: "В самом неодушевленном царстве вещественного мира в одной вещи пред другой положено какое-нибудь преимущество самим Богом. Отсюда ж и почему могло бы произойти равенство в человеках, кои между собой кажется разнообразней всех существ?". По мнению Болховитинова, равенство "не только противно Божьему предопределению, но самому здравому разуму, самой истинной правоте и пользе человеков. Ибо, во-первых, как можно благоразумно правосудию сравнить человекоубийцу с покровителем человечества, невежду с мудрым, тунеядца с заслужившим, приобретшего праведно имение с награбившим оное, честного с бесчестным, нечестивца с благочестивым?" 8 .

Несмотря на столь консервативные, на первый взгляд, убеждения, для мировоззрения Евгения были присущи нестандартность суждений по многим проблемам, отсутствие стереотипов. "Отцы церкви нам в физике не учителя", - говорил он. Возможно, поэтому и его не обошел карающий меч цензуры. Когда Евгений в 1813-1815гг. издавал выполненный по его инициативе перевод "Каталога" Селлия, цензор усмотрел в этой книге неблаговидные суждения о православной церкви и потребовал убрать их. Знакомство с нравами цензуры не оставили Болховитинова равнодушным, и он неоднократно выступал в защиту других ее жертв.

Свой жизненный путь Болховитинов закончил на посту митрополита Киевского и Галицкого в 1837 году. В опубликованных некрологах отмечалась его неустанная деятельность на пользу как церкви, так и науки. Везде, где бы он ни появлялся, он спешил привести в порядок местные архивы, отыскать и опубликовать не известные ранее исторические материалы. Собиранием и первичной обработкой материалов Евгений внес огромный вклад в развитие исторической науки, подготавливая основу для следующих за ним поколений ученых. Многие его собственные труды внесли значительный вклад в науку. Его словари положили прочное начало изучению истории литературы. Помимо этого, он оставил заметный след в таких отраслях науки, как всеобщая и церковная история, археология, филология, философия, география и даже медицина и физика.

Согласно завещанию Евгения Болховитинова, тело его было погребено в Сретенском пределе Киевского Софийского Собора.

стр. 133



Примечания

1. ПОЛЕТАЕВ Н. И. Разработка русской исторической науки в первой половине XIX столетия. СПб. 1892, с. 1.

2. КАРТАШОВ А. В. Очерки по истории русской церкви. Т. 2. М. 1992, с. 540.

3. Письма к Селивановскому С. И. от 3 августа и 22 декабря 1793г.- Библиографические записки, 1859, N 3, стб. 69, 71.

4. Записки графа Михаила Дмитриевича Бутурлина. - Русский архив, 1897, N 2-3, с. 235; Письмо к Македонцу В. И. от 15 марта 1800 г. - Там же, 1870, стб. 771; письмо к Петрову Г. А. от 12 марта 1800 г. - Там же, 1873, стб. 389.

5. Письмо к Македонцу В. И. от 17 февраля 1800 г. - Там же, 1870, стб. 769.

6. Письма к Хвостову Д. И. от 17 февраля и 9 марта 1804г. В кн.: Сборник статей, читанных в Отделении русского языка и словесности Императорской Академии наук. Т. V. Вып. 1. СПб. 1868, с. 97-98.

7. БЫЧКОВ Р. Ф. О словарях русских писателей митрополита Евгения. Там же, с. 221; Письмо к Хвостову Д. И. от 19 апреля 1805 г. Там же, с. 118, 137.

8. Собрание поучительных слов. Киев. 1834, ч. 4, с. 21.

 

Опубликовано на Порталусе 19 апреля 2021 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама