Рейтинг
Порталус


П. В. Стегний. ХРОНИКА ВРЕМЕН ЕКАТЕРИНЫ II. М., 2001

Дата публикации: 18 июня 2021
Автор(ы): Виноградов В. Н.
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ИСТОРИЯ РОССИИ
Номер публикации: №1624007107


Виноградов В. Н., (c)

П. В. Стегний. ХРОНИКА ВРЕМЕН ЕКАТЕРИНЫ II. М.: изд-во "Олма-пресс", 2001, 510 с.

Заголовок книги навевает воспоминания о знаменитом романе Проспера Мериме "Хроника царствования Карла IX". Ждешь чего-то необычного и не обманываешься. Сам автор сознается, что, написав книгу, он задумался над ее жанром и счел, что ее, наверное, можно отнести к историко- документальным исследованиям (с. 5). Все данные для подобного определения наличествуют - материалы для написания почерпнуты не только из отечественных архивов, но и из хранилищ Франции, Великобритании и Германии, не говоря уже об обширной разноязычной научной литературе, мемуаристике и документалистике - результате кропотливого 15-летнего изучения. И все же автор, определяя жанр книги, употребляет слово "наверное". Нам представляется, точнее и полнее следует сказать об историко-документальном исследовании на художественном фоне. Все действующие в повествовании лица, вплоть до эпизодических, подлинные, все события происходили, все приводимые факты документально подтверждены. Приводятся обширные выписки из документов, но с ними рядом соседствует нарратив, - повествование строится на диалогах исторических героев, обрисовываются коллизии, построенные на анализе взглядов и документов, но все преломленные воображением автора. Дается картина жизни высшего света, в основе своей построенная на источниках, но в конкретных проявлениях опять же сконструированная автором.

В настоящее время профессиональная историческая литература бьется в тисках малотиражья, и не только по причине безденежья. П.В. Стегний прав, когда пишет о некой "усредненности, наукообразности" многих наших творений (с. 5). Пишем мы "темно и вяло", правда, называя это не романтизмом, как то делал Пушкин, а научным подходом. П.В. Стегний, представляется, занял пустую нишу, создав исторический труд, сочетающий научную основательность с литературной занимательностью.

В книге затрагивается, как отмечает автор, "ряд ключевых проблем" царствования Екатерины II. Автор рассматривает их, используя художественные приемы, отталкиваясь от встреч, бесед, столкновения мнений, углубляясь в прошлое героев, реконструируя события. Он совершает экскурсы во внешнюю и внутреннюю политику, дает характеристику множеству лиц, от Г.А. Потемкина и Н.И. Панина и до фаворита A.M. Дмитриева- Мамонова и секретаря А.В. Храповицкого.

Беседы Дидро с Екатериной дают для подобных занятий благоприятную возможность. Философ весьма предусмотрительно вел записи, помогающие воссоздать систему взглядов императрицы, которая их имела в отличие от своих потомков. В ходе бесед затрагивались проблемы Просвещения, рационализма, крепостного права, наказ Екатерины для Уложенной комиссии и многое другое.

Императрица не отвергала высокие материи, о которых ей толковал философ, она им сочувствовала. Многие десятилетия советская историография представляла Екатерину лицемерной кокеткой, прикрывавшей либеральной фразой реакционную деятельность. Но какая же кокетка станет в течение 60 вечеров (!!) слушать разглагольствования философа, притом во время войны с Турцией, раздела Польши и в разгар пугачевского восстания, если слушательница не проявляет глубокий интерес к тому, что ей говорят. Но она же со свойственной ей прямотой дала понять, что считает все сказанное неприменимым к России: "Вы трудитесь только над бумагой, которая все стерпит... Между тем как я, бедная императрица, работаю на человеческой шкуре, которая, напротив, раздражительна и щекотлива" (с. 55). В конце концов ни один из 564 членов Уложенной комиссии не посягнул на крепостное право!

Конечно, Екатерина II пригласила Дидро в Петербург отнюдь не из чистой любви к истине, а чтобы, как мы бы выразились, повысить свой рейтинг (а заодно и российский) в Европе. Она ревностно следила за тем, что писали о стране за рубежом, и гордилась тем, что поставила первое перо тогдашнего мира, Вольтера, на службу российским интересам: "Восьмидесятилетний старик старается своими по всей Европе читаемыми сочинениями прославить Россию, унизить врагов ее и удержать деятельную вражду своих соотчичей, которые тогда стремились распространить язвительную злобу против нашего

стр. 240


государства, в чем и преуспел" 1 . Очерк "Красный кафтан" посвящен расставанию Екатерины с Александром Матвеевичем Дмитриевым-Мамоновым. Прежним фаворитам царица давала отставку сама, за двумя исключениями: привязанный к ней А.Д. Ланской скончался совсем юным, а с Г.А. Потемкиным разлука произошла по взаимному согласию. По ее же словам, "мы ссоримся о власти, а не о любви" (с. 151). Двум честолюбцам в Петербурге стало тесно, и Потемкин сделался некоронованным правителем юга России. Мамонов же вздумал влюбиться; Екатерина позволила ему вступить в брак с княжной Дарьей Федоровной Шербатовой, но ее женское самолюбие было жестоко уязвлено, не помогли и утешения Потемкина: "Матушка, плюнь ты на нево" (с. 191).

В предпоследнем очерке "Союз львов и орлов" речь идет не о личных переживаниях царицы, а о событиях, затронувших достоинство короны, а значит, по мысли императрицы, и державы.

Семья у наследника Павла выдалась многодетная, и бабка тревожилась: надо всех девок выдать замуж. У великой княжны Александры, очаровательной, кроткой нравом (не в отца!) появился жених - шведский король Густав IV Адольф. В августе 1796 г. он прибыл в Петербург под именем графа Гаги. Невеста ему приглянулась, весь двор любовался юной парой, танцевавшей на балах. А в уме у Екатерины - "союз львов и орлов", венчающих гербы России и Швеции: довольно уже трех войн между ними в одно столетие! Оставалось оформить брачные документы, и тут коса нашла на камень. Густав был преданным сыном лютеранской церкви, а Сашенька воспитана в православии, и Екатерина не шла в вопросах веры на уступки. П.В. Стегний на документах по дням и даже по часам прослеживает ход переговоров. Густав оказался тверд в убеждениях: пусть супруга в личной жизни остается православной, но участвует в официальных церемониях лютеранской церкви: Александра "в качестве супруги и королевы" должна сопровождать его при посещении лютеранских церквей и принимать участие в религиозных службах по торжественным и другим случаям" (с. 283). Екатерина нашла подобную религиозную раздвоенность невозможной.

Разрыв произошел в драматической обстановке: вечером 11 сентября 1796 г. двор собрался на оглашение помолвки, а тем временем П.А. Зубов и А.И. Морков продолжали уламывать короля. Тот отказался принять последнюю формулу Екатерины. "Взглянув в его светлые, как льдинки, глаза, Зубов поднялся и направился к двери. Все было кончено" (с. 292) 2 .

Густав-Адольф не явился на собственную помолвку. Екатерину II он оскорбил до глубины души: ей, арбитру Европы, бросил вызов 18-летний мальчишка! Переживания приблизили ее конец -6 ноября 1796 г. ее разбил паралич, и, не приходя в сознание, она скончалась.

Последним дням жизни Екатерины Великой и первым дням царствования Павла Петровича посвящен очерк "Затмение свыше". Отношения с сыном у Екатерины не сложились и сложиться не могли, и вовсе не из-за личной холодности, а из- за тревоги стареющей женщины за судьбы России, которая, в представлении сына, должна была превратиться в хорошо отрегулированный по ненавистному Екатерине прусско- военному образцу механизм, послушный мановению руки императора. О том он поведал матери в записке, озаглавленной "Рассуждение о государстве вообще, относительно числа войск, потребных для защиты оного и касательно обороны всех пределов". "Екатерина пришла в ужас" (с. 118), и было от чего: надо всеми ее деяниями нависла угроза.

Автор придерживается версии недоказанной, но вероятной, что императрица оставила завещание, по которому передавала престол в обход Павла старшему внуку Александру. П.В. Стегний воссоздает возможную сцену: при разборке бумаг покойной А.А. Безбородко обращает внимание Павла на пакет, внушающий подозрение, и молча глазами указывает на камин. Император также молча берет пакет и бросает его в огонь. Оба "не произнесли ни слова. Главные государственные дела совершаются в молчании" (с. 350). Показательно, что граф А.А. Безбородко был возведен Павлом в княжеский сан. За что? Еще одна загадка истории, еще один повод для построения версий.

Вскоре жители Петербурга не простого звания узнали, что им нельзя носить круглых шляп, фраков, сапог с отворотами и башмаков со шнурками, а только с пряжками. Гвардию спешно переодевали - вместо простой и удобной "потемкинской" формы ("туалет должен быть таков, что встал, то и таков"), которую Павел считал "мужицкой", в узкие мундиры старопрусского образца, голову им уснащали салом и мукой и подвешивали косу обязательно в пол-аршина длиной. Обыватели спешно перекрашивали заборы и ворота в три полосы, черную, оранжевую и белую. Наступило новое царствование. Никакого разгильдяйства!

Книга содержит ряд высказываний автора по ключевым проблемам правления Екатерины II, остающихся предметом дискуссии. Позволим себе остановиться на одной из них, связанной с российско-польскими отношениями, на которые решающее влияние оказывало неравноправное положение проживавших в Речи Посполитой украинцев и белоруссов, на "стремление России облегчить участь православного населения польской Украины и Белоруссии" (с. 69).


1 Цит. по: Павленко Н.И. Екатерина Великая. М., 1999,с. 105.

2 В приложениях приведены один из протоколов и записка о ходе переговоров о браке (с. 474-483).

стр. 241


Приведем выдержки из книги с оценкой усилий российской дипломатии в этом плане: "Центральное место в русской политике в Польше занимал диссидентский вопрос 3 . Добившись уравнения православного и протестантского меньшинств не только в религиозных, но и в сословных правах с католиками, русский посол в Варшаве кн. Н.В. Репнин... по существу спровоцировал социальный взрыв в Польше, направленный против России и действовавшей с ней в тесном союзе Пруссии" (с. 79).

В этой цитате все слова, кроме одного, - констатация, но слово "спровоцировал" несет большую смысловую нагрузку. Что же, не следовало ничего предпринимать, чтобы не провоцировать столь неприятной вещи, как восстание?

Но представим себе конкретную ситуацию, назревавшую на протяжении десятилетий. На коронации Екатерины II в Москве в 1763 г., т.е., что называется, при всем честном народе, митрополит могилевский Георгий Конисский выступил с громовой речью, обличая католическую церковь и польское государство в угнетении православных и попрании их религиозных и гражданских прав. Что же оставалось делать Екатерине? Пропустить жалобу мимо ушей?

Самостоятельной автокефальной православной церкви в Речи Посполитой не существовало, ее приходы входили в состав русской. Устами митрополита Георгия чада этой церкви взывали к Екатерине II о спасении и помощи.

Она, немка и лютеранка по происхождению, волею судьбы оказавшаяся во главе православия, должна была проявлять и демонстрировать неусыпную заботу о новообретенной вере, ее служителях и пастве. Не вмешаться - значило породить недовольство: царице-немке безразличны интересы святой православной церкви.

Екатерина, по обыкновению, выбрала мягкий вариант вмешательства: способствовала утверждению на троне в Варшаве своего бывшего фаворита Станислава-Августа Понятовского. Действуя вместе с прусским королем Фридрихом II, она добилась уступок, но затем католическая реакция перешла в наступление, и принятые в пользу диссидентов законы были отменены. Последовал ввод в Речь Посполитую российских войск и гражданская война. Действия возникшей Барской конфедерации не следует рассматривать как освободительную войну в чистом виде - конфедерация поспешила заключить с Турцией, с ней Россия тогда воевала, договор, по которому в случае успеха Османская империя приобретала себе Киев, а Польша - Смоленск, Стародуб и Чернигов 4 .

Реальная угроза вмешательства Австрии в войну на турецкой стороне побудила Екатерину дать согласие на раздел Польши. Последствия первого раздела, пишет П.В. Стегний, "Россия ощущала в течение двух веков" (с. 63). Представляется, что эта формулировка нуждается в некотором уточнении.

XIX столетие - время тяжелых страданий и непрекращавшейся освободительной борьбы польского народа, вершиной которой явились восстания 1830-1831 и 1863 гг. Но происходили они в основном на территории так называемой Конгрессовой Польши, т.е. той, что отошла к России по решению Венского конгресса 1815 г. Екатерина же причастна к разделам Польши 1772-1794 гг. Она всегда подчеркивала, что неповинна в приобретении хотя бы дюйма этнически польской территории. По ее распоряжению была выбита медаль с изображением ее профиля на одной стороне и с надписью на другой:

"Отнятое - вернула". Императрица утверждала тем самым, что считает случившееся не захватом, а возвращением достояния Древней Руси. Все усугубил ее внук, Александр I, совершив, как выяснилось позже, фатальный шаг, настояв на включении в состав Российской Империи основного костяка польских земель с Варшавой, в которых и развернулись восстания, лишь частично затронувшие Литву и в малой степени Украину и Белоруссию. Екатерина II, с эгоистической точки зрения, вела себя более благоразумно, предоставив прусскому монарху заботу по обузданию мятежных поляков. Трагедия русско-польских отношений XIX в. - это прежде всего наследие "Благословенного", а не "матушки-Екатерины".

Книга не лишена отдельных неточностей. Так, в ней говорится о полке и даже корпусе кавалергардов (с. 25-26 и др.). Такой полк был сформирован позднее, в 1799-1800 гг. На с. 30 говорится, что Павел "представился" М. Гримму. На деле же Гримму надлежало представляться великому князю. "Наказ" Екатерины не надо было переводить на французский язык (с. 48), он был написан по-французски и переведен на русский. Екатерина согласилась не на посредничество Австрии и Пруссии в войне 1786-1774 гг. (с. 74), но на добрые услуги с их стороны.

"Хроники..." снабжены приложениями, включающими некоторые уникальные документы. Особого упоминания заслуживают извлечения из бумаг великого князя Павла Петровича, свидетельствующие о том, как заботливо он готовился к смерти матери. Прекрасный иллюстративный материал почерпнут из коллекции видного историка, великого князя Николая Михайлович.

"Хроники времен Екатерины II" представляют серьезный вклад в формирующуюся сейчас "екатериниаду" и, можно надеяться, привлекут внимание не только историков-профессионалов, но и широкого круга читателей.

В.Н. Виноградов, доктор исторических наук, профессор


3 Диссидентами именовалось православное и лютеранское население Польши.

4 Гаврюшкин А.В. Граф Никита Панин. М., 1989, с.132.

Опубликовано на Порталусе 18 июня 2021 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама