Рейтинг
Порталус


"АНТИНОРМАНИЗМ". СБОРНИК РУССКОГО ИСТОРИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА

Дата публикации: 14 марта 2021
Автор(ы): А. С. КОРОЛЕВ
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ИСТОРИЯ РОССИИ
Номер публикации: №1615721559


А. С. КОРОЛЕВ, (c)

"Антинорманизм". Сборник Русского исторического общества. Том 8 (156). М. Русская панорама. 2003. 320 с.

Рецензируемый сборник посвящен самому, пожалуй, политизированному вопросу в русской исторической науке. Авторы, судя по всему, не ставят перед собой задачу поставить в дискуссии об антинорманизме точку, скорее они пытаются ее оживить, поскольку нынешнее состояние вопроса вызывает у них беспокойство. Господствовавший ранее (лет 30 тому назад) "казенный" антинорманизм утомлял своей скукой, как его немногочисленных противников, так и искренних антинорманистов. Ныне ситуация изменилась коренным образом, спорное положение о шведском происхождении варягов-руси многим кажется аксиомой, поэтому немногочисленные антинорманисты и решили высказаться.

Сборник получился по составу его участников пестрый и, к сожалению, неудачно структурированный. После статьи А. Н. Сахарова ("Рюрик, варяги и судьбы российской государственности"), почему-то помещен не публиковавшийся ранее труд Ю. И. Венелина "О происхождении славян вообще и россов в особенности" (вместе со вступительной статьей Ю. В. Колиненко он занимает без малого четверть объема сборника), который стоило опубликовать скорее в качестве приложения к работам современных исследователей. Затем следуют: объемная статья В. В. Фомина "Кривые зеркала норманизма"; статья недавно скончавшегося О. М. Рапова "Знаки Рюриковичей и символ сокола", опубликованная еще в 1968 г. (во вступлении к сборнику сообщается, что именно ему и принадлежит идея его издания, памяти Рапова посвящено несколько статей в сборнике); В. И. Меркулова "Немецкие генеалогии как источник по варяго-русской проблеме"; В. В. Фомина "За море", "за рубеж", "заграница" русских источников; В. В. Эрлихмана "Русы и варяги в Восточной Европе (IX-XII вв.); две также ранее публиковавшиеся работы - шведского исследователя Л. Грота "Мифические и реальные шведы на севере России: взгляд из шведской истории" (публиковалась в 1997 г.) и писателя, русского эмигранта первой волны М. Д. Каратеева "Норманская болезнь в русской истории" (опубликована в СССР в 1990 г.); две статьи самого современного антинорманиста ныне ныне покойного А. Г. Кузьмина - "Два вида русов в юго-восточной Прибалтике" и "Облик современного норманизма". Завершает тему антинорманизма в сборнике еще одна статья В. В. Фомина "Варяжский вопрос: его состояние и пути разрешения на современном этапе", в которой сообщается о состоявшейся 24- 26 сентября 2002 г. в г. Калининграде международной научной конференции "Рюриковичи и российская государственность", посвященной 1140-летию призвания варягов на Русь.

Современный антинорманизм представлен в сборнике А. Н. Сахаровым, В. В. Фоминым, А. Г. Кузьминым, В. В. Меркуловым и В. В. Эрлихманом. Двое последних не вполне самостоятельны в своих выводах. Меркулов предлагает использовать в качестве источника немецкие генеалогии XVIII в., в которых Рюрик и его братья отнесены к числу вендо-ободритских королей, что выводит их с южного побережья Балтийского моря. Эта статья носит скорее информативный характер.

В. В. Эрлихман перечисляет четыре концепции возникновения этнонима "русь" (остальные признаны им "откровенными спекуляциями" - с. 169): сармато-аланские племена Причерноморья и Подонья; некое скандинавское племя или социальная группа; Балтийское Поморье (славяне или дославянские руги); славянская - речка Рось. Сам он склоняется к первой концепции и приводит аргументы в ее пользу, черпая их, в основном, из недавно вышедшей книги Е. С. Галкиной "Тайны Русского каганата" (М. 2002). После гибели этого каганата остатки русов рассели-

стр. 167


лись по разным частям Европы, образовав множество Русий (здесь привлекаются взгляды Кузьмина). Во второй части статьи автор занялся варягами, которых он не признал ни славянами, ни скандинавами, связав происхождение этого слова с "франками". В конце концов, он пишет: "Вероятно, варяги как наемные отряды на службе русских князей и византийских императоров изначально отличались пестрым этническим составом. Понятие "варяги", как и "русы", в большинстве источников раннего периода носит скорее социальный, чем этнический характер" (с. 177). Как видим, автор разделяет варягов и русов.

По иному видится проблема Сахарову. Для него "варяги-русь - это славянский государственный анклав на южном берегу Балтики" (с. 15), откуда и переселился Рюрик. Критикуя норманистов, считающих, что "варяги - это скандинавы, что Рюрик - это выходец из германских либо шведских земель" (с. 12), Сахаров пугает ученых опасностью исходящей от некоей "яростно и агрессивно" настроенной "небольшой группы вчерашних филологов-переводчиков, работавших долгие годы со шведскими, норвежскими, немецкими, исландскими, восточными источниками и сделавших эти источники по существу наиболее важными свидетельствами по истории древних славян. Их поддерживают некоторые археологи и историки, специализирующиеся на изучении других стран и регионов, в первую очередь Скандинавии. Солидарность и конъюнктурный расчет лежат в основе этого опасного единства, покрывающего душным туманом русскую науку, внедряемого беззастенчиво в учебники, научно-популярную литературу, в СМИ и даже в краеведение" (с. 12). "Определенную поддержку новейшие норманисты имеют среди некоторых ученых Запада и в первую очередь в научных кругах, а также в некоторых государственных структурах Скандинавских стран... Не случайно труды норманистов активно поддерживаются зарубежными грантами" (с. 13).

Сахаров называет и отдельных членов "группы" - это современные специалисты по начальной русской истории: В. Я. Петрухин и "наиболее яростный и невежественный защитник норманистских концепций" (с. 13) Е. А. Мельникова. Противостоит же норманистам "обширная научная историческая, археологическая, лингвистическая литература, защищающая позиции южно-балтийского происхождения варягов в IX - первой половине X вв." (с. 14). Ссылок на эти работы автор не дает, но заявление делается уверенно.

В "Кривых зеркалах норманизма" Фомин пытается дать обзор ключевых вопросов, по которым и идет многовековая дискуссия. Однако облик норманизма, который стремился нарисовать автор, получился несколько размытым. Критикуя норманистов, Фомин в основном излагает взгляды авторов, писавших на рубеже XIX-XX вв., но называет норманистами и современных авторов (Мельникову, Петрухина, Т. Н. Джаксон, Т. В. Рождественскую, Г. С. Лебедева), работы которых не разбирает, хотя активно ссылается на сделанные ими выводы, опровергающие норманизм. Вышеперечисленные авторы действительно возрождают многое из норманизма XIX в., но отнюдь не все, чтобы писать о норманизме, как о единой теории XVIII-XX веков. Поэтому, прежде чем наклеивать ярлыки, следовало бы специально остановиться на работах этих авторов. Зато автор вступает в горячую полемику с Р. Г. Скрынниковым (с. 84 - 89), который не является специалистом по обсуждаемой проблеме. Возможно, Фомин хотел показать, что современные норманисты вынуждены отказываться от некоторых положений классического норманизма, но получилось это не вполне удачно. Не добавляет ясности и упоминание о "борцах с норманизмом", например, Б. А. Рыбакова (с. 95), обвиняя их в фактической приверженности норманизму. Так и остается неясным, что же такое норманизм XX в., и кого, кроме, конечно, авторов сборника, можно считать настоящими антинорманистами.

В другой своей статье ("За море", "за рубеж", "заграница" русских источников") Фомин разбирает "расхожий миф", "согласно которому фраза "за море", прилагаемая в летописях к родине варягов, якобы указывает исключительно только на Швецию" (с. 147). Автор прав: в этом вопросе в науке существует устойчивая и ничем не аргументированная традиция. Однако сам Фомин предлагает понимать встречающееся в источниках словосочетание "за море", как "за рубеж" и "заграница". В подтверждение своей мысли он приводит примеры из летописей, актового материала, путевых записок, литературных произведений (повести, былины) (с. 151 - 160). Но примеры эти слишком разбросаны во времени (от XI до XVII века). Кроме того, в примерах, где "за море" заменяется "за рубежом", этим "рубежом" подразумевается вода.

Фомин убежден, что доказав, неопределенность словосочетания "за море" в "Сказании о призвании варягов", он опровергает скандинавское происхождение варягов. При этом он проходит мимо, приведенного в его статье мнения Н. И. Костомарова, что в "Сказании" могло подразумеваться "как северное, так и южное побережье Балтийского моря" (с. 150). Сам Фомин, подобно Сахарову, считает русов (варягов) славянами с южного или восточного побережья Балтийского моря, "где существовали четыре Русии: остров Рюген (Руйяна), район устья Немана, побережье Рижского залива (устье Западной

стр. 168


Двины) и западная часть Эстонии (Роталия-Руссия)" (с. 164), поэтому для его концепции, логичным было бы просто согласиться с мнением Н. И. Костомарова. В статье "Варяжский вопрос: его состояние и пути разрешения на современном этапе" Фомин, опираясь в основном на немецкие генеалогии XVIII в., доказывает, что варяги - славяне с Южной Балтики.

Для Сахарова и Фомина принципиально важным представляется доказательство принадлежности варягов к славянству. В остальном, они готовы принять представления о насаждении Рюриком и варягами государства у восточных славян.

Представляется все-таки более правильной позиция тех ученых, для которых антинорманизм сводится не к доказательству славянства варягов, а к выяснению хода вызревания институтов государства изнутри восточнославянского общества. Да и сам Сахаров согласен с тем, что истоки российской государственности "зарождались по мере эволюции восточнославянского общества, перехода от родоплеменных отношений к началам ранне-феодального развития, складывания института частной собственности, появления социального неравенства, зарождения военной организации, перерастания власти племенных вождей в княжескую власть" (с. 11). Но призвание варягов он считает "определенным этапом в становлении древнерусской государственности. Оно стало отражением определенной общественной зрелости восточнославянского общества, идущего к централизации, знания им государственных традиций Восточной Европы" (с. 12).

Далеко не все антинорманисты согласны видеть в русах славян с Южной Балтики, и между позицией Эрлихмана и Сахарова - Фомина по этому, принципиальному для последних вопросу существует различие, хотя все они представляют в сборнике лагерь антинорманистов. В известной мере эти позиции примиряет в своих двух статьях Кузьмин, доказывающий существование в Европе в период средневековья более десятка разноэтничных "Русий", "с которыми и надо разбираться" (с. 222). В одной юго-восточной Прибалтике Кузьмин выделяет два вида русов. Его работы, пожалуй, самые интересные в сборнике, хотя и им присуща излишняя политизированность. Кузьмин разбирает работы и Мельниковой, и Петрухина, но главным объектом его критики стали работы специалиста по западноевропейским источникам по истории Киевской Руси А. В. Назаренко (к ним он обращается неоднократно на с. 203 - 204, 222- 230 и 243 - 248). Назаренко все имеющиеся в этих источниках известия о русах относит к Киевской Руси или к ее представителям. Кузьмин же видит в части этих известий отражение информации о других европейских "Русиях" и считает Назаренко одним "из наиболее активных современных норманистов" (с. 193).

В целом сборник представляется весьма полезным, поскольку он обращает внимание ученых на концепции начала Руси, не менее обоснованные, чем концепция руси-шведов, и не менее традиционные для русской науки, чем изыскания норманистов, хотя и менее популярные в последнее десятилетие. Восприятию сборника научной общественностью может воспрепятствовать тон, который авторы статей избрали в общении с оппонентами. Впрочем, для справедливости, следует отметить, что и представители противоположного лагеря не всегда стесняются в выражениях.

Опубликовано на Порталусе 14 марта 2021 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама