Поиск
Рейтинг
Порталус
база публикаций

ВОПРОСЫ НАУКИ есть новые публикации за сегодня \\ 09.04.20


История, логика и проблемы современного научного знания

Дата публикации: 25 февраля 2020
Автор: Б. Г. Могильницкий
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ВОПРОСЫ НАУКИ
Источник: (c) Вопросы истории, № 4, Апрель 2014, C. 169-171
Номер публикации: №1582653204 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!


Б. Г. Могильницкий, (c)

найти другие работы автора

Близкий ученик известного советского историка и общественно-политического деятеля Александра Ивановича Данилова Н. И. Смоленский перенял у своего учителя видение предназначения историка в неразрывном соединение исследовательской практики ученого с его гражданской позицией. Его книга "История и логика. Проблемы общеисторической теории и природы исторических понятий" изобилует многочисленными свидетельствами, подтверждающими это положение. Впечатляет их многообразие, относящееся к различным сферам знания. В ней соседствуют получивший мировую известность американский политолог Ф. Фукуяма и отечественные ниспровергатели советского прошлого, большие монографии и газетные публикации.

 

В изображении Смоленского совершившаяся история инвариантна: "История в свершившемся варианте только одна". "В любом акте познание многообразия явлений и процессов неповторимо не только по их конкретно-исторической форме (историческое), но и в существенной мере по скрытой в ней сущности (логическое)" 1.

 

Таким образом, утверждается неисчерпаемость многообразия, проявляющегося в различных пространственно-временных рамках, темпах развития, уровне и степени зрелости и т.п., а, следовательно, связь исторического и логического в его познании. Но здесь же Смоленский заявлял, что скрывает неизбежность несовпадения того и другого: неисчерпаемость исторического познания и, одновременно, его ограниченность временными рамками.

 

Такой диалектический подход пронизывает все суждения автора о природе научного знания, сообщая его книге актуальность, в особенности на фоне распространения в современной науке взглядов, отрицающих достоверность исторического знания. Он указывает на несовпадение понятия и действительности, поскольку зрелая форма исторической реальности является одной из предпосылок представлений об истории в целом, в том числе, в качестве общеисторической теории и, одновременно, основы образования исторических понятий.

 

Смоленский пишет, что "природа исторических понятий связана с опорой мышления на совокупность однопорядковых явлений, чьи содержание и сущность выражены в различной мере в каждом из них" (с. 181). Этот ход умозаключений приводит его к выводу о том, что общеисторическая теория характеризуется наличием не только познавательной, но также социальной функции: она выступает как основа исторического образования в качестве предпосылки формирования массового исторического сознания. Ее роль подчинена господствующим в обществе социальным интересам.

 

 

Могильницкий Борис Георгиевич-доктор исторических наук, профессор Томского государственного университета.

 
стр. 169

 

Книгу венчает мысль о роли истории в познании. "В ней есть неразгаданная тайна": место, роль и значение событий, ушедших в прошлое в общем потоке истории. Но пока "приговор" истории не произнесен, споры историков по поводу оценки изучаемого, - пишет Н. И. Смоленский, - есть бесконечный поиск истины - только в связи с временем прошлого, настоящего и будущего; разорвать его не дано никому. Так утверждалась относительность исторического знания. В изображении она раздвигала рамки достижимого в исторической науке, находя для этой цели новые подходы. Такова природа относительной истины, с какой историк имеет дело, и которая является движителем прогресса в науке.

 

Эта истина противопоставляется Смоленским распространенным в современной науке версиям постмодернистского "уничтожения истории", провозглашающего ее безвольным орудием политики, а в лучшем случае, признающим за ней самоценное, эзотерическое значение - быть наукой для избранных, отрешенных от земных забот.

 

Особенно широкое распространение получило представление об истории в сослагательном наклонении, чему редколлегия "Одиссея" посвятила отдельный выпуск своего издания, обосновывающего необходимость изучения "неправильного", целиком не обусловленного философско-историческими закономерностями исторического процесса.

 

Виртуальная история, в которой ее любая частность может быть объяснена как проявление общей закономерности, отвергающей в истории фатальную предопределенность, становится предметом широкого внимания. В ней присутствует рациональное зерно, предостерегающее против обесцвечивания истории.

 

Другое дело, что представление истории в сослагательном наклонении ведет к противоположной крайности: исчезает сама история как физическая реальность. Ее место занимает мнимая реальность, сконструированная по тем или иным моральным и этическим принципам. Основываясь на опыте современной немецкой историографии, авторы "Одиссея" рассматривают историю в сослагательном наклонении как научную проблему, указывающую на пути движения современного социально-исторического знания, то есть включения несостоявшейся истории в инструментарий историка для практического анализа.

 

Единственным опытом специального, целостного и всестороннего обсуждения этой проблемы является книга Александра Деманда "Несостоявшаяся история". Она фокусируется на проблеме альтернативности в истории, когда закономерная эволюция структуры снимает возможные отклонения и "выкрутасы" подчас неожиданных событийных поворотов 2.

 

Альтернативы и исторические возможности могут не быть глобальными, но они имеются во всех размышлениях об истории (Р. Конквист, А. И. Зимин, Н. Е. Носов). Доля вероятности присутствует в распространенном в науке моделировании прошлого (И. Д. Ковальченко, Л. В. Милов). Ю. М. Лотман писал, что в исторической альтернативности и случайности находится важнейшая пружина культурно-исторической динамики ("Культура и взрыв", "Изъявление господне или азартная игра?"). В оценке Л. М. Баткина безальтернативность - это "странная тюрьма исторической необходимости", ибо "чем конкретнее поле исследовательского обзора, тем явственнее всплывают ограничения и парадоксы, позволяющие сформулировать идею открытости исторического процесса. Доведенная до противоположного логического предела, т.е. до абсолютного господства случая, истории как бессмысленного хаоса, эта идея в свою очередь должна быть отвергнута".

 

А. В. Оболонский видит трагедию России в том, что она не смогла изменить путь своего исторического развития, хотя несколько раз для этого возникали удобные моменты. Он выделяет две этические системы - персоноцентризм и системоцентризм. Отмечая, что в российской истории существовали перекрестки, когда был возможен переход на другую колею, то есть на европейский путь. Оболонский пишет, что история России была бы тогда во многом другой3. Виной тому - псевдореформы Петра I, к которым Оболонский относится негативно. Он считает, что только к 1990 г. в России накопилось достаточно сил, чтобы вновь выйти на персоноцентристский, то есть западный путь. До этого в российском обществе деструктивные процессы шли быстрее конструктивных, в чем выражалось исконное отставание России.

 

Отчасти этот взгляд разделяет С. А. Экштут в своих статьях "Контрфактическое моделирование, развилки и случайности в русской истории и культуре" (Одиссей, 2000) и "Диалог со

 
стр. 170

 

временем" (Альманах интеллектуальной истории. М. 2000). В этих статьях он обосновал необходимость сослагательного наклонения в истории, например, моделируя участь А. С. Пушкина, окажись он с декабристами. Близко знавший его И. И. Пущин полагал, что дар поэта в Сибири иссяк бы. Напротив, князь Волконский считал, что талант поэта расцвел бы, а сам он уцелел от пули Дантеса. Свою версию называл и лично не знавший поэта И. И. Горбачевский: Пушкин донес бы на членов общества. Так три современника события дают три его версии, высвечивая роль исторической случайности. Экштут, ссылаясь на французских просветителей и Гегеля, пишет: "Историк решает проблему, рассказывать ли о месте и роли той или иной случайности, строить ли историческую альтернативу, или нет. И тогда он либо моделирует контрфактическое развитие событий, либо просто упоминает о возможной, но не осуществившейся тенденции, становящейся историографическим фактом".

 

Заключая статью, Экштут замечает, что ремесло историка потеряло бы свою прелесть, "если бы мы всегда находили ключ от той шкатулки, какая попадает нам в руки. Она с двойным дном, она имеет множество потайных ящичков. Когда мы находим ключ от одного из них мы невольно теряем возможность проникнуть в другие. Не побоюсь сказать, что я отчасти агностик, т.е. полагаю, что в истории есть и всегда будет нечто непознаваемое, какая-то тайна. Мы будем стремиться проникнуть в нее различными нетрадиционными методами, будем частично эти тайны разгадывать, но всегда будут появляться новые тайны".

 

Стоит признать, что оценки историка, как правило, идеологически мотивированы, поскольку зависят от того или иного идейно-политического подхода. Так в исторической науке органически сливаются воедино два ее исконных начала - идеологический и собственно научный. В их взаимодействии создается знание.

 

Таковы некоторые теоретические проблемы современного исторического познания, требующие дальнейшего анализа и разработки.

 

Примечания

 

1. СМОЛЕНСКИЙ Н. И. История и логика. Проблемы общеисторической теории и природы исторических понятий. М. 2013, с. 179.

 

2. DEMAND A. Ungeschehene geschitchte. Gottingen. 1985.

 

3. ОБОЛОНСКИЙ А. В. Драма российской политической истории: система против личности. М. 1994.

 

 

Опубликовано 25 февраля 2020 года



Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?


© Portalus.ru, возможно немассовое копирование материалов при условии обратной индексируемой гиперссылки на Порталус.

Загрузка...

О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама