СЕССИЯ ПО ИСТОРИИ КРЫМА

Крымская научно-исследовательская база Академии наук СССР ознаменовала начало своей деятельности большой сессией по истории Крыма. Сессия состоялась в Симферополе 20 - 23 сентября сего года при участии научных работников Крыма и многочисленных учёных Москвы и Ленинграда, научных сотрудников Института истории и Института истории материальной культуры имени Н. Я. Марра АН СССР и их ленинградских отделений, а также Государственного Эрмитажа, Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, Государственного Исторического музея и др. Программа работ сессии охватила широкий круг вопросов истории Крыма, начиная с времён глубокой древности и кончая историей борьбы советского народа против англо-французских интервентов во время гражданской войны, против немецко-фашистских захватчиков в Великую Отечественную войну и восстановления Крыма после Великой Отечественной войны.

Пленарные заседания сессии открылись докладом директора Крымской базы АН СССР, чл. -корр. АН СССР А. Д. Удальцова, подробно рассмотревшего основные вопросы происхождения славян. А. Д. Удальцов резко отмежевал взгляды советской науки от точек зрения досоветских русских учёных Ключевского, Шахматова, Соболевского и др., указав на относительно большую близость взглядам советских учёных концепций старых чешских исследователей - Шафарика и Нидерле. Докладчик подчеркнул, что в основу изучения вопроса происхождения славян, народов и наций советская наука кладёт положения, высказанные И. В. Сталиным ещё в 1913 г. в его замечательной работе "Марксизм и национальный вопрос" и разоблачившие расистские и другие антинаучные теории происхождения наций.

Отметив, что этническая общность славянских народов, как и их современное этническое своеобразие, явилась результатом длительного и сложного исторического процесса, проходившего ряд стадий.

А. Д. Удальцов в ретроспективном порядке намечает следующие три основные стадии: племена исторически вполне сложившихся славян VI - VII вв. н. э., раннеславянские племена последних столетий до нашей эры, характеризуемые на основе так называемой "культуры полей погребения", предки славян, давшие в ходе истории славянство. Археологически их можно проследить с III тысячелетия до нашей эры. Если вопрос об образовании славянства на основе раннеславянских племён начала нашей эры не вызывает сомнений, то вопрос о предках славян вызвал и вызывает наибольшее число различных концепций и разногласий.

Советская археологическая наука показывает, что раннеславянские племена развились не из одного какого-нибудь ограниченного центра - с Припяти, из Прибалтики, Прикарпатья или Польши и т. п., но автохтонно развивались на обширной территории из нескольких основных центров, находившихся в постоянном тесном культурном взаимоотношении. На западе таким центром явились области между Лабой и Вислой с древней лужицкой культурой. Существующие гипотезы о приходе сюда предков славян из Германии должны быть решительно отвергнуты. Обширная юго-восточная область раннеславянских племён с тале называемой культурой "полей погребения", расположенная между Карпатами, Припятью и Средним Днепром, также имела своё автохтонное развитие непосредственно на основе предшествовавшей ей здесь культуры земледельческих скифо-сколотских племён, этнически отличавшихся от пришлых из Средней Азии скотоводческих кочевых скифо-сакских племён восточноиранской языковой группы.

Третьим основным центром славянского этногенеза являлась область северных культур "полей погребения", от Средней Вислы до бассейнов Десны и Верхней Оки. Можно и здесь предполагать с достаточной долей вероятности автохтонное развитие раннеславянских племён (восточновенетские, частью невры), причём на более ранней стадии развития их связь с предками балтийских племён (древние пруссы, литовцы, латвийцы) была особенно тесной, постепенно ослабевая с дальнейшим ходом истории. Позже развилось славянство к северу от этой области, в бассейне Верхней Западной Двины, в Приильменье и в западной части междуречья Верхней Волги и Оки. Здесь славянские племена, главным образом кривичи, к V - VI вв. н. э. непосредственно образовались из племён так называемых "Дьяковых городищ", известных текстильной керамикой.

Такая картина развития славянских народов и языков в корне отвергает старые гипотезы об изначальном славянском "пранароде" и "праязыке". Процесс шел в основном в обратном порядке - от языковой множественности к единству, к общности, хотя в качестве вторичных процессов имела место и диференциация уже сложившихся ранее этнических общностей.

Доклад кандидата исторических наук А. Л. Якобсона "Херсонес и Киевская Русь" показал значение Тавриды в процессе образования древнерусского государства. Связи Руси и Херсонеса (Корсунь) полностью отражают русско-византийские отношения в северном Причерноморье. Уже в начале IX в. Таврида оказалась в орбите экономической и политической активности Руси. Об этом свидетельствуют не только дошедшие до нас предания о русских походах на Тавриду в начале IX в., но и сообщения современников о торговом обмене Руси с городами Крымского полуострова. Выход к морю имел жизненное значение для молодого, ещё только складывавшегося восточноевропейского государства - Руси. Серьёзной преградой движению Руси к Чёрному морю были севернопричерноморские владения Византии. Борьба с Византией за северное побережье Чёрного моря определила русско-византийские отношения на протяжении X, XI и XII веков. Ареной этой борьбы была Таврида.

В X в. Русь уже обладала определённой территорией в Тавриде, вероятно, в восточной её части, и вела интенсивную торговлю с Корсунью, что в значительной степени определило экономический подъём города в ту эпоху.

Ослабление Хазарского каганата и окончательный разгром его Святославом в 965 г. упрочили положение Руси на Тамани. Это нашло прямое отражение в русско-византийском договоре 971 года. Так было подготовлено создание в конце X в. Тмутараканского княжества, которое стало русским форпостом в северном Причерноморье и вскоре включило в себя восточный край полуострова.

Крайне тяжёлый для Руси договор 971 г. с Византией, заключённый после неудачного похода Святослава на Константинополь и сильно ущемлявший коренные интересы Руси в северном Причерноморье, усиливал русско-византийский антагонизм в Тавриде. Развязка наступила в конце X в., когда войско Владимира в 988 г. со всей силой обрушилось на византийскую Тавриду. Докладчик иллюстрирует это историческое событие большим археологическим материалом.

Поход Владимира имел для Руси громадные последствия. С тех пор были ликвидированы тяжёлые и унизительные для Руси условия договоров 945 и 971 годов. Тем самым парализовались силы, тормозившие развитие русской государственности в Причерноморье. Таврида, по существу, перестала быть византийской. Правда, власть империи в Корсуни после 1016 г. возобновилась, но она уже не имела ни прежней силы, ни прежнего значения и, постепенно становясь номинальной, фактически прекратилась во второй половине XII века. Русь приобрела возможность усилить на юге свои позиции, используя уже достигнутый успех, каким явилось создание Тмутараканского княжества; в его состав, вероятно, тогда вошёл и Корчев (Керчь). Одновременно Русь закрепила своё господство и в Днепровском лимане, имевшем для неё экономическое и стратегическое значение.

Наконец, победа Владимира выдвинуло Русское государство в качестве могучей силы, и завоевала место Руси рядом с Византией. Русское государство с тех пор быстро пошло по пути возвышения и в XI в. выросло в мировую державу с обширными международными связями.

Монгольское нашествие XIII в. временно прервало русские торговые связи с Тавридой. Они возобновились в XIV в., в эпоху Московского царства, и продолжались в дальнейшем, однако теперь уже не с Корсунью, а с городами восточной части полуострова - Сурожем (Судаком), а затем Каффон (Феодосией), ставшими экономическим средоточием Крыма, Указав на часто встречающиеся в источниках упоминания гостей-сурожан, докладчик подчеркнул регулярный характер этих торговых сношений.

Выступивший затем писатель П. А. Павленко в своём докладе охарактеризовал место Крыма в русской литературе.

Кандидат исторических наук С. Н. Бибиков посвятил свой доклад выяснению проблематики первобытной истории Крыма. Он отметил, что наиболее полное изучение памятников первобытности в Крыму составляет заслугу советских учёных. Это кардинальные проблемы антропогенеза, социально-экономической периодизации древнего общества, эволюции верований и т. д.

Несмотря на относительную "полноту наших знаний о палеолите Крыма, всё же ряд разделов этого крупного исторического отрезка времени остаётся ещё не достаточно изученным. Недостаточно изучен и ряд сторон неолитической культуры Крыма, совсем недавно выделенный из массы позднепалеолетического материала. С. Н. Бибиков указывает далее, что время от поздней фазы неолита до конца эпохи бронзы является едва ли не самым тёмным периодом первобытной истории Крыма.

Кандидат исторических наук П. Н. Шульц, руководящий археологическими исследованиями Неаполя Скифского, сделал итоговый доклад о ходе работ и результатах раскопок за истекшие четыре года. Докладчик напомнил, что скифский период являлся одним из важнейших этапов истории нашей Родины. В это время распадался родовой строй, и на территории нашей страны формировались первые государства. Одним из наименее изученных государств северного Причерноморья является государство скифов. Это объясняется тем, что внимание дореволюционных археологов, изучавших культуру скифов, было сосредоточено главным образом на изучении скифских курганов, скифские же города начали систематически исследоваться только в советское время. Ведущиеся с 1945 г. Институтом истории материальной культуры Академии наук СССР и Государственным музеем изобразительных искусств расколки Неаполя Скифского имеют задачей выяснить характер столицы поздних скифов в Крыму и исследовать процесс развития государства и культуры скифов в эллинистическую и римскую эпохи.

Помимо проводившихся в предыдущие годы работ в трёх участках в 1948 г. здесь было открыто и подверглось исследованию поселение киммерийской эпохи. В жилых кварталах, где ещё в 1827 г. были найдены надписи, упоминающие царя Скиллура, и скульптурные портреты скифских царей, обнаружено большое каменное здание с высеченным в скале полуподвалом, в котором найдены многочисленные скифские и греческие сосуды, преимущественно остродонные амфоры, очевидно, для хранения вина. К зданию, сооружённому в III в. до н. э., примыкал обширный двор, в котором в римское время было множество зерновых ям. Как показали раскопки, Неаполь Скифский возник в конце IV в. до н. э. и просуществовал вплоть до IV в. нашей эры. В 1948 г. обнаружен поздний жилой дом III - IV вв. н. э. с очагом, жаровней и многочисленными амфорами, раздавленными в результате разрушения этого здания.

Городская стена и центральные городские ворота скифской столицы интересны тем, что носят характер циклопических построек, резко отличаясь от стен и ворот греческих городов того времени. Эти стены и ворота Неаполя Скифского, как показали раскопки, были воздвигнуты в III в. до н. э. и разрушены в III - IV вв. нашей эры. Толщиной своих стен Неаполь выделялся среди всех известных греческих городов Причерноморья; толщина стен у городских ворот превышает 9 метров.

Крупнейшим достижением экспедиции является открытие у стен и ворот Неаполя каменного мавзолея, в котором обнаружена каменная гробница конца II в. до н. э. с погребением скифского царя. Несомненно, что в течение нескольких веков мавзолей служил для погребений знатного скифского рода. В обряде погребения скифские обычаи, как, например, погребение коней, сочетаются с греческими эллинистическими влияниями, о чём свидетельствует резной деревянный позолоченный и расписной саркофаг. Наряду с многочисленными золотыми изделиями особый интерес представляет найденный в мавзолее резной камень с портретным изображением головы скифа.

Погребения в мавзолее указывают на непрерывный процесс развития культуры Неаполя Скифского в позднеэллинистическое и римское время, и подтверждает нумизматические данные о сохранении скифского государства в первые века нашей эры, когда мавзолей был обложен камнем и превращен в хорошо защищенную башню.

Вторым крупным достижением экспедиции является открытие каменных склепов со стенной живописью, которые были предназначены для погребения знатных скифских фамилий. Важно, что скифская живопись открыта впервые. Изображения сцен охоты, плясок женщин, всадников и пеших воинов знакомят нас с бытом поздних скифов и свидетельствуют о вторичном расцвете культуры Неаполя Скифского в римское время.

Раскопки Неаполя Скифского дают материал об относительно высокой для своего времени своеобразной и яркой городской культуре поздних скифов. Результаты рас-

копок говорят об обширных торговых и культурных связях скифского государства с самыми различными центрами древнего мира. Антропологические материалы найденные при раскопках Неаполя полностью опровергают ложные теории о монгольском происхождении скифов. В свете исследований Неаполя Скифского становится ясным, что наследие скифской культуры явилось одним из многочисленных источников и составных элементов последующей культуры восточных славян.

Интересную тему о греках и варварах на Боспоре в эпоху первых Спартокидов осветил проф. Д. П. Каллистов. Он указал, что историческая роль варваров Восточной Европы аналогична роли варваров Западной Европы. Самобытность туземной материальной культуры и своеобразие социального строя, сказывающиеся во всех доступных современному наблюдению проявлениях исторической жизни северночерноморских варваров, в частности в замечательных памятниках скифской культуры, открытых за последние годы на территории Крыма, позволяют утверждать, что успех греческой колонизации северного Причерноморья был одинаково обусловлен как ходом исторического развития средиземноморской Греции, так и развитием производительных сил туземного общества. Есть основания утверждать, что на протяжении нескольких первых веков от начала греческой колонизации (вне зависимости от процессов ассимиляции, полностью отрицать которую не приходится) и греческие города и варвары продолжали сохранять своё историческое лицо. Чтобы конкретно разрешить этот вопрос, необходимо, прежде всего, изучение истории Боспорского государства, ибо на территории этого государства греки и варвары в течение многих веков находились в постоянном и наиболее тесном соприкосновении.

Боспорские города-колонии были по своему характеру, прежде всего городами торговыми. Торговое общение греков с местным населением, естественно, способствовало их сближению. Однако, суммируя имеющиеся данные о культурной и политической жизни боспорских городов того времени, можно утверждать, что, несмотря на воздействие туземного мира, на население этих городов, последние сохранили облик греческих полисов. Боспорское государственное объединение под главенством Археанактидов, положивших начало исторической жизни этого государства, было объединением, прежде всего греческих городов, без заметного участия в нём туземных варварских элементов.

Боспор времени первых Спартокидов не был централизованным государством в позднейшем смысле этого слова. Входившие в его состав города и территории, населённые варварскими племенами, сохранили известную автономию, что нашло отражение в официальной титулатуре Спартокидов.

Воздействие греческих городов и Боспорского государства на соседние туземные племена было, прежде всего, воздействием торговым. Результатом его явилась не коренная перестройка существовавших в туземной среде социально-экономических отношений, а лишь форсирование происходивших там внутренних процессов. В конечном счете, Боспорское государство, включившее в свой состав одновременно и города-колонии греков и племена варваров, приобрело черты государства-конгломерата. Мир варваров и мир античной рабовладельческой цивилизации и на территории Боспора продолжали представлять собой особые исторические силы.

Доклад кандидата исторических наук В. Ф. Гайдукевича содержал обзор археологических исследований двух боспорских городов: Мирмекия и Тиритаки. Изучение древних городищ близ Керчи, ведущееся планомерно на протяжении последних 16 лет, дало чрезвычайно много для теоретических обобщений советских учёных и с большой убедительностью показывает, сколь ценным, разносторонним и содержательным источником познания экономической и культурной истории Боспорского царства являются остатки его городов, притом не только крупных, но и более мелких, которые ошибочно игнорировались дореволюционной русской археологией.

В секции по истории древнего Крыма был заслушан доклад П. Н. Шульца о так называемой кизил-кобинской культуре и периодизации исторического развития тавров. На основании археологических данных, полученных в результате исследования 16 поселений этого типа (с характерной лепной посудой и небольшими колоколообразными ямами), и опираясь на свидетельства древних авторов, докладчик пришёл к выводу, что процесс исторического развития тавров в Крыму характеризовался тремя основными периодами. Первый период - ранних тавров - ознаменовался распространением кизил-кобинской культуры; он относится к первой трети первого тысячелетия "до нашей эры. Второй период - тавры средней поры. Это время распространения каменных ящиков и возникновения первых таврских неукреплённых убежищ относится ко второй трети 1 тысячелетия нашей эры. К третьему периоду относятся тавры поздней эллинистической и позднейшей римской поры. В этот период у тавров получили распространение укреплённые убежища с каменными стенами. Период охватывает последнюю треть 1 тысячелетия до н. э. и первую треть 1 тысячелетия нашей эры.

А. К. Тахтай сделал доклад об остатках раннетаврского поселения в окрестностях Балаклавы.

Проф. В. В. Бобин посвятил свой доклад выяснению черт сходства культуры народов, населявших Крым и Северный Кавказ в киммерийскую эпоху.

М. М. Герасимов, выступивший с докладом об этническом составе населения Неаполя Скифского, пользуясь выработанной им методикой восстановления портрета по черепу и приёмами антропологической диагностики пришёл к интересному выводу, что антропологический материал мавзолея Неаполя Скифского говорит не в пользу существования какого-либо единого типа скифов Крыма, а, наоборот, указывает на чрезвычайно сложный процесс

формирования скифских этнических групп на территории Таврического полуострова.

Кандидат исторических наук Н. Н. Погребова проанализировала и сопоставила с ритуалом разных народов мира характерную особенность погребений поздних скифов в мавзолее Неаполя Скифского. Об этой особенности свидетельствуют находимые возле черепов пластины из тонкого листового золота, которые, очевидно, были предназначены для обрядового наложения на глаза и губы покойников.

Проф. С. Я. Лурье прочитал доклад о древнегреческой надписи, известной под названием "Декрета в честь Диофанта". Стремясь истолковать эту надпись, как сказал докладчик, без априорных суждений на основании только грамматических и стилистических соображений, С. Я. Лурье выдвинул новую точку зрения на восстание Савмака. Он считает, что Савмак был, скорее всего, скифским царьком, присоединившим к своим владениям Боспор. О борьбе с Савмаком в декрете говорится лишь как об одном из эпизодов большой войны Диофанта со скифами; воспитанником царя Перисаза был не Савмак, а Диофант. Выступление Савмака против Митридата было, по всей видимости, не восстанием рабов, каковые вообще характерны для II - I вв. до н. э., а одним из звеньев "варварского" наступления на рабовладельческий мир - наступления, которому, в конечном счете, предстояло сыграть решающую роль в сокрушении этого мира.

Кандидат исторических наук Г. Д. Белов сделал доклад об эллинистической мозаике в Херсонесе. Этот ценный художественный памятник имеет большое значение для изучения культуры не только Херсонеса и северного Причерноморья, но и культуры всей Греции в целом. Вместе с тем этот памятник представляет необходимое звено между мозаиками классической эпохи и мозаиками позднеэллинистического времени.

Н. В. Пятышева в докладе "Скифы в Херсонесе", основываясь на большом материале из раскопок херсонесского некрополя и херсонесского городища, высказала убеждение в наличии громадного количества варварских и греко-варварских элементов среди населения Херсонеса в античную эпоху и привела ряд доказательств тесной связи этого населения с греками.

Кандидат исторических наук В. Ф. Гайдукевич ознакомил участников секции с проводившимися в 1947 и 1948 гг. раскопками городища у дер. Ивановки, которые имеют целью полностью раскрыть остатки одного из городов Боспорского царства, повидимому Иллурата, упоминаемого Птоломеем. Судя по уже обнаруженным данным, эти остатки помогут восстановить эллиноварварский облик культуры Боспора в первые века нашей эры.

В секции по истории средневекового Крыма с докладом о связях позднесредневекового Крыма с Константинополем, как выдающимся торговым пунктам средиземноморского круга, выступила кандидат исторических наук Е. Ч. Скржинская.

В той же секции С. А. Секиринский, сделав обзор исследований Сурожа (носившего также названия Сугдея и Солдайя и ныне известного как Судак), одного из крупнейших городов Черноморского побережья в средние века, указал на недостаточность разработки истории этого центра. Нельзя не согласиться с докладчиком, который видит одну из насущных задач историков Крыма в том, чтобы дать с позиций марксистско-ленинской исторической науки последовательное изложение история Сурожа и анализ этой истории в связи с общей историей Крыма и Черноморья.

Заседание секции истории Крыма в периоды после его присоединения к России открылось докладом И. Н. Медведевой-Томашевской на тему "Вопросы истории Крыма у Пушкина".

Интересный и содержательный доклад о подпольной работе большевиков против английских и французских оккупантов в Севастополе сделал на секции старейший партийный работник Крыма, лауреат Сталинской премии И. А. Козлов.

Высадившись в ноябре 1918 г. в Крыму, французские и английские интервенты избрали своими базами Севастополь и Керчь-Политика английских и французских оккупантов, была продолжением политики грабежа и насилий немецких оккупантов, незадолго до того изгнанных из Украины и Крыма. Докладчик отметил продажность буржуазии и созданного ею так называемого крымского краевого правительства, а также предательское поведение меньшевиков я эсеров, засевших в городских думах и профсоюзах. И. А. Козлов рассказал об организации большевистского подполья, о широком использовании большевиками профсоюзов для работы в массах и об организации политической работы среди французских моряков. Он подробно изложил события политической забастовки в марте 1919 г., когда рабочие выступили с требованием удаления из Крыма интервентов и белогвардейцев. 4 апреля Красная Армия ворвалась в Крым. Организаторами политической забастовки была начата подготовка к вооружённому восстанию. Через несколько дней Севастопольский, ревком связался с командованием Красной Армии, и на заседании с участием прибывшего от Красной Армии комиссара полка Васильева был намечен план вооружённого восстания в Севастополе в момент, когда советские войска начнут штурм города. Интервенты начали усиленную подготовку к обороне города. Но на французских судах росло революционное брожение. 20 апреля группа французских моряков, прибыв на шлюпках в город, начала братание с рабочими-металлистами. Вслед за тем состоялась многолюдная демонстрация французских моряков и севастопольских рабочих с красными флагами. Последовавший расстрел демонстрации французским командованием вызвал возмущение среди французских моряков. Во французском флоте началось восстание, приведшее к сдаче интервентами города революционному коми-

тету. В Севастополе была восстановлена советская власть.

В той же секции был заслушан обстоятельный доклад Н. А. Лугового о деятельности крымских партизан в Великой отечественной войне.

Заключительное пленарное заседание было полностью посвящено тематике советского периода. С большим докладом о новой полосе в истории Крыма, его восстановлении и заселении после Великой Отечественной войны выступил секретарь Крымского обкома ВКП(б) по пропаганде кандидат философских наук П. А. Чурсин.

Кандидат исторических наук Ф. С. Загородских прочитал доклад об изгнании англо-французских оккупантов из Крыма в 1919 г., использовав обширный фактический материал и опираясь в своём анализе на высказывания Ленина и Сталина, в частности на указания, заключающиеся в "Кратком курсе истории ВКП(б)". Основная причина вывода в 1919 г. интервентами войск из Крыма, которую они так упорно пытались скрыть, подытожил докладчик, заключалась в том, что англо-французские солдаты и моряки не хотели воевать против Красной Армии. На дальнейших этапах борьбы против Советов в Крыму иностранные интервенты, потеряв надежду одержать победу собственными вооружёнными силами, продолжали борьбу силами белогвардейцев, оказывая им всевозможную помощь оружием, снаряжением, боеприпасами, деньгами, продовольствием и т. п. Как известно, и эта попытка зарубежных и отечественных реакционеров окончилась полным провалом - разгромом барона Врангеля советскими войсками.

Доклад П. Н. Надинского на тему "Партия большевиков в борьбе против татарских буржуазных националистов" явился первой и очень успешной попыткой осветить некоторые стороны сложного для истории Советского Крыма вопроса, связанного с устойчивостью пережитков капитализма в сознании крымских татар, результатом которой стала их измена советскому государству во время Великой Отечественной войны.