PORTALUS.RU → ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ → ИНТЕРЕСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ КИТАЙСКОГО ФОЛЬКЛОРА → Версия для печати

Постоянный адрес публикации (для научного и интернет-цитирования)

По общепринятым международным научным стандартам и по ГОСТу РФ 2003 г. (ГОСТ 7.1-2003, "Библиографическая запись")

ИНТЕРЕСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ КИТАЙСКОГО ФОЛЬКЛОРА [Электронный ресурс]: электрон. данные. - Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU, 27 января 2011. - Режим доступа: https://portalus.ru/modules/shkola/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1296136586&archive=005&start_from=&ucat=& (свободный доступ). – Дата доступа: 23.08.2026.

По ГОСТу РФ 2008 г. (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка")

ИНТЕРЕСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ КИТАЙСКОГО ФОЛЬКЛОРА // Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU. Дата обновления: 27 января 2011. URL: https://portalus.ru/modules/shkola/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1296136586&archive=005&start_from=&ucat=& (дата обращения: 23.08.2026).

публикация №1296136586, версия для печати

ИНТЕРЕСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ КИТАЙСКОГО ФОЛЬКЛОРА

Дата публикации: 27 января 2011
Публикатор: genderrr
Рубрика: ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ →
Номер публикации: №1296136586 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!

Китайское народное творчество представляет собой чрезвычайно благодатный материал" для исследователя, можно даже сказать, материал уникальный. Устное творчество китайцев - одного из древнейших народов мира - обладает редкой непрерывностью традиции. И в то же время, по счастливому стечению обстоятельств, в Китае процесс развития народного творчества (особенно развития народной поэзии) уже с древнейших времен фиксировался в письменных памятниках. Так, например, в "Книге песен" ("Шицзин") содержатся тексты народных песен (правда, подвергшиеся значительной обработке), которые датируются приблизителыно XII - VIII веками до н.э., а со II века до н. э. их начинает уже систематически собирать специально созданная "Музыкальная палата" ("Песни юэфу"). Записи китайского фольклора чрезвычайно богаты и разнообразны, и поэтому понятно, какой интерес для каждого фольклориста представляет первое большое исследование китайского фольклора, предпринятое советским китаеведом Б. Рифтиным. В качестве объекта исследования автор взял широко распространенное в Китае (а также известное в Корее" Монголии, Таиланде и некоторых других странах) сказание о Мэн Цзян-нюй ("Сказание о великой стене"). Сюжет этого сказания разрабатывается почти во всех жанрах китайского фольклора, и это позволяет автору поднять интереснейший вопрос о специфике отдельных жанров и их взаимосвязи в народном творчестве. Сказание о Мэн Цзян-нюй (появилось приблизительно в IV - VI веках), повествующее о судьбе верной и любящей жены, муж которой поги- -------------------------------------------------------------------------------- Б. Л. Рифтин, Сказание о Великой стене и проблема жанра в китайском фольклоре. Изд. восточной литературы, 1961, М. 246 стр. стр. 224 -------------------------------------------------------------------------------- бает, строя Великую стену, китайские исследователи обычно связывают с древней легендой о жене Ци Ляна. Последняя записана в летописи "Цзочжуань" (одна из классических конфуцианских книг), и в дальнейшем в китайской литературе часто наблюдается своеобразная контаминация обоих сюжетов. Следует отметить, что Б. Рифтин очень хорошо умеет разграничить народную линию в интерпретации сказания от официальной, конфуцианской, которая главным в образе верной жены делает именно конфуцианские "добродетели". Но когда автор подходит к вопросу о канонизации Мэн Цзян-нюй, он, на наш взгляд, недостаточно четко показывает социальные и идеологические причины этого явления. Ведь то, что "в сознании народа образ верной жены Мэн Цзян-нюй занимал большое место" (стр. 100) или что процесс канонизации, "бесспорно, был связан с общей для старого Китая тенденцией к установлению культа древних исторических героев" (стр. 132), по сути дела ничего нам не говорит. Канонизация фольклорного героя, явившаяся логическим развитием конфуцианской трактовки его образа, представляет собой сложное явление, и о причинах ее стоило поговорить подробнее. В летописной записи легенды о жене Ци Ляна (основой для которой, видимо, послужило народное предание) имя женщины не названо. Лишь много позднее в одном средневековом комментарии находим упоминание о том, что ее, как и героиню сказания о Великой стене, тоже звали Мэн Цзян; Б. Рифтин объясняет это влиянием уже появившихся тогда сказаний о Мэн Цзян-нюй1. Однако обратим внимание на следующий интересный факт, который отсутствует как у Б. Рифтина, так и у китайского исследователя этого сказания Гу Цзегана. В одной из народных песен "Шицзина" (I, XII, 3) упоминается о некой Цзян из царства Ци (то есть оттуда же, откуда была и жена Ци Ляна), образ которой используется как своеобразный эталон идеальной жены. Много позднее, уже на рубеже новой эры, этот же образ мы находим и в другой народной песне - "Лунси" (название местности у Великой стены) в такой же трактовке. Подобное эпизодическое появление образа в народных песнях свидетельствует о том, что в древнем Китае существовало какое-то предание о добродетельной жене Цзян из царства Ци, хорошо известное слушателям. Нам представляется, что это и было народное предание о жене Ци Ляна, использованное конфуцианцами. Называя последнюю Мэн Цзян, китайский комментатор, видимо, был прав, - вспомним, что в его распоряжении имелись многие записи, недошедшие до наших дней. Это не противоречит мнению Б. Рифтина, считающего, что предание о жене Ци Ляна и сказание о Великой стене совершенно отличны друг от друга. Но в то же время чрезвычайно интересный вывод Б. Рифт тина о том, что "сюжет2 фольклорного произведения может просуществовать тысячу лет без коренных изменений" (стр. 240), можно дополнить и другим: даже если в конце концов этот сюжет забыт, полюбившиеся народу герои сказания могут по-прежнему жить в его памяти. Они могут перейти тогда в другое сказание, как мы видим это на примере Цзян и Ци Ляна, и предстать перед -------------------------------------------------------------------------------- 1 Отметим, что именем Мэн Цзян-нюй во сути дела является только фамильный знак Цзян; "мэн" - значит старшая, а "нюй" - дочь, девушка. 2 Правильнее было бы говорить не о сюжете, а об общей сюжетной схеме. стр. 225 -------------------------------------------------------------------------------- слушателем уже в совершенно новой трактовке. Б. Рифтину хорошо удалось выявить специфику раскрытия образов сказания о Великой стене в различных жанрах китайского народного творчества, показать особенности каждого фольклорного жанра. Так, например, он показывает, что в народной песне, которая тяготеет к лиро-эпическому повествованию, сказание подается в лирическом плане. Основной упор здесь делается не на описании событий, подробном развитии сюжетной линии, а на раскрытии чувств и переживаний героев. Многие детали опускаются, и само произведение приобретает известную фрагментарность. Это естественно, так как основой для песни служили произведения других жанров, в которых сюжет был всесторонне разработан и которые были прекрасно известны слушателям. При этом "песне, как жанру, чуждо сверхъестественное, волшебное, и песни о Мэн Цзян-нюй также весьма реалистичны" (стр. 238). В данном отношении они, по мнению Б. Рифтина, отличаются от народных легенд о Мэн Цзян-нюй. В легенде обычно выступает на первый план именно волшебное, чудесное, причем все события, происшедшие с героиней, тесно связываются с местной топонимикой, и слушатель с точностью может узнать, где именно ему искать родник, образовавшийся из слез Мэн Цзян-нюй,"ли же каменное зеркало героини. Как справедливо отмечает Б. Рифтин, переходя к разбору народной драмы, последняя в Китае тесно связана с историей. Чаще всего в основу ее бывают положены Данные хроник или же предания о реально существовавших лицах, сыгравших определенную роль я жизни страны. Но даже тогда, когда речь идет о личности явно вымышленной, что мы имеем в случае с Мэн Цзян-нюй, оттенок историчности все равно остается. Он привносится в драму введением в нее известных исторических персонажей с более подробной, чем в других жанрах, разработкой их образов, большей конкретизацией исторической обстановки, отдельными, бытовыми деталями и т. д. Это в свою очередь ведет и к большей реалистичности в разработке сюжета по сравнению с легендой иди даже песней. Так, например, все мифологические персонажи сказания о Великой стене (за исключением одного) заменяются в драме другими, вполне реальными. Очень характерной сценой, отсутствующей в других жанрах, является подробное описание пути героини, которая идет к мужу, на строительство Великой стены, - она предоставляет актеру большие возможности для раскрытия образа Мэн Цзян-нюй. Б. Рифтин показывает, что для различных песенно-повествовательных жанров (например, Для таких видов музыкального сказа, как "таньцы", "гуцы" и др.) характерно замедленное развитие сюжета, подробные описания внешности и обстановки. Иногда они в определенном отношении сближаются с драмой: вводится деление на амплуа и т. д. Однако какие-либо сцены или эпизоды не выделяются в самостоятельные части произведения, и повествование в целом ведется от третьего лица. Хотя, как правило, образы главных героев сказания сохраняют свои основные черты, в различных жанрах они все же интерпретируются по-разному. Насколько далеко может зайти это различие, показывает хотя бы то, что в сказе "баоцзюань" (возникновение этого жанра связано с буддиз- стр. 226 -------------------------------------------------------------------------------- мом) изменилось даже соотношение между положительными и отрицательными героями. Неодинакова также устойчивость сюжета в различных жанрах. В книге содержится много интересных наблюдений. Однако иногда автор как бы останавливается на полдороге, не делая обобщающих выводов. Например, то, что он говорит об условности понятия жанра в отношении "гуцы" и "таньцы", где "название жанра определяется скорее музыкальным сопровождением", формой исполнения (стр. 203), можно отнести к китайской песне и в более широком плане. Так, китайские исследователи (Чжан Си-тан, Юй Гуань-ин и др.) считают, что деление песен "Шицзина" на так называемые "жанры" в основном определялось формой их музыкального исполнения; совершенно очевидно, что последнее остается справедливым и по отношению к различным видам народной песенной поэзии, возникавшим и в более поздний период (в песнях "юэфу" и др.). Это не совсем то, что мы привыкли понимать под словом "жанр". Естественно возникает желание подробнее узнать, чем же "жанры" китайского фольклора отличаются друг от друга в литературном отношении; однако это не всегда показано с достаточной полнотой. Причина подобной лаконичности, видимо, лежит в том, что автору по ходу исследования приходится затрагивать многие вопросы, которые по сути дела никем еще не разрабатывались, и нет никакой возможности подробно проанализировать все эти вопросы в одной книге. Тем не менее жаль, что Б. Рифтин иногда ограничивается простой констатацией некоторых интересных особенностей китайского фольклора, - например, когда он говорит об особой выразительности женского образа в китайском фольклоре (стр. 240), или о том, что наиболее известные сюжеты воплощаются обычно во всех жанрах китайского фольклора (стр. 238), - не останавливаясь на причинах этого. Нам кажется также, что книга значительно выиграла бы, если бы автор в ряде случаев попытался провести сопоставления с фольклором других народов Востока, - последние в ней совершенно отсутствуют. В книге имеются отдельные неточности (например, в сноске к стр. 51, сообщающей о весьма любопытном обычае древних китайцев), отдельные стилистические погрешности (в частности, это касается подстрочных переводов). Однако в целом она представляется нам чрезвычайно интересным исследованием, которое может принести пользу не только филологу-китаисту, но и каждому, кто занимается вопросами народного творчества. стр. 227

Опубликовано 27 января 2011 года

Изображение к публикации:

Полная версия публикации №1296136586 →

© Portalus.ru

Главная → ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ → ИНТЕРЕСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ КИТАЙСКОГО ФОЛЬКЛОРА

При перепечатке индексируемая активная ссылка на PORTALUS.RU обязательна!

Проект для детей старше 12 лет