Рейтинг
Порталус


ХРЕСТОМАТИЯ ПО ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ (1914 - 1945 гг.). ХРЕСТОМАТИЯ ПО ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ (1946 - 1995 гг.)

Дата публикации: 17 мая 2021
Автор(ы): Ю. И. ИГРИЦКИЙ
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ИСТОРИЯ РОССИИ
Номер публикации: №1621232476


Ю. И. ИГРИЦКИЙ, (c)

896 с.; 600с. М. "Гуманитарный издательский центр ВЛАДОС". 1996.

Исторические хрестоматии, по-видимому, принадлежат к такому типу изданий, которые одновременно и столь необходимы в учебном процессе и столь неспособны удовлетворить все запросы читателей. Составление хрестоматий - труд воистину неблагодарный, ибо требует предельной целесообразности и тщательности в отборе источников с учетом, по крайней мере, трех требований: наибольшей значимости проблем; наивысшей информативности; наконец, наименьшей субъективности.

В сегодняшней России, где остро сталкиваются полярные взгляды по всем ключевым вопросам ее истории, соблюдение последнего требования особенно необходимо. Понимая это, коллектив составителей из Московского государственного педагогического университета под научным руководством А. Ф. Киселева и Э. М. Щагина неоднократно, в предисловиях и вводках к главам "Хрестоматии" декларируют свое стремление представить на суд читателя разные оценки исторических фактов и во многих случаях следует этому принципу.

Рецензируемый двухтомник особенно интересен тем, что дает повод для размышлений методологического и методического характера. Сначала укажем на его достоинства. Это самая обширная на сегодня хрестоматия по истории России с начала первой мировой войны и до наших дней. Она содержит - целиком или в выдержках - более чем 600 источников разнообразного характера: официальные государственные и партийные документы, статистические материалы, ведомственные донесения и доклады, служебную и личную переписку, мемуары и выступления в печати известных современников событий, письма рядовых граждан, зарубежные публикации, отрывки из публицистических произведений и т. д. Источники в основном группируются по оси противостояния большевизма и антибольшевизма, СССР и крупнейших капиталистических держав, однако многие из них заполняют и смежные информационно-оценочные ниши, формируя более дифференцированный массив взглядов, чем в немногих имеющихся аналогичных изданиях последних лет. Заслуживает внимания наличие в обоих томах глав, посвященных российскому зарубежью, оценкам событий в стране, исходящим от наших талантливых и умудренных опытом соотечественников, которых революция и со-

стр. 159


ветская власть выдворили на чужбину. Заслугой составителей является включение в хрестоматию множества материалов из полутора десятков архивов - центральных, городских, областных и региональных.

По существу каждый том - в своих хронологических рамках - охватывает все основные сферы развития России. Однако структурирование материала по главам не всегда выглядит оправданным. Составители сознательно следовали смешанному проблемно-хронологическому принципу, исходя, вероятно, из значимости той или иной сферы общественной жизнедеятельности и широты источниковой базы по каждой из них. Вряд ли, однако, читателю будет понятно, почему за главами "Россия накануне и в период революционных потрясений 1917 г." и "Гражданская война и иностранная военная интервенция (ноябрь 1917 - 1921 гг.), дающими многоаспектное представление о кризисных процессах в стране между 1914 и 1921 гг., следуют главы, посвященные в основном экономическому развитию ("Хозяйство и общество в 20-х годах", "Модернизация народного хозяйства и ее последствия"); затем снова идет хронологическая глава ("СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны"), в первом разделе которой основное место отведено отношениям СССР с нацистской Германией, а за ней глава "Россия и СССР на международной арене", охватывающая события с 1914 г., но только по 1937 год. Том правомерно завершается главами "Культурная жизнь страны, 1917 - 1945" и "Русское зарубежье 20 - 30-х годов XX века".

Второй том структурирован только по проблемному принципу, и это, казалось бы, облегчало задачу составителей. Однако порядок шести его глав выглядит еще менее логичным: глава, посвященная внешней политике и международным отношениям, вклинивается между главами "Социально-экономическое развитие страны" и "Общественно-политическая жизнь страны"; глава по русскому зарубежью здесь почему-то предшествует главе по проблемам культуры и науки и оказывается в сердцевине сборника, хотя наличие в ней всего четырех источников, два из которых датированы 1945 г., ставит под вопрос ее право на самостоятельное существование (сами материалы, бесспорно интересные, можно было бы поместить в виде приложения). Также несколько искусственно выглядит заключительная глава "Россия и глобальные проблемы современности", два единственных сюжета которой- гонка ядерных вооружений и природопользование внутри страны - были бы более уместны в начальных главах.

Впрочем, уязвимость структурирования - не самый серьезный недостаток большинства документальных публикаций. В конце концов, в каком бы разделе ни был помещен нужный источник, читатели рано или поздно его найдут. Ну, а если он отсутствует? Вопрос об отборе источников представляется куда более существенным и сложным. Далеко не всегда составителя может оградить от критики ссылка на то, что "всего не охватишь". Следует все же признать, что существуют некие столбовые дороги и ориентиры. В данном труде лучшими и вполне репрезентативными по наполнению являются разделы, посвященные революциям 1917 г., гражданской войне, нэпу, социально-экономическому и культурному развитию страны во второй половине XX века. Однако трудно понять, почему в них отсутствуют материалы, без знания которых просто невозможно составить полное впечатление о ключевых проблемах новейшей истории России.

Как, например, обойтись без знакомства с Апрельскими тезисами Ленина, постулировавшими целесообразность превращения межгосударственной войны в гражданскую ради революционного захвата власти? Вся проблема реального выхода большевиков на внутрироссийскую политическую арену 1917 г. в качестве мощной и перспективной политической силы тем самым остается "за кадром". Сталинский террор 30-х годов оказался "утерянным" в главах о модернизации народного хозяйства и укреплении обороноспособности страны; документы о репрессиях против зажиточных крестьян и режиме спецпоселений отнюдь не восполняют этот пробел. Во втором томе отсутствуют XX съезд КПСС с известным докладом Хрущева и вся тема ограниченной десталинизации конца 50-х - начала 60-х годов. Столь заметные лакуны далеко не единичны.

Вместе с тем в хрестоматию включены источники, без которых вполне можно было бы обойтись по причине мелкотемья или элементарной неинформативности. Так, мало что добавляет к двум телеграммам генерала М. В. Алексеева от 2 марта 1917 г. относительно желательности отречения Николая II от престола в пользу сына еще одна аналогичного содержания телеграмма генерала Сахарова, посланная в тот же день (I, с. 53 - 54). Малозначимы письма А. В. Чаянова коллегам- экономистам с объяснением его нежелания войти во Временное правительство в октябре 1917 г. (I, с. 106 - 107), а также письмо П. А. Сорокина в Северодвинское бюро партии коммунистов в ноябре 1918 г. (I, с. 216 - 217). Это документы дают некоторое представление лишь об умонастроениях их авторов на данный момент, но не о том, как преломлялся характер социальных катаклизмов в сознании этих двух крупнейших ученых. Мало что дает выдержка из постановления СТО "О порядке установления предельных цен" от 22 февраля 1934 г., поскольку опущен список товаров с фиксированными ценами (I, с. 291 - 292). Малоинформативна публикация стенографической записи беседы А. Н. Косыгина с А. Гарриманом 1 июня 1959 г. о проблемах и перспективах народного хозяйства СССР (II, с. 57 - 63). Составители включили в хрестоматию указ Президиума Верховного Совета РСФСР от

стр. 160


25 июня 1946 г. о пребразовании Крымской АССР в Крымскую область и игнорировали решение Н. С. Хрущева о передаче Крыма Украине в феврале 1954 г. (II, с. 263).

Проблема адекватности документального отображения отдельных событий в хрестоматиях и сборниках документов, конечно, не имеет однозначного решения. Однако нельзя забывать о возможности расширить информацию посредством соответствующего комментария, чем составители во многих случаях, к сожалению, не воспользовались (например, приведя письмо патриарха Тихона в СНК, они ни словом не обмолвились о самом патриархе и его судьбе).

Серьезные претензии можно предъявить к составителям в отношении презентации исторических персонажей в примечаниях к главам. Непонятно, почему одни лица упомянуты, а другие нет (нет того же патриарха Тихона, нет Керенского, нет Ленина, но Сталин упоминается неоднократно). Список имен, упомянутых в текстах, но обойденных в примечаниях, достаточно велик.

Здесь мы вплотную подходим к проблеме "авторского присутствия" составителей, которое в оптимальном варианте должно быть незаметным. Разумеется, субъективность может проявляться уже в самом подборе источников. Однако наиболее вероятно оценить ее степень и направленность, сопоставляя источники с позициями составителей в том виде, в каком они изложены в предисловиях и вводках.

Составители не злоупотребляют своим правом на комментирование, но в ряде случаев возникает ощущение возврата из небытия призрака казалось бы преодоленной исторической мифологии. Во вводке в первой же главе (о революциях 1917 г.) говорится: "Представленные здесь материалы имеют неоднородное происхождение и показывают, как либерально-буржуазные круги страны, задолго до первой мировой войны поставившие перед собой цель вырвать власть из рук самодержавия, использовали порожденные войной трудности для полной дискредитации царского правительства перед общественным мнением России и реализации таким образом своего плана верхушечного переворота. При этом заговорщики, как видно из док. N 7, не гнушались ничем, вплоть до полной политической инсинуации" (I, с. 7).

На фоне общей скупости комментариев такое развернутое подведение читателя к мысли о "заговорщицком" характере краха монархического строя в России бросается в глаза. Более того, тем самым, вне зависимости от намерений составителей, как бы задается лейтмотив козней "либералов", вдохновляющихся импортированными с Запада ценностями, против сильной державной власти в России, воплощавшейся сначала самодержавием, а затем большевизмом. Письмо Е. Кусковой Н. Валентинову (I, с. 31 - 34) и ряд других материалов несут тут же концептуальный заряд. Тогда становится понятным, почему во втором, томе из огромного множества источников, содержащих критику радикальных реформ в современной России и, вне всякого сомнения, необходимых историку, выбрано сочинение А. Кузьмича "Заговор мирового правительства", причем в той его части, где сама идея "перестройки" объявляется замыслом Всемирного банка и Международного валютного фонда (II, с. 115).

Здесь не место дискутировать по поводу наличия или отсутствия неких "темных сил", вершащих судьбами планеты. Но видеть в падении царизма лишь следствие "заговора" значит пренебречь фактом острейших социально-политических противоречий в России начала XX в, и грубейших просчетов самодержавия во внутренней и внешней политике. Документ N 7, на который ссылаются составители, не дает ни малейших аргументов в пользу концепции "заговора". Это изложение И. А. Ильиным его беседы с П. Б. Струве в 1927 г., в ходе которой последний признал, что обвинение П. Н. Милюковым царских министров в "глупости или измене" в ноябре 1916 г. было политической инсинуацией (I, с. 26). Ильин завершил этот эпизод блестящей и абсолютно точной ремаркой: "Такова природа партийности". Да, инсинуации существуют столько же, сколько существует политика, но при чем здесь "либерально-буржуазный заговор" с целью "вырвать власть из рук самодержавия"? Кадеты имели свою определенную партийную программу, основанную на идее конституционных ограничений монархии, и уже длительное время критиковали правительство. С этой точки зрения, они были заговорщиками не более, чем деятели десятков других политических партий в мире. Может быть, в упомянутом выше вступлении к первой главе вопрос о "заговоре" поставлен именно потому, что сам документ не настраивает читателя на "нужную волну"?

Если рассматривать великодержавную Россию как бастион, противостоящий идущему с Запада "злу", то многое, что в хрестоматии кажется странным, перестанет казаться таковым. Тогда главным критерием в оценке свершений партократического государства будет не его несоответствие идее социализма, а превращение СССР в супердержаву любой ценой. С точки зрения этого критерия, понятно, почему в вводке к первой главе второго тома, посвященной базовым проблемам социально-экономического развития страны в послевоенный период до наших дней, нет ни слова о причинах стагнации общества, приведшей к "перестройке", именуемой "насильственной ломкой прежних производственных отношений" (II, с. 6). Констатировав, что уже к середине 1950-х годов выяснилась низкая эффективность советской модели экономического развития, составители затем так расшифровывают ее главные болевые точки: "Серьезную озабоченность руководства вызывали: отставание

стр. 161


народного хозяйства страны в области новых технологий, непроизводительные простои в черной металлургии и нефтяной промышленности, сохранение устаревшего станочного парка, более низкий (в сравнении с США) уровень производительности труда рабочих, сохранение в промышленности большого числа людей, занятых физическим трудом. Медленными темпами развивалось зерновое производство" (II, с. 5). Все это - почти дословно пересказ выступлений И. Ф. Тевосяна, Л. М. Кагановича и Г. М. Маленкова на июльском (1955г.) пленуме ЦК КПСС. Вероятно, иных авторитетов, как и стимулов для собственного, более глубокого анализа корней неэффективности административно-командной экономики у составителей не нашлось. Но ведь в этой же главе приводятся и потрясающие душу письма крестьян из разных регионов страны о лишениях и голоде 1946 г. ("народ начинает опухать" - II, с. 13), а также документ о расправе над участниками рабочей демонстрации в Новочеркасске в 1962 году. Совместить свидетельства пренебрежения тоталитарного режима к человеческим жертвам с выводом об озабоченности простоями в металлургии можно только с позиций внутренней апологетики этого режима.

Понятно тогда, почему вооруженное вмешательство СССР в события в Венгрии (1956) и Чехословакии (1968) удостоено в вводке к главе по внешней политике более чем уклончивой реплики о том, что эти сюжеты заслуживают "особого разговора" (II, с. 140) и "в этой связи интерес представляет речь Л. И. Брежнева на V съезде ПОРП". Суть этой речи, изложенной на четырех страницах, - в оправдании ввода войск в Чехословакию опасностью ревизионизма и необходимостью дать отпор "врагам социализма", для чего хватило бы и одного абзаца. Она представляет интерес только в плане характеристики менталитета советского руководства, чьи догматические позорные действия во внешней политике усугубляли внутренний кризис и до сих пор сказываются на негативном отношении к России ее бывших друзей и союзников за рубежом.

Следует заметить, что в освещении событий в Чехословакии и войны в Афганистане составители нарушают декларированный ими же принцип ознакомления читателя с разными точками зрения на исторические явления и факты. Топорной антиимпериалистической риторике Брежнева в обоих случаях (приводятся также ответы престарелого генсека на ответы корреспондента "Правды" по поводу вторжения в Афганистан) противопоставляется по существу не концептуальный, аналитический материал с оценкой этих имперских акций, а донесения и воспоминания участников событий, посвященные конкретным эпизодам - маршу войск, стрельбе и т.д. Документы, содержащие осуждение обеих акций высшим государственным руководством страны в 1989 г., помещены в существенном отрыве от данных материалов.

И, наконец, с точки зрения концепции "держава превыше всего" ясен ответ на вопрос, поставленные выше - почему "державник" Сталин удостоивается большего внимания, чем "интернационалист" Ленин. В хрестоматии есть строки, осуждающие сталинщину, образ же самого кровавого диктатора выглядит весьма странным. Как уже говорилось, тема преступлений Сталина практически обойдена, и из отобранных источников вполне можно сделать вывод, что вину за эти преступления несут его окружение и НКВД - МГБ. Приводится предсмертное письмо А. А. Фадеева в ЦК КПСС, где он обвиняет послесталинских вождей, от которых "можно ждать еще худшего... тот был хоть образован, а эти- невежды" (II, с. 472). Публикуются выборочные места из воспоминаний председателя Госплана В. Н. Новикова, где он пишет о "темных делах" сподвижников Сталина и заявляет, что "Сталин пользовался любовью большинства народа" (II, с. 74). В пространном фрагменте из воспоминаний Н. К. Черкасова "Записки советского актера" и вовсе звучит единственный мотив, проникнутый пиететом перед Сталиным (книга вышла в свет в 1953 г.).

Составители имеют неоспоримое право на собственное мнение о любых исторических фигурах, событиях и процессах. Но для выражения этого мнения существует немало каналов и форм. Что же касается документальных сборников и их комментирования, субъективная авторская позиция должна быть минимальной. Это особенно относится к освещению проблем, по которым в науке и общественном мнении существуют прямо противоположные позиции и ведутся острые споры.

Досадно, что такого рода замечания приходится делать в адрес хрестоматии, которая на сегодня действительно является самым полным и представительным в ряду аналогичных изданий.

Опубликовано на Порталусе 17 мая 2021 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама