PORTALUS.RU → ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ → БОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ КНИЖНОЙ ТОРГОВЛИ → Версия для печати

Постоянный адрес публикации (для научного и интернет-цитирования)

По общепринятым международным научным стандартам и по ГОСТу РФ 2003 г. (ГОСТ 7.1-2003, "Библиографическая запись")

БОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ КНИЖНОЙ ТОРГОВЛИ [Электронный ресурс]: электрон. данные. - Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU, 27 января 2011. - Режим доступа: https://portalus.ru/modules/shkola/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1296128269&archive=007&start_from=&ucat=& (свободный доступ). – Дата доступа: 22.08.2026.

По ГОСТу РФ 2008 г. (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка")

БОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ КНИЖНОЙ ТОРГОВЛИ // Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU. Дата обновления: 27 января 2011. URL: https://portalus.ru/modules/shkola/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1296128269&archive=007&start_from=&ucat=& (дата обращения: 22.08.2026).

публикация №1296128269, версия для печати

БОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ КНИЖНОЙ ТОРГОВЛИ

Дата публикации: 27 января 2011
Публикатор: genderrr
Рубрика: ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ →
Номер публикации: №1296128269 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!

Труд писателя может считаться завершенным только после того, как изданная книга с помощью продавца и библиотекаря дойдет до читателя. Тираж книги - это прежде всего высота той трибуны, которую получает литератор. Уже поэтому состояние книжной торговли нам небезразлично, оно нас кровно интересует. Как бы ни были иногда досадны и мучительны наши взаимоотношения с издательствами и книготорговцами, определяющими тиражи книг, а следовательно, в какой-то мере круг будущих читателей, нас никогда не покидает уверенность, что литератор, издатель и книготорговец - участники общего процесса развития советской культуры. Что же касается ведомственных распрей и взаимообвинений издателей и книготорговцев, отголоски которых время от времени звучат на страницах печати, то они вызывают чувство горечи, недоумения и тревоги. Так, думается, что Статья Вл. Воронова в "Известиях" (от 8 марта с. г.), открывшая дискуссию по вопросам книготорговли, носит излишне бойкий заголовок: "Издатели завлекают, авторы не стесняются". Вл. Воронов не оригинален, - все беды книжного рынка он приписывает одним только литературным издательствам, подобно тому как авторы других статей - литераторы и книгоиздатели - награждают всеми грехами Книготорг (я бы сказал, что не избежал этого и Ан. Дремов, напечатавший свою заметку в "Вопросах литературы", N 8, с. г.). И если я избираю статью Вл. Воронова отправным пунктом своих рассуждений о книготорговле, то именно потому, что автор исходит из ложных, на мой взгляд, но весьма распространенных посылок. Оговорюсь, впрочем, что отдельные утверждения Вл. Воронова кажутся мне вполне справедливыми. Верно, что Книготорг (и издательства) не могут порой устоять перед нажимом авторов, "тем более влиятельных"; что встречаются ненужные параллельные издания; что аннотации пишутся то схематически невыразительно, то языком балаганного зазывалы, - чтобы обвести вокруг пальца работников книготорговли (читатель аннотаций не видит!). Тем не менее взгляды, изложенные в данном случае Вл. Вороновым, не помогают решению проблемы. Ошибочны и те панацеи, которые предлагаются для уврачевания книготорговли, хотя автор свято верит в их целебную силу. Позволю себе возразить здесь по крайней мере против мнения Вл. Воронова, что полномочным представителем читателя является только продавец книжного прилавка. В полемике с этими взглядами мне хотелось бы не прибегать к умозрительным аргументам. Я буду ссылаться на свои наблюдения, сделанные в на- стр. 226 -------------------------------------------------------------------------------- чале этого года в городе Запорожье, в котором, выполняя поручение Московской организации писателей, знакомился с состоянием книжной торговли. Знакомство началось в сущности с киоска в гостинице. На прилавке лежали газеты и иллюстрированные журналы, а в шкафчике - поставленном торцом к покупателю так, что названий не разглядишь, - книги. Продавец, немолодая женщина, была, по-видимому, приятно обрадована моим интересом к книгам и отозвалась на него, как могла: - "Анну Каренину" Льва Толстого не читали? Оказалось, что лишь одна эта книга из имеющихся в киоске была знакома продавцу. И ни об одной другой, ни об ее авторе она не могла сказать ни единого слова. По-видимому, ей и в голову не приходило, ну хотя бы скуки ради, полистать книги в свободную минуту. Мне могут возразить: киоск принадлежит Союзпечати, - Книготорг за него не в ответе. Но разве в книжных магазинах перевелись продавцы, которые сами книг не читают и ничего не в состоянии подсказать покупателю? Совсем недавно я увидел в витрине крупного московского магазина на Садовом кольце второй том книги итальянского искусствоведа Вентури "От Манэ до Лотрека". Название было незнакомо продавцу, он с трудом нашел на полках стопку книг. Разговорившись с этой девушкой, я узнал, что она помимо десятилетки окончила курсы Книготорга. Но учили ее "на продавца всякой книги", а вовсе не на продавца художественной литературы. И, к сожалению, у бывшей школьницы, очутившейся среди книг по искусству, не возникла потребность даже полистать книги, разглядеть "картинки". "Молчаливость продавца - вот наш бич!" - эти справедливые слова принадлежат не кому другому, как одному из руководителей областного запорожского Книготорга Г. Осауленко, работающему в книжной торговле тридцать пять лет. Уже по этому одному мне не приходит в голову винить за литературную малограмотность и проистекающую из нее молчаливость продавцов только Книготорг. По совету Г. Осауленко в воскресный день я зашел в головной книжный магазин N 1 в старом городе. Прилавок, за которым торгуют художественной литературой, занимает метра три, но подступиться к нему трудно, - покупатели стоят стеной. Человек дальнозоркий еще кое-как разбирал названия книг, стоящих на полках; тот, кто называл известную ему книгу, тоже мог добиться ответа от продавца (правда, большей частью отрицательного). Но чаще всего покупатель, тот, которому надо сделать свой выбор из многих книг, подержать их в руках, полистать, выслушать совет продавца, попадал в тяжелое положение. В служебном отделении магазина, в которое с трудом протиснулся между связками книг, я познакомился с заведующим книжным отделом И. Лепуновым, да, кроме того, застал здесь знакомых уже книготорговцев Г. Осауленко и П. Азрельяна, товароведа, занимающегося много лет художественной литературой в областном Книготорге; видно, и в воскресный день их потянуло "на производство"- в магазин. - Вот так и работаем! - пожаловались хором все трое. - Получаем книги два раза в неделю. Как выставить новинки на полках? Надо сначала убрать остатки непроданных книг. Складываем их пока что в подсобном помещении, мо- стр. 227 -------------------------------------------------------------------------------- жет быть, удастся сбыть через другие торговые точки. Но и здесь повернуться некуда; часть книг спускаем в подвал, в могилу! Я поинтересовался, сколько же дней (в среднем) книга стоит на полке в магазине. - Смотря какая книга... Иная пройдет за неделю, другой бы полежать и все три месяца, пока ее раскупят, но мы не даем ей "правожительства" на полках даже на срок в три недели, - места нет! Да, впрочем, это надо увидеть своими глазами! И меня снова повели в магазин, но на этот раз - за прилавок, Из четырех книжных шкафов один был отведен под украинскую литературу, один - под детскую, а в двух размещались русские и переводные книги по нескольку, образцов каждого названия. Остальные экземпляры лежали в штабелях под прилавком, отыскать там нужную книгу было нелегко. Из магазина мы спустились в подвал - большое, но совершенно не приспособленное для хранения и даже не полностью освещенное помещение, заваленное книгами, Засунув руку в один из ящиков, в котором, по словам И. Лепунова, сложены образцы, я выудил наугад книги: В. Гроссмана, Мих. Никитина, Макса Зингера, Б. Галина, Н. Погодина - все разных лет издания. Никто не станет утверждать, что эти книги не могли бы найти своего читателя в Запорожской области или в другом районе страны, Собственно, ни И. Лепунов, ни Г. Осауленко и не говорят этого. Они лишь с горечью признают, что у книг, угодивших на "кладбище", в котором захоронены не только десятки тысяч рублей, но прежде всего культурные ценности, мало шансов пробиться к читателю, - их негде хранить и сортировать, их негде показать покупателю. Мне уже приходилось слышать о такой судьбе книг в книжной лавке г, Сасово под Рязанью. Снятые с полок, чтобы уступить место новинкам, книги сложены в груды на полу. Сасовские продавцы жаловались, что эти книги обречены: читатель их уже не увидит. Г. Осауленко говорит: - Мы организовали ассортиментную базу, дна составляет 10 % в нашем обороте, наладили обмен между магазинами. Но торговать с каждым годом труднее: оборот растет, а сеть книжных магазинов с самого 1956 года не выросла в городе ни на одну единицу! - План требует рубликов, - рассуждает директор магазина. - Поэтому дешевая, неходкая книга у нас не я чести. Лучше на ее место поставить толстый роман. Продадут два экземпляра за день, - и то четвертная в кассе! Тотчас же я вспомнил, что выдается за непререкаемую истину в книжном деле: читатель-де не любит рассказов и очерков, даже повестей, а предпочитает романы, - абы потолще! Неизвестно, что думают на самом деле читатели, зато торговцы, работающие на "вал", естественно, облюбовали толстые книги. Плоды этой невольной "стратегии и тактики" книготорговцев можно было видеть в другом, правда, прекрасно оборудованном и просторном магазине в новой части Запорожья. В кладовке среди разной "завали" я нашел всю пачку тоненьких книжек "Дневных звезд" Ольги Берггольц - одного из самых значительных произведений 1959 года, Из московских магазинов эта книга сразу же исчезла. Но боюсь, что запорожские книготорговцы "Новый мир" читают стр. 228 -------------------------------------------------------------------------------- от случая к случаю, может быть, об этой книге не слыхали, а по внешнему виду определили ее как неходкую, дешевую и, даже не выставляя на прилавок, прямо отправили в кладовую. Из чего состоит "заваль"? К великому сожалению, никто не в состоянии ответить на этот вопрос. В последние годы я не раз обращался к "Книге-почтой" и, получая постоянные отказы, понял: через этот канал книготорговли можно приобрести только текущие новинки. Да и как может работать по заказам "Книга-почтой", когда ни она сама, ни один крупный магазин в стране не печатают каталогов изданий, имеющихся на складах! И если судить по Запорожью, в магазинах нет карточек на книги, имеющиеся в наличии. Демонстрируя свое "кладбище", И. Лепунов сам сетовал на то, что отыскать в нем нужную книгу почти невозможно. "Союзкнига" располагает, конечно, сведениями о книжных остатках в суммовом выражении. Руководители этой организации, безусловно, видят, что общие остатки книг растут и, следовательно, замедляется "оборачиваемость" книги. В отчетности книготоргов сумма книжных остатков по художественной литературе выделяется даже отдельной строкой. Но достоверность этой последней цифры весьма относительна. Запорожцы мне говорили, что точны только бухгалтерские данные общего книжного остатка, инвентаризации давно не было, остатки по отделам определяются "на глазок". На Украине теперь приступили к полной инвентаризации книжных фондов. Вскоре мы узнаем, наконец, каков состав "завали". Несомненно, окажется, что многие книги, лежащие теперь на кладбищах в Запорожье, дефицитны в других районах (и наоборот). Вот когда книготорговцам придется проявить подлинную оперативность, чтобы направить нужные книги в магазины и в библиотеки, а все безнадежно устаревшее и нехудожественное передать бумажным фабрикам. При этом не обойтись без финансовой помощи библиотекам, - нельзя же допустить, чтобы издания, имеющие культурную ценность, были превращены в макулатуру. Я изучил заказ запорожского областного Книготорга на новинки по полугодовому плану "Советского писателя" на 1960 год. Оказалось, что заказы на новинки, объявленные в плане издательства, колеблются в пределах от нуля до тысячи экземпляров при средней цифре примерно 400 экземпляров. Теперь позвольте привести перечень книг по плану "Советского писателя", заказы на которые оказались в Запорожье значительно ниже средней цифры: Вл. Михайлов, "День и вечер" - заказ не дан; Виктор Некрасов, "Первое знакомство" (Итальянские очерки с рисунками автора) - 50 экз. Г. Бакланов, "Пядь земли" - 100 экз. В. Конецкий, "Рассказы" - 100 экз. А. Рекемчук, "Время летних отпусков" - 150 экз. Ю. Бондарев, "Последние залпы" - 200 экз. Я не стану приводить здесь других изданий "Советского писателя", на которые Запорожье заполнило заказы на 500, 800 и 1000 экземпляров на каждое. Но нетрудно заметить, что запорожцы подписались в ничтожном количестве стр. 229 -------------------------------------------------------------------------------- экземпляров как раз на те произведения, которые были за высокие качества отобраны литературными журналами; некоторые из них были единодушно отмечены критикой, даже, как говорится, подняты ею на щит, другие стали предметом острых критических споров. Загадка? Безусловно, Лучшие книги, в большинстве представленные даже на соискание Ленинской премии, обсуждавшиеся и читателями, и в прессе, почему-то получили минимальные заказы в Запорожье. Уместно, между прочим, отметить, что на читательских конференциях в трех запорожских библиотеках я слышал и от читателей и от библиотекарей высокие оценки книг Рекемчука, Бондарева, Бакланова. Было бы несправедливо обвинять запорожских заведующих магазинов и товароведов (кстати, последние вносят от себя решающие коррективы в заявки низовых работников) в злом умысле, в чрезмерно дурном вкусе или, чего доброго, в скрытом недоверии к похвалам критиков. Попросту они не читали ни одного из этих произведений в журналах, так же как и критических статей о них. Я подробно разговаривал с П. Азрельяном и убедился, что он любит художественное слово, сам собирает библиотечку, часто рецензирует книги в местной печати и тем не менее журналов не читает; кстати, Облкниготорг для своих сотрудников их и не выписывает. Однако заказ надо дать, и вот одной книге "везет" (у нее бойкое название или интригующая аннотация), а другой, прежде всего тонкой, дешевой, - "не везет". Не случайно же в приведенном выше перечне оказались лишь книги малых габаритов ценой в три - пять рублей. Мне кажется, что спор Книготорга с издательствами о том, давать ля художественной новинке только 15 или все 30 тысяч тиража, не состоятелен. У нас миллионы читателей и десятки тысяч больших библиотек. При распределении 30-тысячного тиража не удается обеспечить новинками и половины библиотек и районных книжных магазинов. Художественной прозе на темы современности с маркой "Советского писателя" можно спокойно давать 30 - 50-тысячный тираж, не дожидаясь заказов, тем более что я сбор их занимает долгий срок, требует хлопот и затрат. Да позволено будет поставить вопрос в более широком плане: почему судьбу первой книги, ее тираж (я не говорю пока о массовых изданиях с тира" жом в 100 тысяч экземпляров и более) должны, безапелляционно решать 20 или 30 тысяч продавцов магазинов вкупе с товароведами низовых торговых организаций? Ведь эти работники книготорговли не только не видели рукописей, которые вскоре превратятся в книги, но и журнальных текстов, и критических статей по их адресу. Когда речь идет о первых изданиях новых произведений, они буквально покупают кота в мешке. Напротив, я думаю, что решающее слово о тираже книги должно быть предоставлено в первую очередь квалифицированным рецензентам и редакторам, которые сначала в журнале, а потом в издательстве работали над текстом произведения; критикам, которые давали оценку этим произведениям, если они печатались в повременных изданиях; квалифицированным библиотекарям и книготорговцам, работающим в опорных торговых я библиотечных точках, тщательно изучающих спрос и вкусы читателей. Не сомневаюсь, что руководители "Союзкниги" - такие же образованные люди и квалифицированные читатели журналов и литературных газет, как и работники издательств. Так неужели им нужно перекладывать ответственность на плечи легиона низовых работников? стр. 230 -------------------------------------------------------------------------------- Те же самые "молчаливые" продавцы книг, о которых шла речь в начале заметки, начинают уже в качестве полпредов читателя оказывать весьма странное влияние на литературу (пока на ее тиражи). Книготорг дал книге "Избранное" великолепного мастера прозы А. Довженко - 5 тысяч экземпляров тиража (!), а "шпионский" роман А. Дойльд-Михайлика тем временем издан в двух миллионах! Во Владивостоке встречаешься с теми же явлениями, что и в Запорожье. "Низовые точки" дают свои заказы "наобум святого Лазаря", товароведы вносят свои поправки, подчас малопродуманные, и все это корректируется их начальником, которому уже в силу того, что он руководит торговлей книгами по всем отраслям знания, конечно, немыслимо ориентироваться в книжном море художественной литературы. Я скопировал для себя карточку заказа на книгу А. Аграновского "Очерки разных лет", анонсированную "Советским писателем" на 1960 год. Типографский бланк содержит 32 строки с наименованием каждого из районов и Крупных магазинов. Поступило только пять заказов: бибколлектор - 25 экз., один городской магазин - 40 экз., два района по 10 экз. и магазин г. Находка - 150 экз. Итого, казалось бы, 235 экземпляров заказа! Но 27 каналов книгопроводящей сети заказов не дали. Как быть? Надо бы на них накинуть, ну хотя бы сотню экземпляров? Однако товароведы определили заказ иначе - всего 100 экземпляров. Но и эта цифра перечеркнута красным карандашом директора, поставившего новую - 25 экз. Так где же тут знание рынка, апелляция к низовым работникам, изучение спроса, ради которого издательства составляют и печатают 75-тысячным тиражом свои планы на полтора года вперед? Скажем прямо: господствует произвол, побеждает случайность, которая не спасает Книготорг от затоваривания и подчас возводит ненужные барьеры между хорошей книгой и читателем. Нет, не все благополучно в планировании книготорговли. Допустим, это отдельные извращения и им, конечно, не сочувствуют сами руководители книготорговли. Но где же забота о воспитании самых широких масс читателей, в частности их художественного вкуса? Ведь она была и осталась главной задачей советской литературы и даже сформулирована в Уставе Союза писателей. Размеры этой заметки ограничены. Она рассчитана на то, чтобы вызвать на спор. Я говорил здесь преимущественно о бедах книготорговли, но отнюдь не снимаю вины за состояние книжного рынка с издательств и прежде всего с нас, литераторов. Выправлять положение надо, конечно, сообща. Крупные тиражи и переиздания книг должны устанавливаться совместно с книготорговцами, но необязательно в прямом соответствии с арифметическим итогом заявок, поступающих от десятков тысяч магазинов. Безусловно, дальнейшее развитие издательского дела немыслимо без расширения материальной базы книготорговли. Но главное, мы не должны уклоняться от решения важнейшей задачи - воспитания художественного и литературного вкуса у читателей и прежде всего у непосредственных проводников художественной литературы - библиотекарей и продавцов книги. стр. 231

Опубликовано 27 января 2011 года

Изображение к публикации:

Полная версия публикации №1296128269 →

© Portalus.ru

Главная → ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ → БОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ КНИЖНОЙ ТОРГОВЛИ

При перепечатке индексируемая активная ссылка на PORTALUS.RU обязательна!

Проект для детей старше 12 лет