PORTALUS.RU → ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ → ПО ЗАКОНАМ КРАСОТЫ → Версия для печати

Постоянный адрес публикации (для научного и интернет-цитирования)

По общепринятым международным научным стандартам и по ГОСТу РФ 2003 г. (ГОСТ 7.1-2003, "Библиографическая запись")

ПО ЗАКОНАМ КРАСОТЫ [Электронный ресурс]: электрон. данные. - Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU, 27 января 2011. - Режим доступа: https://portalus.ru/modules/shkola/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1296136054&archive=005&start_from=&ucat=& (свободный доступ). – Дата доступа: 22.08.2026.

По ГОСТу РФ 2008 г. (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка")

ПО ЗАКОНАМ КРАСОТЫ // Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU. Дата обновления: 27 января 2011. URL: https://portalus.ru/modules/shkola/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1296136054&archive=005&start_from=&ucat=& (дата обращения: 22.08.2026).

публикация №1296136054, версия для печати

ПО ЗАКОНАМ КРАСОТЫ

Дата публикации: 27 января 2011
Публикатор: genderrr
Рубрика: ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ →
Номер публикации: №1296136054 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!

Вопрос о красоте - центральный в эстетике и в эстетической практике. Он настоятельно выдвигается и нашей жизнью, и развитием эстетики, и борьбой против буржуазных и (ревизионистских эстетических построений. Редакция журнала "Вопросы литературы" совершенно правильно сделала, открыв дискуссию "Эстетика и жизнь" статьей К. Зелинского "О красоте", в центре которой поставлена формула молодого Маркса о том, что человек в отличие от животного творит по законам красоты. Именно вокруг этой формулы развертываются у нас споры в эстетике. стр. 94 -------------------------------------------------------------------------------- При всей их абстрактности, суть споров, однако, в высшей степени актуальна: она состоит в насущном для нас правильном понимании законов красоты. Наша страна строит коммунизм - царство свободы, изобилия материальной и духовной культуры, расцвета всех творческих сил народа, непрерывного развития человека. Это будет и царство красоты. И нам совсем не безразлично, знаем мы или не знаем ее действительные законы. Можно сказать много хороших и взволнованных слов о необходимости эстетического воспитания, привести массу примеров, обрисовать великое значение красоты в нашей жизни, попытаться представить себе красоту нашего уже недалекого будущего. Но одних слов мало для действенного эстетического воспитания и вообще для всей нашей сознательной и планомерной эстетической практики. Вот почему именно объективные законы красоты выдвигаются сейчас в центр эстетических споров, вокруг них ведется дискуссия. Дает ли известная формула молодого Маркса о творчестве по законам красоты основу правильной эстетической теории? В сущности, именно этот вопрос ставится всем ходом полемики, ведущейся вот уже несколько лет. До недавнего времени без особых раздумий законы красоты связывались с творчеством сообразно с мерой каждого вида. В работах В. Ванслова, Л. Столовича, Ю. Борева и некоторых других авторов законы красоты связываются не с мерой каждого вида предметов, а с мерой человеческого рода. При всех разнообразных оттенках суть толкования именно в этом, и, что еще надо отметить, главные аргументы названные авторы находят все в тех же "Экономическо-философских рукописях 1844 г." Маркса, в том, что сказано там об "опредмечивании" человеческой сущности. Но дают ли "Экономическо-философские рукописи 1844 г." повод к двум прямо противоположным их истолкованиям? Не является ли этот труд, напротив, первым последовательным и четким выражением эстетических идей Маркса, впоследствии им развитых и обоснованных? Известно, что Маркс анализирует в "Экономическо-философских рукописях 1844 г." не труд вообще, а отчужденный труд, то есть труд наемного рабочего в капиталистическом обществе. Выяснено также, что термины "общественный" и "человеческий" являются в этой рукописи Маркса в большинстве случаев синонимами слова "коммунистический"1. Таким образом, сопоставляются здесь труд при капитализме и труд при коммунизме, первый - как ненормальная, хотя и исторически необходимая форма, второй - как норма подлинно человеческого труда. В связи с этой нормой выясняя характер человеческого труда в отличие от жизнедеятельности животного, Маркс и говорит о творчестве по законам красоты. Что выделяет человека из животного царства? Сознательная жизнедеятельность, - отвечает Маркс. Животное "не отличает себя от своей жизнедеятельности", - человек отличает, делает "свою жизнедеятельность предметом своей воли -------------------------------------------------------------------------------- 1 См. А. Иезуитов, Маркс и Фейербах, "Вопросы литературы", 1959, N 1, стр. 68 - 69 стр. 95 -------------------------------------------------------------------------------- и своего сознания"1. И вторая сторона ответа: "Практическое созидание предметного мира, переработка неорганической природы есть самоутверждение человека как сознательного родового существа, т. е. такого существа, которое относится к роду как к своей собственной сущности, или к самому себе как к родовому существу" (стр. 566). Ответ Маркса в 1844 году еще традиционен (упор на сознание), но в нем уже указано на главное, определяющее отличие, человека от животного - на производство, "практическое созидание предметного мира". Для Фейербаха сознание скорее сводится к созерцанию, чем развертывается в труде. Для Гегеля сам труд по своей сущности идеален. Молодой Маркс, как видим, говорит о сознательном практическом созидании предметного мира, об отношениях людей в этом созидании. Отсюда не следует, конечно, что перед нами уже зрелая и вполне "развитая теория марксизма, но она рождается уже здесь. "Животное, правда, тоже производит. Оно строит себе гнездо или жилище, как это делают пчела, бобр, муравей и т. д." (стр. 566), - начинает свой сравнительный анализ Маркс. Дальнейшую его аргументацию мы проследим фразу за фразой и постараемся раскрыть ее простые по сути указания на очевидные факты. "Но животное производит лишь то, в чем непосредственно нуждается оно само или его детеныш..." (стр. 566). Человек, стало быть, производит то, в чем нуждаются и другие люди, общество. Животное "производит односторонне, тогда как человек производит универсально" (стр. 566). Животное производит только те продукты, которые свойственно производить его виду: пчела - соты и мед, паук - паутину и т. д. Человек беспредельно расширяет производство самых разнообразных вещей. Животное "производит лишь под властью непосредственной физической потребности, между тем как человек производит даже будучи свободен от физической потребности, и в истинном смысле слова только тогда и производит, когда он свободен от нее..." (стр. 566). Это нельзя понять таким образом, что подлинно человеческий труд, по мысли Маркса, вообще свободен от всякой цел" И становится "чистой" игрой творческих способностей2. Маркс говорит не о свободе труда от физической потребности вообще, а о свободе человека от власти физической потребности, от нужды и заботы. В конечном историческом итоге речь идет о свободе человека при изобилии продуктов, о труде при коммунизме, когда голод и холод не будут "править миром". В этом представлении о потребностях при коммунизме нет для того времени ничего нового, но нет и ничего неверного. Социалисты-утописты подробнейшим образом разработали этот вопрос. "Животное производит только самого себя, тогда как человек воспроизводит всю природу..." (стр. 566); Речь здесь, конечно, не о биологическом воспроизводстве рода и не о пейзажной живописи. Животное не заботится о производстве окружающей природы, "не мет и не сеет", тогда как человек воспроизводит природу именно в этом смысле, сеет хлеб, разводит животных и т. д. Наконец, "продукт животного непосредственным образом связан с его -------------------------------------------------------------------------------- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Из ранних произведений, М. 1956, стр. 565. В дальнейшем при цитировании этого издания страница указывается в тексте. 2 Так понял молодого Маркса в названной статье А. Иезуитов. стр. 96 -------------------------------------------------------------------------------- физическим организмом, тогда как человек свободно противостоит своему продукту" (стр. 566). Потна может свить гнездо, но не может построить муравейник, пчела не может соткать паутину, а паук - вылепить соты. Человек владеет орудиями труда и поэтому делает бесчисленные вещи, сами органы человека стали под воздействием труда универсальными, человеческими (рука, глаз, ухо и т.д.). Вот я весь простой смысл отвлеченно выраженных Марксом отличий человеческого труда от "производства" животных. Результаты этих сопоставлений Маркс как раз и суммировал в своей знаменитой формуле о творчестве по законам красоты: "Животное формирует [материю] только сообразно мере (nach dem Ma?) и потребности [того] вида (species), к которому оно принадлежит, тогда как человек умеет производить сообразно мере любого вида (jeder species) и всюду умеет прилагать к предмету присущую (inharente) меру; поэтому человек формирует также и по законам красоты" (стр. 566; перевод нами уточнен). Прежде чем обратиться к содержанию этого отрывка, надо отметить, что для выражения своей мысли Маркс выбрал вполне определенные слова. Говоря на предшествующих страницах о родовой жизни человека, Маркс употребляет слово Gattung -; род; здесь же он отказался от этого слова и заменил его словом species - вид, взяв его в латинском написании. Латинское species более многозначно, чем немецкое die Spezies и даже чем русское "вид": оно обозначает, кроме биологического или философского понятия "вид", также взор, взгляд, видение, явление, вид, образ, представление, понятие, наружность, особенно красивую, красоту, блеск (corporis species - красота тела). Маркс всегда был внимателен к диалектике языка, к богатству и взаимосвязи значений слова, и, думается, слово species выбрано им не случайно. Нужно было отделить выражаемое понятие от понятия рода, потому что речь, шла о единице классификации, которая должна отличаться от человечества, взятого в целом, быть ближе к индивидуальности, чем род, и восприниматься непосредственно, зримо, без сложного обобщения (всякий отличит осину среди других деревьев, но не всякий знает, что осина и тополь принадлежат одному роду). И как раз поэтому выражаемое понятие требует от слова значения также и внешнего вида, образа, а в возможности и красивого внешнего вида. Таким словом и является слово species. Слово Ma? употреблено Марксом не в его плоском значении мерки, а в философском значении меры, которое включает в себя понятие мерки, масштаба, но не сводится к нему. Гегелевское понятие меры как качественно определенного количества, как единства качества и количества данного предмета - одно из самых существенных понятий гегелевской диалектики, живым содержанием его Маркс никогда не пренебрегал, и нет никаких оснований рассматривать этот смысл термина Ma? в качестве рудимента гегельянства. Ведь именно в понятии меры выражена возможность перехода количества в качество, когда выход количества за пределы меры вызывает качественное изменение предмета (вода при повышении или понижении температуры переходит в пар или в лед, - известный пример Гегеля, впоследствии приведенный Энгельсом для иллюстрации перехода количества в качество). Определенность данного вида, его границы как вида - это, собственно, и есть мера данного вида, за границами которой он превращается уже в другой вид. Но понятие меры содержит в себе не только внешние границы, но и внутреннее соотношение количества и стр. 97 -------------------------------------------------------------------------------- качества, которое Маркс впоследствии назовет нормой, а в нашей литературе уже называлось оптимальным для данного вида. Наконец, слово inharente также нуждается в пояснении. В русских переводах оно дается то как присущая, то как соответствующая. Первый перевод правильнее, но и здесь надо принять во внимание, что Маркс взял не немецкое слово, а латинский термин из философского словаря, достаточно редкий, чтобы его специальное употребление не бросилось в глаза. Понятие присущности (Inharenz) Гегель применял к такому суждению, предикат которого уже имеет свою основу в субъекте, о котором произносится суждение {например: роза красна и до того, как о ней составили такое суждение). Прилагать к предмету присущую меру - это значит выразить суждение о предмете со стороны присущей ему меры. Теперь мы можем перейти к существу самой формулы о творчестве по законам красоты. Прежде всего речь в ней идет о производстве, об изменении формы природных вещей человеком, а не о познании природных объектов или об их Восприятии. Животное в своей жизнедеятельности никаких новых, не свойственных его организму предметов не производит; оно творит сообразно мере того вида, к которому само принадлежит. Человек же творит сообразно мере того вида вещей, которые он производит, то есть каждый раз, когда он создает новый для него продукт, он находит определенное единство его количественных и качественных сторон. Разумеется, мера отыскивается не сразу, особенно на ранних ступенях истории труда. Но во всяком случае миллионы раз повторяющейся практикой не только были найдены меры множества вещей, во и создана и постоянно развивается сама способность отыскивать всякому предмету его собственную меру, меру его вида. Такова первая сторона этого места в работе Маркса, Но есть и другая сторона. Чтобы сделать вещь сообразно ее мере, нужно не только найти эту меру эмпирически, на ощупь, но всегда оказывается необходимым вообразить готовый результат прежде, чем он достигнут. Точнее было бы сказать, "пи из эмпирического нахождения меры на каком-то этапе возникает способность воображения еще не созданного предмета. Внутренняя мера предмета должна здесь выразиться и в представлении о внешности этого предмета, его вид в смысле принадлежности к определенному разряду вещей должен стать также и воображенным внешним видом - образом. Излишне добавлять, что в представлении Маркса такой, образ, не исключает, а как раз предполагает определенное развитие в процессе труда и способности логически мыслить, без которой создание вещи вообще невозможно. Но на другом обстоятельстве следует остановиться. Мы видели, что подлинно человеческим трудом Маркс считал труд, свободный от нужды и заботы, и заметили, что это совсем не означает у Маркса свободы труда от всяких человеческих целей, В другом отрывке той же рукописи прямо сказано, что при коммунизме (то есть при изобилии продуктов), когда потребность и пользование вещью утратят свою эгоистическую (в смысле: частнособственническую) природу, продукт труда утратит свою голую полезность и обретет свею истинную, человеческую пользу (см. 592)1. -------------------------------------------------------------------------------- 1 Слова Маркса о том, что предмет утратит голую полезность и человек будет относиться к вещи ради вещи, не следует понимать в том смысле, что пища, например, будет бесполезна человеку. Голодный человек глотает пищу. стр. 98 -------------------------------------------------------------------------------- Маркс, следовательно, не рассматривает труд в качестве бесцельной игры духовных и физических сил, хотя бы и при коммунизме. Животный характер имеет, с его точки зрения, не производство, подчиненное цели и, стало быть, полезное вообще, а такое производстве, которое является непосредственным продолжением жизнедеятельности организма, как у пчелы или муравья. Человеческий труд с самого начала имеет другой характер, выводящий за пределы потребностей особи данного вида - к потребностям рода: сначала родовой общины, затем определенного общества и, наконец, всего человечества. Животное не сознает своей потребности, и потому у него не может быть осознанной цели производства; человек ставит себе сознательную цель, которой достигает путем создания предмета по закону его меры, подчиненной этой цели. Образ вещи будет тем совершеннее, чем найденная мера его полнее отвечает цели, назначению вещи, и наоборот: вещь тем полнее будет отвечать своему назначению, чем совершеннее найдена ее мера. Воображение, следовательно, в своем творческом акте проникает в объективную меру вещи, имеющей определенное назначение. Перед нами диалектика взаимоотношения меры и цели, и было бы неверно под мерой вещи понимать ее назначение или вообще что-либо другое, например сущность, как считает В. Тасалов1. В природе выход данного биологического вида за пределы его меры ведет либо к вымиранию его, либо к превращению в другой вид, с другой мерой, соответствующей той же сущности жизни. В реальной практике человек в конце концов находит единство меры и цели; например, приручая животных, он так изменяет их природу, что это не нарушает их нормальной жизнедеятельности. Наконец, есть и еще одна сторона процесса труда - сторона эмоциональная, чувственная, эстетическая, и она прямо вытекает из сущности труда, обрисованной Марксом в приведенной формуле. И дело здесь не в том, что человек, кроме ума и воображения, обладает, еще и эмоциями. Сами эмоции, подобно разуму и воображению, требуется объяснить в их человеческом качестве, исходя из того, что сделало человека человеком, - из труда. Мера, как говорилось, может иметь различную внутреннюю организацию. Нормальное, оптимальное для данного вида состояние меры предмета и является основой и сущностью прекрасного. Природа без всякого человека и задолго до него вечно творила и творит такие прекрасные состояния. Это определенный момент проявления всеобщего закона развития природы и общества, что вовсе не значит того, чтобы он не обнаруживался в каждом из этих миров специфически, в соответствии с их закономерностями. Кристаллы, капли, световая и звуковая гамма, радиоволны, нормальные экземпляры животных и растений каждого вида и т. д. - все это явления порядка меры. Общественной жизни мы коснемся ниже. Основа и сущность красоты - это еще не сама красота в целом. И не потому, что необходимо человечество для появления красоты или для проявления ее природной основы, как полагают сторонники "общественного содержания" красоты, а просто потому, что гармония внутренней организации меры не разбирая; человеческое отношение к вещи ради вещи значит только то, что люди не будут вынуждены, например, голодать и смогут отдавать должное вкусовым качествам пнищ (этот же пример Маркс повторяет в черновых рукописях "Капитала", - см. т. 12, стр. 718). -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Вопросы эстетики", сб. 1, "Искусство", М., 1958, стр. 82. стр. 99 -------------------------------------------------------------------------------- предмета должна выступить наружу, выразиться в его форме, хотя бы его никто и не созерцал1. Человеческое чувство прекрасного вырастает из освоения как сущности прекрасного, так и ее проявления, в их единстве. Это чувство доступно только человеку не потому, чтобы представляло собою воспринятую глазом или ухом проекцию чего-то социально-объективного или индивидуально-субъективного на предметы природы, а по другим причинам. В процессе труда вырабатывается и участвуют не только разум и воображение, но и чувство меры Данного предмета, причем чувство оптимальной меры, нормы, вполне соответствующей цели, и выявления этой нормы во внешности. Так возникает в процессе труда чувство действительной, реальной красоты, которое само активно воздействует на создание вещи, Неверно было бы, по нашему мнению, представлять себе дело так, Что воображение создает образ вещи, а эстетическое чувство прибавляет упрощения. Украшения - это вторичное явление, оно развилось уже при наличии достаточно зрелого эстетического чувства и эстетического самосознания человека. Эстетическим чувством человек находит нормальную меру и форму (или нормальные меры и формы, потому что законом красоты является разнообразие норм в зависимости от внутреннего богатства предмета), завершает свое практически-духовное (как скажет Маркс в 1857 году) освоение мира. Вот почему Маркс, желая сконцентрировать все сказанное им о процессе труда в рукописи 1844 года, и говорит, что человек формирует также и по законам красоты. Отметим, что в 1857 году Маркс подтвердил эту свою формулу; анализируя общие отношения производства и потребления. "Производство, - писал он, - доставляет не только потребности матерная, но и материалу потребность. Когда потребление выходит из своей первоначальной природной грубости и непосредственности... то оно само, как побуждение, опосредствуется предметом... Предмет искусства - подобно всякому другому продукту - создает публику, понимающую искусство и способную наслаждаться красотой. Производство производит потому не только предмет для субъекта, но и субъект для предмета"2. Обычно эти слова приводят в связи с искусством. Но Маркс говорит, что с предметом искусства это происходит "подобно всякому другому продукту. Потребитель осваивается со всяким новым продуктом и уже требует его, а с другой стороны, у него повышается эстетическая оценка предметов этого рода. О том, что Маркс подразумевал и эту вторую сторону, свидетельствуют следующие его слова там же; "Потребление... завершает акт производства... повышая посредством потребности повторения способность, развитую в первом акте производства, до степени искусства; оно, следовательно, не только тот завершающий акт, благодаря которому продукт становится продуктом, но и тот, благодаря которому производитель становится производителем"3. -------------------------------------------------------------------------------- 1 Было бы упрощением искать красоту природы в каких-либо особых свойствах или качествах ее предметов, например, в ароматах, дивных формах и красках цветов, "которые... служат... высшей природной "цели" - размножению через опыление, производимое при посредстве насекомых", как пишет И. Астахов ("Октябрь", 1961, N 3, стр. 196). Объективность, материальность прекрасного здесь подменяется вещественностью, причем взятой произвольно. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 12, стр. 718 (перевод нами уточнен). 3 Там же, стр. 719. стр. 100 -------------------------------------------------------------------------------- Нетрудно понять, что перед нами принципиально тот же взгляд на творчество по законам красоты, что и в 1844 году. До степени "искусства" (у Маркса Eertigkeit - собственно: сноровка, искусность, умение) труд возвышается только тогда, когда "продукт становится продуктом" в многократном усовершенствовании его производства, то есть когда практически находят меру продукта этого вида, отвечающую определенной потребности. А "производитель становится производителем", то есть мастером своего дела, когда он находит эту меру. Далее. Не какое-либо "общественное" отношение потребителя к предмету делает этот предмет красивым, а, наоборот, объективная красота предмета создает потребителя, воспринимающего его красоту. Эстетическое чувство возникает из труда, из создания красивых вещей и их потребления, а не из каких-либо общественных отношений, материализованных в вещах. Специальная эстетическая потребность необходима, конечно, в качестве предпосылки собственно искусства, но она возникает значительно позже, чем эстетическое чувство, как потребность осмыслить норму общественных отношений, норму самого человека. Так формируются эстетические взгляды, которые являются отражением объективных общественных отношений, и сторонники "общественного содержания" прекрасного, если разобраться, говорят именно об эстетических взглядах, смешивая их с объективной красотой. Неправомерно также рассматривать "общественное содержание" красоты как материализацию потребности в потребительной стоимости вещи: потребление и потребности вообще не дают производству ничего материального, объективного, не дают и объективного "общественного содержания" красоты. Маркс писал об отношении потребления к производству: "...потребление полагает предмет производства идеально, как внутренний образ, как потребность, как побуждение и как цель. Оно создает предметы Производства в их еще субъективной форме"1.Попытка вывести объективно прекрасное из потребления и потребительной стоимости вещи не может не привести к грубому утилитаризму: прекрасное - это полезное. Все это, скажут нам, было бы правильно, если бы Маркс в рукопись 1844 года не ввел понятие опредмечивания родовой жизни человека. Оно-то как раз и заставляет формулу о творчестве по законам красоты понять иначе - не как творчество сообразно мере каждого вида, а именно как творчество в соответствии с мерой человеческого рода. Но продолжим цитату из Маркса. Сразу же после слов о творчестве по законам красоты он пишет: "Поэтому именно в переработке предметного мира человек впервые действительно утверждает себя как родовое существо: Это Производство есть его деятельная родовая жизнь. Благодаря этому производству природа оказывается его (человека) произведением и его действительностью. Предмет труда есть поэтому опредмечивание родовой жизни человека: тем, что он не только интеллектуально, как в сознании, но деятельностью реально удваивает себя и поэтому созерцает самого "себя в созданном им мире" (стр. 566; перевод нами уточнен). Могут сказать: разве здесь не говорится о перенесении свойств человека на вещи и о созерцании именно этих свойств в вещах? Разве - отсюда - пре- -------------------------------------------------------------------------------- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 12, стр. 718. стр. 101 -------------------------------------------------------------------------------- красное не есть радостное ощущение человеком своего собственного образа в окружающем мире? Нет, здесь говорится о более "прозаичных" вещах. Маркс несколько раз повторяет, что реальное удвоение человека только и имеет место в труде, в производстве реальных вещей" Он возражает здесь как Гегелю, признававшему за действительную только духовную, интеллектуальную сторону труда, так и Фейербаху, который подробнейшим образом рассматривал удвоение человека в религиозных представлениях и не шел дальше, к материалистическому пониманию труда и общественных явлений. Маркс раскрывает здесь реальное опредмечивание, а не фантастическое, и в материальном труде, а не в созданиях воображения. Реальное опредмечивание (или овеществление)1 социальных отношений - это отчуждение (Enffremdung, EntauPerung, Verluperung), свойственное товарно-капиталистическому производству и выражающееся прежде всего в вынужденной продаже (VerSupenmg) пролетарием своей рабочей силы владельцу капитала. Маркс раскрыл тайну этого отчуждения и обосновал его исторически преходящий характер. В этом именно и состоит весь смысл экономических работ Маркса, начиная с его рукописей 1844 года и кончая "Капиталом". И если теперь на Западе находятся люди, которые пытаются противопоставить молодого Маркса автору "Капитала" и истолковать Отчуждение как то вечное свойство общества, которое каждый - если "ему этого хочется - может для своего удовольствия преодолевать индивидуально, - то что сказать на это? Пока существует капитализм, найдутся и его апологеты, приписывающие его пороки всей истории человечества, а о таких "мужах науки" Маркс не говорил иначе, как только с величайшим презрением. Реальное овеществление родовой деятельности человека, его труда, его творческого отношения к природе, в противоположность обмену товаров и производству прибавочной стоимости, не содержит никакой тайны. Даже товар, взятый в качестве потребительной стоимости, "не заключает в себе ничего загадочного, будем ли мы его рассматривать с той точки зрения, что он своими свойствами удовлетворяет человеческие потребности, или с, той точки зрения, что он приобретает эти свойства как продукт человеческого труда"2. В рукописи 1844 года Маркс связывает реальное овеществление труда со всем тем, что было им сказано об отличии человека от животного, о творчестве сообразно мере любого вида, по законам красоты. И мы должны, если хотим правильно понять молодого Маркса, рассматривать его термин "опредмечивание" ("овеществление") именно в этой связи3. -------------------------------------------------------------------------------- 1 Слово "Vergegenstindlichung" в русских переводах дается то как "опредмечивание", то как "Овеществление"; например, последний перевод дан в "Капитале", первый - в рукописях 1844 года. Само понятие овеществления труда (в "Капитале") или овеществления родовой деятельной жизни человека, то есть того же труда (в рукописях 1844 года), у Маркса существенно не изменялось, хотя и уточнялось в связи с более четким анализом процесса труда. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 23, сир. 81. 3 Если В. Ванслов, Л. Столович и другие сторонники "общественного содержания" прекрасного усматривают "тайну", подобную тайне товарного фетишизма, там, где ее нет, то, с другой стороны, А. Иезуитов в названной статье склонен отбросить вместе с налетом фейербахианской терминологии самосозерцание человека в вещах и признать только реальное преобразование природы. стр. 102 -------------------------------------------------------------------------------- Маркс прежде всего говорит здесь об овеществлении труда, о том, что вещи соответствуют потребностям, а потребности развиваются вещами; человек в этом смысле созерцает в вещах свою сущность - как определенный комплекс человеческих потребностей. Человек, далее, создает продукты своего труда не по своему образу и подобию, как это происходит с богами, а сообразно мере каждого вида предметов, по законам красоты. Человек, стало быть, всесторонне - логически, образно и эмоционально - проникает в объективные закономерности мира и в созданных им вещах созерцает свою способность мыслить, воображать и чувствовать. Наконец, человек создает более или менее красивые вещи, он выступает как мастер, а вещи - как реальное свидетельство его мастерства. Человек созерцает в созданных им вещах себя как мастера, степень своей человеческой творческой сущности. Все эти стороны проявления сущности человека в создаваемых им вещах и подразумевал Маркс в другом отрывке рукописей 1844 года, когда писал: "...история промышленности и возникшее предметное бытие промышленности являются раскрытой книгой человеческих сущностных сил, чувственно представшей перед нами человеческой психологией... В обыкновенной, материальной промышленности... мы имеем перед собой под видом чувственных, чужих, полезных предметов, под видом отчуждения, опредмеченные сущностные силы человека" (стр. 594 - 595)1. Возникает ли из этого созерцания чувство гордости и восхищения творческими способностями человека? Несомненно, возникает, если вещи действительно служат показателями широты потребностей, высокой степени ума, воображения, эстетического чувства их создателей. Сами по себе вещи умно устроены, но не умны, являются воплощением образа, но не воображают, могут быть красивы, но не излучают эстетического чувства. Наше восхищение относится к мастерам, к красоте творцов красоты, хотя оно и не дает полного представления о красоте человека данного времени, потому что вещи свидетельствуют о степени развития психологических способностей человека в их отношении к природе, а не о социальной сущности человека, не о социальных отношениях. Мы можем даже узнать в красивом предмете руку мастера и в этом смысле воспринять его индивидуальность, его своеобразие. Но реальное опредмечивание индивидуальности является не прибавлением какого-либо "общественного содержания" или личного эстетического чувства к вещи, а практическим открытием - и при помощи эстетического чувства - одной из многих объективно возможных оптимальных мер и форм вещи данного вида. В этом и состоит истинная оригинальность мастера, а не в том, чтобы он навязывал свою личность вещи. Подлинная оригинальность находит новое объективное решение -------------------------------------------------------------------------------- Однако реальные явления не только существуют сами по себе, но и отражаются сознанием и чувствами человека, будь то отчуждение, вызывающее соответствующие, исторически преходящие извращенные представления, или преобразование природы, обогащающее разум и чувства. ___ 1 Эта мысль Маркса подтверждена экспериментами труппы советских психологов во главе с А. Леонтьевым (см. его статью "О социальной природе психики человека" в журнале "Вопросы философии", 1961, N 1). А. Леонтьев пришел к выводу, что функциональные органы человека и "мозговые системы" этих органов возникают у каждого человека в практике адекватного освоения им мира вещей и явлений, созданных человечеством. стр. 103 -------------------------------------------------------------------------------- творческой задачи; оригинальничанье неизбежно впадает в тривиальность, прибавляя "отличительные" погремушки к уже известным вещам. В. Тасалов в своей статье, помещенной в N 8 "Вопросов литературы", защищая принцип творческого проявления способностей каждого человека, вместе с тем склонен отвергнуть объективность прекрасного, то есть его независимость от сознания людей. Но если новая, небывалая вещь создана человеком и в этом смысле является продуктом его субъективного творчества, то отсюда не следует ни того, чтобы творчество не протекало по объективным законам и в соответствии с объективными свойствами материала, из которого сделана вещь, ни того, чтобы найденная мера и форма вещей этого нового вида, как и сама вещь, не была объективной. Технический прогресс осуществляется в производстве все новых и новых вещей, но поскольку остается потребность в старых вещах, остаются и найденные нормы этих вещей. Больше того, мы можем воспринять красоту отжившей свое время вещи, если знаем ее назначение. В "Экономическо-философских рукописях 1844 г." Маркс, по нашему глубокому убеждению, совершил теоретическое открытие красоты, которое он впоследствии разрабатывал дальше, применительно к человеку, взятому со стороны, его социальной сущности, применительно и к искусству. Как подходят к этому вопросу сторонники "общественного содержания" прекрасного? В книге Ю. Борева "Основные эстетические категории", достаточно характерной для этой точки зрения, есть такое определение прекрасного в общественной жизни: "Мера прекрасного определяется тем, насколько значимо то или иное общественное явление для народа, для прогресса общества" (стр. 123). Во многих трудах своих Маркс показал, что история возникновения и победного шествия капитализма была, несомненно, очень "значима" для прогресса и для народа, но она была с самого начала полна крови и грязи. Если же говорить о философской стороне определения, данного Ю. Боревым, то степень "значимости" - это количественный признак, а не мера; сам же принцип "значимости" допускает и субъективистское истолкование. Действительная основа красоты человека1 заключается не просто в прогрессивности и свободе, - эти определения, обычные и в домарксистской эстетике, слишком широки и расплывчаты, - а в такой структуре объективных общественных отношений, при которой производство имеет своей прямой целью человека с его потребностями, а все богатство отношений человека к природе и к "другим людям принадлежит всем членам общества и составляет их собственное богатство. Социалистической структуре общества предшествует сравнительно недолгий отрезок истории, в котором это соотношение производства и его цели так или иначе искажено, производство подчинено эксплуатации как цели, его внутренняя мера нарушена и прогресс осуществляется в борьбе непримиримых классов. Понятно, что в таких условиях истинно прекрасный человек, сознающий себя человеком, - это не идеальный рабовладелец или раб, феодал или крепостной, капиталист или рабочий. Объективная основа красоты -------------------------------------------------------------------------------- 1 Здесь мы оставляем в стороне физическую красоту человека. Говоря кратко, каждый тип сложения и лица, безотносительно к социальной принадлежности человека, имеет свои, оптимальные меры, свои красивые формы, потому разнообразие внешней красоты человека практически бесконечно. стр. 104 -------------------------------------------------------------------------------- человека здесь состоит не в гармонии с господствующими отношениями, а как раз в противоречии и в борьбе с ними, хотя зачастую эта борьба вела не к освобождению от эксплуатации, а к замене одной ее формы, патриархальной и допускающей иллюзию гармонии, другой - беспощадно разрушающей все иллюзии и опустошающей. С другой стороны, объективная мера красоты человека сама исторически изменяется - в зависимости от характера общественной структуры. Если производство носит замкнутый характер, является воспроизводством той же самой традиционной экономической и духовной жизни, то, даже если оно и подчинено человеку как цели непосредственно, в нем "немыслимо свободное и полное развитие ни индивида, ни общества..."1. Прекрасное здесь основано на мере традиционности, замкнутости и выражается в законченности и уравновешенности формы. Оно поэтому, оставаясь в своем роде нормой и недосягаемым образцом, не может вполне удовлетворить современного человека. Начиная с капитализма законом производства становится его постоянное развитие, но в буржуазную эпоху подлинная мера человека обнаруживается только в борьбе с отчуждением. При коммунизме же общественное богатство становится "универсальностью потребностей, способностей, средств потребления, производительных сил и т. д. индивидов..."2. Человек в коммунистическом обществе "воспроизводит себя не в каком-либо одном определенном направлении, а производит себя во всей целостности, не стремится оставаться чем-то окончательно установившимся, а находится в абсолютном движении становления"3. Вот это "абсолютное движение становления" человека в человеке и является мерой его, основой красоты. В условиях буржуазного строя оно лишь частично достигается ценой тяжелой и часто трагической борьбы народа и лучших представителей образованных классов против опустошения и отчуждения, против всех социальных порядков и традиций, и только пролетариат и его партия в своей революционной деятельности осуществляют это развитие вполне, когда приводят народ к освобождению от эксплуатации. Объективные законы социализма и коммунизма сами требуют от человека этого "абсолютного движения становления", целостного и универсального развития, богатства его отношений к природе и к другим людям в данных исторических условиях. Возвращаясь к общей формуле законов красоты, нетрудно заметить, что в обществе - с гораздо большей сложностью, соответствующей сложности законов общественного развития, - осуществляется тот же самый всеобщий закон меры каждого вида, в данном случае - человеческого рода4. Положения Маркса5 блестяще подтверждены всем истекшим развитием истории. О практическом же значении их можно говорить без конца, подобно -------------------------------------------------------------------------------- 1 К. Маркс, Формы, предшествующие капиталистическому производству, 1940, стр. 19. 2 Там же, стр. 20. 3 Там же. 4 Мера созданной человеком вещи соотносится с внешним ей родовым, человеческим назначением; вещи служат человеку. Человечество, напротив, не имеет никакой другой реальной цели, кроме самого себя, своего существования и развития. Мера человечества как вида есть историческая мера его как рода. 5 Известно, что Маркс делал выписки из "Эстетики" Фишера. На этом основании некоторые исследователи заключили, что Маркс разделял представ- стр. 105 -------------------------------------------------------------------------------- тому как можно говорить без конца о законах диалектики. Все дело в том, чтобы уметь воспользоваться знанием тех и других законов в каждом данном практическом случае. И прежде чем наши эстетики начали говорить о законах красоты, рабочий класс и коммунистические партии, начиная с "Союза коммунистов", действовали в соответствии и с этими законами. Величайший переворот в истории человечества, выход человечества к своей подлинной истории - вместе с тем и сложный эстетический процесс, в ходе которого чувства человека освобождаются от эстетических предрассудков, становятся подлинно человеческими и им открывается действительная красота мира. Говорят, что в природе не все виды прекрасны, многие внушают отвращение или страх. В этом случае эстетическое чувство подменяется полуживотным чувством самосохранения. На самом деле относительность красоты разных видов в природе и ее многообразие нисколько не отменяют объективности этой красоты, ее независимости от наших чувств и существования человечества. Говорят, далее, что эстетическое чувство при созерцании природы возникает по ассоциации с чем-либо приятным в человеческой жизни, а не как отклик на объективную красоту предмета. Но ведь эти ассоциации, если они не опираются на объективную красоту, в конечном счете восходят к древнему антропоморфизму или же к чувству собственника - чувству обладания. Между тем наше общество, строя коммунизм и безмерно расширяя сферу овладения природой, ощущает настоятельную потребность в творчестве действительной красоты по ее собственным законам. Коммунизм делает человека хозяином природы и общества именно потому, что человек знает их объективные законы и освобождается от всех унаследованных предрассудков и уродств, в том числе и в области эстетического восприятия и преобразования мира. В коммунистическом труде объединяются объективная красота природы и объективная красота человека и творится новая, небывалая, очеловеченная красота земли. Понятно поэтому, какое великое значение имеет для эстетического воспитания весь сложный процесс построения коммунизма в нашей стране: и ликвидация существенных различий между умственным и физическим трудом, и пропорциональное развитие народного хозяйства, и всенародное участие в управлении страной и производством, и борьба за изобилие продуктов, и освоение сил и пространств природы, и интенсификация сельского хозяйства, и политехнизация школ и вузов, и т. д. и т. п. Современная нам техника громадных масс, поражающих скоростей, предельной точности требует от человека не только чувства ритма и формы, - она требует знания и конструирования оптимальной меры каждого механизма, каждого сооружения. Поставленная на службу народу, она воспитывает эстетическое чувство с необходимостью, делает из инженера и рабочего, из конструктора и космонавта - своего рода художника и поэта. Эстетическое воспитание в собственном смысле, понимаемое обычно в пределах школьного и самодеятельного знакомства с искусствами, далеко от- -------------------------------------------------------------------------------- ления Фишера о красоте в природе, по существу субъективистские. Логика по меньшей мере странная. Стоит сравнить, скажем, суждение Маркса о красоте золота и серебра с соответствующей выпиской из Фишера, чтобы увидеть принципиальное несогласие Маркса с Фишером. стр. 106 -------------------------------------------------------------------------------- стало от этого процесса. В упомянутой работе А. Леонтьева говорится, что народы, язык которых тонален, то есть требует музыкального слуха, этим слухом действительно обладают. Отсюда следует, что народам, язык которых основан на ином принципе, музыкальный слух можно и надо у детей развить сознательно. Опыты показывают, что сформировать у детей тональный слух вполне удается, когда их учат правильно петь, не сбиваясь с тона, с мотива. Это приложимо и к воспитанию чувства формы, Цвета, пространства, чувства слова, стиля и т. д. Принцип деятельного, творческого проникновения в меру каждого предмета и в его красивую форму, принцип мастерства - вот принцип эстетического воспитания, одинаковый и для школы, и для самодеятельности, и для всякого труда. Воспитанному на всех его делах человеку, хотя совсем не обязательно он должен стать мастером-художником во всех областях труда и искусства, будет открыта вся красота мира, творимая природой и человечеством. стр. 107

Опубликовано 27 января 2011 года

Изображение к публикации:

Полная версия публикации №1296136054 →

© Portalus.ru

Главная → ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ → ПО ЗАКОНАМ КРАСОТЫ

При перепечатке индексируемая активная ссылка на PORTALUS.RU обязательна!

Проект для детей старше 12 лет