Миг любви как момент истины. (Ядвига Юферова беседует со Светланой Алексиевич). - "Персона", 2000, N 4 (16).

Светлана Алексиевич хочет написать еще две книги - книгу о любви и книгу о смерти. Она устала от "культуры борьбы", от баррикад, от утопии, от истории: "...люди сегодня уходят с баррикад. Даже ушли. Там остались только интеллектуалы. Маленький человек, нормальный человек, не дождавшись от нас новых идей, новых слов, ищет их сам. Без нас. И в другом месте. Я не хочу сегодня стоять на площади, где собралась толпа. Я хочу слушать и говорить с одним человеком. Отдельным человеком. Что он добывает из себя и из того, что вокруг? У времени другой звук, другой ритм, другие голоса".

Эта мысль - о смене эпохи, о возвращении человека из утопии в реальность, к самому себе - пронизывает всю беседу с писательницей: "В прежних моих книгах человека заслоняло событие. Гигантское, эпическое событие..." Сейчас Алексиевич почувствовала, что можно услышать "одинокий человеческий голос", увидеть человека наедине с "главным", то есть с любовью и смертью. С другой стороны, уже понятно, что от "гигантского события" (пусть и принципиально другого рода) писательнице никуда не уйти. Недаром она говорит: "Частный человек делает революцию. Ее творят не в толпе, а в одиночестве. Уходим с баррикад, с улицы...Куда? К себе. У нас никого нет, кроме друг друга".

Ну что же. Участвуя в гигантском, эпическом событии, даже маленький человек заряжался его энергией - светлой или темной. Тень значительности события падала на него, иной раз избавляя от серьезного самоопределения в координатах "самого главного". Несколько поколений наших людей не испытывали особой нужды в самостоянье: катастрофическая история отвечала за них на все "основные вопросы философии". И каков теперь, после всего этого, наш человек "сам по себе" - иной раз страшно задуматься. И писательница это, кажется, понимает: "Вообще задумываться над жизнью страшно", - говорит она. И хочется пожелать ей мужества в новом труде.

Россия в военных объятиях. (Беседа Вячеслава Морозова с генерал-полковником Леонидом Ивашовым). - "Наш современник", 2000, N 9.

Уже и забыл: про кого это из американских деятелей времен "холодной войны" ходила легенда, будто бы он настолько свихнулся на ниве "поджигательства" и "антисоветизма", что выбросился из окна с криком: "Русские идут!"?

Ну, не важно. Эта легенда вспомнилась мне, когда я читал подробную беседу с Леонидом Ивашовым, большим военным чиновником, начальником Главного управления международного военного сотрудничества министерства обороны. Потому что основная мысль всей беседы та же: "Американцы идут!" Они уже "заключают Россию в военные объятия"!

На минуту я представил себя на месте американцев, "заключающих Россию в военные объятия" (генерал еще и поэт, и член Союза писателей России), и чуть не впал в глубокую тоску: только сумасшедший может решиться на такие непроизводительные хлопоты с непредсказуемыми последствиями. А наш генерал считает, что сумасшедших нет даже в руководстве глубоко симпатичной ему, видимо, Северной Кореи...

Вообще говоря, генералам, наверное, надо быть всегда настороже, надо испытывать самим и поддерживать в подчиненных здоровый дух воинственности, соперничества, противоборства. Профессия у них такая. Но "военный дипломат", "военный министр иностранных дел", как рекомендует Ивашова Вячеслав Морозов, - это все-таки какая-то другая профессия, предполагающая не столько симпатичную подростковую брутальность и ежеминутную готовность объявить "агрессивный блок НАТО" "преступной организацией", но и волю к тому самому "сотрудничеству", которым генерал в министерстве ведает. Однако почитаешь откровения Ивашова, из которых следует, что практически весь мир представляет для России военную угрозу, и запечалишься: какое уж тут сотрудничество... Впору объявлять всеобщую мобилизацию...И - с песней! ("На стихи Л.Г.Ивашова написано более десятка замечательных песен", - подсказывает нам редакция "Нашего современника").