PORTALUS.RU → ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ → ВОСПИТАНИЕ ЧУВСТВ → Версия для печати

Постоянный адрес публикации (для научного и интернет-цитирования)

По общепринятым международным научным стандартам и по ГОСТу РФ 2003 г. (ГОСТ 7.1-2003, "Библиографическая запись")

ВОСПИТАНИЕ ЧУВСТВ [Электронный ресурс]: электрон. данные. - Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU, 27 января 2011. - Режим доступа: https://portalus.ru/modules/shkola/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1296135391&archive=006&start_from=&ucat=& (свободный доступ). – Дата доступа: 20.10.2026.

По ГОСТу РФ 2008 г. (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка")

ВОСПИТАНИЕ ЧУВСТВ // Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU. Дата обновления: 27 января 2011. URL: https://portalus.ru/modules/shkola/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1296135391&archive=006&start_from=&ucat=& (дата обращения: 20.10.2026).

публикация №1296135391, версия для печати

ВОСПИТАНИЕ ЧУВСТВ

Дата публикации: 27 января 2011
Публикатор: genderrr
Рубрика: ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ →
Номер публикации: №1296135391 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!

1 В недавно опубликованном романе Митчела Уилсона "Встреча на далеком меридиане" отчетливо звучит мысль о том, как было бы хорошо, как легко находили бы люди общий язык, не будь между ними той преграды, которая возникает вследствие различия двух политических и социальных систем. Стремясь быть объективным, - но, конечно, оставаясь объективным лишь в такой мере, в какой человек может ради этого отказаться от привычного образа мыслей, - романист пытается показать, как много общего в стремлениях людей, живущих в разных мирах, как, в сущности, близки они. Сейчас многих волнуют эти вопросы. Но ответ на них надо искать не между двумя мирами, а в одном мире. Истина начинается с того, что если различия двух систем затрудняют общение людей, то социалистический мир не может взять на себя ни малой доли вины. Ибо на самом деле все, чем он отличается от капиталистического, имеет огромную притягательную силу и не только не является преградой людям, стремящимся к взаимопониманию, но служит самой надежной основой действительного взаимопонимания. Из самого романа Митчела Уилсона, все равно, входило это в намерения автора или нет, создается вполне определенное впечатление: доктор Реннет, потерявший веру в свои творческие силы, приехал в Советскую страну не напрасно. Он уедет домой возрожденным, готовым к новым творческим поискам. Но понимает ли доктор Реннет, что именно столь благотворно повлияло на его творческую судьбу? стр. 39 -------------------------------------------------------------------------------- Герой романа Уилсона смотрит на развитие нашего общества, несомненно, глазами человека другого мира, где не так просто составить честное представление о некоей загадочной стране, называющейся социалистической. Слишком много у нее недругов, и слишком широки у них возможности для распространения неправды о ней. Но оказалось, что в стране, куда он отправлялся не без внутренних сомнений, существуют такие отношения между людьми и они до такой степени отличаются от его представлений об обычных человеческих отношениях, что Реннету все же придется искать свою точку зрения на эту страну. Не говоря уже о том, сколь мало похожим оказалось увиденное им на то, чем пугают американцев люди из госдепартамента и других интересующихся такими делами учреждений, Реннет должен был, признаться: нигде раньше не замечал он, чтобы один человек был столь многим обязан другому, чтобы человек постоянно обогащал человека, ничего не теряя при этом, чтобы люди были столь щедры душой и мыслями. Если бы доктор Реннет был социологом, хотя бы в такой мере, в какой следует быть им рядовому человеку нашего времени, он, вероятно, основательно задумался бы над причинами этого "странного явления". Ведь оно значит для человечества ничуть не меньше, чем новейшие открытия физики. И тогда ему легче было бы понять, что существование двух миров (то есть разрыв единой системы капитализма!), различия между ними, которые он считает помехой общению людей, - не зло, а благо, величайшее завоевание XX века. Конечно, это разница в пользу социализма. Но существование социалистического общества влияет на судьбы всего человечества, и, как верно сказал один французский публицист, невозможно представить, как выглядел бы наш мир, если б не было Советского Союза, который будоражит, испытывает, понуждает его к переменам и самим своим существованием активизирует естественные процессы рождения нового и гниения старого в этом мире. И судьба героя романа "Встреча на далеком меридиане", приехавшего сюда искать возрождения таланта, - одно из бесчисленных свидетельств влияния социализма на жизнь современного человечества. Хорошо, что есть возможность встретиться человеку с миром социализма, хотя бы и на далеком меридиане! Неправда, будто человек от природы индивидуалист и стремится к обособлению от людей. Напротив, он ищет сотрудничества с людьми. Это несчастье его, что в своих поисках он каждый раз натыкался на глухую стену. И тот смешной старик, который якобы днем с фонарем искал человека, может быть, и есть самая трагическая фигура прошлого. У нас никого не приходится убеждать, что тот лукавый дух, который преграждает человеку путь к людям, есть не что иное, как частная собственность. стр. 40 -------------------------------------------------------------------------------- "В той же самой мере, - писал К. Маркс, - в какой человечество становится властелином природы, человек попадает в рабство к другому человеку или становится рабом своей собственной подлости. Даже чистый свет науки не может, по-видимому, сиять иначе, как только на темном фоне невежества. Результат всех наших открытий и всего нашего прогресса, очевидно, тот, что материальные силы наделяются духовной жизнью, а человеческая жизнь отупляется до степени материальной силы"1. Реннет не понял этого, а если бы и понял, не известно, согласился ли бы он с этой мыслью. Людям бывает нелегко понять и еще труднее принять такие мысли. Ведь "лукавый дух" добивается того, чтобы человек считал его не врагом своим, а союзником. Он учит человека видеть в собственности единственный ключ к свободе от власти других людей, хотя на самом деле представляет собою прямое орудие такой власти. Не так просто заметить, какой дорогой ценой оплачивается эта "свобода". Не так просто было понять, что, приобретая при помощи вещей "независимость", "самостоятельность", а чаще всего лишь иллюзию "независимости" и "самостоятельности", человек попадает в совершенное рабство к вещам - рабство, не оставляющее надежды на избавление, ибо оно - "сладкое рабство", убивающее жажду свободы. Отгораживаясь от людей стеной недоверия и подозрений, человек полагает, что он ограждает свободу своего духа, между тем как на самом деле строит для себя духовную тюрьму. Быть может, вековое "сотрудничество" человека с этим своим "союзником" и было той почвой, на которой родилась гениальная легенда о Фаусте. Быть может, Мефистофель - это и есть та заманчивая власть над обстоятельствами, которая давалась человеку собственностью и за которую ему приходилось расплачиваться душой... Но лишь единицы "использовали союз с "лукавым духом", как Фауст, для разгадки тайн бытия. Другим он служил для достижения более простых и часто низменных целей. Русский купец, например, по меткому замечанию Писарева, носил Мефистофеля в своем кошельке, и тот проявлял себя хоть и чрезвычайно шумно, но в более скромных масштабах: помогал купеческому сынку сознавать свою власть бить зеркала в трактирах и вообще поступать сообразно тому, чего его левая нога хочет. Люди расплачивались с "лукавым духом" не только за знания и удовольствия. Он требовал платы и за иллюзии. Он проникал в сознание людей, становился как бы частью их натуры, люди носили его в себе и, заблуждаясь, принимали за непременное человеческое свойство. Говорят, что человечество состоит из миллионов различных индивидуальностей и нельзя найти личность, в точности повторя- -------------------------------------------------------------------------------- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XI, ч. 1, стр. 5. стр. 41 -------------------------------------------------------------------------------- ющую другую. В мире, где господствуют отношения частной собственности, все то, чем человек отличается от других людей, может стать его частной собственностью и приносить ему, так сказать, дифференциальную ренту. Так, талант, знание, умение, любая человеческая способность - источник радостного соревнования людей - могут быть пущены в оборот, стать капиталом, дающим процент, и служить орудием власти над другими людьми. Да что говорить о знаниях и способностях, когда безумие и уродство порой оказывались источником дохода. Могла же героиня Мопассана производить уродов на рынок! Словом, все то, что остается у человека за вычетом общего с другими людьми и что он считает своим "я", может давать ему, чаще же тем, в чьих руках основной капитал, прибыль. "Я" может быть продано... Вот истинное происхождение эгоизма, чем бы и как бы он ни маскировался, и пусть современный эгоист сколько угодно божится своим пролетарским происхождением, это никого не должно вводить в заблуждение, его родословная восходит к частнику. Человечество принесло "лукавому духу" неисчислимые жертвы. Нет числа тем талантливым и полным энергии натурам, которые становились Ионычами, не успев сделать для людей и того, что смог сделать чеховский Ионыч. А сколько сил расходовали великие таланты на то, чтобы вопреки господствующему духу эгоизма отдать себя людям, не требуя от них ничего взамен, кроме человеческого признания... Буржуазия, принесшая в мир новую форму рабства - эгоизм, явно преувеличивает свою роль в прогрессе. Все великое и светлое в мире - это то, что сделано человеком не для себя, а для людей. Каждый шаг человечества вперед завоеван не с помощью Мефистофеля, стремящегося натравить человека против людей, а в борьбе с "лукавым духом", в единении людей. В странах социализма отношения частной собственности похоронены навсегда. Тем самым обеспечена действительная, а не иллюзорная свобода личности, освобождены те силы человека, которые он тратил на защиту от людей, на сопротивление людям. "Веками вынашивало человечество мечту о справедливом общественном строе, о коммунизме, - говорит Н. С. Хрущев. - Но лишь нам, советским людям, выпало счастье первыми в мире начать воплощение этой мечты в жизнь. В строительстве коммунизма наряду с мощным развитием производительных сил, которые обеспечат изобилие материальных благ для народа, мы решаем и такие исключительной важности задачи, как развитие коммунистических общественных отношений и формирование нового человека... Уже сейчас в облике передовых людей нашей страны видны черты человека коммунистического завтра. Эти черты все более проявляются и раскрываются в их мировоззрении, в повседневной трудовой и общественной жизни, в быту. Труд на благо общества стр. 42 -------------------------------------------------------------------------------- становится для них первой жизненной потребностью; превыше всего ставят они интересы общества". Мы строим коммунистическое общество. На этой величайшей новостройке истории чужому взгляду трудно охватить замысел зодчих, а чужому сердцу - почувствовать его поэзию. Иные способны увидеть только неизбежный на стройке мусор. Мы сами, воспринимающие свой мир, свою стройку глазами прорабов и рабочих, бываем по праву хозяев чересчур придирчивыми, строгими к себе и не всегда даем волю законному чувству торжества. Так, мы знаем, вернее, надежнее. Однако нам есть чем гордиться. И прежде всего тем, что своим историческим опытом мы показываем человечеству путь к полному избавлению от власти "лукавого духа" собственности и эгоизма. Но, ясно сознавая историческое значение наших успехов в строительстве нового общества, мы не закрываем глаза на то, что не везде и не во всем нам удалось покончить с уродливыми пережитками прошлого. Мы знаем, что кое-кому и сейчас трудно устоять перед соблазном стяжательства, что существует эгоизм как особый вид духовного стяжательства. И пусть это будут только "родимые пятна", пусть у иных до поры до времени они остаются вовсе незаметными и проступают только при определенной общественной "температуре", мы помним, что они есть, что с ними надо бороться. Жизнь каждого может поставить перед испытанием. И чтобы сдать экзамен, недостаточно доказать свою непричастность к злу и уродству, нужно доказать готовность и умение творить добро и красоту. Проект Программы Коммунистической партии Советского Союза, формулируя основные моральные нормы нового общества, подчеркивает именно активную честность. Ты должен заботиться о сохранении и умножении общественного достояния и добиваться этого от каждого. Ты должен добросовестно трудиться и добиваться этого от всех. Ты должен быть справедлив и требовать справедливости от каждого. И так - по всем вопросам, определяющим моральный облик строителей и граждан коммунистического общества. Ныне речь идет о воспитании совершенной личности, о воспитании человека будущего, о работе в самом высоком смысле художественной, ибо ее результатом является создание человеческой красоты. Именно поэтому партия придает такое важное значение литературе и искусству. "Ведь через лучшие произведения литературы и искусства, - говорит Н. С. Хрущев, - люди учатся правильно понимать и изменять жизнь, усваивают передовые идеи, формируют свой характер и убеждения так же естественно и незаметно, как ребенок учится говорить". стр. 43 -------------------------------------------------------------------------------- 2 Есть в романе А. Гончара "Человек и оружие" две не очень связанные сюжетно фигуры - сержант Гладун и рядовой Духнович. Случайно свела их судьба на дорогах войны, как это делала она с тысячами людей, которые могли бы всю жизнь прожить, не зная о существовании друг друга. Совершенно непохожи эти люди и очень мало связаны между собой, но почему-то, когда вспоминаешь об одном, непременно возникает в памяти другой. Здоровый, цветущий, бравый Гладун. Уверенный командирский голос. Конечно же, образцовая выправка. Таких начальники аттестуют коротко, но вполне определенно: "Службу знает". Что касается самого Гладуна, то он в этом уверен больше других. А увидишь Духновича, невольно подумаешь, что не припасена для него шинель, что сколько он ее ни носи, не привыкнуть ему к ней. Кажется, что не для таких, как Духнович, родились и понятия армейской жизни вроде "выправка", "подтянутость", "находчивость". Но поскольку они существуют, Духновичу приходится нелегко: ему все кажется, что солдат он никудышный, что будет он скорее обузой товарищам, чем помощником. На самом же деле различия между Гладуном и Духновичем вовсе не в степени соответствия идеальной фигуре солдата, не в выправке и расторопности. Сущность этих различий, дошедших до полной противоположности, заключается в неодинаковой способности к самокритике: она в высшей степени свойственна Духновичу и ее совершенно лишен Гладун. А критически судить о своих поступках, мыслях, переживаниях - это уметь каждый раз мысленно предстать перед людьми и, если хотите, перед человечеством, уметь смотреть на себя глазами других людей, жить их интересами. Эгоист тоже может быть по-своему строгим к себе. Вполне возможно, что он способен истязать себя за любой промах, приведший к неудаче. Вероятно, и Гладун, представ перед военным трибуналом за саморанение, терзался и мучился, но не от стыда перед людьми, не оттого, что поставил себя вне общества, а оттого, что сплоховал и на этот раз не сумел перехитрить общество. Эгоист судит себя по своим собственным законам. А такая "самокритика", слишком уж буквально истолкованная с ударением на "само", никогда не может вывести человека за пределы эгоистических интересов. ... Вот единственная, в сущности, встреча Гладуна с Духновичем (если не считать чисто служебных отношений курсанта с сержантом). Она произошла в ближайшем тылу подразделения, ведущего трудный бой. "Раненый" в руку Гладун мечется по дороге, ищет попутную машину, чтобы скорее укрыться от опасности. Духнович, отставший от своего батальона из-за нарыва на ноге, прихрамывая, пробирается на передовую. Гладун, как ни стр. 44 -------------------------------------------------------------------------------- поражен он страхом, не может унять своего торжества: кажется, "выскочил". Духнович мучается: что-то скажут о нем товарищи, им вон как трудно, а он отстал от них с "пустяковым" нарывом. Это и за него им приходится воевать. И, может быть, уже и погиб кто-нибудь только потому, что еще не успел ни разу выстрелить по врагу он, Духнович. Стоит Духнович перед Гладуном и глазам своим не верит. Затравленный, изуродованный страхом, потерявший человеческий облик, - это ли Гладун, гроза студенческого батальона, образец выправки и подтянутости? Но даже в этот момент Духнович склонен оправдать сержанта: вот как, мол, приходится здесь туго, вот что делает война даже с такими, как Гладун. Как-то сам он выдержит все это? Каково ему-то придется? Гладун, узнавший своего курсанта, тоже по-своему пожалел Духновича: "Мы думали, ты за Днепром уже где-то, в лазарете на белых подушках, а оно не вышло, а?" Оценивать себя глазами товарищей, стараясь стать вровень с ними, - это выше понимания Гладуна и гладунов. Для этого надо обладать "особым" человеческим свойством - способностью восхищаться людьми. Вот так, как Духнович. "Но и я не безнадежный, - говорит он своему товарищу по окопу. - Я еще пока разыскивал вас, о многом передумал. А еще больше от артиллериста одного научился. Какие есть люди, Андрей, на свете!" Он о людях думал, разыскивая своих. Он в них верит, и это помогает ему поверить в себя. Гладуну не понять, как можно замирать от восторга перед людьми. Эгоист может только завидовать людям, но не восхищаться ими. Духнович всей своей честной жизнью опровергает мораль Гладуна. И своей смертью. Группа советских воинов пробирается из окружения на восток. На заброшенном поле они заметили большой склад авиабомб, оставленных нашими при отступлении. Этот склад рано или поздно будет обнаружен врагом, и бомбы понесут смерть в наш тыл. Их надо взорвать. Но где взять силы измученным, истощенным людям? И, главное, чем взорвать? Есть только один способ - бросить ручную гранату. Но тот, кто решится на это, будь он хоть птицей, не успеет уйти от взрыва. Не задумываясь, не колеблясь ни минуты, на это идет Духнович. Он гибнет с сознанием честно выполненного долга. Он прожил жизнь для людей, и потому прожил жизнь прекрасную. За короткий срок боевых испытаний юноша Духнович вырос в мужественного, прекрасного человека и солдата. Это доступно каждому, кто способен сверять свои поступки с интересами общества, своих товарищей по жизни. И, конечно, не только на войне. Такая способность - источник постоянного роста людей. Она бесконечно обогащает человека, открывает перед ним неограниченные перспективы. Всем, что называется цивилизацией, если это действительно человеческая цивилизация, мы обязаны этому великому дару человека - жить для людей. стр. 45 -------------------------------------------------------------------------------- Столкновение Духнович - Гладун - это столкновение двух нравственных программ, принадлежащих двум мирам, столкновение коллективизма и индивидуализма. Нет причин сомневаться относительно того, какой из них принадлежит будущее. Ибо дело не только в том, что первая человечнее второй, - дело в том, что первая сильнее, богаче второй, как сильнее и богаче асе движущееся, развивающееся по сравнению с неподвижным. Коллективизм - это уже движение миллионов строителей нового общества, движение самой жизни. В процессе строительства коммунизма создается то содружество, "товарищеское сотрудничество людей, которое само по себе является решающим признаком нового общества. Свою долю в успехах коммунистического строительства каждый может определить и по тому, стал ли он коллективистом, готовым на любой подвиг для людей, для родины. Ибо коммунизм строится не только вокруг нас, но в самих нас. У нас есть немало произведений, где ставятся и успешно решаются нравственные проблемы. К проблемам этим мы будем обращаться и в дальнейшем и, по-видимому, все чаще и чаще, поскольку каждый из нас все более отчетливо сознает, что из туманностей, называвшихся Свет и Тьма, Добро и Зло, ныне образовалась вполне реальная "твердь" - коллективизм и индивидуализм, альтруизм и эгоизм и что здесь разыгрывается нравственная драма нашей эпохи. И своей грядущей цивилизацией мир будет обязан нам, нашему обществу, где происходит сотворение нового мира. Мы живем в такое время, когда одним из важнейших принципов развития нашего общества стал лозунг равнения на маяки - на передовых людей страны. Это принципиально важный лозунг коммунистического строительства: он касается не только развития хозяйства страны и создания изобилия материальных средств жизни народа, он непосредственно относится к общественной морали и направлен также на создание изобилия духовных, нравственных ценностей. Ведь сама способность равняться на передовых людей, предполагающая умение восхищаться всем прекрасным, человечным в людях, есть та способность, которая утверждает в человеке коллективиста, гражданина коммунистического общества. Нравственно-эстетическое содержание этого великого процесса преобразования общества может отразить и отражает наша литература. И, будучи частью общекоммунистического дела, она не только отразит его, она, не побоимся преувеличения, должна взять на себя полную меру гражданской ответственности за успех этого процесса. Передовые люди, маяки нашего общества в его движении к коммунизму, все чаще становятся маяками прекрасного в литературе. Литература не только служит орудием нравственно-эстетического преобразования общества, - она сама преобразуется, она сама становится коммунистической. стр. 46 -------------------------------------------------------------------------------- Разумеется, литератор должен отображать жизнь такой, какова она на самом деле, без приукрашивания, без лака. Но, чтоб изображение было верным, точка зрения прошлого и настоящего недостаточна. Необходимо умение предвидеть, необходимо уважение к будущему. В. И. Ленин, критикуя проект земельной программы "разделистов", писал: "Почему он ошибочен? Потому, что он односторонне рассматривает крестьянское движение только с точки зрения прошлого и настоящего, не привлекая во внимание точку зрения будущего". "Разделисты", говорит Ленин, повторяют ошибку старого материализма, полагавшего, что довольно того, чтобы объяснить мир, они "...не умеют это правильное объяснение сделать рычагом изменения мира, орудием дальнейшего движения вперед"1. Что же касается литераторов, не замечающих у простого человека никаких интересов, кроме элементарных, то они не только не способны изменять мир, - куда там! - они и объяснять его не могут, потому что в нашей жизни будущее так переплелось с настоящим и прошлым, что тот, кто его не видит, совершенно лишен способности трезво о ней судить. Поддержка нового, борьба за будущее - вот ключ и к пониманию современности, и к коммунистическому вмешательству в современность. Н. С. Хрущев говорит: "Нам нужны такие книги, кинофильмы, спектакли, произведения музыки, живописи и скульптуры, которые воспитывали бы людей в духе коммунистических идеалов, пробуждали в них чувство восхищения всем замечательным и прекрасным в нашей социалистической действительности, рождали бы в людях готовность отдать свои силы, знания и способности беззаветному служению своему народу, желание следовать примеру положительных героев произведений и вызывали непримиримость ко всему антиобщественному, отрицательному в жизни". Сердце истинного художника не может не откликнуться на этот горячий призыв партии. Ибо партия призывает художников к тому, к чему зовет их само искусство, - к вершинам прекрасного. 3 В обществе, где господствует "лукавый дух" собственности, нелегко человеку обнаружить и принять ту истину, что его личность представляет собою совокупность общественных отношений. Нелегко потому, что действительная сущность этих отношений в том и состоит, что они вынуждают его обращать все внимание на самого себя и не позволяют осознать свою личность членом великого целого, называемого обществом, человечеством. Ему кажется, и по-своему он прав, что его интересы ни в чем не совпа- -------------------------------------------------------------------------------- 1 В. И. Ленин, Сочинения, т. 10, стр. 315, 316. стр. 47 -------------------------------------------------------------------------------- дают с интересами других людей и что другие люди, - и здесь он определенно прав, - меньше всего склонны заботиться о его личных интересах. "Лукавый дух" появляется в виде той черной кошки, которая, перебегая людям дорогу, не обещает им хороших встреч. Между тем широта связей человека с обществом, способность откликаться на все, что волнует современников, - это ведь не только важная часть того мира, которая называется миром чувств, и даже не только самая важная часть, - это основа всей эмоциональной жизни людей. Общественный строй, отделяющий человека от человека, сеющий подозрения между людьми, страшно обедняет эмоциональную жизнь людей, обкрадывает их. Но, может быть, печальнее всего то, что, скрывая от личности ее зависимость от других людей и долг перед другими людьми, более того - настраивая людей друг против друга, он приводит их к трудно излечимому духовному недугу - разладу между разумом и чувствами. Поэтому не будет преувеличением сказать, что нравственное превосходство социалистического строя начинается с обнаружения массами людей - именно массами - той истины, что каждый из них выступает представителем своего общества, что действительные интересы человека являются частью интересов общества и что, значит, он может их удовлетворить не за счет других людей, но лишь совместно с другими людьми. Этот переворот в сознании наших людей уже принес немалые плоды во всех областях жизни. Дальнейшее развитие советского общества на пути к коммунизму связано непосредственно и органически с успехами морали коллективизма. "Коллективизм и товарищеская взаимопомощь: каждый за всех, все за одного", - так сформулирован в проекте Программы КПСС один из принципов морального кодекса строителя коммунизма. По сути дела, укрепление отношений трудового товарищества и братства само по себе есть укрепление отношений коммунистических. На почве коллективизма люди бесконечно расширяют свои связи с обществом, друг с другом и тем самым возвращают себе украденное счастье - красоту чувств. А еще дороже то, что на этой почве устраняется разлад между разумом и чувствами, источник стольких человеческих трагедий! Но недуг этот - разлад между чувствами и разумом - относится, как видно, к разряду тех, которые оставляют плохую наследственность. В самом деле, более четырех десятилетий прошло с той поры, когда был положен конец господству частной собственности и людям открылись самые добрые возможности понять, что не вещи, которые им принадлежат, а они сами есть высшая ценность в мире, а сколько еще встречается случаев, когда человек, руководствуясь своими эмоциями, совершает такие поступки; которые разумом осудил бы у всякого другого! И при этом не лицемерил бы, по крайней мере сознательно. стр. 48 -------------------------------------------------------------------------------- Нынешний этап той воспитательной работы, которую общество поручает литературе, состоит, нам думается, в том, чтобы помочь людям до конца преодолеть разрыв между разумом и чувством. Как никогда раньше, перед литературой выдвигается задача воспитания эмоций. А воспитывать эмоции - это значит в первую очередь добиться такого положения, чтобы человек, руководствуясь чувством, всегда приходил к тем же честным результатам, как если бы он поступал по строгим указаниям разума. Прекрасное разумно, когда разумное прекрасно, - вне таких отношений разума и чувства нельзя представить себе действительно цельную личность. Человек и умен и прекрасен только в отношениях с людьми, только они ему ценители и судьи. Отношение человека к обществу - высшее испытание его души. Эгоизм многолик и, что касается способности приспосабливаться к обстоятельствам, многоопытен. Но если бы представить его все же в виде некоего единого существа, то, думается, можно без натяжек сказать, что в последние годы это существо вряд ли испытывало удары, ощутимее того, какой нанесен ему трагедией Ал. Левады "Фауст и смерть". Образ Вадима, являющегося одним из главных лиц этого произведения, во многом нов и во многом поучителен. Эгоист, себялюбец осужден в нем с такой яростью, с такой силой убежденности и, главное, на рубежах, так тщательно замаскированных, как маскируют только последние рубежи, что, право, сохрани он способность к самокритике, она означала бы для него только самоуничтожение. Никакого другого "само", кроме эгоистического, у Вадима не остается. Нет, это не тот трагический злодей, которого распознают по походке и гримасам. В общежитии Вадим, вероятно, считается вполне добропорядочным человеком. Он талантливый инженер, и свет, излучаемый его умом, может обмануть зрение. Не говорит же Вадим каждому встречному того, что он поверяет механическому человеку - Механтропу: А здесь, у нас, есть поле для исканий... И все ж я жил, талант в себе растив, не для того, чтоб, точно в океане, я растворился в слове "коллектив". Ведь я... Я мыслю! "Я - индивид!" "Что для меня Америка, Европа?! Что мне Земля с масштабами ее?!" - откровенничает Вадим с Механтропом, приводя его в экстаз. Правда, он довольно откровенен и с Ириной: А что Земля? Лишь обреченный прах, где каждый вздох и каждое движенье неумолимо приближают час, когда закон всевластный энтропии энергию погасит, как свечу. Цените ж миг!.. стр. 49 -------------------------------------------------------------------------------- "Цените миг!" - этим лозунгом эгоист выдает себя с головой, но в данном случае он ничем не рискует: перед ним особа, достаточно экзальтированная, чтобы не только не заметить разницы между индивидуализмом и романтикой, но и принять именно индивидуализм за романтику. И здесь кончается откровенность Вадима. Потому что он, по его признанию, "всю жизнь под шахом", то есть, как разъясняет с механической прямотой Механтроп, всю жизнь под страхом, И он отчаянно защищается от брата, представляющего бога (он монах), и от черта, которого монах с радостью за бога узнал в Механтропе ("Коль дьявол есть, то и всевышний есть!"). Монах намерен помешать Ярославу осуществить полет в космические просторы. И хотя Вадим гонит его и настаивает: "Не братья мы давно", монаха это "е смущает: иные уклоняются от участия в грязном деле вовсе не потому, что осуждают это дело. Вадим называет Механтропа своим лирическим творением, признавая тем самым определенное "родство душ". Еще точнее говорит об этом родстве Механтроп. В произведении есть очень выразительная сцена. "Скажи: ты робот?" - спрашивает Ирина Механтропа. Он отвечает: "Пардон, мадам, на "ты" не разговариваю", - "Почему же?" - удивляется Ирина и указывает на Вадима: "А с ним?" - "Так мы - свои. Притом кто я, кто он - порой не разберем", - отвечает Механтроп. И все же кое в чем Вадим не доверяется и Механтропу. "Я завидую, завидую Ярославу", - прорывается у Вадима. На что лишенный эмоций Механтроп спокойно отвечает: "Ну что же, давай убьем его при случае". Вадим испугался этих слов: "Ни слова больше! Довольно! Пусть отсохнет твой змеиный язык!"- "Мне эта игра уже начала надоедать", - резко заявляет Механтроп, возвращаясь к прерванной шахматной партии, но в подтексте остается мысль о другой игре. По-видимому, электронному мозгу понятно и то, чего Вадим не договаривает. В дальнейшем они еще возвратятся к этому разговору и Вадим будет езде решительнее возражать Механтропу, а оставшись наедине с собой, станет и себя уговаривать: "Ты ошибся, Механтроп, я честь свою не продаю!" Однако сделка с "лукавым духом" уже заключена, честь продана. Астрофизик Ярослав отправился в полет с неисправным аппаратом. "Почему отказал аппарат? - спрашивает Вадим Механтропа. "Он выполнил твое желание, - отвечает тот спокойно и объясняет: - Говорил ты одно, а думал другое, хотя и сам себе не признавался в этом. Не признавался, но забыл о биотоках. Ты не желал добра человеку в ракете, и я понял это до дна и сделал все как следует и незаметно". "Незримые волны излучает твой мозг, и я давно научился их улавливать", - хвастается Механтроп. Вот он, тот рубеж, где страсть художника настигает эгоиста! Талантливое художественное изобретение - Механтроп - помо- стр. 50 -------------------------------------------------------------------------------- гает писателю разгадать душу эгоиста и там, где он скрытничает даже с самим собой. Механтроп - двойник Вадима, так сказать, - по черту, брат-монах, надо думать, - по богу. Мы помним, как Вадим открещивался от того и другого, когда речь заходила о судьбе Ярослава. Он рассчитывал остаться между богом и чертом. Но в том-то и дело, что никакой межи здесь, оказывается, нет" Монах, слуга бога, охотно берет черта в союзники, вполне резонно возражая Вадиму: "Не страшен черт. Неверье в черта страшно!" И правда: бог всегда нуждался в том, чтобы его "личность" удостоверяли силы ада. Теперь же, как ему теперь нужен черт! Последняя надежда - на эгоиста. И хоть бес мелковат, рад будешь и такому. Механтроп - плод самовыражения Вадима - разоблачает своего творца еще в одном пороке - в отсутствии чувств. Ирина спрашивает Механтропа, свойственны ли ему живые чувства, и этот вопрос застает его врасплох. "Какие?" - растерянно переспрашивает он. Любовь, как свет, как искры золотые, любовь до слез, до самоотреченья, и ненависть до умопомраченья, и грусть, и боль, и радость, точно песня, взмывающая с ветки в поднебесье... Или для вас все это лишь слова? - объясняет Ирина, и Механтроп теряет дар речи: нет, это не по нем. А что, если бы с таким же вопросом обратиться к самому Вадиму? Ему тоже нечего было бы сказать. "Самоотреченье"? Ну, уж от чего угодно можно отречься, только не от себя самого. Но, понятно, Вадим и не допустит до того, чтобы ему задавали подобные вопросы. Он знает, что без эмоций человек - не человек, и постарается скрыть свое убожество. Само собой разумеется, что сказанное об ограниченности, отуплении чувств Вадима и его двойников относится только к чувствам положительным. Что же касается таких, как, скажем, зависть, или презрение к людям, или самовлюбленность, то этого им не занимать. Эгоист ограничен именно там, где речь идет о нравственном сотрудничестве с людьми. Взять, например, Ирину. Чем не олицетворение благородного негодования против черствости, невнимательности? Она появляется в пьесе со словами любви к природе, восторга перед красотой. Но с первой встречи с героиней начинаешь догадываться: не очень верит она в то, что чувства могут сотрудничать с разумом, а красота - со здравым смыслом. Весьма любопытное обстоятельство. Иные недолюбливают разум за то, что он, признавая истину, признает тем самым связь между людьми на почве общего. Другое дело, кажется им, чувство: здесь "полная свобода", здесь, если пользоваться любимыми словами героини, все "мне", все "для меня". стр. 51 -------------------------------------------------------------------------------- Механтроп часто повторяет афоризм: "Я мыслю - ergo существую". Если бы Ирина проявляла склонность к афоризмам, она перелицевала бы эту мысль, так прочно засевшую в электронном мозгу Механтропа, и твердила бы: "Я чувствую - я существую". А сущность оставалась бы одна и та же: "я" всему начало и конец. Автор мягче с Ириной, чем с другими лицами этого круга. Причины вполне понятны - женщина. Он не останавливается и перед некоторой искусственностью, лишь бы облегчить ей путь к Ярославу. Эта искусственность, явственно ощущается, когда Ярослав предстает перед Ириной, так сказать, в полной парадной форме и происходит следующая сцена. "Две звезды? Откуда?" - удивляется Ирина, и ей растолковывают: эта - за спутник, эта - за ракету. "И ты молчал!" - вырывается у Ирины, и кажется, только щадя в ней женщину, писатель обрывает ее реплику. Ведь продолжение могло быть такое: я романтику искала бог знает где, когда она уже дома. А связывать романтику только со звездами - теми, что на небе, или теми, что на груди, - и не видеть света сердца человеческого - это не очень хорошо характеризовало бы чуткость героини. Чтоб почувствовать сердце близкого человека, не обязательно ждать, пока его осветит звезда героя. И правильно замечает Ирине мать Ярослава, что сначала звезда эта горит в сердце, а потом уже пламенеет на груди. Но при всей мягкости художественной трактовки образа героини писатель и этим образом наносит удар по эгоизму. Он как бы предостерегает: когда человек говорит о своем восхищении природой и ищет беззаветной любви, еще неизвестно, можно ли ему верить, пока он не поклянется в своей любви к людям и, главное, пока не докажет, что люди могут на него положиться. Я не задавался целью всесторонне рассмотреть произведение Ал. Левады. Здесь, в частности, нет анализа положительных образов - Ярослава, Матери, Романа. Да, да, это именно положительные, резко отделенные от отрицательных и бескомпромиссно противопоставившие себя отрицательным образы! Трагедия до конца обнажает отношения между людьми. На то она и трагедия. Нужно только подчеркнуть, что художественная удача автора в разоблачении эгоизма и эгоистов, разоблачении даже того, что они и от себя скрывают, стала возможна только благодаря яркому свету, который излучают лучшие герои произведения. Не могу отказать себе в удовольствии привести один эпизод пьесы. К Ярославу пришел монах, чтоб рассказом об измене Ирины смутить его дух перед полетом в космос. Ярослав дает монаху бумагу и ручку и требует записать и навсегда запомнить: Я, лжепророк и злобный черноризец, в презренье к людям не сумел понять, что новой эры новый человек и в слабости и в силе - Человек! стр. 52 -------------------------------------------------------------------------------- Не зверь! Не дьявол! Не господний раб! И то, что даже с мукою в душе, земною человеческою мукой, способен он подняться в поднебесье, для пишущего эти строки - смерть! Как сильны люди даже перед лицом опасности, даже перед подлостью, когда их мысли согреты чувствами, а чувства освещены мыслями, - вот какую тему ведут положительные образы Левады. И пусть богу или дьяволу, - кого там монах представляет, - будет известно, что человек, почувствовавший себя частицей народа, нашедший самовыражение в народе, не нуждается больше в услугах ни того, ни другого. Пьеса называется "Фауст и смерть", но ее можно было бы назвать "Смерть Мефистофеля". Мать, узнав о полете сына в космос, обращается к людям:: Из вас, я знаю, каждый, не скупясь, ему, как брат, с любовью подарил души своей чистейшие лучи, надежд высоких искры золотые. А он... Он - ваш! Я знаю Ярослава. Он победил, но в нем гордыни нет. Не каждый собирается в межпланетные пространства, но у каждого есть своя мечта, свои высшие стремления, а у всех у нас впереди одна общая высота, и на пути к ней, может быть, не раз еще придется встретиться с коварством "лукавого духа", и все мы будем черпать силу в трудовом и идейном братстве, ставшем основой нашего строя, началом великого будущего-коммунизма. 4 Итак, человек, являясь совокупностью общественных отношений, представляет общество в сильных и слабых его чертах. Не всегда он может быть верным зеркалом общества, порой он остается только осколком, в изломах которого мир приобретает слишком причудливое отражение, но общество не остается безразличным ни к одной человеческой судьбе. Что бы с человеком ни случилось - это с нами случается. И эта забота советского общества о каждом человеке, эта человечность нашего строя создают самый благоприятный климат для развития литературы и искусства. Никакое прежнее общество не нуждалось так в человековедении, как наше, советское. Литература действительно стала частью общенародного дела, творением духа народа, орудием прогресса. Многие законы общественного развития, прежде действовавшие подспудно, в наших условиях проявляют себя непосредственно, во всей своей непреклонности и строгой красоте. Им не стр. 53 -------------------------------------------------------------------------------- надо пробивать себе дорогу силой необходимости, - для трудящихся, познающих их, они желанные законы. Так открывается нашим глазам и закон связи эстетического развития общества с "го образом жизни. Самое высокое почтение к человеку, культивируемое в нашем народе, есть непосредственное условие его эстетического развития. В наших отношениях к человеку все более важное место занимает критерий красоты. Наступило время, когда, принимая человека, мы не соглашаемся на меньшее, чем красота, и в этом отношении действуем заодно с искусством, как искусство действует заодно с нами. "Но подход к красоте у нас другой, чем в капиталистическом мире, - говорит Н. С. Хрущев. - Красив человек своей душой, своим умом, пониманием величия наших задач, своими делами, своим активным участием в борьбе за построение коммунизма. Вот что украшает человека!" В этом, собственно, и состоит высшая форма свободы личности: от человека требуется лишь то, что нужно самому человеку, что украшает и возвеличивает его. И то, что требования к людям становятся у нас все более тонкими, все более деликатными, само по себе является свидетельством роста наших людей как строителей коммунизма и его будущих граждан: это их требования, это они уточняют свои человеческие идеалы. Уточняет, конкретизирует их, опираясь на знание жизни, и литература и - что особенно отрадно - литературная критика. Вспомним, например, недавнюю дискуссию по поводу романа В. Тендрякова "За бегущим днем", в частности вокруг его главного героя Андрея Бирюкова. По-разному оценивая роман, споря между собой в характеристике Андрея Бирюкова, подавляющее большинство критиков восстало против элементов себялюбия у Андрея Бирюкова, и хотя это были только элементы и они перекрывались многими положительными качествами незаурядного характера героя, страстность критики понятна: когда интересы человека сосредоточиваются на самом себе и забота о своем "я" становится его главной духовной потребностью, когда и мир он считает своим должником, вместо того чтобы заботиться об уплате своего собственного долга перед миром, - он духовный бедняк, он нищ. Бирюков стремится жить большой жизнью, и в этом он всюду найдет поддержку. Но богатой или убогой жизнью живет человек - это зависит от богатства его связей с людьми. В интересах Бирюковых понять это как можно раньше. Думается, что дискуссия вокруг образа Андрея Бирюкова войдет в историю нашей критики как свидетельство ее гражданской зрелости и крепнущих связей с жизнью народа. Сейчас многие мечтают о критике эстетической. Но ведь к ней можно приблизиться лишь путем обогащения ее нравственного и социологического содержания. Ибо никакой другой эстетики, кроме высоконравственной и социальной, мы не знаем. стр. 54 -------------------------------------------------------------------------------- Но вернемся к литературе. Дискуссия об образе Бирюкова была вызвана недостаточно последовательной эстетической позицией автора романа. Автор слишком многое прощал своему герою, а иной раз и утверждал в нем то, что может привести героя к конфликту с обществом. А, между прочим, на Бирюкова кое в чем очень похожа героиня повести В. Липатова "Стрежень" Виктория. Помните, как; рассуждал одно время Бирюков: "У меня большие планы на жизнь. Я не могу согласиться на то, чтобы давать людям меньше других... Ты должен стать рядом с лучшими, и только там твое место". Или: "Я ждал будущего, пусть трижды тяжелого, трижды неустроенного, но заполненного большими делами. Большими!" К этим словам каждый мог бы присоединиться. Но после ухода из института кинематографии Бирюков так "уточняет" свое разумение того, что такое большое дело: "Еду в Густой Бор. А зачем? Что меня там ждет? Снова работать преподавателем физкультуры? Ни в чужой школе, ни в своей не хочу. Сесть в учреждении, в какой-нибудь маслопром или райпотребсоюз?.. Нет, нет и нет! Это не будущее, а отказ от него". И после такого разъяснения начинаешь сомневаться, понимает ли Бирюков, что человека унижает не малое по масштабам дело, а малое участие в общем деле. Виктория у В. Липатова вспоминает слова Николая Островского, ставшие высшим выражением воли советской молодежи: жизнь нужно прожить так, чтоб не было мучительно больно за; бесцельно прожитые годы. И толкует их для себя таким образом: "Ты знаешь, что они вызывают у меня? Желание идти по жизни гордо, решительно, добиться многого, стать большим человеком... У меня замирает сердце при мысли о том, что мне привелось бы прожить жизнь так, как она идет сейчас". Она отгоняет от себя эту мысль и говорит: "Все пути открыты перед нами! Дело чести каждого идти по жизни прямо!" И это желание делать большую жизнь можно бы только приветствовать. Но за всеми ли признает Виктория такое право? Или оставляет его избранным, начиная с самой себя? Много раз, как заклинание, повторяет героиня повести: "Человек живет только в стремлении к большому!" "Человек без цели подобен путнику без компаса!" Слушаешь Викторию и невольно замечаешь, что в ее речи, в этих правильных и четких фразах не чувствуется живых человеческих интонаций.. Или в этих речах не участвует чувство? Откуда такое? Это писатель сознательно отчуждает великие слова от человека, не понимающего их святого смысла. Но здесь еще только начинается раскрытие душевной незрелости героини. Для характеристики многих лиц повести и отношений между ними большое значение имеет образ речника Ульяна Тихого. Ульян не сумел достойно пережить несправедливость и запил. Многие герои повести не теряют веры в этого человека и пыта- стр. 55 -------------------------------------------------------------------------------- ются ему помочь, Виктория же не испытывает никакого другого чувства к Ульяну, кроме презрения. С этого, собственно, и начинается ее конфликт с коллективом рыбаков. Но поведение Виктории здесь можно объяснить хотя бы той брезгливостью, которой юность защищается от житейской грязи, еще не зная, что нашла не лучший способ защиты. Или отсутствием жизненного опыта, вследствие чего непреклонность характера может превратиться в жестокость, ибо только опыт может научить, что человек, споткнувшийся или даже упавший - еще не погибший, пока он человек и пока вокруг него люди. Но оказывается, поведению героини надо искать другое объяснение. У Виктории, как она признается, сердце стынет от мысли, что можно всю жизнь прожить в Карташеве. "Она будет сутками работать, не спать, но своего добьется - станет человеком. Обязательно! Ее жизнь должна быть красивой, полной, не такой, как жизнь в Карташеве, и люди вокруг нее будут другие!" Это уже труднее простить, но какое-то объяснение еще найти можно. Пусть это объясняется свойственным молодости стремлением как можно больше увидеть и изведать в жизни. Это ведь хорошее и честное желание. А запальчивость, с которой высказывает его Виктория, может быть, тоже от излишней самонадеянности юности... "Непонятный человек, этот старый рыбак Мурзин, - размышляет Виктория. - Всю жизнь работает, накопил большой опыт, но даже не стал бригадиром. Не поймешь, какой он - плохой или хороший?" Эти непростительно грубые и бессердечные слова о самом уважаемом в поселке человеке Истигнее Мурзине уже вряд ли можно объяснить юношеским максимализмом или недостатком жизненного опыта. Но, к сожалению, это не последний случай "неудачного" самовыражения героини. Вот она разговаривает с матерью. "Я работаю для того, чтобы стать врачом. Глупо! Смешно! Но формально необходимо. Вот ты обвиняешь меня в том, что я строга со Степаном. Говоря откровенно, он мне нравится. Он добрый, бес-, хитростный и сильный парень, но у него нет цели в жизни. Однажды я решила, что могу помочь ему стать человеком, стану заниматься с ним, работать. Он поступит в институт, станет человеком. Потом я увидела, что он не имеет воли, не дисциплинирован, в общем, тот человек, который не может быть моим спутником. Может случиться, что Степан на всю жизнь останется рыбаком. А ведь ты сама меня учила, что человек должен стремиться к большому". После этого едва ли можно найти какие-нибудь оправдания героине, да и не стоит искать. Нельзя искать для нее оправданий, иначе она пополнит вымирающее племя себялюбцев, карьеристов. И писатель не ищет "смягчающих обстоятельств", потому что дело не в том, кто и сколько виноват в ее уходе от людей, а стр. 56 -------------------------------------------------------------------------------- в том, чтобы вернуть ее к людям. И он шаг за шагом раскрывает нравственную красоту тех, которые окружают Викторию и которых она не умеет ценить. Мечтая о "большой жизни", Виктория в свои годы уже умудрилась потерять много великолепных дней, действительно большой, содержательной жизни. Где-то при первых встречах с Викторией читатель заметил, что в ее разговоре о будущем, даже в пересказе чудесных слов Островского не чувствуется ничего личного, нет душевного волнения. Великие слова не стали ее словами. Но дальше он убеждается, что и в разговоре о более близких предметах - о родном: поселке, о рыбаках, с которыми Виктория работает, даже о Степане, который ей нравится, нет человеческой страсти, нет волнения, ничего нет личного. Не только большие, но и обыкновенные слова у Виктории не согреты чувством. Так всегда получается у Душевно глухих. Чтоб говорить с чувством, надо уметь слышать волнение в словах других. А это невозможно, если человек занят лишь самим собой. Викторию учили, воспитывали, но, видимо, ничему не научили ее сердце. Теперь его надо лечить, иначе она останется душевным инвалидом, не достойным уважения людей. Вот один из множества примеров высокой требовательности литературы к человеку и сердечной заботы о нем. 5 Может показаться, что люди в повести В. Войновича "Мы здесь живем" - во всем антиподы Бирюкову и Виктории. Ну, по крайней мере в том, что Бирюков думает о возвращении в свой Глухой Бор как о наказании, Виктория приходит в ужас от одной мысли, что придется надолго остаться в своем Карташеве, а эти с гордостью дописывают на указателе "Поповка": "Мы здесь живем!" "Я вот не знаю, за шо я Поповку люблю, - говорит один из героев повести. - Все наче тут погано, а никуда не пойду. Як бы тут Москву построилы, то дило другое". В повести "Мы здесь живем" вполне справедливое осуждение людей, которые не пускают своих корней в жизни и которых в народе сравнивают с перекати-полем, иногда неоправданно распространяется и на свойственное молодежи желание больше увидеть, изведать, узнать. Юноша, приехавший из Москвы, поставлен в повести в самое невыгодное положение. Вокруг него создана атмосфера полного эстетического осуждения. Вследствие этого в нем осуждается как то, что иного отношения и не заслуживает, так и то, чем может гордиться юность: "возвышенное отношение к жизни. Вот один эпизод повести: "Вторую неделю идет дождь. Постоянно, беспрерывно он стучит по брезенту палатки и с шорохом скатывается на раскисшую землю. Дует ветер. В палатке холодно и сыро. Пахнет мокрыми телогрейками и тулупами... стр. 57 -------------------------------------------------------------------------------- Гошка лежит на постели в бушлате и читает книжку. - Гошка, как ты думаешь, в этом, наверное, есть своеобразная романтика? Это спрашивает Вадим. Он лежит рядом, натянув одеяло до самого подбородка. - Что? Романтика? - Гошка долго не может сообразить, в чем дело. - Не знаю, Вадим. - Ну, а зачем же мы тогда сидим? - Ну как? Ну... Нужно так, вот и сидим. Урожай кому-нибудь нужно убирать. - А-а, урожай". Гошка Яровой - вполне симпатичное автору лицо и во многих случаях может прямо выступать от его имени. В данном случае ничто не ограничивает его "полномочий". И когда Гошка переспрашивает: "Романтики? А что это такое?" - то это получает большее значение, чем, может быть, полагал автор. Скромные люди, скромный труд, скромные желания. Но... но, может быть, не такое уж это и благо, когда скромность желаний становится жизненной программой человека? И дело не только в том, что и самая что ни на есть скромная формула жизни "тише едешь - дальше будешь", когда ее афишировать и противопоставлять всяким другим принципам, может оказаться не таким уж бесспорным свидетельством скромности. Одни избирают правилом идти по жизни "гордо" и "независимо", другие - вот это самое "тише едешь - дальше будешь". Разные как будто принципы, но практически они могут означать одно и то же: претензию на некоторое моральное превосходство. Но, повторяю, дело не в этом. Хуже то, что село, где живут герои повести, выглядит заброшенным островом в море современной жизни. Подчеркнутая ограниченность желании, готовность довольствоваться малым как жизненная программа - это не самая подходящая основа для связи их с обществом, ставящим перед собою самую высокую цель - построить коммунизм. Это- первое. А второе - то, что ни словами, ни мыслями, ни мечтами герои В. Войновича не выходят за пределы Поповки, и незаметно, чтобы какие-нибудь события, происходящие за ее чертой, очень уж волновали поповцев. Можно любить свое село или свой город, и это хорошо. Но куда богаче и ярче будет такая любовь, если она станет отражением сознательной любви к великой родине, если не только на указателе дороги, ведущей в наше село, но на каждом пограничном столбе нам захочется мысленно написать: "Мы здесь живем". Нет, не надо бояться ни великих слов, ни великих дел. Оборвав или заметно урезав связи обитателей Поповки с большой землей, писатель тем самым погрешил против правды современности и представил своих героев в неполном, неярком освещении. На другие результаты в данном случае вряд ли можно было рассчитывать. В наше время недостаточно соглашаться стр. 58 -------------------------------------------------------------------------------- с тем, что человек непознаваем вне его непосредственных связей с другими людьми. Все более очевидной и влиятельной становится сейчас та истина, что он непознаваем вне своих духовных связей с обществом в целом. Опыт литературы показывает, что художник, который ограничивается вниманием лишь к ближайшим, "будничным" связям своих героев - пусть самым сочувственным, сердечным вниманием, - оставляет себе очень скромные возможности познания современного человека и общества. Что же касается изображения советских людей, то упустить из виду постоянно обогащающиеся связи их между собой, с обществом, с миром - значит слишком многое упустить. Очень мало можно сказать о советском человеке, не говоря о его отношениях к обществу. Да и с какой стати нам отказываться от изображения того, что всего дороже в нем нам и миру - развивающихся и крепнущих у советского человека чувств братства и товарищества с миллионами других тружеников! В этом сила и красота его ума и чувств. В. И. Ленин учил, что коммунизм начинается там, где появляется самоотверженная забота рядовых рабочих не о себе самих и не о своих ближних, а и о далеких, обо всем обществе, о десятках и сотнях миллионов людей. А это значит, что, если мы хотим показать, как и где коммунизм начинается, нам необходимо научиться видеть, как рождаются и крепнут связи советского человека с далекими его согражданами, с народом в целом: И поскольку мы хотим помогать движению коммунизма - а в этом смысл нашей жизни, - нам надо всеми средствами помогать укреплению этих связей, утверждать их как прекрасное. Чтобы быть настоящим человековедом, инженером и, если хотите, ювелиром человеческих душ, писателю сейчас, как никогда, надо быть обществоведом, социологом. Ибо если вообще верно, что писатель или ученый, стремящийся понять человека вне общества, понять "как такового", неизбежно отправляется в область утопии, то ныне ту область, куда их привела бы подобная цель, можно назвать утопией, лишь сильно обеднив значение этого слова и уровняв его, например, с сознательно предпочитаемой неправдой. Раскрытие все укрепляющихся связей советского человека с обществом есть решающее условие постижения исторической правды о нем, создания его образа в искусстве. Эстетическое утверждение этих связей - важнейшее условие коммунистического воспитания чувств. стр. 59

Опубликовано 27 января 2011 года

Изображение к публикации:

Полная версия публикации №1296135391 →

© Portalus.ru

Главная → ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ → ВОСПИТАНИЕ ЧУВСТВ

При перепечатке индексируемая активная ссылка на PORTALUS.RU обязательна!

Проект для детей старше 12 лет