Т. Г. ДМИТРИЕВА, кандидат филологических наук

И. А. Бунин в рассказе "Книга" сам определил особенность своей художественной прозы: ". . . Остро вижу, слышу, обоняю, - главное, чувствую что-то необыкновенно простое и в то же время необыкновенно сложное, то глубокое, чудесное, невыразимое, что есть в жизни и во мне самом и о чем никогда не пишут как следует в книгах" (курсив здесь и далее наш. - Т. Д. ).

Пожалуй, никто из русских писателей не придавал такого большого значения описанию запахов, как Бунин. Его проза - это настоящая "обонятельная" энциклопедия русской жизни, из которой читатель может узнать, как пахло в помещичьих домах, в деревенских избах, в гостиницах, на вокзалах, ощутить свое соприсутствие с героем: "В вокзале пахло мокрыми полушубками, самоваром, махоркой, керосином"; "в прихожей, пахнущей снегом, соломой и хомутами, было пусто" ("Деревня"); "Прохладный дом, так знакомо пахнущий восковыми свечами, липовым цветом, буфетной, казацким седлом, (. . . ) опустевшими перепелиными клетками" ("Суходол"); "А какой пахучий был этот город! Чуть не от заставы (. . . ) уже пахло: сперва болотом с непристойным названьем, потом кожевенными заводами, потом железными крышами, нагретыми солнцем, потом площадью, (. . . ) а там уж и не разберешь чем: всем, что только присуще старому русскому городу. . . " ("Жизнь Арсеньева").

Однако большей частью при передаче запахов Бунин не ограничивается простым называнием, чем пахнет, а уточняет, как пахнет и ка-

стр. 20

ким именно запахом: "И вот еще запах: в саду - костер, и крепко тянет душистым дымом вишневых сучьев" ("Антоновские яблоки"); "Сладко дуло полевым дождевым ветром" ("Натали").

Так, в "Жизни Арсеньева" описания построены по этому же максимально развернутому принципу, с введением обстоятельств, дополнений, эпитетов: "Горько и свежо пахнет сквозь тепло мерзлым и оттаивающим осиновым хворостом"; "кухня, густо пахнущая жирной горячей солониной"; "крепко, вкусно пахнущий угаром ведерный самовар"; поле со "снопами, пахнущими разогретой на солнце золотой ржаной соломой".

Писателю одинаково интересны запахи природы и цивилизации: "кинулся я в пахучий и светлый буфет"; "веяло пахучим ветром, крепкой и приятной вонью свежей краски, бумаги, свинца, керосина и масл".

Каждое время суток, по наблюдениям Бунина, имеет свои запахи: "пахнет весенним утром и туманом"; "вечерние смешанные запахи села, его изб, садов, реки, винокуренного завода, кушаний, приготовляемых к ужину в доме управляющего"; "проезжаем по деревне, пахнущей всеми вечерними летними запахами"; "пахло ночной лесной свежестью" ("Кума").

Запах свежести - образ, повторяющийся во многих рассказах: "Всю ночь пахло морской свежестью" ("Сны Чанга"); "весенней свежестью, отовсюду веявшей в дом" ("Жизнь Арсеньева"); "нельзя было надышаться крепкой свежестью зимнего воздуха" ("Деревня"); "Возле постели сидел старичок-фельдшер, пахнущий лекарствами и морозной свежестью" ("Деревня"); "еще горько и спиртуозно пахло из кустов осенним тлением, но этот запах терялся в зимней свежести" ("Суходол"); "Митю поразил горький и свежий аромат леса, молодой дубовой листвы" ("Митина любовь").

Особенно часто встречаются в бунинской прозе сладкие запахи, причем сладковатый - это не только приятный, тонкий аромат, о котором упоминается в "Митиной любви": "И груши и яблони цвели и осыпались (. . . ) В теплом воздухе чувствовался их сладковатый, нежный запах вместе с запахом нагретого и преющего на скотном дворе навоза". Сладковатый запах - это и запах тления, смерти: "еще долго чувствовался - или мнился - в вымытом и много раз проветренном доме страшный, мерзкий, сладковатый запах" ("Митина любовь").

Сладкий запах - запах весны, счастья: "опять веет сладким ароматом зацветающей ржи" ("Золотое дно"); "так сладко пахло и елями и жасмином" ("Митина любовь"); "сильно пахло сладким цветом груши" ("Натали").

Об особой ассоциативной роли запаховой памяти в "Жизни Арсеньева" говорится в связи со сладким запахом душистого табака: ". . . этот запах соединился у меня с чувством влюбленности, которой я впервые в жизни был сладко болен несколько дней после того. Это благодаря

стр. 21

ей, этой уездной барышне, я не могу без волнения слышать запах "табака" (. . . ) я всю жизнь вспоминал от времени до времени и ее, и свежесть фонтана, и звуки военной музыки, как только слышал этот запах. . . ".

Память о запахе любимого существа неразрывно связана с пережитыми эмоциями: "Одно воспоминание о грубом запахе ее волос, смешанном с запахом платка, приводило меня в трепет ("Жизнь Арсеньева"); "Еще пахло ее хорошим английским одеколоном, еще стояла на подносе ее недопитая чашка, а ее уже не было. . . И сердце поручика вдруг сжалось такой нежностью (. . . ) И он почувствовал такую боль и такую ненужность всей своей дальнейшей жизни без нее, что его охватил ужас, отчаяние. (. . . ) Он еще помнил ее всю, со всеми малейшими ее особенностями, помнил запах ее загара и холстинкового платья. . . " ("Солнечный удар").

Именно запаховая память позволяет герою воскресить образ давно умершей возлюбленной и с новой остротой пережить прошлое: ". . . я, открывши глаза, вздохнул этим ветром и, облокотившись на свою подушку, стал глядеть на другую, лежащую рядом, в которой еще оставался чуть слышный фиалковый запах ее темных прекрасных волос и платочка, который она, помирившись со мной, еще долго держала в руке; и, вспомнив все это, вспомнив, что с тех пор я прожил без нее полжизни, видел весь мир и вот все еще живу и живу, меж тем как ее в этом мире нет уже целую вечность, я, с похолодевшей головою, сбросил ноги с дивана, вышел и точно по воздуху пошел по аллее. . . " ("Жизнь Арсеньева").

Эмоциональная сила обонятельной памяти так велика, что воссоздает весь образ: "Вот этот запах перчатки - разве это тоже не Катя, не любовь, не душа, не тело?" ("Митина любовь").

Изображая единый, целокупный поток жизни, Бунин не забывает о всех тех обонятельных впечатлениях, из которых она состоит: ". . . и все слилось в одно - Катя, девки, ночь, весна, запах дождя, запах распаханной, готовой к оплодотворению земли, запах лошадиного пота и воспоминание о запахе лайковой перчатки" ("Митина любовь"); "День за днем жил весенний город своей огромной, разнообразной жизнью, и я был одним из самых счастливых участников ее, жил всеми ее запахами, звуками, всей ее суетой" ("Далекое").

Пожалуй, только Бунин передал с такой остротой это ощущение полной растворенности человека в окружающем природном мире, не забыв упомянуть и о запахах - непременной составляющей всеобщего бытия: в Индии или на Цейлоне "в черные знойные ночи, в горячечном мраке, чувствуешь, как тает, растворяется человек в этой черноте, в звуках, запахах, в этом страшном Bee- Едином" ("Братья").

Символическое звучание приобретает лейтмотив аромата антоновских яблок в одноименном рассказе писателя, построенном на вое-

стр. 22

поминаниях об уходящем старинном укладе русской жизни: "Запах антоновских яблок исчезает из помещичьих усадеб. . . ". Бунин описывает урожайные яблочные годы, когда, "всюду сильно пахнет яблоками" - в саду, в доме: войдешь в дом и прежде всего услышишь запах яблок, а потом уже другие: старой мебели красного дерева, сушеного липового цвета. . . ".

Этот тонкий волнующий аромат, неразрывно связанный с дорогими сердцу писателя образами прошлого, становится воплощением прекрасного в природном и человеческом бытии.

Такое большое внимание, которое уделял Бунин роли запахов в своей прозе, придает ей дополнительное обонятельное обаяние, словно делает нас сопричастными миру переживаний героев. Писатель открывает нам и свой мир любви ко всему сущему на земле - "необъятный, непонятный, благовонный, благодатный".