Поиск
Рейтинг
Порталус
база публикаций

ИСТОРИЯ РОССИИ есть новые публикации за сегодня \\ 23.09.20


Золотая Орда и возникновение этнонима "Калмак"

Дата публикации: 19 февраля 2020
Автор: И. И. Дрёмов
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ИСТОРИЯ РОССИИ
Источник: (c) Вопросы истории, № 3, Март 2013, C. 119-129
Номер публикации: №1582125120 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


И. И. Дрёмов, (c)

найти другие работы автора

Одним из наиболее загадочных эпизодов истории Золотой Орды является приход к власти хана Узбека и проведение им политики насильственной исламизации Улуса Джучи. Имеющиеся по этому вопросу источники дают не только противоречивую, но и взаимоисключающую информацию1. Некоторые свидетельства позволяют связывать эти события с появлением на исторической сцене калмаков и этнонима "калмаки". Эти, казалось бы, частные вопросы позволяют подвергнуть сомнению одно из основных положений в истории изучения Золотой Орды: о полной ассимиляции монголов в тюркоязычной среде Дешт-и-Кыпчака и насильственной массовой исламизации Улуса Джучи в XIV веке.

 

Существует два основных сценария прихода к власти хана Узбека: ее захват силой2 или приход к власти мирным путем3.

 

Неоднозначно решается вопрос и об отношении Узбека к исламу и о роли исламистов. Разногласия колеблются от мнения, что Узбек был ставленником мусульман4, чьи интересы он стал проводить с самого начала своего ханства, до утверждений, что он первое время не зависел от исламистов, а насаждать в Золотой Орде мусульманство начал спустя годы после начала правления5. В первом случае подразумевается, что Узбек являлся одним из прямых потомков Чингисхана и имел наследственное право на трон. Во втором случае, при вооруженном захвате власти, Узбек-хан мог и не принадлежать к аристократической верхушке Чингизидов.

 

Ж. М. Сабитов, посвятивший проблеме утверждения власти Узбек-хана отдельную работу, показал, что в силу отсутствия четкой регламентации наследования власти в Золотой Орде вопрос о легитимности практически не имеет значения6. Это действительно так, если Узбек являлся чингизидом и мог претендовать на власть наравне с другими такими же представителями родовой элиты. Но если предположить, что его социальный статус был недостаточно высок, то после захвата власти для ее удержания ему требовалось идеологическое обоснование законности своего правления и подтверждение принадлежности к родовой элите чингизидов.

 

 

Дремов Игорь Иванович - кандидат исторических наук, научный сотрудник Института комплексных исследований аридных территорий. Элиста.

 
стр. 119

 

В книге автора первой половины XVI в. Утемиш-хаджи "Чингиз-намэ" в связи с биографией хана Узбека говорится о калмаках. По приведенной версии, Узбек являлся племянником хана Токты (Ток-тага-хана), поэтому, будучи джучидом, имел право на престол Золотой Орды. Однако он вырос среди кочевников, так как в младенческом возрасте его спасали на чужбине от деспотичного хана. Прямых наследников престола Токта не оставил, поэтому претендентов было много7.

 

По версии Утемиш-хаджи, после смерти Токтага-хана правителем Улуса Джучи провозгласил себя Баджир Ток-Буга. Из текста следует, что Узбек находился в восточном Дешт-и-Кыпчаке, в Улуг-Таге (в Казахском мелкосопочнике к северу от Аральского моря). Узнав о смерти Токтага-хана, Узбек с беками прибыл к берегу реки Итиль и отправил гонца к Баджир Ток-Буге с выражением верноподданических чувств, замышляя, при случае, свергнуть его. Хан пригласил Узбека с другими беками с целью убить их: "До их приезда Баджир Ток-Буга и беки его устроили совет и договорились: "Когда войдут они в двери вдовьей ставки, изольют они горе [свое в воплях]. Мы нападем после того, как они изольют горе, [вознеся вопль] "чав-чав" [лишь] дважды. Одним словом, такой уж обычай у калмаков. Когда умирает у них государь или [какой-то] великий [человек], то приезжают они толпа за толпой каждый род их отдельно и изъявляют скорбь, вознося вопль "чав-чав" трижды. И поныне существует еще тот обычай среди них в Улуг-Таге". В итоге Узбек и его беки, прознав об этом, опередили Баджир Ток-Бугу "и, возопя единожды "чав-чав", вскричали "ча" и ринулись на Баджир Ток-Бугу... Когда убили Баджир Ток-Бугу, подняли ханом хазрат Узбек-хана, и воссел он на троне"8.

 

Междометие "чавас", которое "выражает жалость, сочувствие, сожаление, отчаяние", сохранилось и в современном калмыцком языке9. Калмыцкое "чавас-чавас", как и калмацкое "чав-чав", не присуще тюркам. Следовательно, рассказ Утемиш-хаджи в "Чингиз-намэ" о калмацком окружении Узбек-хана во времена его кочевой жизни до захвата ханского престола свидетельствует о проживании в Дешт-и-Кыпчаке к востоку от Волги монголоязычных калмаков как до введения Узбеком в Золотой Орде ислама, так и до времени написания "Чингиз-намэ", то есть не позднее, чем от начала XIV в. и, как минимум, до первой половины XVI века.

 

Смысл рассказа Утемиш-хаджи об уничтожении Токтога-ханом всех Чингизидов, являвшихся потенциальными соперниками его старшего сына - наследника престола, и о чудесном спасении младенца Узбека от жестокого деспота заключается в стремлении доказать законность власти Узбека по происхождению.

 

История о спасении младенца от тирана и его своевременном возвращении для занятия престола рассказывает и о родоначальнике династии Чагатаидов, первом хане Могулистана (1347 - 1362/63), хане Мавераннахра (1360 - 1362/63) Туглук-Тимуре. По одной из версий, он был привезен в детстве от калмаков для возведения на престол, так как происходил из рода Чингизидов10. Вероятно, Туглук-Тимур тоже происходил из калмаков, то есть из тех кочевников- монголов, которые не приняли ислам и сохраняли язычество.

 

Еще один эпизод о чудесном спасении младенца, будущего правителя, содержится в монгольской летописи Шара-Туджи о рождении и детстве Баян-Мункэ. Правивший Монголией дербен-ойрат Эсэн-тайша, узнав, что его дочь, будучи женой знатного монгола Харагуцага, родила ребенка, распорядился убить младенца, если это мальчик. Однако мать сумела выдать его за девочку, спасти и переправить из Дешт-и-Кыпчака в Монголию. В дальнейшем Баян-Мункэ стал монгольским ханом, а ойраты уже никогда не правили в Монголии11.

 
стр. 120

 

Обращение к широко распространенному в мировом фольклоре сюжету о чудесном спасении младенца для доказательства легитимности прихода героя к власти является индикатором фактического отсутствия его законного наследственного права на власть. Узбек-хан и Туглук-Тимур, "привезенный от кал-маков", по-видимому, происходили из кочевой среды Дешт-и-Кыпчака, при том, что верховная знать в то время как на Волге, так и в Средней Азии оседала в столичных городах, где концентрировалась административная власть. Эпизоды биографии Узбека, связанные с его кочевой жизнью, в большинстве его биографий опущены, но об этом же рассказывается в труде анонимного автора середины XV в. "Родословие тюрок". В "Шаджарат ал-атрак" про Узбека говорится, что "после восшествия на ханский престол до истечения 8 лет он проводил жизнь со всем своим идем и улусом в странах северного (арка) Дешт-и-Кыпчака, так как (ему) нравились (вода и воздух) тех стран и обилие охоты (дичи)"12. В похожих выражениях восхвалял земли северо-восточного Дешт-и-Кыпчака, современного Казахского мелкосопочника (Сары-Арка), персидский автор XIII в. Джузджани, объясняя, почему эти степи выбрал местом своих кочевий Джучи: "Когда Туши, старший сын Чингиз-хана, увидел воздух и воду Кыпчакской земли, то он нашел, что во всем мире не может быть земли приятнее этой, воздуха лучше этого, воды слаще этой, лугов и пастбищ обширнее этих13. И это несмотря на то, что во владения Джучи входили и такие города, как Хорезм, Сыгнак и другие.

 

Согласно Шаджарат ал-атрак, Узбек принял ислам только через 8 лет после прихода к власти, а Кутлуг-Тимур, помогший ему получить трон, упрекал его за насильственную исламизацию: "Ты ожидай от нас покорности и повиновения, а какое тебе дело до нашей веры и нашего исповедания и каким образом мы покинем закон и устав Чингизхана и перейдем в веру арабов?"14. Следовательно, не исламисты привели Узбека к власти, и смена политики Узбека не связана с их давлением.

 

Хайдер Рази, писавший в начале XVIII в., приводил противоположную версию: "Говорят, что после Токтая эмиры и нойоны совещались о назначении царя. Взгляды всех сошлись на том, чтобы после отражения Узбека, сильного врага царства, провозгласить ханом сына Токтая. Когда Узбек услышал известие о смерти Токтая, он один пришел в Орду. Вследствие того, что Узбек стал мусульманином, эмиры были обижены на него и хотели схватить его на заседании. Некий эмир уголком глаза сделал Узбеку знак. Тот понял и под предлогом кровотечения из носа вышел с собрания и бежал. Собравшись с силами, он приготовил войско, повел его на орду и предал смерти 20 человек царевичей и 2 сыновей Токтая"15. Эта версия представляется маловероятной, так как язычники традиционно были веротерпимы, и вероисповедание Узбека не могло послужить причиной попытки уничтожить его. Вероятно, этот эпизод относится не ко времени прихода Узбека к власти, а к его правлению и началу проведения самостоятельной политики исламизации. В целом, менее противоречивы и более убедительны источники, свидетельствующие, что Узбек узурпировал власть, а затем стал насильственно вводить ислам, избавляясь при этом от соперников.

 

Некоторое недоверие может вызвать тот факт, что как в "Шаджарат алатрак", так и в "Чингиз-намэ" говорится о калмаках как о местном населении Улуса Джучи. Современные калмыки являются потомками кочевых западно-монгольских племен, входивших в союз дербен-ойратов, переселившихся из Западной Монголии и Джунгарии в Казахстан, Южную Сибирь, а затем на Волгу в первой половине XVII века. Обитавшие здесь тюркоязычные народы, а вслед за ними русские и западные европейцы называли ойратов "калмаками", а позднее "калмыками". Сами же волжские калмыки в XVII-XVIII вв. называли себя либо по родо-племенной принадлежности (торгоуты, хошеуты, дербе-

 
стр. 121

 

ты), либо более общим этнонимом - "ойраты". Современное самоназвание калмыков - "хальмг"16, что фонетически ближе всего к калмыцкому "хольмг" - "смешанный"17. Общепринятой этимологией названию "калмак" является тюркское "калмак" - "остаток", "оставаться", "отсталый" и т.д. Это значение слова подтверждается в приведенном выше эпизоде в "Шаджарат ал-атрак" о принятии монгольскими кочевниками в Дешт-и-Кыпчаке ислама. За оставшимися на месте (на северо-востоке Дешт-и-Кыпчака) закрепилось название "кал-маки", то есть "остаток", "отсталые", а принявшие ислам стали называться "узбеками" и вскоре смешались с тюрками18. Это предание представляется правдоподобным, если учесть, что предки узбеков, как и части казахов, изначально, до принятия ими ислама, были монголоязычны19. Тем не менее, В. В. Бартольд, а вслед за ним А. А. Семёнов считали эту легенду и этимологию этнонима "калмак" фантастичной20.

 

Слишком большая хронологическая разница между приходом на территорию Дешт-и-Кыпчака дербен-ойратов на рубеже XVI-XVII вв. и временем правления хана Узбека вызывает сомнения в достоверности упоминаний о кал-маках Улуса Джучи в источниках XV-XVI веков.

 

Наиболее ранним упоминанием калмаков современниками, по мнению В. В. Бартольда, являются сведения из Мукаддима (Введение) к "Зафар-намэ" Шереф ад-дина Йезди, где название "калмак" употребляется, "как будто, не как этнографический, а как географический термин"21. Непонятно, почему Бартольд ссылался на "Введение" (Мукаддима) к "Книге побед" ("Зафар-намэ") начала XV в., в котором в туманных выражениях говорится о калмаках, живущих, вероятно, в Монголии, то есть о дербен-ойратах, в то время как в самом тексте "Зафар-намэ" иранский автор Шереф ад-Дин Йезди сообщает, что в 1397 - 1398 гг. к Тимуру Тамерлану, находившемуся в то время на Кавказе, прибыло посольство Тайзи-оглана от калмыков из Дешта от улуса Джучиева (то есть из Золотой Орды)22.

 

И. Я. Златкин в написанном им разделе "Очерков по истории Калмыцкой АССР" (1967 г.) обратил внимание на свидетельства о калмаках "Зафар-намэ", "Шаджарат ал-атрак" и у Абд-ар-раззака Самарканди, который сообщает о послах к персидскому шаху Абу-Саиду из земли калмацкой и Дешт-и-Кыпчака в 1460 году. Эти единичные ранние упоминания о калмаках позволили Златкину предположить, что название "калмык" связано с процессом исламизации Золотой Орды в первой половине XIV века. По его мнению, калмыками "стали именовать тех, кто отказался присоединиться к исламу, остался верным старым религиозным верованиям, не захотел переселяться в Среднюю Азию и остался кочевать в степях Нижней Волги и Дешт-и-Кыпчака". Златкин считал, что часть монголо- и тюркоязычного населения Золотой Орды, не принявшая ислам, получила от правоверных мусульман название "калмык" в смысле "обреченный оставаться", "оставшийся", "отступник" и т. п. "Но все это не может объяснить нам, почему указанное название было тюркоязычными соседями перенесено и на ойратов, обитавших в Западной Монголии и Джунгарии, не имевших никакого отношения к Золотой Орде, и, в частности, на ту часть ойратов, которая в XVI-XVII вв. переселилась в низовья Волги". Ссылаясь на Бартольда, Златкин высказал предположение, что причиной этого является одинаковое сохранение языческих корней и отказ от обращения в мусульманство как калмаков Золотой Орды, так и ойратов Западной Монголии и Джунгарии. "Но это объяснение пока что не может быть подтверждено конкретными историческими фактами и остается догадкой. Для окончательного решения вопроса необходимо дальнейшее изучение тюркоязычных, русских, монгольских и, возможно, китайских и тибетских источников"23.

 
стр. 122

 

Однако это высказывание Златкина о происхождении калмаков в недрах Золотой Орды в Дешт-и-Кыпчаке не получило дальнейшего развития и является исключением в историографии вопроса о происхождении калмыков (кал-маков). Как в дальнейшей части "Очерков истории Калмыцкой АССР", так и в последующих работах других авторов, включая последнее обобщающее издание "История Калмыкии с древнейших времен до наших дней", т. I, 2009 г., в плане ранней истории калмыков рассматривается исключительно история ойратов Монголии и Джунгарии. До последнего времени, насколько мне известно, никем не было сделано даже попытки собрать и обобщить различные высказывания о калмаках Улуса Джучи (Золотой Орды) с целью проверить, имеют ли они отношение к дербен-ойратам, или это самостоятельная историческая проблема.

 

Самым ранним упоминанием калмаков в российской литературе, как отмечалось выше, считается сообщение в "Зафар-намэ" о посольстве калмаков в конце XIV в. из Дешт-и-Кыпчака от Улуса Джучи к Тамерлану, находившемуся на Кавказе. Е. Бретшнайдер отмечал самое раннее свидетельство о калмаках у арабского географа Ибн аль-Варди первой половины XIV века. Оно позволяет считать, что калмаки существовали уже в XIII веке24. Поэтому можно признать достоверными свидетельства "Чингиз-намэ" и "Шаджарат ал-атрак" о том, что в начале правления Узбека термин "калмак" уже существовал или начинал принимать этническое значение. Слово "калмак" бытовало в тюркских языках задолго до Узбека. Автор XI в. аль-Кашгари в главном труде своей жизни - "Диван Лугат ат-Турк" ("Словарь тюркских языков и наречий") приводит два значения слова "калмак". Он пишет, что к корневому слову прибавляется "мак", в результате чего возникает отглагольное имя. Корень "кал" имеет значение "оставаться" и "приходить". В соответствии с этим, аль-Кашгари приводит ряд случаев, где используется слово "калмак" в значении "прибытие"25. В литературном памятнике XIV в. "Гулистан" Сейфа Сараи, хотя слово "калмак", как и у аль-Кашгари, в качестве этнонима не используется, но для нас может иметь интерес, что Э. Н. Наджип, исследовавший язык Сейфа Сараи, отмечал, что это слово в поэме "Гулистан" является производным от глагола "пришел"26. Также слово "калмак" имеет у Сейфа Сараи значение "оставшиеся". По мнению А. Г. Мухамадиева, слово "калмак" здесь означает "оставшиеся" (в данном случае - с горем)27.

 

В связи с этим этноним "калмак" изначально, при первых продвижениях монголов на запад в тюркоязычную среду мог иметь значение "пришлые" и лишь затем получить клерикальное значение, которое приведено в "Шаджарат ал-атрак": "оставшиеся язычниками". По сути, наша уверенность, что название "калмак" имело значение "оставаться", зиждется лишь на одном этом свидетельстве. Более раннее употребление слова "калмак" в источниках до начала XV в. или по отношению к периоду до Узбека нам не известны, если не считать полуфольклорного повествования Ахсикенди. Это может быть связано как с отсутствием этого этнонима до XIV в., так и с тем, что содержащие его тексты еще не введены в научный оборот.

 

В восточных источниках (арабских, персидских и тюркских) XV-XVI вв., то есть до прихода в среднеазиатские и казахстанские степи дербен-ойратов в начале XVI в., содержатся многочисленные сведения о калмаках. Но учитывая, что центральноазиатские и западноазиатские авторы обычно называли калмаками дербен-ойратов, а иногда и восточных монголов, все без исключения материалы о калмаках исследователи априорно относят к ойратам. Однако источники не всегда позволяют столь безоговорочно считать, что речь в них идет об ойратах, живших в то время в Западной Монголии и Джунгарии, то есть к востоку от Иртыша, оз. Балхаш и Семиречья. В ряде случаев авторы говорят о

 
стр. 123

 

крепостях, построенных против калмаков к западу от Семиречья и даже на острове на оз. Иссык-Куль, как будто речь идет не об эпизодических набегах, а о постоянной угрозе нападения от непосредственно окружающих врагов - калмаков (Махмуд бен Абд ал-Джалил Васифи в книге "Бадаи Ал-Вакаи" - крепость Джатан близ местности Кочкор-Ата28; Мухаммад Хайдар - крепости на оз. Иссык-Куль)29. По словам Махмуд бен Эмира Вали, казахи в самом начале после прибытия в Могулистан "проводили время в набегах на калмаков и киргизов и грабежах [их] и на окраинах областей занимались разбоем, к этому народу (тайифа) пристало имя казак". Абд ал-Латиф-султан из Аксу совершил набег на казахов, киргизов и калмаков30. Следовательно, калмаки находились не в Монголии или в Западном Китае, а в Средней Азии. Действительно ли это были ойраты, которых тюркоязычные авторы называли калмаками?

 

Абу-л Хайр-хан в конце жизни совершил последний военный поход против калмаков и киргизов, то есть в Среднюю Азию. Местом расположения его лагеря и сбора военных сил были берега реки Атил (Итиль) в Токмаке (Дешт-и-Кыпчаке). При этом в авангарде его войска шел отряд во главе с Хасанбек ойратом31. Следовательно, для Махмуда бен Вали ойраты и калмаки не эквивалентны. В большинстве списков 92 узбекских родов, самый ранний из которых был составлен Ахсикенди в XVI в., фигурируют и калмаки, и ойраты32. Из "Шейбани-Наме" Мухаммеда Салиха следует, что ойраты принимали участие в возведении Шейбани на престол, татары остались ему верны во время его "казачества", а калмаки вошли в состав его войска лишь в начале XVI века33. Особенно важно, что Мухаммед Салих не мог перепутать калмаков с другими народами, так как в перечне узбекского войска, помимо многих других племен и родов, наряду с калмаками он называет и татар, и ойратов34. Следовательно, тюрки иногда делали различия между ойратами и калмаками, и калмаки могли являться самостоятельной этнической группой.

 

По восточным источникам очень сложно выяснить, идет ли в них речь только об ойратах, совершающих временами рейды и набеги к западу от Семиречья и Иртыша, или калмаки являлись самостоятельной этнической группой, кочевавшей в Средней Азии и Казахстане. В последнем случае на дербенойратов автоматически переносилось название наиболее хорошо знакомых соседних племен. В связи с этим особый интерес представляют свидетельства о калмаках западных источников (русских и западноевропейских), попытки обобщить и проанализировать которые, насколько известно, никогда не предпринимались. Единичные упоминания о калмаках Дешт-и-Кыпчака более раннего времени, чем рубеж XVI-XVII вв., объяснялись либо их эпизодическими продвижениями на запад35, либо тем, что авторы так именовали кочевых татар36.

 

В изучении продвижения калмыков к Волге сложилась парадоксальная ситуация. С одной стороны, общеизвестен факт, что первые встречи русских с ойрат-калмыками произошли в 1606 - 1608 гг., с другой стороны, самым ранним русским документом о калмаках считается указ Ивана IV от 1574 г., приведенный в Строгановской летописи, повелевающий торговать с бухарцами и калмаками беспошлинно37; с одной стороны, чуть ли не по годам расписано продвижение ойрат-калмыков к Яику и Волге, в результате которого в 1630- 1632 гг. ногайские кочевья подверглись их нападениям38, с другой стороны, ногайцы отражают натиск калмаков еще в 1535, 1556, 1560, 1578 годах39. Такое возможно, либо если речь идет об одном народе, расселенном на разных территориях, либо о разных этнических группах с одинаковым названием, либо в случае часто повторяющихся набегов ойрат-калмыков далеко на запад. Однако ойраты в XVI в. не могли совершать непрерывные походы на запад, так как в это время их дальнейшая судьба решалась в борьбе с восточными монголами

 
стр. 124

 

далеко к востоку от Средней Азии и Казахстана. Походы на запад должны были найти отражение в источниках, но подобных сведений нет ни в монгольских хрониках, ни в сообщениях соседних оседлых народов. В различных источниках встречаются отдельные разрозненные упоминания о калмаках, которые в совокупности позволяют определить территорию их обитания в Дешт-и-Кыпчаке.

 

В. В. Вельяминов-Зернов опубликовал имевшуюся у него рукопись Хафиз-и-Таныша "Абдулла-намэ", в которой повествуется, как бухарский Абдулла-хан совершил "знаменитый поход свой, известный под именем Улуг-тагского", в 1582 г. совместно с казацким (казахским) Шигай-ханом и его сыном Тевекелем против Баба-султана в Дешт-и-Кыпчак. Действие происходит в горах Улутау, на реках Сыр-Дарья, Сарысу и Кендерлик близ "могилы Джучи-хана" и вплоть до притоков р. Ишим. В тексте говорится, что Шигай-хан, "выросший в степи правил казаками, а его сын Тевекель славился на весь Дешт-и-Кыпчак"40. Как отмечал В. В. Бартольд, "поход сопровождался страшным кровопролитием, о чем говорится в надписи на скале в Джизакском (Джиланутинском) ущелье" (в горах Памира между Самаркандом и Ташкентом)41. В войске Баба-султана находились калмаки, так как "двух из находившихся при нем калмаков" Баба-султан послал с заданием в Туркестан42. По всей вероятности, об этом же, но ошибочно датированном событии, рассказывал автор начала XVII в. Мухаммед Юсуф Мунши. В его "Муким-ханской истории" говорится, что Абдулла-хан в год мыши (1588) вел военные действия в Иране, когда до него дошло известие, что в пограничных областях Дешт-и-Кыпчака началось восстание. Он направился с войском на восставших аралыков (в данном случае, кочевников Приаралья) и разгромил их. "В силу этого происшествия ханы и султаны Кашгара, непокорные киргизы, калмыки и мятежники Дешт-и-Кыпчака до Китайского Дербенда и Улугтага..., все склонили лица покорности"43. Т. Е. Грумм-Гржимайло, анализируя данный эпизод, писал, что Абдулла-хан с узбеками вторгся в Кашгарию, но из-под Яркенда должен был вернуться обратно; оттуда перешел в Кыпчакскую степь, доходил до Улуг-тага и Кичик-тага и разбил казаков и калмыков, которых и обложил ежегодною данью44.

 

Абдулла с союзными казахами одержал победу над Баба-султаном, Шигай-хан вскоре после похода умер. Тевекель, как мы знаем из его переписки с русским царем, стал называться после этих событий "царем казацким и калмацким", а над калмаками Центрального Казахстана поставил своего брата Шах-Магомета. Будучи по происхождению джучидом, Тевекель, подчинивший казахов и калмаков северо-восточного Дешт-и-Кыпчака, стал претендовать на власть в Средней Азии, но в 1598 г. умер45.

 

В. В. Вельяминов-Зернов обратил внимание на то, что в "Книге Большому Чертежу", переписанной в 1627 г. с оригинала, который "сделан был давно, при прежних государях", место действия точно совпадает с данными "Книги Большому Чертежу", созданной в конце XVI в.: "А мимо тоя горы (Улыг-тау на юго-западе Казахского мелкосопочника. - И. Д.), за 40 верст от горы течет река Сурсу (Сарысу), в нее пала Кендирлик (ныне река Кенгир. - И. Д.) и промеж рек Кендирлик (Кенгир), Сурсы (Сарысу) Казачья Орда да Калмыки"46. Подтверждением тому, что сведения о калмаках являются древними и не были внесены переписчиком в 1627 г., может служить документ из Софийской библиотеки 1506 и 1523 гг., содержащий перечень "татарских" земель, окружающих Каспийское море: "Татарьскым землям имена: Самархант, Чагадаие, Хорусани, Голустани, Китай (Кара-Китаи, кидани в Средней Азии. - И. Д.), Синяя орда, Шираз, Испаган, Орначь, Гилян, Сизь, Шарбан, Шамахии, Савас, Арзуноум, Телфизи, Тевризи, Гурзустани, Обези, Гоурзии, Багдат, Темирькабы,

 
стр. 125

 

рекше Железная врата, Орда Болшая, Крым, Васьторокан, Сараи, Азов, Калмакы, Ногаи, Шибаны, Казань"47. Таким образом ряд независимых источников свидетельствуют об одном и том же: на р. Сарысу, в горах Улугтау и на прилегающих территориях Казахского мелкосопочника в XVI в. проживали калмаки.

 

Несмотря на прочно устоявшееся мнение, что к востоку от Монголии и Алтая все монголы, пришедшие в Дешт-и-Кыпчак при Чингисхане, к концу XIV в. полностью растворились в местной тюркоязычной среде; несмотря на известный факт, что предки современных волжских калмыков, ойраты, продвинулись из-за Алтая к западу от Иртыша лишь в начале XVII в., имеется значительный ряд неучтенных ранее востоковедами источников, свидетельствующих о проживании между Волгой и Иртышом кочевников, именуемых окружающими народами "калмаками". Не вдаваясь в подробности, дадим краткий перечень этих свидетельств.

 

Английский путешественник Антоний Дженкинсон в 1558 г. указал, что калмыки живут у истоков р. Эмба (то есть в горах Мугоджары) и далеко к северу от Средней Азии48. Матвей Меховский в 1521 г. сообщал о язычниках калмуках с длинными волосами к востоку от Волги49; Сигизмунд Герберштейн, посещавший Московию в 1517 и 1526 гг., отмечал, что "другие татары живут за рекой Ра; [так как] только они (среди татар) отращивают волосы, их называют калмуками50; Антоний Вид на карте, опубликованной в 1537 г., поместил калмыков к северо-востоку от дельты Волги и около Kalmucky написал, что они носят длинные волосы51; Себастьян Мюнстер в 1550 г. помечал на своей карте калмыков между Яиком и Иртышом52.

 

На карте Европы, составленной Герхардом Меркатором в 1544 г., "калмуцкие татары" ("kalmucki tartari") нанесены северо-восточнее ногайских татар (nagai tartari), рядом с "казаками татарами" ("kasakki tartari"), к востоку от Волги и Яика, к северо-востоку от Каспия, на месте современных Мугоджар. На картах начала XVII в. к востоку от Волги также помещены калмаки, которые не могли быть ойратами Джунгарии, так как ойраты к этому времени еще не продвинулись так далеко на запад. На карте Йодокуса Хондиуса 1606 г. далеко на севере близ океана, к востоку от Югории обозначены "колмаки" ("Colmak"), а к востоку от Волги и Яика в верховьях Эмбы показаны "калмуцкие" татары ("Kalmucki Tartari") и они же - еще восточнее. На карте Гесселя Герритса 1613 г. "калмуки" ("kalmucki") нанесены на севере Каспийского моря к востоку от р. Яик рядом с туркменами53.

 

На Руси о калмаках знали не понаслышке задолго до личных встреч с ойратами в начале XVII в., так как здесь имели широкое распространение антропонимы "Калмак" и "Колмак". В "Ономастиконе" академика С. Б. Веселовского значатся: "Калмак, поп, 1545 г., Новгород; Калмак Власьев, помещик, 1568 г., Ярославль; Федор Иванович Колмак Овцын, XVI в; Петр и Исаак Колмаковы, 1564 г., Олонец; Колмак и Неустрой Борисовичи Обрютины, 1568 г., Ярославль; Колмак и Домачной (Домачний) Михайловичи Васьковы, 1568 г., Ярославль54. Это неканоническое имя встречалось даже среди помещиков и бояр: "Иван Колмак Ондреев сын Хорламова, помещик в Черенчицком погосте, 1539; Колмак Иванов сын Старков, боярский сын в Твери, 158555. О Колмаке Иванове сыне Старкова в писцовой книге конца XVI в. Тверской губернии говорится, что он никому не служит - ни царю, ни князю56. В списке опричников Ивана Грозного 1573 г. имеется Иван Колмак57. В Новгородской "Записной книге крепостным актам XV-XVI вв." записано в 1597 г.: "Дал детей своих старинных крепостных: Левонтия Иванова сына, прозвище Калмак..."58.

 

В Московской летописи говорится о прибывшем посольстве: "1559 год ....Приехали ко царю и великому князю два черкашенина, Асак, да Али, да два

 
стр. 126

 

крымца, Сар да Колмак"59. Через 10 лет в конце 1568 -начале 1569 г. из Москвы в Кафу (Феодосию) были посланы рязанские казаки Колмак и Ширяй с тайной грамотой от дьяка Ивана Михайловича Висковатого к наместнику султана Касим-паше с предложением служить московскому царю60. Возможно, что Ширяй - это измененное имя Сар. В этом случае в Крым через 10 лет возвращается та же пара, но уже в роли русских послов.

 

Интересное сообщение имеется в архиве Великого княжества Литовского, в так называемой "Литовской Метрике". В документе, относящемся к 1511 г., в перечне различного инвентаря говорится о калмыцкой узде: "Гсподару его милости, великому королю Жикгимонту привел есми, с Киева два кони, у двадцать коп гроше, а седла на них у шесть гривен; а узды на них Колмацкие, у гривну"61.

 

Кроме имени "Калмак", это слово было известно на Руси и как этноним задолго до соприкосновения с ойрат-калмыками. Кроме многочисленных косвенных свидетельств наличия калмаков в Золотой Орде, имеется неопровержимое подтверждение этому в Лихачёвском летописце (1487 г.) при описании "стояния на реке Угре" в 1480 г.: "...со царем братаничь его царь Касим, да 6 сынов царевых, и бесчисленное множество татар с ними, и колмаки,... окаянный царь и тех за себе привел"62. Это почти на 100 лет раньше указа Ивана IV Строгановым 1574 г., который считается самым ранним упоминанием калмыков в русских документах.

 

На 2 десятилетия раньше, в 1459 г., венецианец фра-Мауро нанес на своей карте на правом берегу Нижней Волги загадочную надпись: "Calmuzi sara"63, а в 1474 - 1475 гг. Антонио Контарини писал о калмаках: "есть, говорят, еще другое племя, живущее за Волгою, далее к северо-востоку. Оно отличается длинными волосами, висящими до самого пояса, и носит название диких Татар...иногда, во время большой стужи и морозов, доходит до самой Цитрахани, но не причиняет жителям ни малейшего вреда"64. Таким образом, пусть краткими и разрозненными, но многочисленными и разнообразными источниками подтверждается, казалось бы, самое невероятное утверждение Утемиш-Хаджи, говорившего в "Чингиз-намэ", что в горах Улуг-Таг, то есть на северо-востоке Дешт-и-Кыпчака, на северо-западе современного Казахстана в Казахском мелкосопочнике (Сары-Арка) во времена Золотой Орды жили калмаки, а в XVI в. здесь продолжали говорить так же, как и при Узбеке, используя монгольские слова, то есть сохранялась своеобразная этническая группа, именуемая тюркоязычными мусульманами "калмак". Повествование в "Шаджарат ал-атрак" о переходе части кочевников в мусульманство и возникновении при этом узбеков, о сохранении своей языческой религии другой частью кочевников восточного Дешт-и-Кыпчака, то есть калмаками, также отражает реальные исторические события процесса исламизации Улуса Джучи.

 

В процессе насильственной исламизации многие диссиденты, включая представителей знатных родов, бежали на окраины государства или за его пределы, например, в Московию, где к началу XVI в. имя, прозвище или фамилия Калмак стало распространенным во всех сословиях - от крестьян до священников и дворян. Но основные центры расселения калмаков, то есть язычников-монголов, сложились на труднодоступных, удаленных от центральной власти окраинах Улуса Джучи в казахских степях и на границах Мавераннахра и Могулистана в горных районах Средней Азии. Сопоставляя с формировавшимися в то же время этносами казахов, узбеков и ногаев, также частично имевшими изначально монгольскую основу, но принявшими ислам и полностью тюркизированными, можно предположить, что калмаки имели сильно смешанный состав, что отразилось в их современном самоназвании "хальмг". В остальном же калмаки, вероятно, мало чем отличались от западномонгольских и

 
стр. 127

 

джунгарских кочевников, образовавших союз и отождествлявших себя как дербен-ойраты. Всех этих язычников монголов, расселенных на огромной территории и не связанных между собой административными узами, мусульмане, а вслед за ними русские и западноевропейцы называли калмаками.

 

Примечания

 

1. САБИТОВ Ж. М Узбек-хан: проблема прихода к власти. Золотоордынское наследие. Казань. 2011, с. 111 - 115.

 

2. ГРЕКОВ Б. Д., ЯКУБОВСКИЙ А. Ю. Золотая Орда и ее падение. М. -Л. 1950, с. 90; САФАРГАЛИЕВ М. Г. Распад Золотой Орды. Саранск. 1960, с. 64 - 65; ФЕДОРОВ-ДАВЫДОВ Г. А. Общественный строй Золотой Орды. Москва. 1973, с. 105; ЕГОРОВ В. Л. Развитие центробежных устремлений в Золотой Орде. - Вопросы истории. 1974, N 8, с. 36 - 52.

 

3. МАЛОВ Н. М., МАЛЫШЕВ А. Б. РАКУШИН А. И. Религия в Золотой Орде. Саратов. 1998, с. 105; МЫСЬКОВ Е. П. Воцарение Узбека - Вопросы краеведения. Волгоград. 1994, с. 48 - 51; МЫСЬКОВ Е. П. Политическая история Золотой Орды (1236 - 1313). Волгоград. 2003, с. 155; ЛАПШИНА И. Ю. О смерти Токты и воцарении Узбека в Золотой Орде. - Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов. N 7, ч. 1, с. 114 - 116.

 

4. ЕГОРОВ В. Л. Ук. соч., с. 42; НАСОНОВ А. Н. Монголы и Русь (История татарской политики на Руси) Т. 1. М. 1996, с. 134.

 

5. ЮДИН В. П. Примечания к: УТЕМИШ-ХАДЖИ. Чингиз-намэ. Алма-ата. 1992, с. 102; САБИТОВ Ж. М. Ук. соч., с. 111 - 115.

 

6. Там же; ШАРА ТУДЖИ. Монгольская летопись XVII века. М. -Л. 1957, с. 147.

 

7. Согласно этой версии, не осталось не только прямых потомков Токтога-хана, но и его ближайшие родственники чингизиды были уничтожены. Поэтому чудом уцелевший в младенчестве Узбек являлся чуть ли не единственным законным претендентом на власть. Фактически же при отсутствии прямого наследника претендентов становилось так много, что победу гарантировало только истребление конкурентов.

 

8. УТЕМИШ-ХАДЖИ. Ук. соч., с. 105.

 

9. Русско-калмыцкий словарь. Элиста. 1977, с. 644.

 

10. ТИЗЕНГАУЗЕН В. Г. Сб. материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. 2. М. 1941, с. 201.

 

11. ШАРА-ТУДЖИ. Ук. соч., с. 148 - 149.

 

12. ТИЗЕНГАУЗЕН В. Г. Ук. соч., с. 207.

 

13. Там же, с. 14.

 

14. Там же, с. 141.

 

15. Там же, с. 213.

 

16. БАКУНИН В. М. Описание калмыцких народов, а особливо из них торгоутского, и поступков их ханов и владельцев. Элиста. 1995, с. 20, 22.

 

17. Калмыцко-русский словарь. Элиста. 1977, с. 595.

 

18. БАРТОЛЬД В. В. Работы по истории и филологии тюркских и монгольских народов. М. 2002, с. 142; СЕМЁНОВ А. А. К вопросу о происхождении и составе узбеков Шейбани-хана. Материалы по истории таджиков и узбеков Средней Азии. Т. XII. Сталинобад. 1954, с. 13; ТИЗЕНГАУЗЕН В. Г. Ук. соч., с. 207.

 

19. БАРТОЛЬД В. В. Ук. соч., с. 275.

 

20. Там же, с. 142; СЕМЁНОВ А. А. Ук. соч., с. 13 - 18.

 

21. БАРТОЛЬД В. В. Ук. соч., с. 538.

 

22. ТИЗЕНГАУЗЕН В. Г. Ук. соч., с. 112 - 113.

 

23. Очерки истории Калмыцкой АССР. Дооктябрьский период. М. 1967, с. 56.

 

24. BRETSCHNEIDER Е. Medieval Researches from Eastern Asiatic Sources. London. 1910, p. 167.

 

25. АЛЬ-КАШГАРИ. Диван лугат ат-тюрк (Словарь тюркских наречий). Алматы. 2006, с. 502, 510, 789, 796.

 

26. НАДЖИП Э. Н. Тюркоязычный памятник XIV века "Гулистан" Сейфа Сараи и его язык. Ч. 1. Алма-Ата. 1975, с. 92.

 

27. Благодарю за консультацию по этому вопросу А. Г. Мухамадиева и Л. Ф. Недашковского.

 

28. Материалы по истории казахских ханств. Алма-Ата. 1969, с. 181.

 

29. Материалы по истории Узбекской, Таджикской и Туркменской ССР. Ч. 1.Л. 1932, с. 168 - 170.

 

30. Материалы по истории казахских ханств, с. 320, 352 - 353.

 

31. Там же, с. 358 - 361.

 
стр. 128

 

32. СУЛТАНОВ Т. И. Кочевые племена Приаралья в XV-XVIII вв. (Вопросы этнической и социальной истории). М. 1982, с. 38.

 

33. Там же, с. 15.

 

34. Там же, с. 10; МУХАММЕД САЛИХ. Шейбани-намэ: джагатайский текст. СПб. 1908, с. 137 - 140.

 

35. Например, о столкновениях ногаев и казахов с калмаками во второй половине XVI в. см.: КОЛЕСНИК В. И. Последнее великое кочевье. М. 2003, с. 39 - 40.

 

36. См., например: ПАЛЬМОВ Н. Н. Материалы по истории калмыцкого народа за период пребывания в пределах России. Элиста. 2007, с. 398 - 399.

 

37. История Калмыкии с древнейших времен до наших дней. Т. 1. Элиста. 2009, с. 258, 260 - 265, 786.

 

38.. Там же, с. 289; КОЛЕСНИК В. И. Ук. соч., с. 43 - 44.

 

39. Посольские книги по связям России с Ногайской Ордой: 1489 - 1549 гг. Махачкала. 1995, с. 128; ТРЕПАВЛОВ В. В. История Ногайской Орды. М. 2002, с. 122, 371, 372; КОЛЕСНИК В. И. Ук. соч., с. 39 - 40.

 

40. ВЕЛЬЯМИНОВ-ЗЕРНОВ В. В. Исследование о Касимовских царях и царевичах. Ч. 2. СПб. 1864, с. 302 - 304.

 

41. БАРТОЛЬД В. В. Ук. соч., с. 220.

 

42. ВЕЛЬЯМИНОВ-ЗЕРНОВ В. В. Ук. соч., с. 313.

 

43. МУНШИ МУХАММЕД ЮСУФ. Муким-ханская история. Ташкент. 1956, с. 66, примеч. 102.

 

44. ГРУММ-ГРЖИМАЙЛО Г. Е. Западная Монголия и Урянхайский край. Т. 2. Л. 1926, с. 626.

 

45. ВЕЛЬЯМИНОВ-ЗЕРНОВ В. В. Ук. соч., с. 101, 302 - 304.

 

46. МАКШЕЕВ А. И. Географические сведения Книги Большому Чертежу о киргизских степях и Туркестанском крае. Записки Русского географического общества по отделению этнографии. Т. 6. СПб. 1880, с. 305 - 307.

 

47. КАЗАКОВА Н. А. "Татарским землям имена". Труды Отдела древнерусской литературы. Т. XXXIV. Л. 1979, с. 253 - 256.

 

48. Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. М. 1937, с. 175; КОРДТ В. А. Материалы по истории русской картографии. Карты всей России и южных ее областей до половины XVII века. Киев. 1899, с. 90.

 

49. МЕХОВСКИЙ М. Трактат о двух Сарматиях. М. -Л. 1936, с. 62.

 

50. ГЕРБЕРШТЕЙН С. Записки о Московии. М. 1988, с. 182.

 

51. КОРДТ В. А. Ук. соч., с. 90.

 

52. Там же, с. 7.

 

53. Там же, с. 10 - 80.

 

54. ТУПИКОВ Н. А. Словарь древнерусских личных имен. СПб. 1903, с. 190; ВЕСЕЛОВСКИЙ С. Б. Ономастикон: Древнерусские имена, прозвища и фамилии. М. 1974.

 

55. МОСИН А. Г. Словарь уральских фамилий. Екатеринбург. 2000.

 

56. Писцовые книги XVI века. Отдел. II. СПб. 1877, с. 234.

 

57. Список опричников Ивана XIV. СПб. 2003.

 

58. Записная книга крепостным актам XV-XVI вв., явленным в Новгороде дьяку Д. Алябьеву. Русская историческая библиотека. Т. 17. СПб. 1903, с. 33.

 

59. Летописец Русский (Московская летопись). Чтения в Императорском Обществе Истории и Древностей Российских. Кн. 3. М. 1895.

 

60. САДИКОВ ПА. Поход татар и турок на Астрахань в 1569 г. Приложение 1. "Речи" Семена Елизарьева сына Мальцева о походе татар и турок под Астрахань. - Исторические записки. 1947, N 22, с. 155.

 

61. Литовская Метрика. Русская историческая библиотека. СПб. 1903, с. 740.

 

62. Цит. по: ЗАЙЦЕВ И. В. Астраханское ханство. М. 2006, с. 45.

 

63. ПАЧКАЛОВ А. В. К вопросу о локализации топонима Calmuzi Sara на карте Фра-Мауро (1459 г.). Annali di ca' Foscari. Rivista della facolta di Hngue e letterature straniere dell'universita ca' Foscari di Venezia. XLVI. 1. Venezia. 2007, p. 311 - 318.

 

64. КОНТАРИНИ А. Библиотека иностранных писателей о России. Отделение первое. Т. 1. СПб. 1836, с. 98 - 99.

Опубликовано 19 февраля 2020 года



Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?


© Portalus.ru, возможно немассовое копирование материалов при условии обратной индексируемой гиперссылки на Порталус.

Загрузка...

О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама