Рейтинг
Порталус


ПО СТРАНИЦАМ ДНЕВНИКОВ ВЛАДИМИРА ВЕРНАДСКОГО. 1943-1944 гг.

Дата публикации: 13 октября 2022
Автор(ы): Владислав ВОЛКОВ
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ВОПРОСЫ НАУКИ
Источник: (c) Наука в России, № 2, 30 апреля 2013 Страницы 33-39
Номер публикации: №1665651450


Владислав ВОЛКОВ, (c)

Доктор геолого-минералогических наук [Владислав ВОЛКОВ], Институт геохимии и аналитической химии им. В. И. Вернадского РАН (Москва)

Хранящиеся в Архиве РАН дневники великого естествоиспытателя Владимира Вернадского (1863 - 1945) представляют уникальный письменный памятник отечественной культуры. Будущий академик начал записи событий своей жизни с 14-летнего возраста и вел их до последнего дня, вместившие три революции, Гражданскую и две мировые войны.

ДНЕВНИКИ: СТИЛИСТИКА И СТРУКТУРА

Дневники 20 - 30-х годов прошлого века, которые он вел в расцвете своего научного гения, не имеют аналогов в эпистолярном наследии ученых, исключая, пожалуй, дневники физика академика, президента АН СССР (с 1945г.) Сергея Вавилова (1891 - 1951), которые начали публиковать в 2004 г. По инициативе вице-президента АН СССР (1982 - 1988 гг.) академика Александра Яншина (1911 - 1999) дневники Вернадского, охватывающие период с 1921г. до конца жизни, стали печатать с 1998 г. в серии "Библиотека трудов академика В. И. Вернадского" (издательство "Наука"). Дневники 1917 - 1921 гг., значительная часть которых находится в архивах Украины, были опубликованы ранее - в 1994 и 1997 гг.

В настоящее время завершается подготовка последнего тома дневников (1943 - 1944 гг.), материалы которого легли в основу данной публикации. Книга имеет естественные хронологические рамки - от приезда из эвакуации в Москву (начало сентября 1943 г.) до последней записи под диктовку 24 декабря 1944 г. - за день до инсульта.

Стилистика и структура дневников в основном схожи - они, с одной стороны, писались для себя, а с другой - служили подготовительным материалом для неосуществленной книги воспоминаний. Это абсолютно откровенные записи, нередко содержащие весьма негативные оценки коллег-ученых, некоторых черт характера и поступков друзей и родственников, однако прежде всего - окно в творческую лабораторию автора - свидетельство зарождения, развития и реализации его научной мысли, его оценок социально-политической обстановки в самые переломные моменты отечественной истории. Но мы остановимся только на естественно-научном компоненте текстов дневников.

ПЕРИОД ЭВАКУАЦИИ (1941 - 1943 гг.)

Более чем двухлетнее пребывание в эвакуации в поселке Боровое (северный Казахстан) стало периодом колоссального духовного творческого подъема Вернадского. Там он закончил свою "книгу жизни" - монографию "Химическое строение биосферы Земли и ее окружения". Подводя итоги первого года жизни в Боровом, Владимир Иванович записал: "Ясно для меня, что творческая научная мысль дошла до конца <...> А затем моя "Хронология" разрослась незаметно. Записи охватили все большее. Посильно для меня

стр. 33

написать "Воспоминания" на фоне истории моей личности и семьи. Начиная с января 1944г., Вернадский готовится окончить свои дни в окружении детей - Георгия, Нины и внучки Тани, давно живших в эмиграции в США: основная книга почти закончена, нет только 21-й главы о ноосфере; лаборатория в надежных руках давно избранного преемника - будущего академика Александра Виноградова (1895 - 1975).

Запись 25 января 1944 г. гласит: "Я ищу путей для поездки в США к детям, но хочу уехать, оставаясь советским гражданином. Хочу умереть в своей семье - в Массачусетсе у Ниночки - <там> единственная внучка Танечка. <...> Если я уеду в Америку - там я и останусь". Но это относительно дальняя перспектива, а с каждым новым прожитым днем, несмотря на недомогания, сильное ослабление памяти на даты и имена, продолжается научное творчество. Через 4 дня после цитированной записи следует: "Вчера Аня <А. Д. Шаховская - референт> читала - последнее чтение - "Проблемы биогеохимии <выпуск> III. О состояниях пространства в геологических явлениях Земли. На фоне роста науки в XX столетии". Посвятил Наташе <жене Наталье Егоровне>. Я думаю, что это самое большее, что я сделал". К счастью, Владимир Иванович не узнал, что этот согласно его собственной характеристике "синтез всей 60-летней своей научной работы" увидит свет только в 1980 г., поскольку подготовленная к печати книга находилась в противоречии с "единственно верной" философией диалектического материализма СССР.

Вернадский продолжает работу над недописанной главой о ноосфере в отличие от детально разработанной теории биосферы, основанной на гигантском объеме эмпирических фактов, здесь - только общие соображения о переходе биосферы к принципиально новому состоянию. Есть вера в ноосферу, но нет механизма перехода. 30 декабря 1943 г. после длительной беседы с известным палеонтологом (и соседом по дому) академиком Алексеем Борисяком (1872- 1944): "Я очень глубоко сейчас углубляюсь в ноосферу-и научно эмпирически подхожу к реальному предвидению новых открытий науки - будущего человечества - за одно, два поколения".

Владимир Иванович был убежден, что его вера в ноосферу может служить своеобразным идеологическим оружием для политиков, а не только опорой для его личного оптимизма. Недаром он послал статью "Несколько слов о ноосфере" Иосифу Сталину и в газету "Правда", а в сопутствующей телеграмме утверждал: "<...> я указываю на природный стихийный процесс, который обеспечивает нашу конечную победу в этой мировой войне". Статья с телеграммой была отправлена из Борового 27 июля 1943 г. Ответа не последовало; статью в "Правде" не поместили, однако ее все же опубликовали в малотиражном журнале "Успехи современной биологии" еще при жизни автора, именовавшегося в 1930-х гг. "буржуазным идеалистом". Реакцию Сталина на текст Вернадского мы не узнаем никогда.

Мысль Владимира Ивановича постоянно обращалась к идее ноосферы, однако над текстом незавершенной главы для "книги жизни" он, вероятно, уже не работал. После февраля 1944 г. соответствующих заметок в дневниках нет. Только в письме к сыну Георгию от 11 апреля 1944 г. есть следующая ремарка: "<...> для меня ясно, что ноосфера есть планетное явление и исторический процесс, взятый в планетном масштабе, есть тоже геологическое явление". Такой аспект в про-

стр. 34

блеме ноосферы, к сожалению, не успел получить развитие в пределах жизненных сроков ученого.

ПРОБЛЕМА АБИОГЕНЕЗА

Весна 1944 г. ознаменовалась важным событием в осмыслении ученым одного из ключевых вопросов естествознания - происхождения жизни. Последняя редакция текста, в котором сформулированы отличия живого вещества от косной материи, датирована 15 декабря 1943 г. Это была статья "Биосфера и ноосфера", опубликованная с помощью сына на английском языке в журнале "American Scientist". В ней, как и всегда ранее, защищался тезис о существовании непреодолимой грани между живым и косным и, как следствие, - принципиальная невозможность абиогенеза.

Тем не менее, изучив полученные от своего старого друга, украинского микробиолога Николая Холодного (1882 - 1953) результаты его исследования почвенных микроорганизмов, Вернадский отступил от категорического отрицания абиогенеза. В дневнике от 29 апреля 1944г. читаем: "К моему удивлению, обрабатывая для "Почвоведения" статью о работах Н. Г. Холодного, я счел, <что> для биокосного вещества должен был допустить одну из форм абиогенеза. Никак этого не ожидал. Короткая статья эта мне удалась <...> Все-таки думаю, что сказал все, что хотел". Открытие Холодного заключалось в обнаружении почвенных бактерий, способных использовать углеводороды для питания. Это навело Вернадского на мысль о том, что в биокосных объектах (битумы, нефти, илы и т.д.) "едва ли можно разделить количественно живую и биокосную структуру" и "априори нельзя отрицать в этом случае возможного абиогенеза". Характерно, что в этой статье мы впервые находим упоминание книги активного сторонника абиогенеза академика (с 1946 г.) Александра Опарина (1894 - 1980). Можно сказать следующее: здесь - яркий пример того, как новые экспериментальные факты позволили Вернадскому ввести уточнения и даже в какой-то степени пересмотреть те выводы, к которым он долгое время относился как к окончательным. Он даже в глубокой старости сохранял главные свойства ума - способность критической оценки собственной позиции, восприятие новых фактов и идей.

Проблема абиогенеза по-прежнему актуальна: многие биологи теоретически допускают возможность синтеза живой материи с помощью сложных органических "протомолекул" типа ДНК, РНК, АТФ под действием космических излучений, электрических разрядов и т.д. и пытаются экспериментально осуществить подобный синтез. Пока проблема далека от решения.

Судя по дневнику, Владимир Иванович большую часть времени после возвращения в Москву (в конце августа 1943 г.) уделял подготовке воспоминаний, однако невольно возвращался к своим энциклопедическим естественно-научным интересам, строил планы возможных будущих исследований. 31 декабря 1943 г. в его дневнике присутствует эмоциональное высказывание: "Вчера у меня явилась дерзкая мысль - дать второе издание моей "Кристаллографии". Связано это с мыслью о кристаллизации на дрожащих камертонах, указание на которую (схема опытов) я нашел в записях моих 1898 года, т.е. 45 лет назад". Об этом ученый сообщает своему другу академику Александру Ферсману (4 января 1944 г.) и самому младшему из учеников Кириллу Флоренскому (1915 - 1982) в письме на фронт (16 марта 1944 г.) с

стр. 35

надеждой провести с ним после войны соответствующие опыты, ведь Кирилл, по словам Владимира Ивановича, - "Божьей милостью экспериментатор". Эти мечты, как мы знаем, не осуществились, но проблему влияния внешних факторов на рост кристаллов в экспериментальной кристаллографии ученые разрабатывают уже давно. С 1930-х годов специалисты исследовали влияние звуковых колебаний, однако ссылок на эксперименты по кристаллизации на камертонах нам найти не удалось, возможно, это очередное прозрение Вернадского в будущее.

Одним из замечательных прогнозов Вернадского была его гипотеза "каолинового ядра" в кристаллических структурах алюмосиликатов*. Эту идею знаменитый французский химик Анри Луи Ле-Шателье (1850- 1936), в лаборатории которого Вернадский работал в 1889 г., назвал "гениальной". Каолиновое ядро Al2Si2O7 в сущности было предсказанием четверного окружения алюминия и кремния атомами кислорода, что подтвердилось через 40 лет (!) после освоения кристаллографами рентгено-структурного анализа. Впоследствии в представление о каолиновом ядре были внесены поправки, в частности, пересмотрена принадлежность каолинита** к алюмокремневым кислотам.

Исходя из теории каолинового ядра, исследователь на склоне лет решил вернуться к давно интересовавшей его проблеме окраски алюмосиликатов. В дневнике от 1 сентября 1944 г. он пишет: "Академик Наметкин <...> имел со мной интересный разговор о структуре силикатов в связи с теорией Бутлерова, которая и до сих пор лежит в основе всех структурных представлений органической химии <...> Надо возобновить эту тему и поставить опыты с цветными силикатными красками. Мои мечты 1889 - 1891". Мысль продолжает развиваться: в записи от 13 и 16 ноября 1944 г. мы читаем: "Надо теперь главное внимание - на силикаты и ознакомиться с критикой (академика. - Прим. ред.) Александра Заварицкого (1884 - 1952) <...> Я хочу работать и в минералогии, и в геохимии <...> Буду добиваться помощника-органика <...> Может быть успею еще поставить основные опыты".

В качестве первого этапа работы с алюмосиликатами Вернадский хотел организовать эксперименты по синтезу минералов группы содалита - канкринита*, в структурах которых содержатся сера, хлор, углерод (карбонат-ион), вода, причем каждый минеральный вид характеризуется присущей только ему окраской. Природой окраски этих минералов исследователь интересовался еще с начала 1930-х годов. Он предполагал, что соединение каолинового ядра с радикалами типа NaCl, Na2S и т.п. может обусловливать различную окраску содалитов и родственных им минеральных видов.

По современным представлениям природа окраски этих каркасных силикатов объясняется следующим образом. В результате воздействия природного радиоактивного излучения происходит искажение кристаллической структуры, возникают так называемые "электронно-дырочные центры" (вакансии в постройке того или иного структурного мотива), которые заполняются молекулярными ионами-радикалами ([S2-], [CO3-] и др.). Именно такие радикалы ответственны за цвет минерала. Так, исследование соответствующих спектров поглощения показали, что фиолетовая окраска гакманита зависит от анионов сульфидной серы ([S2-], [S22-] синий цвет лазурита от [S3-] и [S2-], голубой канкринит содержит радикал [CO3-] и т.д.

Здесь лишний раз проявилась замечательная научная интуиция Вернадского: он допускал существование непосредственной связи между вхождением "добавочных анионов" в структуру минерала и его цветом. Но его гипотеза о том, что в качестве хромофора может выступать каолиновое ядро не подтвердилась. Оказалось, "работает" иной механизм, выявленный только с помощью современных методов изысканий, однако направление поиска решения задачи было верным. Что касается попытки применить теорию строения органических соединений Бутлерова в структурно-химической классификации минералов, то она осталась в качестве замысла и пока не нашла своего продолжателя.

МЕТЕОРИТИКА

Одной из главных тем научного творчества Вернадского в последние годы жизни была метеоритика.

12 июня 1944 г. Вернадский беседовал с востоковедом академиком (с 1921 г.) Игнатием Крачковским (1883 - 1951) о космической жизни и высказал предпо-


* Алюмосиликаты - группа природных и синтетических силикатов, комплексные анионы которых содержат кремний и алюминий (прим. ред.).

** Каолинит - глинистый минерал из группы водных силикатов алюминия (прим. ред.).

*** Содалит - породообразующий минерал, каркасный силикат, канкринит - породообразующий минерал магматического происхождения, подкласса каркасных алюмосиликатов. Впервые найден на Урале в 1839 г. и назван Густавом Розе в честь российского министра финансов графа Канкрина (1774 - 1845) (прим. ред.).

стр. 36

ложение: "Я думаю, что мы переживаем очень глубокий перелом в понимании живого вещества. Многие биологи этого не чувствуют". А 11 июля после беседы с палеонтологом членом-корреспондентом АН СССР Александром Вологдиным (1896 - 1971) о формах древней жизни Владимир Иванович стал настойчиво продвигать проект сравнительного изучения железных метеоритов (палласитов) Сибири и Белоруссии.

Поскольку исследование последних обсуждалось со специалистом по древнейшей фауне Александром Вологдиным, можно предположить: Вернадский имел в виду получить определенные данные о следах жизни в метеоритном веществе. Во всяком случае в докладе "Несколько соображений о проблемах метеоритики", с которым он выступил в 1938 г., указывалось, что: "<...> вопрос о существовании воды в метеоритах и <...> вопрос о характере органических веществ - соединений углерода, азота, водорода, может быть кислорода, которые встречаются в больших количествах в некоторых метеоритах и на которые химики-органики не обращают никакого внимания <...>. Они связаны с рядом огромной важности проблем, затрагивающих как историю нашей планеты, так и историю жизни на ней".

Кстати, в последнее десятилетие XX в. было установлено: метеориты типа SNC (обнаруженные во льдах Антарктиды каменные метеориты), содержащие углеводороды и экзотические включения карбонатного состава, произошли в результате вовлечения в гравитационное поле Земли осколков пород, "выбитых" в ходе ударных процессов с поверхности Марса. При их исследовании применены методы прецизионного анализа* газовой фазы в микровключениях, электронная микроскопия с увеличением в 50 000 раз, изотопные геохимические методы и т.п. Выяснилось: в составе метеорита ALH84001 присутствуют полициклические углеводороды (около 10 - 4 %), нановключения, содержащие карбонаты кальция и магния, сульфиды и оксиды железа. Авторы этого открытия считают: сам факт нахождения этих органических соединений в сочетании со специфической морфологией карбонатных включений можно интерпретировать как находку реликтов ископаемой биоты Марса. Правда, надо отметить: большинство специалистов по космохимии ныне занимают консервативную позицию и не считают убедительным доказательства нахождения следов жизнедеятельности в марсианском метеорите.

Начиная с 30-х годов XX в. Вернадский - один из основателей отечественного мерзлотоведения - постоянно держал в поле зрения исследования анабиоза - способности организмов сохранять жизнеспособность в экстремальных условиях. Осенью 1944 г. он обсуждал опыты Петра Каптерева по оживлению простейших из слоев вечной мерзлоты. Определение этих организмов производила сотрудница академика Евгения Бойченко с исследователями Института микробиологии им. С. Н. Виноградского АН СССР (Москва), во главе которого стоял ведущий микробиолог нашей страны академик Борис Исаченко (1876 - 1948).

5 сентября 1944 г. Вернадский записал: "Каптерев в заседании нашей лаборатории выступал <в 1936 г. - Авт.>, показывал оживленные водоросли, коловратки и т.д. Мне сегодня говорил Виноградов, что он не видел никогда оживление <...> Надо спросить Бойченко. До сих пор я в своих воспоминаниях не имел никаких сомнений!".

Сомнения геохимика, организатора и директора Института геохимии и аналитической химии


* Прецизионность - повторяемость и воспроизводимость (прим. ред.)

стр. 37

(ГЕОХИ) АН СССР, основателя и руководителя первой кафедры геохимии в МГУ, вице-президента, академика АН СССР (с 1953 г.), иностранного члена Болгарской АН (с 1974 г.) Александра Виноградова в корректности опытов упомянутого выше Петра Каптерева, возможно, были основаны на неудаче "оживления" микрофлоры из трупа мамонта, извлеченного из вечной мерзлоты в Якутии в 1941 г. Однако дальнейший ход событий подтвердил сохранение жизнеспособности организмов в экстремальных низкотемпературных условиях. Например, в 1975 г. были оживлены простейшие организмы из ледникового покрова Антарктиды, их пребывание в состоянии анабиоза оценено в 8 - 13 тыс. лет. Широко развернутые с начала 1960-х годов исследования в области космической медицины показали: бактерии и вирусы могут существовать в состоянии анабиоза в открытом космосе. Эти факты служат весомым аргументом в пользу гипотезы панспермии, т.е. возможного переноса форм жизни в Солнечной системе и за ее пределы.

А Вернадский, как известно, разделял гипотезу панспермии, которая вполне соответствовала его тезису о безначальности и вечности жизни.

Его последний научный доклад "Проявление минералогии в Космосе" был прочитан по его просьбе Ольгой Шубниковой (1884 - 1955) на совещании в Отделении геолого-географических наук АН СССР 31 октября 1944 г. В нем главное внимание было уделено проблеме происхождения метеоритов, указывалось на необходимость сравнительного изучения химического состава метеоритов, астероидов, космической пыли. Вернадский подчеркнул правильность предложенного тогда германо-американским астрономом Рупертом Вильдтом (1905 - 1976), а сейчас общепринятого разделения планет Солнечной системы с геохимической точки зрения на планеты земной группы силикатного состава и планеты-гиганты, сложенные льдами летучих соединений.

29 октября 1944г. последовала печальная констатация: "Доклад будет моей лебединой песней - связь с Космосом - с планетами Солнечной системы, а не с метеоритами, которые представляют более грандиозные явления, может быть еще более сложные, но в своей массе Галактические, а не Солнечные".

Но все же оказалось, что Вернадский был неправ: последующие исследования метеоритов показали: их источником являются тела Солнечной системы - афелии* большинства метеоритных орбит находятся в пределах пояса астероидов. Развитие изотопной геохимии позволило установить возраст метеоритных тел в пределах 4,4 - 4,7 млрд. лет, что совпадает с возрастом Солнечной системы и служит доказательством одновременного возникновения планет и родительских тел метеоритов.

А выдающийся знаток минералов Вернадский продолжал консультировать коллег по сложным вопросам минералогии. Вот запись от 28 августа 1944 г.: "Найдена урановая руда - из малоизученных минералов - браннерит из уранотитанатов - мне совсем неизвестных". В самом деле, этот минерал был найден и описан американскими минералогами, а публикация пришлась на 1920 г. - самый разгар Гражданской войны в России (1918 - 1922).

И Вернадский, внимательно следивший за литературой, очевидно, тогда не мог восполнить все библиографические лакуны, возникшие в библиотечных фондах тех лет и пропустил ссылку. Что касается браннерита, то вскоре советский минералог Яков Готман (1904- 1970) описал новую разновидность браннерита - лодочникит. Тогда в условиях дефицита отечественного уранового сырья (1944 г.) любая находка уранового минерала привлекала особое внимание. Но впоследствии оказалось: ни браннерит, ни лодочникит самостоятельного промышленного значения не имеют.

В середине декабря 1944 г. к Вернадскому дважды приезжали на консультацию минералоги химик член-корреспондент АН СССР (1946 г.) Константин Ненадкевич (1880 - 1963), геолог-минералог, первооткрыватель месторождений: Апатитовый цирк, плато Расвумчорр и Юкспор в Хибинах, кандидат геолого-минералогических наук Александр Лабунцов (1884- 1963) и Евгений Янишевский (1904 - 1981). Они были участниками совещания секретного Консультативного совета по минералогии при ВИМСе, членом которого был и Вернадский, но по состоянию здоро-


* Афелий - в орбитах тел, движущихся вокруг Солнца (например, планет, астероидов и комет), перицентр и апоцентр обычно называют, соответственно, перигелием и афелием (апогёлием) (прим. ред.).

стр. 38

вья на этот раз он не присутствовал. Обсуждался вопрос о перспективах поисков и разведки радиоактивных руд. Заметки об этих беседах с минералогами есть в дневниковых записях Вернадского от 12 и 13 декабря 1943 г. и 1 января 1944 г. После встреч с ним Александр Лабунцов выступил с предложением немедленно начать поисковые работы на уран и торий в окрестностях месторождения свинцовых и оловянных руд в селе Ак-Тюз Кеминского района Чуйской области (Киргизия). Протокол этого совещания теперь опубликован.

На страницах дневника находит отражение и настойчивая деятельность Вернадского по организации преподавания геологических дисциплин в высшей школе.

Как известно, в 1930 г. в советских университетах было отменено обучение геологическим специальностям, упразднены соответствующие кафедры. Это произошло после реорганизации основанной в 1918г. Московской горной академии*, разделенной на 5 вновь организованных высших технических учебных заведений, одним из которых стал Московский геолого-разведочный институт, где были сосредоточены лучшие преподавательские кадры. Все предвоенное десятилетие Вернадский безрезультатно боролся за восстановление геологических кафедр в университетах. В газете "Известия" 18 июня 1936 г. он писал: "Может ли в XX веке считаться высшей школой школа, в которой при преподавании естествознания геологические науки исключены? <...> Я вовсе не против практических геолого-разведывательных учебных заведений пониженного уровня, но думаю, что они могут быть полезны длительно, а не на год, на два - лишь при наличии в стране настоящей высшей школы".

Через 2 года после публикации этой статьи в МГУ создали геолого-почвенный факультет, 9 кафедр, в том числе геологии и грунтоведения. В 1949 г. на базе геологического отделения организовали геологический факультет с кафедрами кристаллографии, минералогии и петрографии. Решение об организации кафедры геохимии было принято лишь 25 ноября 1952 г. Ее возглавил преемник Вернадского Александр Виноградов.

Надо сказать, по мнению Вернадского, высшая школа в СССР не отвечала поставленным задачам. В дневнике от 19 марта 1944 г. читаем: "Огромный шаг назад в нашей высшей школе по сравнению с блестящим подъемом <времени> моей молодости. Высшая школа в упадке, напоминающем время Николая I. <...> Очень упала высшая школа у нас в советское время. Страх свободной мысли".

Интересно, что в этот же период в письме к сыну Георгию в США проблема высшей школы в широком историческом контексте видится Вернадскому в другом свете: "Может быть, хорошо было бы, чтобы ты увидел новую Россию в ближайшее время. Я думаю, что если бы у нас был царь, то нашествие немцев кончилось бы иначе. Немцы бы имели другую судьбу. Огромный сдвиг. Не только среднее, но и высшее образование - действительно всем. Все - грамотные, всем желающим доступна высшая школа. Правда, оно понизилось уровнем, но это - преходяще".

Осенью и зимой 1944 г. Владимир Иванович регулярно встречался с заведующим минералогическим отделением Геологического музея им. А. П. Карпинского в Ленинграде, своим коллегой с 1910-х годов минералогом Владимиром Крыжановским (1881 - 1947). Вернадский сыграл решающую роль в образовании самостоятельного Минералогического музея в Москве, ныне носящего имя вице-президента АН СССР (1926 - 1929 гг.) Александра Ферсмана (1883 - 1945) и разработке соответствующей музейной концепции. 27 августа 1944 г. он записал: "Был по моей инициативе Крыжановский <...> Его план был не очень удачным. Музей должен стоять наряду <с> большими минералогическими <собраниями> I ранга. Он строил <план> - полнота минералов, которые находятся в пределах Союза. Я считаю, наш музей в нашей стране должен стремиться стать в один ранг с британским, североамериканским, французским, германским. Кажется, убедил".

Резкое недовольство Вернадского вызвал текст подготовленного для музея путеводителя: "Завтра <12.X.1944> разговор с А. Е. Ферсманом - о путеводителе по Минералогическому музею Академии наук, который надо изъять как явно фантастический". К сожалению, в дневнике не раскрывается суть претензий к данному тексту, поэтому остается только отметить сам факт недовольства Владимира Ивановича. Надо упомянуть, что первая экспозиция минералов в Музее была основана на классификации Вернадского, который относил к минералам природные соединения любого агрегатного состояния (газы, воду и т.д.). Такая система не нашла понимания у минералогов, стала эпизодом в истории науки, и в Минералогическом музее им. А. Е. Ферсмана РАН в настоящее время используется химическая классификация, модифицированная Георгием Барсановым и Александром Годовиковым. Что касается путеводителя, то он был опубликован (подписан к печати 11.VI.1945 г. уже после смерти Вернадского). В какой мере его текст аутентичен тому, который раскритиковал Владимир Иванович, установить не представляется возможным.

Характер и стиль дневниковых записей Вернадского сохранился до последнего дня его жизни. Утром 24 декабря 1945 г. он надиктовал геологу Анне Шаховской (1889 - 1959) последнюю запись, а утром 25-го последовал роковой инсульт.


* Московская горная академия - высшее учебное заведение, созданное советским руководством для подготовки инженеров горных специальностей - геологов, геофизиков, нефтяников, шахтеров. Располагалась в здании Московского государственного горного университета. В 1930 г. Московская горная академия была расформирована, а на ее основе создали новые автономные институты (прим. ред.).

Опубликовано на Порталусе 13 октября 2022 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама