К. Н. СЕРБИНА. ОЧЕРКИ ИЗ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ РУССКОГО ГОРОДА

Тихвинский посад в XVI-XVIII вв. Академия наук СССР. Институт истории. Ленинградское отделение. Издательство АН СССР. М. -Л. 1951. 485 стр. + 2 карты.

История русского города - один из важнейших вопросов советской исторической науки. Буржуазные историки уделили немало внимания истории города. Но их метод исследования порочен и непригоден для советского историка. Не может удовлетворить советского исследователя и круг вопросов, затронутых буржуазной историографией. Буржуазных историков интересовали формы землевладения в городах, количество и движение населения, городское управление, политика государства по отношению к городу и его населению. В то же время все эти исследователи (Л. О. Плошинский, А. Г. Ильинский, А. Пригара, И. И. Дитятин, Н. Д. Чечулин, А. А. Кизеветтер и др.), делали попытки решить вопрос о происхождении городов и наметить типы городов в зависимости от их происхождения.

Тем же кругом вопросов занимался в своей ранней работе советский историк П. П. Смирнов; он предпринял также попытку дать классификацию городов по их происхождению и наметить периодизацию их истории¹ .

В своей последней работе "Посадские люди и их классовая борьба в первой половине XVII в.", тт. I и II (М.-Л., 1947 и 1948), П. П. Смирнов поставил себе задачу "вскрыть процесс образования и развития русского средневекового города - процесс освобождения его от феодальной зависимости и превращения его в... государев "город-посад" - и проследить процесс превращения его "ремесленно-торгового населения в одно из привилегированных средневековых сословий"² .

Советскую историческую науку город интересует прежде всего как промышленный и торговый центр, сложившийся в результате общественного разделения труда.

В новых советских работах по истории русского города основное внимание уделено изучению города именно как центра ремесла и торговли³ .

Изучение истории русского города немыслимо без монографического изучения истории отдельных городов, так как только такое изучение позволит представить процесс развития русских городов во всей его конкретности и индивидуальности. Особое значение имеет изучение истории русских городов с XVII в., когда, как указывал В. И. Ленин, начинается новый период русской истории, характеризующийся складыванием всероссийского рынка. В вопросе освещения процесса складывания всероссийского рынка внимание советских историков было обращено главным образом на изучение рыночных связей. В исследованиях С. В. Бахрушина, К. В. Базилевича, И. С. Макарова, К. Г. Митяева и др. проблема всероссийского рынка понималась прежде всего как проблема обмена. Только в последние годы своей жизни покойный С. В. Бахрушин стал рассматривать проблему всероссийского рынка в первую очередь как проблему производства, основанного на общественном разделении труда, и уже во вторую очередь как проблему установления и укрепления рыночных связей⁴ . По отношению к XVII в. этот вопрос был поставлен автором настоящей рецензии в статье, посвященной русскому ремеслу XVII в. и процессу его превращения в мелкое товарное производство⁵ .

Монография К. Н. Сербиной о Тихвинском посаде - большой и серьёзный труд, затрагивающий основные вопросы экономической и социальной истории Русского государства в XVII веке. Посвященный одному посаду - Тихвину, - он тем не менее имеет более широкое значение, так как на тихвинском материале автор решает общие вопросы истории русского города: происхождение городов из сельских населённых пунктов, превращение частновладельческих городов в государственные, развитие ремесла и превращение его в мелкое товарное производство, роль скупщика в установлении связей непосредственного производителя с рынком, зависимость непосредственных производителей от скупщиков, сельское хозяйство в городах, рыночные связи между отдельными городами Русского государства, процесс складывания всероссийского рынка в целом, имущественная дифференциация на посаде и классовая борьба, повинности посадских людей.

Монография основана главным образом на неопубликованных материалах Тихвинского Успенского монастыря, хранящихся в настоящее время в Архиве Ленинградского отделения Института истории АН СССР. Тихвинский архив - один из богатейших архивов, сохранивший документы разнообразного содержания. Приходо-расходные

¹ См. П. Смирнов. Города Московского государства в первой половине XVII в. Т. I, вып. I. Киев. 1917; вып. 2. Киев. 1919.

² П. Смирнов. Посадские люди и их классовая борьба в первой половине XVII в. Т. I, стр. 3. М-Л. 1947.

³ См. М. Тихомиров. Древнерусские города. М. 1946; Б. Рыбаков. Ремесло древней Руси. М-Л. 1948.

⁴ См. С. Бахрушин. Предпосылки "всероссийского рынка" в XVI веке. "Учёные записки" МГУ. Вып. 87, стр. 38 - 65. М. 1946.

⁵ См. Н. Устюгов. Ремесло и мелкое товарное производство в Русском государстве XVII в. "Исторические записки". Кн. 34, стр. 166 - 197. М. 1950.

книги монастыря; книги, отражающие различные стороны монастырского хозяйства: "ужинные", ""умолотные", "крупяные", "пеньковые", "пятинному хлебу", "огородные", "дворовые", "лавочные" и др.; книги Тихвинской таможни, книги сборов государственных повинностей - вот далеко не полный перечень основных материалов архива Тихвинского монастыря. Кроме того в Тихвинском архиве сохранилась обширная переписка монастыря по различным вопросам и множество судебных дел.

Богатство и разнообразие Тихвинского архива даёт возможность широко и полно осветить историю Тихвинского посада. Это в значительной мере и определило выбор Тихвина как объекта исследования. Но Тихвинский посад имеет специфические черты, позволяющие обратить на него особое внимание. Тихвин был одним из немногих "владельческих" городов Русского государства XVI-XVIII веков. Следовательно, на его примере можно изучать не только процесс общего социально-экономического развития русского феодального города, но и процесс превращения частновладельческого города в "государев".

Центральной проблемой исследования К. Н. Сербиной является проблема складывания всероссийского рынка в Русском государстве XVII в., процесс превращения ремесла в мелкое товарное производство, проблема связи непосредственных производителей с рынком и роли скупщика в установлении этих связей, приводящей в конечном счёте к работе непосредственных производителей на скупщика. Равным образом много внимания уделено рыночным, связям Тихвина.

Наличие запасов болотных железных руд на территории, прилегающей к посаду, обусловило развитие в Тихвине кузнечного дела. Железоделательная промышленность занимала центральное место в промышленной деятельности тихвинских посадских людей. Тщательный анализ большого фактического материала, проведённый на основе марксистско-ленинской методологии, позволил автору сделать ряд ценных выводов. Выводы К. Н. Сербиной относительно промышленности Тихвина в целом сводятся к следующему. Всё население Тихвинского посада, занимавшееся промышленной деятельностью, автор делит на три группы. К первой группе отнесены ремесленники, изделия которых ещё не вышли на рынок, не сделались товаром. Это ремесленники, работавшие на заказ. Ко второй группе отнесены мелкие товаропроизводители, изделия которых поступали на рынок, как местный, так и более широкий. Третья группа - переходная Её представители были и ремесленниками, работавшими на заказ, и мелкими товаропроизводителями, поставлявшими свои изделия на рынок.

Таким образом, в книге К. Н. Сербиной дано всестороннее исследование тихвинской промышленности. Тихвин был крупным центром металлодобычи и металлообработки. До 40% промышленного населения посада было занято именно в кузнечном дело. Если в начале XVII в тихвинские кузнецы сами выполняли весь производственный процесс от копки и плавки руды до изготовления готовых изделий, то в течение XVII в. они постепенно перешли к работе на покупном полуфабрикате (кричном железе). На посаде исчезли домницы, а вместе с ними кричные, или доменные, мастера. Между тихвинскими посадскими и деревенскими кузнецами существовала самая тесная связь, выражавшаяся сначала в совместном ведении рудного дела (кэпки и плавки руды), а затем в поставке деревенскими мастерами полуфабрикатов (кричного железа) и подсобного материала (угля) посадским кузнецам. Деревенские ремесленники, таким образом, играли подсобную роль в посадском кузнечном промысле.

В течение XVI и первой четверти XVII в. тихвинские кузнецы из ремесленников, работавших на заказ, превратились в мелких товаропроизводителей, работавших на посаде в своих или арендованных кузницах и обслуживавших своими изделиями достаточно широкий рынок. Уже к началу XVII в. в среде тихвинских кузнецов наметилась дифференциация, значительно углубившаяся и обострившаяся в течение XVII века. На одном полюсе образовалась малочисленная группа кузнецов, имевшая определённую тенденцию прекратить производство железных изделий и перейти к торговле ими. Некоторые из них полностью перешли к торговле, другие продолжали совмещать торговлю железными изделиями с кузнечным промыслом, постепенно сокращая его. На другом полюсе оказались тихвинские кузнецы, потерявшие свои кузницы и жившие продажей своего труда.

Поставка тихвинских железных изделий на широкий рынок затрудняла, а порою делала невозможным их непосредственный сбыт и привела к выделению из среды кузнецов скупщиков, занимавшихся лишь скупкой и перепродажей железных изделий.

Тихвинские кузнецы - мелкие товаропроизводители - в течение XVII в. постепенно теряли непосредственную связь с рынком сырья и сбыта своих изделий. Скупщики оттеснили их от рынка, что привело к зависимости непосредственных производителей от скупщиков, к работе кузнецов на скупщиков. Закабаление тихвинских кузнецов скупщиками происходило путём выдачи им денег "наперёд", под будущую работу. Невозможность расплатиться с долгами очень часто приводила к наследственной задолженности кузнецов скупщикам.

Эти выводы К. Н. Сербиной хорошо аргументированы огромным фактическим материалом, методологически правильны и являются ценным вкладом в советскую историческую науку.

Столь же обстоятельно К. Н. Сербина исследовала и вопросы торговли Тихвинского посада в XVII веке. Внимательный анализ тихвинских таможенных книг за весь XVII в. позволил автору установить состав торговавших на тихвинском, рынке, ассортимент товаров, общие суммы оборота и

целом и по отдельным товарам, внутренние и внешние рыночные связи Тихвина.

Вопросы сельского хозяйства, занимавшие второстепенное место в производственной деятельности тихвинских посадских людей, освещены кратко.

Достаточно внимания уделил автор проблеме имущественной дифференциации посадского населения, повинностям посадских людей - государственным и монастырским - и классовой борьбе на посаде.

В конце книги в качестве приложения опубликовано 14 документов: выпись из писцовых книг 1564 г. на вотчины Тихвинского монастыря, 2 царские жалованные грамоты монастырю, 9 крестьянских и бобыльских порядных записей и 2 документа, касающиеся отбывания повинностей в пользу монастыря.

Большая и серьёзная работа К. Н. Сербиной содержит тем не менее ряд спорных вопросов; не со всеми положениями автора можно согласиться.

Избрав центральной проблемой своего исследования вопрос о всероссийском рынке, К. Н. Сербина сосредоточила своё внимание почти исключительно на промышленном производстве и сбыте промышленных изделий. Но ведь рост общественного разделения труда, приводящий к превращению ремесла в мелкое товарное производство, предполагает наличие хлебного рынка, известную степень товарности сельского хозяйства. К. Н. Сербина говорит о хлебном рынке предельно кратко. Между тем часть населения Тихвинского посада, окрестные крестьяне и самый монастырь занимались сельским хозяйством. Вполне естественно было поставить вопрос об урожае хлеба и о товарности сельского хозяйства. Если трудно сказать что-либо определённое о доходности крестьянского хозяйства, то наличие в Тихвинском архиве "ужинных", "умолотных" и книг "пятинному хлебу" давало возможность осветить этот вопрос в отношении монастырского хозяйства. Вопросы эти автором даже не поставлены. Дополнительные данные о хлебной торговле можно было извлечь из актового материала, который, по собственному свидетельству автора, содержит эти данные. Наконец, в тексте книги встречаются неоднократные упоминания о житницах, принадлежащих посадским людям и крестьянам, что свидетельствует о хлебном торге, так как многие владельцы житниц не занимались сельским хозяйством (стр. 53, 185, 274, 283, 284, 286, 292, 305).

Автору следовало уделить гораздо больше внимания вопросу о товарности сельского хозяйства и хлебному рынку, что, к сожалению, не сделано.

Спорны утверждения автора о существовании цехов в Тихвине и о наличии серебряных месторождений на территории Шуйского и Шунгского погостов Заонежского края.

Тихвинское "кузнецкое ведомство" - не цех, а отрасль управления монастырским хозяйством. При той трёхчленной структуре, какую К. Н. Сербина устанавливает для тихвинского "кузнецкого цеха", из цеха выпадает основная масса кузнецов, которые хотя и имели кузницы, но не являлись самостоятельными мастерами, так как были закабалены скупщиками.

Не доказал автор и наличие серебряных месторождений в Заонежье. Наличие серебреников среди крестьян некоторых погостов и поиски серебряной руды, не увенчавшиеся успехом, - не доказательство.

Ряд замечаний вызывают и разделы книги, освещающие социальные проблемы.

Автор правильно использует для определения имущественной дифференциации посадского населения Тихвина окладные книги сбора "десятой деньги" и "рублевых денег". Оклады сбора "десятой деньги" в 1673 и 1694 гг., по которым сохранился материал, очень дробны - 32 различных оклада. Автор устанавливает, что в 1673 г. индивидуальные оклады посадских людей колебались от 15 руб. до 50 коп., а в 1694 г. - от 14 руб. до 36 копеек. На этом основании К. Н. Сербина делает вывод о большой имущественной дифференциации и о том, что к 1694 г. снизилась "прожиточность" тяглецов (стр. 309 - 310). Выводы об имущественной дифференциации были бы более убедительны, если бы автор иначе сгруппировал свой материал. Не было надобности давать 32 рубрики. Достаточно трёх: 1 - от 15 до 3 руб., 2 - от 3 руб. до 1 руб. и 3 - меньше рубля. Тогда таблица примет следующий вид:

Такая таблица даёт чёткое представление об имущественной дифференциации и показывает динамику происшедших изменений: на 6,1% сократилась средняя группа, а за её счёт выросли две крайние. Более состоятельная группа увеличилась на 1,8%, а беднота - на 4,3%. Динамика изменений совершенно ясна: шло разорение средних посадских людей при незначительном росте состоятельной верхушки и при понижении благосостояния посадского населения в целом. Такая группировка материала представляется более убедительной.

Серьёзные замечания вызывает трактовка К. Н. Сербиной вопроса о государственных повинностях. Этот вопрос, по существу, в книге не рассмотрен. Автор останавливается только на чрезвычайных сборах - десятой деньге 1673 и 1694 гг. и рублёвых деньгах 1686 г., и основные государствен-

ные налога, в частности самый тяжёлый из них - стрелецкий хлеб, - заменённый затем стрелецкими деньгами, - оказались обойдёнными. К. Н. Сербина ограничилась лишь перечнем повинностей (стр. 322) и не показала неуклонного увеличения этого вида государственного налога (стрелецкого хлеба и стрелецких денег) в течение всего XVII в., то есть не показала усиления фискального гнёта. Не сказано также, с какого количества сох взимались налоги с Тихвинского посада в 1620 г., хотя писцовая книга этого года сохранилась. Между тем это - очень важное обстоятельство, так как стрелецкий хлеб и стрелецкие деньги до 1679 г. собирались по сошному письму, и количество хлеба и денег, сбиравшихся с сохи, известно. Так, в 1663 г. был установлен оклад по 1400 юфтей хлеба⁶ с сохи. С посадов этот оклад было решено взимать деньгами - по 2 руб. за юфть, то есть 2800 руб. с сохи. В 1673 г. имело место новое повышение оклада: с монастырских земель следовало давать по 2506 1/4 юфтей с сохи. Для посадов остался прежний оклад - 2800 руб. с сохи⁷ .

Как отражались эти изменения окладов основного прямого налога XVII в. на населении Тихвинского посада, К. Н. Сербина не сообщает. Она лишь указывает, что с 1673 г. Тихвинский посад стал платить за стрелецкий хлеб деньгами. Значит, раньше он платил хлебом? Ведь от этого налога не освобождались ни служилые, ни монастырские, ни государственные земли. Насколько тяжёл был этот налог для населения Тихвинского посада, из книги К. Н. Сербиной не видно. Правда, в предыдущей главе есть беглое указание на то, что, по распоряжению монастыря, с "лучших" людей посада в 1673 г. следовало собирать стрелецкие деньги по 10 алтын со двора, с "середних" - по 2 гривны, с "маломощных" - по 4 алтына (стр. 309). Но остаётся неясным, покрывали ли эти платежи всю годовую сумму стрелецких денег или являлись только частью её, представляя собой очередной платёж (ведь стрелецкие деньги обычно собирались либо по полугодиям, либо по третям года): слишком уж незначительны эти платежи при годовой сумме оклада в 2800 руб. с сохи. Что в данном случае речь идёт именно о трети годовой суммы, свидетельствует развёрстка рублёвых денег 1686 г., с анализом которых у К. Н. Сербиной получилось недоразумение.

Установив, что эти деньги были развёрстаны "по прожиточное?", К. Н. Сербина определила оклады "лучших" людей (81 чел.) от 3 руб. до 36 коп. и "маломощных" (354 чел.) - от 33 до 24 коп., подсчитала и сумму, уплаченную теми и другими: первые заплатили 52 руб. 26 алт. 2 деньги и вторые - 103 руб. 7 алт. 2 деньги, - итого 156 руб. 2 деньги. На основе этих материалов дана характеристика имущественной дифференциации на посаде (стр. 310). Между тем К. Н. Сербина не обратила внимания на то обстоятельство, что всего полагалось собрать с посада по рублю со двора в среднем, что с 465 дворов даёт 465 руб., и, таким образом, сумма 156 руб. 2 деньги составляет только треть платежа, а на остальные две трети приходится 308 руб. 33 алт. Если учесть это обстоятельство, то получится иная картина имущественной дифференциации, и это будет более точным представлением о тяжести фискального гнёта.

Недостаточно освещена и классовая борьба на посаде, хотя автор и посвятил этой проблеме специальную главу. Если К. Н. Сербина хорошо показала борьбу посада с монастырём, то вопрос о классовой борьбе внутри посада, по существу, сведён лишь к борьбе "маломощных" людей с "лучшими" по вопросу о раскладке мирского тягла. Борьба кузнецов против закабаления их скупщиками и другие проявления классовой борьбы в сфере торгов и промыслов показаны отдельными эпизодами по всему тексту книги. Наличие специальной главы, посвященной классовой борьбе, обязывало автора суммировать этот материал. Думается, что в этом плане недостаточно использованы и судебные дела, которые в большом количестве сохранились в Тихвинском архиве.

Несколько замечаний о приложениях к книге. К. Н. Сербина опубликовала интересные документы, характеризующие отношения монастыря-феодала к зависимому от него населению. Нет спора, что эти документы интересны, и возражать против их опубликования не приходится. Кстати, один из них (N 2) был уже ранее напечатан. Но поскольку центральная проблема книги иная, а именно проблема складывания всероссийского рынка, было бы целесообразнее опубликовать наиболее яркие документы именно в этом плане. Например, о роли скупщика в XVII в. до К. Н. Сербиной так обстоятельно не писал никто. На стр. 123 - 124 имеются упоминания о тех документах, какими оформлялись отношения кузнецов и скупщиков, - "серповные", "укладные" и "топорные" записи. Насколько известно, такие документы до сих пор не публиковались. В приложении и следовало опубликовать некоторые из них. Они явились бы иллюстрацией к центральной проблеме книги.

На стр. 263 - 264 рассказывается о стачке судовщиков, поставивших свои условия нанимателям. Документ, чрезвычайно редкий. До сих пор известно только два документа об объединении и стачке работных людей, обслуживавших водный транспорт. Один из них - "заодиначная запись" нижнесухонских носников от 15 марта 1653 г., опубликованная А. А. Введенским⁸ , другой - челобитная торговых людей разных городов и вологодских судовых промышленников от 3 марта 1668 г., содержащая жалобу на стачку тех же нижнесухонских носкиков,

⁶ Юфть хлеба - четверть ржи и четверть овса.

⁷ См. С. Веселовский. Сошное письмо. Т. 1. стр. 162 - 180. М. 1915.

⁸ См. А. Введенский. Заметки по истории труда на Руси в XVI-XVII вв. "Архив истории труда в России". Кн. 3, стр. 58 - 59. П. 1922.

предъявивших свои требования к нанимателям. Документ опубликован автором настоящей рецензии⁹ . Публикация новых материалов, характеризующих борьбу работных людей с предпринимателями, имеет большое научное значение, и очень жаль, что К. Н. Сербина не сделала этого в приложении к своей книге.

Таковы в общих чертах недостатки рецензируемого труда. Эти недостатки, однако, значительно перекрываются достоинствами исследования К. Н. Сербиной. Впервые столь обстоятельно освещен на материале XVII в. процесс складывания всероссийского рынка. Ни один исследователь, занимающийся экономической и социальной историей Русского государства XVII в., не может пройти мимо труда К. Н. Сербиной.

⁹ См. Н. Устюгов. Работные люди на Сухоно-Дзинском водном пути в первой половине XVII в. "Исторические записки". Кн. 6, стр. 192. М. -Л. 1940.