Рейтинг
Порталус


П. А. БОРОЗДИНА. Жизнь и судьба профессора Ильи Николаевича Бороздина

Дата публикации: 29 марта 2021
Автор(ы): Ю. Ф. ИВАНОВ
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ВОПРОСЫ НАУКИ
Номер публикации: №1617013042


Ю. Ф. ИВАНОВ, (c)

П. А. БОРОЗДИНА. Жизнь и судьба профессора Ильи Николаевича Бороздина. Из-во Воронежского государственного университета. Воронеж. 2000. 406 с.

Первые монографии, выполненные в жанре научной биографии, посвящались наиболее известным историкам. Ныне авторы обращаются и к тем, кто в силу различных обстоятельств не попал в круг избранных, несмотря на свои значительные научные заслуги. К ним относится и И.Н. Бороздин (1883-1959), в послужном списке которого значится около 500 печатных работ 1 . Жизнь и творчество столь плодотворного автора привлекали внимание и ранее 2 . Но то были статьи, объем и узкая источниковая база которых не позволяли последовательно проследить биографию ученого, дать достаточно полное представление о его личности и творчестве. Сказывались, конечно, и жесткие цензурные условия.

Автор рецензируемой книги Полина Андреевна Бороздина - вдова Ильи Николаевича имела возможность использовать наряду с печатной продукцией мужа архивные документы, включая и его следственное дело. Кроме того, в ее распоряжении находились сохранившиеся бумаги супруга, в их числе письма Н.И. Кареева, В.В. Бартольда, В.П. Бузескула, Ю.В. Готье, Н.П. Грацианского, Н.С. Державина, В.И. Пичеты, Б.А. Тураева, Б.В. Фармаковского, Е.В. Тарле и др. Это большая удача, поскольку аресты ученых сопровождались, как правило, изъятием их личных архивов, уничтожавшихся по окончании следствия. Использовала она и рассказы мужа о различных эпизодах своей жизни.

Перед нами предстает ученый, на чьей судьбе отразились катаклизмы первой половины XX века. В книге уделено внимание предгимназическим и последующим годам жизни Ильи Николаевича. Именно тогда проявилась его любознательность, сформировалась тяга к гуманитарным знаниям. Родившийся в Ярославле, он был увезен матерью в Москву, где она преподавала в научных классах Императорского театрального училища при Малом театре. Опытный педагог она руководила чтением сына, прививала ему вкус к серьезной литературе. Дом стал пристанищем для деятелей театра, литературы, науки. Юноша общался с литературоведом Н.И. Стороженко, историками Б.А. Тураевым, Д.Н. Егоровым и др. Особо подчеркнута роль Стороженко, способствовавшего выработке у подростка научного мышления. Бороздин почтил его память работой "Московский профессор-гуманист Н.И. Стороженко" (М. 1916). Хорошо показана и роль Тураева. К сожалению, состояние источников не позволило выявить влияние Егорова, по отзывам знавших его людей, человека удивительного, мгновенно завоевывавшего симпатии.

Несколько менее насыщена новыми фактами глава, посвященная учебе Бороздина на историко-филологическом факультете Московского университета. Здесь возникает несколько вопросов. Один из них относится к срокам пребывания студента в стенах alma mater. Чем, в частности, объяснить, что, поступив в университет в 1901 г., он закончил его лишь в 1907 году? Хотелось бы узнать, как вел себя Бороздин во время крупного выступления студентов 9 февраля 1902 г., за что были наказаны 668 учащихся 3 . Студенты волновались и в марте того же года, и в 1904 году.

стр. 169


Разъяснения требует и такое обстоятельство. Бороздина учило блестящее созвездие профессоров Московского университета, но автор выделила одного - П.Г. Виноградова (с. 26). Оспаривать данное утверждение не приходится. Сошлемся на статью Бороздина "Памяти П.Г. Виноградова (1854-1925)", которую не пропустил в печать М.П. Покровский 4 . Но вопрос в другом. В результате конфликта с министром народного просвещения П.С. Ванновским Виноградов 21 декабря 1901 г. (ст. ст.) отбыл из Москвы за границу 5 . Возобновил он занятия в Московском университете только в 1908 г., периодически приезжая из Англии. Значит Бороздин имел возможность слушать лекции и участвовать в семинарах прославленного преподавателя всего один - первый - семестр. По какой же линии шло влияние Виноградова на Бороздина?

По окончании университета Бороздин пробовал себя в различных областях культурной и научной жизни, особенно увлекаясь археологией. Тут возникает еще один вопрос: почему талантливый молодой человек не был оставлен при университете для приготовления к профессорскому званию? Тем более, что связи с университетской профессурой он не терял, в том числе и с одним из своих учителей М.К. Любавским, ставшим в 1911 г. ректором университета. Их близость бросалась в глаза. Бороздина иногда, то ли шутливо, то ли злословя, называли "адъютантом" при Любавском 6 .

Автор стремилась показать сложность отношений Бороздина к социально-экономическому переустройству общества во время Октябрьской революции. Он одновременно и понимал необходимость свержения прогнившего режима, и отстранялся от крайних проявлений большевизма. Тема эта исследована не до конца. Не использована запись в дневнике Ю.В. Готье от 14 февраля 1919 г., свидетельствующая, что Бороздин не одобрял мероприятия Наркомпроса, стремившегося соединить школьное обучение с производительным трудом 7 . Не учтены письма Ильи Николаевича к Н.И. Карееву, С.Ф. Ольденбургу, в которых отправитель делился с получателями своими критическими размышлениями. Этот настрой не мешал Бороздину служить России и не помышлять об эмиграции, хотя графиня П.С. Уварова, с которой ученого свели занятия археологией, делала ему из Белграда лестные предложения. В книге приведены примечательные слова А.А. Блока, сказанные Бороздину во время их прогулки по ночному Петербургу: "Россия - мать. Нельзя покинуть мать, если она заболела дурной болезнью" (с. 56).

Описание советских учреждений, где Бороздину довелось работать - увлекательный рассказ об участии ученого в налаживании нормальной жизни, его вкладе в развитие литературы, особенно в национальных республиках, внимании к жанру исторического романа. Автору удалось собрать высказывания различных общественных деятелей и коллег о своем муже. Они подтверждают добросовестность Бороздина в выполнении им своих служебных обязанностей, его компетентность.

Во время гонений на историков-немарксистов в конце 1920-х годов Бороздина не тронули, хотя многие из его друзей пострадали. Автор связала это с заступничеством и лестным отзывом старого большевика, председателя Всесоюзного общества культурной связи с заграницей Ф.Н. Петрова, под началом которого Илья Николаевич одно время работал.

До Бороздина очередь дошла позднее, когда он целиком отдался работе в Московском государственном педагогическом институте в должности заведующего кафедрой истории древнего мира, и показал себя блестящим профессором. Его арестовали в феврале 1935 г., вслед за убийством Кирова, похоже, мстя за дворянское происхождение. Приведенные подробности обличают произвол следственных органов.

В книге названы имена людей, не поддавшихся давлению следователей и не поддержавших ложные обвинения. Указаны и те, кто из малодушия или карьерных соображений дрогнул и дал клеветнические показания. На суде дело развалилось. Особое совещание в сентябре 1935 г. сослало Бороздина на 3 года в Алма-Ату. Здесь он преподавал в университете. В 1937 г. Особая тройка осудила профессора на 10 лет лагерей.

В книге нарисован психологический портрет Бороздина- заключенного, страдавшего физически, тосковавшего по близким и по книгам, которых ему страшно не доставало. Он оставался патриотом, переживавшим за Родину, воевавшую с фашизмом. В книге использованы письма солагерников Бороздина, их записки. Ученый же о лагерной жизни "никому не рассказывал, не исключая самых близких" (с. 112). Такое поведение автор объясняет нежеланием будить тяжелые воспоминания. Вряд ли мы ошибемся, если добавим, что, досрочно освобождая в 1943 г. доведенного до дистрофии заключенного (это называлось актированием), его подпиской обязали не разглашать условия лагерного режима. Бороздину определили местожительство в одном из райцентров Туркмении. Благодаря содействию Готье и Пичеты Бороздин остался в Ашхабаде заведующим кафедрой всеобщей истории педагогического института.

Личные наблюдения автора обогащают его повествование яркими эпизодами из жизни Бороздина в столице Туркмении. Соседство с городом парфянского царства Нисой подвигнуло

стр. 170


исследователя заняться туркменскими древностями. И уже в 1943 г. появились его первые труды на местную тему.

Климат близкой пустыни губительно действовал на Бороздина. В книге скупо обрисована борьба за возможность хотя бы изредка посещать Москву с научной целью и ради спасения от невыносимого летнего зноя. Затем перемена климата стала для Бороздина жизненно необходимой. Документов, позволяющих воссоздать историю избавления Бороздина от туркменской ссылки, пока не обнаружено. Не исключено, что их и не существует. Многое совершалось по устным указаниям. Автор привела все версии. Действительно, случилось необычное. В 1949 г. спецпоселенца из Туркмении избирают заведующим кафедрой всеобщей истории Воронежского университета. Более того, предоставляют квартиру и лечение в обкомовской поликлинике. По мнению автора, без согласия высоких партийных инстанций этого не могло произойти.

Воронежский период в жизни Бороздина был плодотворен. Начался подъем исторического факультета, получившего признание как одного из лучших в стране. Здесь в Воронеже Бороздин сформировал два научных направления: славяноведческое и историографическое, которые вот уже более пятидесяти лет продолжают ученики профессора и ученики его учеников.

И в Воронеже он оставался под присмотром органов политического сыска. Автор скопировала заключение воронежских чекистов от апреля 1951 г.: "Считать нецелесообразным снятие судимости, т.к. проф. Бороздин в настоящее время проходит по делу "агентура иноразведки" (с. 135-136). После смерти Сталина ученого реабилитировали.

Бороздину даже в самые трудные минуты удавалось сохранять крепость духа. Автор полагает, что этому способствовал несокрушимый патриотизм русского ученого. Присоединяясь к такой трактовке вопроса, раскроем одно обстоятельство, о котором П.А. Бороздина из скромности и невозможности документально подтвердить, умолчала. Дело в том, что в роду Бороздиных из поколения в поколение передавалось предание, что они потомки арапа Петра I - Ганнибала.

Значительное место в монографии отведено тщательно выверенному справочному аппарату. Интересен свод дарственных надписей, сделанных на преподнесенных Бороздину изданиях. Он помогает определить связи историка.

Следует, очевидно, подвергнуть более обстоятельному анализу вклад Бороздина в историческую науку. Предстоит выяснить, что нового внесли труды Бороздина в изучение древней и средневековой истории, насколько оригинальны были его работы о Французской революции XVIII в. и социальных движениях во Франции XIX века. Пристального внимания заслуживают и его историографические штудии, а также результаты его археологических изысканий.

Примечания

1. См.: Илья Николаевич Бороздин. Библиография. Воронеж. 1959.

2. См.; БОБРОВА С.П. Н.П. Грацианский в творческой судьбе и научном наследии двух воронежских ученых. - Исторические записки. Вып. 3. Воронеж. 1998,с.115.

3. Центральный государственный исторический архив Москвы, ф. 63, оп. 12, д. 1220, л. 1.

4. Архив Российской академии наук (РАН), ф. 1753, оп. 5, д. 5.

5. Русские ведомости, 23.Х11.1901.

6. Архив РАН, ф. 493, оп. 3, д. 109, л. 20 об.

7. ГОТЬЕ Ю.В. Мои заметки. М. 1997, с. 261.

Опубликовано на Порталусе 29 марта 2021 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама