Рейтинг
Порталус


В. Ф. РАЙАН. Баня в полночь. Исторический обзор магии и гаданий в России

Дата публикации: 21 июня 2022
Автор(ы): А. Ф. Журавлев
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ
Источник: (c) Славяноведение, № 2, 30 апреля 2008
Номер публикации: №1655807765


А. Ф. Журавлев, (c)

Пер. с англ. М., 2006. 720 С.

Вильям Фрэнсис Райан (W.F. Ryan), британский славист - филолог и историк, член Британской академии, президент Британского общества фольклористов, -в России известен. Вышедшая в 1999 г. в серии "Historia Rossica" его книга "The Bathhouse at Midnight. An historical Survey of Magic and Divination in Russia" в короткий срок приобрела популярность, получила положительные отзывы в научной периодике (более 20 рецензий в разных странах, включая две в российских журналах). Сейчас мы имеем возможность читать ее в русском переводе.

Достаточно точное представление о содержании и характере книги можно получить из перечня ее разделов. В "Предисловии к русскому читателю" автор книги излагает импульсы к ее созданию, принципы отбора источников, с достойной уважения трезвостью и самокритичностью объясняет принятые в ней подходы. Монографию составляют шестнадцать глав: "Исторический очерк", "Народная магия", "Колдуны и ведьмы" (с приложением "Русские наименования колдовства и колдунов"), "Народные гадания", "Знамения, приметы, предсказания, календарные прогнозы", "Толкования снов и гадания, связанные с человеческим телом", "Заговоры, заклинания и ложные молитвы", "Талисманы и амулеты", "Materia magica", "Тексты как амулеты", "Магия букв и цифр", "Геомантия", "Алхимия и магические свойства камней", "Астрология: византийская традиция", "Астрология: поствизантийские влияния" и, наконец, "Магия, церковь, законодательство и государство", а также обширная библиография и пространный предметный и терминологический указатель.

Уже из этого перечисления нетрудно увидеть, что книгу, которая представляет собою прежде всего хорошо структурированный компендиальный обзор таких установлений, как магия, колдовство и гадания, составляющих существенную особенность традиционной русской культуры, характеризует тематическая полнота. Из детального расписания параграфов нетрудно заметить и то, что в ней затрагиваются предметы и проблемы, к которым сравнительно редко привлекается внимание отечественных исследователей народной культуры (хиромантия, алхимия, астрология, магия письменных знаков - цифр, букв, и др.); отчасти это вызывается невысокой распространенностью соответствующих отраслей оккультного знания и магических "практик" (увы, это дурное, бездумно усвоенное извне множественное число термина -заменяющее вполне удобные и благопристойные выражения "приемы", "манипуляции", "магические отправления", "ритуалы" и даже "действия", "деятельность", "области" - уже настолько вошло в практику, что смиряться с его существованием приходится, содрогаясь от отвращения), в немалой же степени - преобладавшим в наших этнографических и культурологических исследованиях описательно-синхронистическим подходом,

стр. 99

при котором основной интерес сосредоточивался на собственно крестьянском быте в его полевых регистрациях последних двух столетий.

Книга написана иностранцем и назначена в первую очередь англоязычному читателю, испытывающему потребность в расширенном и систематизированном, энциклопедического толка, описании восточнославянской магической и гадательной традиции как части культурной истории России. Такая адресованность имеет и свои преимущества, и свои недостатки (о которых автор книги отдает себе отчет в полной мере). "С одной стороны, - пишет В. Ф. Райан, - в книге встречаются разъяснения, которые могут оказаться для российской аудитории излишними... С другой стороны, сторонний наблюдатель имеет возможность посмотреть свежим взглядом на то, на что русский человек не обращает внимания, как на само собой разумеющееся. Зарубежному ученому могут прийти в голову сопоставления, неожиданные для российского исследователя, а ссылки на неизвестные научные работы - оказаться интересными для тех российских ученых, которые стремятся точнее определить место истории и культуры России в широком европейском и мировом контексте" (С. 11).

В. Ф. Райан оправданно может быть отнесен к тому типу исследователей, которых принято называть "кабинетными учеными". В такой квалификации нет ничего от рецензентского снобизма: "книжник"-историк и "полевик"-синхронист - равнодостойные фигуры, и следует понимать, что каждое из этих направлений деятельности, преследуя в конечном счете близкие цели (реконструкцию прежних состояний культуры), сильно различаются своим непосредственным предметом, инструментарием, углом зрения, характером используемого материала и, нередко, результатами, которые не могут быть добыты иным путем. В случае Райана мы имеем дело с компетентным филологом-медиевистом, знатоком европейских книжных богатств, относящихся к культурной истории восточного славянства. Осведомленность в западноевропейской духовной традиции позволяет ему сообщить монографии широкий сопоставительный план, а иной раз и с большей или меньшей уверенностью судить о путях проникновения в русскую культуру поздних, "книжных" элементов, чаще всего в таких случаях ведущих свои истоки через византийское влияние из античности.

Впрочем, очевидное тяготение автора к выведению славянской прогностической практики из византийской книжной традиции (и, далее, из античности), особенно подчеркиваемое в "Историческом очерке" (см., в частности, с. 33), не всегда вызывает безоговорочное сочувствие. Если к византийскому слою естественно причислять многочисленные тексты конкретных заговоров, гадание по игральным костям, библиомантию, трепетники и многое прочее, то касательно прогностики, опирающейся на метеорологические феномены, предсказаний по поведению животных, деления дней на благоприятные и опасные, числовой магии, магической нагруженности "первого"/ "последнего" и подобного апелляция к византийской традиции требуется далеко не всегда, если требуется вообще. Исследователь-"полевик", имеющий дело с живым материалом, и компаративист, обращающийся не только к позднегреческим текстам и культурным фактам, но к восточным и западноевропейским древностям, во многих случаях в прямом или опосредованном византийском влиянии может сильно и с основанием усомниться.

Источники, которыми пользуется автор, во многом ограничены труднодоступностью в его условиях многих русских изданий, как старых, так и, особенно, последнего времени. В. Ф. Райан охотно утилизует такие свидетельства, как отражение народных магических и прогностических приемов в художественной литературе (чаще прочего он прибегает к "Светлане" Жуковского, "Евгению Онегину", "Пиковой даме", "Вию" и "Вечеру накануне Ивана Купала", "Семейной хронике" Аксакова, "Обломову", "Войне и миру", "Уездному" Замятина, "Мастеру и Маргарите"...) и даже мемуарах поздних исторических деятелей (А. А. Громыко, Б. Н. Ельцина). С одной

стр. 100

стороны, этими ссылками достигается показ внедренности описываемых магических действий в общий и повсеместный быт (если они отразились в художественной литературе; у нас подобные вкрапления из беллетристики применяются обычно для "затравки" к предстоящему анализу и более или менее часты в текстах, имеющих научно-популярный характер), но с другой стороны, ими подчеркивается ощутимая нехватка аутентичного этнографического, фольклорного и диалектного материала, которым располагает зарубежный ученый, а также недостаточное знакомство с современным состоянием изучения тех или иных интересующих автора проблем в российской культурологии.

Увы, подобные лакуны обнаруживаются не столь уж редко. Не стремясь уличить автора в незнании тех или иных современных (да и ранних) работ и собраний фольклорных текстов, сошлемся на три довольно показательных момента. На с. 247 из публикаций заговоров наиболее солидным В. Ф. Райан находит собрание Л. Н. Майкова. Однако оно давно превзойдено, по крайней мере в количественном отношении; примеров можно привести немало. Говоря о новаторской этнолингвистической школе Н. И. Толстого (С. 17, 24), автор указывает только сборник его избранных статей "Язык и народная культура. Очерки по славянской мифологии и этнолингвистике" (1995), но нигде не ссылается на спроектированный Толстым и приобретший авторитет этнолингвистический словарь "Славянские древности", который выходит с того же 1995 г. и ждет уже выхода в свет своего 4-го тома (всего их предполагается пять), так же как упоминается лишь одна из многочисленных монографий, написанных адептами толстовской школы и вышедших хотя бы в серии "Традиционная духовная культура славян". К сожалению, в рецензируемой монографии мимо внимания В. Ф. Райана прошло огромное и чрезвычайно ценное научное наследие недавно скончавшегося В. Н. Топорова; это огорчительно тем более, что в той области, которую Райан избрал своей специальностью, именно перу Топорова принадлежат работы исключительной значимости и философской глубины - циклы фундаментальных исследований о сущности ритуала и заговора, а русский материал занимает в них значительнейшее место. Неловкость усугублена тем, что автор рецензируемой монографии с большой охотой, например, прибегает к цитатам из очевидно вторичных, но преподносимых с преувеличенным пиететом многословных сочинений М. Н. Власовой или Н. А. Криничной.

Книга "Баня в полночь" заслуживает внимательного прочтения и достаточно высоких оценок. Она будет полезна и историку, и фольклористу, и лингвисту.

Автор книги в пору своего образования в Оксфорде специализировался по древнерусскому языку и литературе (интерес к русской письменности начался у него с изучения одной из рукописей древнерусского перевода "Тайная тайных", см. список некоторых его работ об этом памятнике в пристатейной библиографии в [1. С. 430], а его докторская диссертация была посвящена древнерусской астрологической и астрономической терминологии. Языковедческие по преимуществу интересы составителя настоящей рецензии служат оправданием тому, что в нижеследующих критических замечаниях и поправках будут затронуты вопросы именно лингвистического характера. Жанр краткой рецензии вынуждает нас ограничиться очень небольшим их числом.

С. 82. В. Ф. Райан утверждает, что в отличие от полночи и рассвета полдень редко рассматривается как время, когда активизируются темные силы, и тем самым представляющее момент, опасный для человека. Единственное указание на возможную опасность этого часа он видит в выражении бес полуденный в церковнославянском тексте 90-го псалма (сочинении, заметим, не оригинальном для славян). Однако вне его внимания осталось существование восточнославянских демонов, родственных русалкам, полудниц (сведения о которых он мог почерпнуть хотя бы из использованных им работ Д. К. Зеленина, Э. В. Померанцевой и др.). У этих демонических существ имеется большая родня в других славянских землях, ср. болг. пладница 'мираж, Fata Morgana', 'вештица (демон)', словен.

стр. 101

poludnica, чеш. poludnice, polednice, словац. polednice, польск. polnica, poldniowka, серболуж. psepolnica с подобными же значениями (см. [2. С. 220 - 224], в более общем плане об аксиологии времени см. [3]).

С. 103. Некоторые из приводимых этнографом С. В. Максимовым названий нечистой силы кажутся В. Ф. Райану "несколько неожиданными": агаряне, шут, немытый. Ничего, однако, необычного в этих наименованиях нет. Эпитет немытый откровенно развивает идею, передаваемую прилагательным нечистый. Этимологические связи демонического имени шут толкают к пониманию шутовства как явления, имеющего бесовскую природу, а у связанного с ним глагола шутить семантика 'морочить, путать, дразнить (о нечистой силе)' (В лесу шутило) первична по отношению к значению 'забавляться словом, играть непрямыми смыслами', ср. родственное литов. диал. (жемайтск.) siausti 'бесноваться' (подробнее см. [4. С. 680]). Этноним агаряне 'восточноханаанские скотоводы-кочевники, побежденные израильтянами' ведет себя по известной семантической модели 'инородец, иноверец' -> 'нечистая сила', ср. антихрист, анчихрист 'черт', укр. Що чорт, що Жид, то рідниі брати [5. С. 363], и если в нем есть что-либо неожиданное, то это сравнительная редкость библеизма (впрочем, фигурирующего в Псалтири - 82: 7), слова чисто книжной природы, вовлеченного в народную демонологическую номенклатуру.

С. 115, 142. Странными выглядят назойливые повторения гипотезы И. И. Срезневского о финно-угорском происхождении слова волхв, сейчас практически никем не поддерживаемой: против этого предположения наличие слова в старославянском языке ( μαγος 'колдун, волхв, жрец' Супр.), где, во-первых, значение существительного может объясняться связями с глаголом  'говорить косноязычно' и, во-вторых, заимствования из финских языков в старославянском проблематичны в крайней степени (см. [6. Т. I. С. 166]).

С. 120. "Слово колдун употребляется в русском языке с XVII в., хотя тип деревенских волшебников, которых обычно

и называли колдунами, имеет более древнее происхождение". Чрезвычайно распространенная ошибка, от которой трудно отучить даже опытного филолога, доверчивого к тексту, - отождествлять время письменной фиксации слова с временем его появления в языке. Разрыв между рождением слова и его регистрацией в письменном тексте может достигать тысячелетия и более: многие слова, ставшие основой для особой праславянской реконструкции, например, в [7] или [8], найдены собирателями диалектной славянской лексики лишь в XX в. Древние памятники для установления возраста того или иного слова далеко не всегда дают серьезную опору, поскольку в силу тематической и прагматической ограниченности текстов (как правило это конфессиональная литература) очень широко распространенная лексика бытовой референтной отнесенности может появляться в письме очень поздно.

С. 141 - 142. Вряд ли нужно повторять устаревшее предположение (почерпнутое из "Новой абевеги" М. Н. Власовой, а тою, по-видимому, из справочников типа "Крылатых слов" М. И. Михельсона) об имени Аред как варианте имени Ирод: намного надежнее возведение его к библейскому антропониму Иаред (Быт 5: 18 - 20) (см. [9. Т. I. С. 85]).

С. 142. Напрасно этимологическое сближение слова гад 'рептилия' и проч. со глаголом гадати: они давно и надежно разведены по разным индоевропейским гнездам (см. [7. Вып. 6. С. 78, 82; 8. Т. VII. S. 16,20; 10. S. 171 - 172]).

С. 210. Объяснение выражения полския страны с помощью конъектуры плоским страны 'равнины' выглядит весьма натянутым.

С. 246. Объясняя английскому читателю мотивированность того или иного русского слова, включенного в терминологию магии и гадания, В. Ф. Райан не всегда делает это точно, иногда акцентируя нерелевантные для разбираемого момента деривационные соотношения и пытаясь "восстановить" несуществовавшие семантические зависимости. Так, привлекая для объяснения слова заговор в значении 'заклинание (как жанр вербальной магии)' другую его семантику -

стр. 102

'тайное соглашение, сговор', он имеет в виду некую "обычную многовековую связь магии и мятежа", рассуждает "о магии как о тяжком преступлении, измене", но упускает, что здесь мы сталкиваемся по существу с деривационным параллелизмом, производностью от разных значений глагола заговорить - 'воздействовать словом, заклясть' в первом случае и 'условиться, договориться' во втором (ст.-русск. заговорити [11. Вып. 5. С. 169]). Приведенное семантическое сближение - натяжка, ненужный домысел, подобный тому, как если бы мы слово уроки 'сглаз' связывали со словом уроки 'школьные занятия' на том основании, что нерадивый ученик боится оказаться в опасном для него поле зрения строгого учителя.

С. 361. Название болезни дна - "сравнительно редкое слово не вполне ясной этимологии". Этому встречающемуся практически на всей славянской территории слову (праслав. *dъbna) этимологические словари [12. Т. 1. S. 245; 7. Вып. 5. С. 173 - 174; 8. Т. V. S. 160 - 161; 10. S. 159 - 160; 13. Т. I. S. 149; 6. Т. I. С. 400] и мн. др.) дают удовлетворительное этимологическое объяснение, связывая его с дно, праслав. *dъbno. Связь названия внутреннего органа со словом дно подтверждается, например, укр. диал. денчанка, болг. диал. дъняк, дънешник, словен. danka, чеш. диал. dennik, луж. deno и др. - 'слепая кишка', 'толстая кишка', 'желудок жвачного животного', 'колбаса' и проч.

С. 362. Название болезни рожа: "возможно, это слово связано с родить, что важно!" В. Ф. Райан явно сближает медицинский термин с вульгарным названием физиономии (действительно, к корню *rod-, ср. урод). Единственно правильным является возведение названия болезни через польск. roza к лат. rosa 'роза', ср. нем. Rose 'роза' и 'рожа (болезнь)'. Этимологические словари на этот счет показывают редкостное единодушие. Семантическая модель 'цветок' -> 'кожная болезнь' поддерживается, кроме того, народными названиями заболеваний цвести 'покрываться сыпью', цвет.

С. 373. Именование икон богами автор считает "явным идолопоклонничеством". Со ссылкой на Б. А. Успенского [14. С. 118 - 122] и В. И. Даля [15. Т. С. ] он говорит о значении 'образ, икона' у слова бог (в единственном числе). Однако в словаре Даля с такой семантикой выделена лишь форма боги с пометой "мн.", в толковании которой, понятно, присутствуют формы множественного числа: "иконы, образа"; иллюстрации к этому словоупотреблению выдержаны в том же грамматическом ключе: "боги ходят, иконы подняли, образа несут. Только с богами своими (с образами) и знается, никого не принимает". В свое время было высказано предположение, что многочисленные именования того или иного христианского святого богом (единств. ч.; Власий - коровий бог, Савватий - пчелиный бог и под.) суть грамматическая реакция на сложившуюся речевую практику называния совокупности икон формой множественного числа - боги (подробнее см. [4. С. 237], с показательными примерами - неодушевленная форма в волог. "Богоностом был, боги носил" и сопровождение формы единственного числа числительным один в арханг. "У меня прошлой гот мужык в Ленин-грат увёс одного бога"). Аналогичное метонимическое смещение наблюдается в твер. богатыри, ворон., сибир. панки 'лубочные картины-портреты'. При таких обстоятельствах видеть в именовании иконы богом идолопоклонничество и неизжитое многобожие по крайней мере необязательно.

С. 399. Фитоним с неясной этимологией тирлич, тырлыч 'горечавка, Gentiana amarella' В. Ф. Райан, основываясь на магическом применении растения и его собирании накануне Иванова дня, трактует как связанный с нем. Tier 'зверь': этимологизация совершенно любительская, поскольку никак не объясняет "суффикса" -лич/-лыч.

С. 450. Приводя цитату из "белорусской редакции XVII в. гадания царя Давида" ("...з высокого змаху зрутив и скруглив его..."), в глаголе зрутив В. Ф. Райан предположил описку: "(зрушив - ?)". Подобная конъектура предлагалась составителем рецензии для русск. диал. (олон.) вырутить 'выбросить из седла' [15. Т. I. С. 311; 16. Вып. 6. С. 14]) ввиду регистрации в СРНГ олонецкого же вырушить в том же значении (см. [17. С. 187]). Но

стр. 103

конъектура, по-видимому, все же не нужна: ср. олон. рушить 'лить, ронять (слезы)', нелокализованные рютить 'совать, вкладывать внутрь', 'толкать, пихать', рютиться 'отталкиваться, пихаться' [16. Вып. 35. С. 274, 328], волог. врютить(ся) 'втолкнуть', 'упасть в грязь' и др. [16. Вып. 5. С. 196] (см. также [9. Т. Ш. С. 523, 533; 18. С. 24 - 25]).

Иногда могут быть уточнены приводимые в книге датировки. Так, на с. 470 указывается, что "слово карты впервые зафиксировано в 1599 г. в рукописном словаре английского доктора Марка Ридли". По показаниям П. Я. Черныха [19. Т. I. С. 382], первая словарная фиксация слова относится к 1586 г. ("Парижский словарь московитов", исследованный Б. А. Лариным).

К сожалению, русское издание книги Райана изобилует опечатками. Из их множества считаем необходимым отметить те, которые внедрились в имена собственные, особенно в библиографических материалах, поскольку они могут затруднить поиск (осуществляемый, в частности, с помощью "тупой" компьютерной техники) литературы, к которой отсылается читатель: "Лепская Н. Дж." (с. 636, вместо "...Н. И."), "Меркулова Б. А." (с. 638, вм. ".. .В. А."), "Померанцева Е. В." (с. 641, вм. "...Э. В."), "Токорев" (с. 647, вм. "Токарев"), "Uspenskii" (с. 673 - 374, пять раз, вм. "Uspenskij"), "Vukanovic" (с. 674, дважды, вм. "Vukanovic"). Чрезвычайно велико количество опечаток в греческих написаниях. Нам представляется нужным указать в этой связи на страницы, где были допущены отступления от правил написания (простое отсутствие диакритических знаков не учитывается): с. 51, 71 (два), 72 (два), 115, 189, 191 (два в одном слове), 196, 218, 322 (два в одном слове), 361, 383 (два), 384, 547 (два), 553, 556, 572 (два в одном слове), 647. Сами ошибочные (или же, напротив, правильные написания) здесь лучше не воспроизводить, дабы избежать непредвиденных новых осложнений.

Несмотря на отмеченные недостатки издания, публикацию монографии В. Ф. Райана "Баня в полночь" на русском языке нужно признать фактом отрадным. Капитальное историческое исследование, эта книга станет открытием целого мира для тех, кто прикоснется впервые (соблазнившись "товарным" названием) к рассматриваемым в ней вопросам; значительно расширит кругозор "узкого" слависта (русиста), подведя широкую и надежную типологическую базу для систематики русского материала; станет значительным подспорьем для последующих историографов проблемы.

В предуведомлении к книге ее ответственный редактор А. В. Чернецов, следуя "неакадемическому" стилю ее заголовка, не смог удержаться от сравнения В. Ф. Райана с "экстравагантной фигурой иностранного профессора, консультанта по черной магии" ("историк, знаток старинных рукописей, "единственный в мире специалист"") - персонажем самого популярного русского романа последних сорока лет. Это шутливое сравнение, конечно же, неосторожно и поверхностно. Райан - не Воланд. Менее всего он "часть той силы, что вечно хочет зла", хотя и вынуждена "вечно совершать благо". Благо, которое сеет В. Ф. Райан, - просвещение в порядочном его варианте, поддержание и усиление контактов между европейскими (в первую очередь английской) и российскими исследовательскими школами, утверждение основательной и самоуважающей науки с ее строгим методологическим оснащением -в противовес необыкновенно нахрапистому псевдознанию, соблазняющему невежд и плодящему чудовищ. Одна из примет стиля В. Ф. Райана - печальный и одновременно осудительный тон, когда речь поневоле заходит о разгуле обскурантизма, поразившего наше злополучное общество на переломе эпох, открыто поощряемого церковью и властью.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1989. Вып. 2 (вторая половина XIV - XVI в.). Ч. 2. Л-Я.

2. Зеленин Д. К. Избранные труды. Очерки русской мифологии. Умершие неестественною смертью и русалки. М., 1995.

стр. 104

3. Толстая С. М. Мифология и аксиология времени в славянской народной культуре // Культура и история. Славянский мир. М., 1997.

4. Журавлев А. Ф. Язык и миф. Лингвистический комментарий к труду А. Н. Афанасьева "Поэтические воззрения славян на природу". М., 2005.

5. Українські приказки, прислів'я, i таке інше. Збірники О. В. Марковича та інших / Уклав М. Номис. Київ, 1993.

6. Български етимологичен речник. София, 1971-. Т. I-.

7. Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд. М., 1974-. Вып. 1-.

8. Slownik praslowiariski. Wroclaw; Warszawa; Krakow; Gdansk, 1974-. Т. I-.

9. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М., 1964 - 1973. Т. I-IV.

10. Etymologicky slovnik jazyka staroslovenskeho. Praha, 1989-.

11. Словарь русского языка XI-XVII вв. М., 1975-. Вып. I-.

12. Berneker E. Slavisches etymologisches Worterbuch. Heidelberg, 1908 - 1913.

13. S'awski F. Slownik etymologiczny jezyka polskiego. Krakow, 1952-. Т. I-.

14. Успенский Б. А. Филологические разыскания в области славянских древностей. (Реликты язычества в восточнославянском культе Николая Мирликийского.) М., 1982.

15. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1955. Т. 1.

16. Словарь русских народных говоров. М.; Л., 1965 - 1966. Вып. 1, 2; Л. (СПб.), 1968-. Вып. 3-.

17. Журавлев А. Ф. Лексикографические фантомы. 1. СРНГ, А - 3 // Dialectologia slavica. Сборник к 85-летию Самуила Борисовича Бернштейна. М., 2005.

18. Меркулова В. А. Диалектная лексика и этимология // Этимологические исследования. Вып. 6. Материалы I-II научных совещаний по русской диалектной этимологии. Екатеринбург, 1996.

19. Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. М., 1993. Т. I-II.

Опубликовано на Порталусе 21 июня 2022 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама