Поиск
Рейтинг
Порталус
база публикаций

ИСТОРИЯ РОССИИ есть новые публикации за сегодня \\ 21.09.20


Д. Н. АЛЬШИЦ. НАЧАЛО САМОДЕРЖАВИЯ В РОССИИ. ГОСУДАРСТВО ИВАНА ГРОЗНОГО

Дата публикации: 17 октября 2019
Автор: Р. Г. СКРЫННИКОВ
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ИСТОРИЯ РОССИИ
Номер публикации: №1571329633 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


Р. Г. СКРЫННИКОВ, (c)

найти другие работы автора

Л. Наука. 1988. 244 с.

Книга доктора исторических наук профессора Д. Н. Альшица посвящена в основном проблеме опричнины. Суть авторской концепции сводится к тому, что опричнина положила начало русскому самодержавию. Мысль эта высказывалась и другими авторами, но в работе Альшица она получила, пожалуй, наиболее завершенный вид и всестороннюю аргументацию. Анализируя предпосылки самодержавия, он исходит из того, что эта форма управления соответствовала уровню производительных сил России, а почва для перехода к единовластию была подготовлена как реформами А. Ф. Адашева, укрепившими централизованную монархию, так и историко- публицистическими выступлениями, обосновывавшими идею самодержавия (с. 228).

Альшиц отвергает концепцию опричнины, выдвинутую В. Б. Кобриным, считающим мифом борьбу боярства и дворянства в XVI в. (с. 10). Нет никаких оснований, пишет автор, "объявлять мифом как саму борьбу между боярством и дворянством во времена Грозного, так и существенные причины этой борьбы", однако борьба между аристократией и дворянством "шла не за или против централизации, а за то, какой быть этой централизации, за то, кто и как будет управлять централизованным государством, интересы какой социальной группы (прослойки, части) класса феодалов оно будет преимущественно выражать" (с. 238 - 239).

Возражает Альшиц также и Р. Г. Скрынникову, согласно концепции которого опричнина явилась результатом столкновения "между могущественной феодальной аристократией и поднимающейся самодержавной монархией" (с. 11). По мнению Альшица, ограничить власть самодержца стремились не только знать, но и дворянство, и верхи посада, и церковь. В объединении этих сил таилась большая и вполне реальная опасность для единовластия Грозного, противостоять которой самодержавие не могло без инструмента принуждения, возникшего в виде опричнины. Появление опричнины не зависело от произвола отдельной личности, поскольку опричнина явилась "конкретно-исторической формой объективного исторического процесса" (с. 230).

Классовая суть самодержавия Грозного, по мнению автора, заключалась в обеспечении интересов феодалов-крепостников, и прежде всего интересов дворянства. Опричнина же консолидировала класс феодалов путем подчинения интересов всех его прослоек "интересам самого большого и могущественного его слоя - служилых людей, помещиков" (с. 236). Вопреки традиционной точке зрения Альшиц считает, что опричнина не привела к разделению государства, а создала лишь "верхний этаж" власти, благодаря чему прежние, исторически сложившиеся ее институты (Боярская дума и др.) были все разом подчинены власти самодержца.

Выводы автора оригинальны, нередко парадоксальны, но каждому из них предшествует серьезная работа с источника-

стр. 157


ми, в чем и заключается одно из главных достоинств его книги. Особое внимание Альшиц уделяет летописям и публицистике XVI века. Первые его публикации о приписках к Лицевому своду появились более 40 лет назад. Крупнейший знаток источников XVI в. С. Б. Веселовский писал: "Я принимаю и считаю вполне убедительно обоснованными почти все выводы Д. Н. Альшица", "авторство Ивана Грозного в этом деле можно считать неопровержимо доказанным1 . Американский исследователь А. Гробовски назвал исследование Альшица о приписках блестящим2 .

В рецензируемом исследовании автор привел дополнительные аргументы в пользу предложенной им ранее атрибуции и датировки летописных интерполяций. Отдавая должное признакам, характеризующим бумагу летописного свода, Альшиц с полным основанием указывает, что весьма существенны и мысли, и намерения авторов приписок. В 1580-х годах наиболее важные данные приписок (например, сведения о "боярском мятеже" десятилетней давности) приобрели исключительную актуальность в связи с надвигавшейся опричниной. Можно согласиться с Альшицем, что именно 60-е, а не 80-е годы XVI в. были наиболее вероятным временем правки Лицевого свода.

В книге ставится проблема атрибуции сочинений И. С. Пересветова. Недавно закончившаяся дискуссия об аутентичности переписки Грозного и Курбского побудила вновь обратиться ко многим проблемам, связанным с сочинениями названных лиц. Альшиц разделяет мнение о подлинности сочинений Грозного и, более того, представляет доказательства, что из так называемых сочинений Пересветова одни были написаны Иваном IV, а другие - Адашевым. Эта гипотеза, при всей ее оригинальности, представляется все же спорной.

В концепции Альшица одна из центральных идей сводится к тому, что опричнина не была отменена в 1572 г., а просуществовала до конца жизни Грозного, оказывая глубокое влияние на общество.

Единственным современником, прямо указавшим на отмену опричнины в 1572 г., пишет Альшиц, был Г. Штаден, служилый немец. Но, по мнению автора, Штаден никогда не служил в опричнине, и его повествования напоминают небылицы Мюнхгаузена (с. 171). Однако аргументация Альшица нуждается в критическом разборе.

Штаден рассказывает, что получил поместье от боярина И. П. Челяднина. Этот боярин был земцем, а, следовательно, заключает автор, утверждение Штадена насчет службы с опричного поместья - ложь (с. 166). Сомнения Альшица представляются нам напрасными. Штаден появился в России до опричнины, а потому мог получить поместье (как толмач - переводчик) только от земского боярина. Поместье ему выделили в Старице. Когда же Старица в 1566 г. попала в опричнину, Штаден был зачислен на опричную службу. Штаден упомянул, что в Москве он завел корчму, но простолюдины из опричнины пожаловались на него на земском дворе. Однако опричное население не могло жаловаться в земщину на опричника, из чего автор делает вывод, что и в этом случае Штаден лжет. Приведенный аргумент основан на недоразумении. При разделе Москвы на опричнину и земщину образовалось два земских двора: в земщине на этом дворе сидел земец И. Долгорукий, в опричнине - опричник Г. Грязной. Штаден четко указывает, что жалоба на него была подана Грязному. Таким образом, в его рассказе нет никакого противоречия.

Вопреки мнению Альшица, из современников не только Штаден писал об отмене опричнины. Б. Н. Флоре удалось разыскать в польских архивах подборку писем королю Августу II за 1558- 1572 годы. Одно из них было написано воеводой Ф. Кмитой с русской границы. Кмита уже 3 ноября 1572 г. уведомил короля, что в Москве царь примирился "з землею" и отменил ("зламал") опричнину3 . Английский посол Д. Флетчер, побывавший в Москве в 1580-х годах, подтвердил, что опричнина просуществовала семь лет, после чего была отменена4 .

Русские источники (разрядные книги, летописи и пр.) рядом косвенных дан-


1 Веселовский С. Б. Исследования по, истории опричнины. М. 1963, с. 255 - 256.

2 Grobovsky A. The "Chosen Council" of Ivan IV. N. Y. 1969, p. 114

3 Biblioteka Polskiej Akademii Nauk w Kornjku. Rkp. 1536.

4 Флетчер Д. О государстве Русском. СПб. 1906, с. 40.

стр. 158


ных подтверждают факт отмены опричнины. По Разрядам, опричных воевод назначали помощниками более знатных земских, опричные отряды включали в земские полки. Из-за нашествия крымской орды в 1572 г. Иван IV уехал в Новгород, забрав с собой опричную казну. В конце лета эту казну и доставленную туда же земскую сокровищницу свезли в одно место, поместив в подвалах Ярославова двора. По мнению Альшица, царь попросту отнял у земщины ее казну, конфисковал ценности земского Казенного двора (с. 150). Такое мнение плохо согласуется с фактами. Опричный казначей Р. В. Олферьев не только доставил опричную казну на Ярославов двор, но и поступил в подчинение к главному земскому казначею князю В. В. Мосальскому, что было бы немыслимо при сохранении опричных порядков.

Признание того, что опричнина и самодержавие являлись "конкретно-исторической формой объективного исторического процесса", обязывало автора уделить больше внимания объективным предпосылкам этих явлений. Указание на соответствие этих форм уровню производительных сил носит слишком общий характер. Историко- публицистические выступления и реформы Адашева сыграли свою роль, но более глубокое влияние на государственное устройство оказало, по-видимому, все же изменение форм феодального землевладения (превращение поместья в господствующую форму землевладения в XVI в.) и, как следствие, изменение структуры феодального сословия (трансформация старого боярства периода феодальной раздробленности в служилое дворянское сословие XVI в.).

Опричные меры разного характера Альшиц характеризует как "земельный террор" (с. 121 и др.). Это авторское понятие весьма образно, но ведет к смещению разнородных явлений и политических мер. Выселения помещиков из опричных уездов далеко превосходили по своим масштабам выселение дворян "на житье" в Казанский край, но с точки зрения судеб феодального землевладения эти меры имели обратное значение. Выселяя помещиков из уезда "с городом вместе", казна реализовала свое право собственника на фонд поместных земель. Лишившись поместья в одном уезде, сын боярский получал поместье в другом, земском уезде. Таких переселенцев было несколько тысяч человек. В Казанский край было выселено около двухсот дворян. Более половины из них принадлежали к низшему слою феодального сословия. Поскольку городовое дворянство исчислялось несколькими десятками тысяч человек, казанская ссылка не могла оказать на его судьбы серьезного влияния.

Аристократия была куда более малочисленной. Поэтому высылка в Казань около сотни семей князей ростовских, ярославских и стародубских имела более серьезные последствия. История ростовских князей подтверждает этот вывод. К середине XVI в. ростовские князья сохранили в своих руках значительно меньше родовых вотчин, чем ярославские. Однако неправы историки, считающие, что ростовские князья вовсе лишились родовых владений. Списки Государева двора - наиболее авторитетная документация - показывают, что 18 из 55 ростовских князей служили во дворе но княжеским спискам, а не по уездам, иначе говоря, они продолжали служить по Ростову с родовых вотчин в отличие от братьев, перебравшихся на поместья в другие уезды. В казанскую ссылку отправилось подавляющее большинство ростовских князей, служивших по княжескому списку, и очень немногие из тех, кто служил по городам. Приведенный факт раскрывает смысл "земельного террора" против князей: ростовские князья лишились последних родовых вотчин в пределах некогда принадлежавшего им княжества, что неизбежно подрывало их политическое влияние.

Понятие "земельный террор" позволяет автору представить суть опричнины в ярких и живых образах: "кровь жертв опричнины полилась единым потоком", родовитые вельможи были уравнены в "правах", вернее, в бесправии, с мелкими служилыми людьми, "царский произвол приобретал здесь характер абсолюта" (с. 121 - 122).

Способность соединить стройную научную аргументацию с живым и ярким изложением событий прошлого встречается не часто. Книга Альшица - пример такого соединения, и она без сомнения найдет своего читателя и одновременно проложит путь новым плодотворным научным дискуссиям.

 

Опубликовано 17 октября 2019 года



Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?


© Portalus.ru, возможно немассовое копирование материалов при условии обратной индексируемой гиперссылки на Порталус.

Загрузка...

О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама