Рейтинг
Порталус


ГИШЕН. Крымская война (1854 - 1856) и отношение европейских держав

Дата публикации: 27 августа 2022
Автор(ы): Н. РАДЦИГ
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ИСТОРИЯ РОССИИ
Источник: (c) Историк-марксист, № 5-6(063-064), 1937, C. 208-211
Номер публикации: №1661603635


Н. РАДЦИГ, (c)

GUICHEN DE, VICOMTE. La guerre de Crimee (1854 - 1856) et l'attitude des puissances europeennes. Etude d'histoire diplomatique. 381 p. Paris. 1936.

 

ГИШЕН. Крымская война (1854 - 1856) и отношение европейских держав.

 

Крымской, или восточной, войне 1854 - 1856 гг. посвящено немало специальных монографий и глав в работах общего характера по истории XIX века. Русский читатель имеет кроме того много ценнейшего и незаменимого материала в статьях К. Маркса по этому вопросу, недавно изданных Институтом Маркса - Энгельса - Ленина (тт. IX и X).

 

Тем не менее новая книга Гишена, подробно излагающая день за днем эти события, не может пройти незамеченной. Автор - крупный историк-дипломат3 , написавший ряд больших работ по международной истории XIX в. - использовал для данной книги архивы Лондона, Парижа, Турина и Вены, ряд архивов частных лиц, различные европейские библиотеки и ряд книг и статей на разных языках. Его интересовали "не столько военные вопросы, сколько развитии, нитей дипломатических переговоров, чего

 

 

3 Список и характеристику его ранних трудов см. в моей работе "Этюды по истории международных отношений XIX - XX века". Ярославль. 1929.

 
стр. 208

 

до сих пор не пытался сделать ни один автор". Обилие материала позволило Гишену проникнуть в глубь тогдашней европейской жизни и представить кризис начала 50-х годов не просто как конфликт нескольких держав, но как кризис общеевропейский, имевший повсюду свое отражение. Гишен приводит документы, объясняющие, почему Бельгия в эти годы боялась за свою независимость, почему Дания укрепляла Копенгаген, опасаясь, что кто-либо из воюющих посягнет на ее нейтралитет, почему в Баварии - готовились к появлению французов на Рейне, почему Пруссия пыталась образовать лигу нейтральных и втянуть в лее Бельгию, Голландию, Данию и Америку.

 

Убедительно показывает Гишен, как внутри тогдашних европейских государств действовали враждебные друг другу социальные силы. Гишен, сам того, быть может, не сознавая, почти повторяет слова Маркса1 , что "в Европе существует еще одна, шестая держава, которая в известные моменты подчиняет себе все пять так называемых "великих держав" и каждую из них заставляет дрожать. Держава эта - Революция". Он указывает, насколько велик был страх у буржуазии перед революционными бурями 1848 - 1849 гг. и как Австрия боялась агитации скрывавшихся в Турции, Швейцарии и других местах австрийских эмигрантов-революционеров. Борьбу с "красными" проповедовали и вели все правительства. В Сардинии и Германки аристократия держала сторону русского царя, потому что видела в нем оплот существующего строя. Французский император заискивал у германских государей и у императора Австрии, "чтобы бороться с революционной опасностью". Эту боязнь консервативных кругов верно выразил прусский дипломат, заявив однажды: "Демократия очень активна; повсюду она рассчитывает на войну либо против Франции либо против России, и она поднимется, как только война разразится".

 

Еще сильнее чувствовались противоречия между различными государствами Европы Гишен вскрывает ту атмосферу недоверия и обманов, в которых утопала тогдашняя дипломатия. В начале войны Англия и Франция называли действия русского канцлера Нессельроде "лживыми, нелогичными, оскорбительными"; русскую политику - "окрашенной наследственным татаризмом русской нации". Турция, союзница Англии, тяготилась ее опекой и находила нетерпимыми действия ее посла - лорда Редклиффа; Риза-паша говорил про него: "Он внушает туркам живейшую антипатию; они терпят его, часто уступают, но всегда ненавидят его господство... Эта тирания убивает авторитет султана". Русский царь возмущался черной неблагодарностью Австрии. Пруссия кричала: "Австрия нас обманывает!" Австрийский посол Эстергази писал про прусского первого министра: "Барон Мантейфель врет направо и налево". И тот же Мантейфель жаловался на своего собственного государя, что тот ведет какую-то свою, особую политику. В дополнение ко всему этому у Маркса2 можно найти любопытные примеры борьбы и раздвоенности среди руководящих кругов Англии.

 

Наконец, Гишен отмечает не исчезнувшие еще конфессиональные трения в политике. Это наблюдалось не только в отсталых государствах вроде Турции и России, но и в государствах Запада. Когда Австрия заключила конкордат с папой, Пруссия всполошилась, увидала в этом какой-то заговор католиков и предложила Англии образовать "союз протестантских держав, о котором она уже давно думает". Также беспокоили Пруссию и заигрывания католической Франции с поляками. Англия, и та боялась ирландских католиков.

 

Гишен показывает, как державы в этой атмосфере взаимного недоверия позволяли себе акты, явно несоответственные их принципам. Русский царь, проводник монархического, консервативного начала, поддерживал в Турции революционные элементы: черногорцев, греческих повстанцев, македонцев и др., - рассчитывая этим путем ослабить Турцию и привлечь славянское население на свою сторону в борьбе с Турцией. Наполеон III несмотря на свою борьбу с "красными" помогал революционерам в Италии, Польше и других местах, пытаясь использовать их в своих целях борьбы против России и Италии. Австрия, кричавшая о необходимости сохранить в неприкосновенности Турцию, мечтала прибрать к рукам дунайские княжества, а затем и Сербию. В Австрии дипломаты напоминали слова императора Карла VI: "Мы должны сделать из Белграда крепость для германизма и католицизма". В одном частном архиве в Австрии Гишен нашел заметку одного высокопоставленного лица: "Рано или поздно империя должна будет вмешаться в сербские дела. Придется лишь выбрать час и момент". В Англии, несмотря на союз с Турцией, сочувственно цитировали слова Прадта, сказанные в 1822 году: "Если бы греческой революции не было, то ее нужно было бы придумать"; говорили " необходимости независимости дунайских княжеств как нового барьера вроде Бельгии, Швейцарии и Греции. Внутри германского союза чувствовались при-

 

 

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. IX, стр. 608.

 

2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. IX, стр. 409; Т. X, стр. 593 и др.

 
стр. 209

 

знаки смены руководства. Австрию считали изменницей общенемецкому делу. В Баварии политики говорили в сентябре 1854 г.: "Это не Россия, а Австрия угрожает независимости Германии. Австрия хочет с нами обращаться как с придатками к ее империи". Заверяя Австрию в поддержке ее против России, Пруссия думала совсем иное. Кронпринц прусский говорил австрийскому послу: "Здесь - все наши симпатии принадлежат России, равно как все наши семейные узы, наше воспитание, наши идеи, наша армия, мы склоняемся к России".

 

В результате постоянного взаимного недоверия и обманов возможны всякие сюрпризы. Уже Маркс отметил, как неохотно начинала войну Англия, как сильны были среди английской аристократии и буржуазии симпатии к России1 . Гишен показывает, как Франция и Англия, связанные тесным союзом, во многих вопросах расходятся и интригуют одна против другой. Пруссия, обещая поддержку делу союзников, втихомолку помышляет о войне с Францией. Влиятельный в Пруссии генерал Дона говорил своим офицерам: "Я очень надеюсь побывать в Париже в третий раз в своей жизни". Русский царь и австрийский император из прежних друзей делаются врагами. Совершенно неожиданно намечается сближение Франции с Россией. Царю Александру II приписывали фразу: "Я ненавижу англичан, жалею Германию, восхищаюсь Францией". И не удивительно, что Наполеон III сейчас же по окончании войны уже лелеет идею франко-русского союза. И только недоверие России к политически чуждой ей Франции и принципиальное расхождение по польскому вопросу срывают намечаемое сближение.

 

При таких условиях, как объяснить победу союзников и поражение России в восточной войне? Этот вопрос ставил в свое время Маркс, считавший эту войну во многих отношениях "непостижимой войной"2 ; Маркс, между прочим, отмечал, как вяло вели ее союзники, какие беспорядок и безначалие царили в их войсках и в командовании. Главную причину победы союзников и поражения России Гишен видит не в событиях на Дунае, в Крыму и других местах, а во внутреннем разложении царской империи. Он приводит много новых иллюстраций хозяйственного и военного развала в России, беззаконий и произвола правительства и бесхозяйственности чиновников. Приведена выдержка из письма Александра II к королю Вюртембергскому, в котором царь сам признавал безвыходность положения его империи: "В моих глазах внутренний вопрос доминирует над всеми остальными. На нем мы должны сосредоточить вое наши усилия и всю нашу энергию. Положение тяжелое. Предоставить дело естественному течению невозможно".

 

Но Гишен, осуждая тогдашние русские порядки, заносчивость русской дипломатии перед войной, возлагая всецело на Николая I ответственность за конфликт (в этом во всем он ничуть не расходится с Марксом), совершенно неправ, когда называет Крымскую войну "законной по своей цели" и признает роль западных держав в ней "славной". Особенно резко проявляется националистическая тенденция Гишена, когда он превозносит лояльность и гуманность французской дипломатия, чуть ли не безгрешность ее. В конце своей книги он, между прочим, приводит слова маршала Воске, с которым он солидаризируется: "Из этой войны Франция вынесет лишь немного славы; она может потерять в ней лучших солдат и в будущем средства сопротивления русско-немецкому нашествию, когда она останется одна, покинутая Англией, чьи интересы отличны от наших, несмотря на союз. Бедная Франция? Всегда со шпагою в руке, сражаясь за бога и справедливость, и всегда одна при конце борьбы, оплачивая прогресс цивилизованного мира самой чистой своей кровью и последней копейкой своих сбережений!" Особенно странно звучат эти слова в отношении к политике Наполеона III и современной ему французской буржуазии. Война с Россией, интервенция в Сирии 1860 г., мексиканская экспедиция и др. - все это были авантюры императора, который надеялся укрепить свой престиж в стране и обеспечить французскому капиталу рынки за морями. Невольно вспоминаются следующие слова Маркса3 , подводящие итоги этой войне: "Кровавая трагедия подходит к концу. Одному Луи Наполеону она принесла осуществление всех его планов, исполнение всех его надежд. Французская жажда военных лавров утолена. Франция снова стоит на вершине могущества, она первая военная держава Европы... Луи Наполеон укрепил свое положение, по крайней мере на время... Верховенство в Европе перешло из Петербурга в Париж... Россия должна испить чашу унижения... Высокомерный враг Бонапартов, сокрушивший дядю, смирился перед племянником". Очевидно, классовая позиция Гишена и его националистические чувства не позволили ему правильно осветить политику западных держав, особенно Франции, в конфликте пятидесятых годов прошлого столетия;

 

 

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. IX, стр. 581, 622. Одним из ярких руссофилов был знаменитый Ричард Кобден.

 

2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Г. X, стр. 524.

 

3 Там же, стр. 596.

 
стр. 210

 

его профессия дипломата помешала ему со всей резкостью и прямолинейностью заклеймить поведение своих собратьев-дипломатов тогдашней Европы, которых их современник Маркс когда-то верно охарактеризовал названием "правящих пигмеев"1 .

 

 

1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. IX, стр. 372.

Опубликовано на Порталусе 27 августа 2022 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама