PORTALUS.RU → ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ → ПРИЗВАНИЕ И ТРУД → Версия для печати

Постоянный адрес публикации (для научного и интернет-цитирования)

По общепринятым международным научным стандартам и по ГОСТу РФ 2003 г. (ГОСТ 7.1-2003, "Библиографическая запись")

ПРИЗВАНИЕ И ТРУД [Электронный ресурс]: электрон. данные. - Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU, 27 января 2011. - Режим доступа: https://portalus.ru/modules/shkola/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1296128722&archive=007&start_from=&ucat=& (свободный доступ). – Дата доступа: 23.08.2026.

По ГОСТу РФ 2008 г. (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка")

ПРИЗВАНИЕ И ТРУД // Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU. Дата обновления: 27 января 2011. URL: https://portalus.ru/modules/shkola/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1296128722&archive=007&start_from=&ucat=& (дата обращения: 23.08.2026).

публикация №1296128722, версия для печати

ПРИЗВАНИЕ И ТРУД

Дата публикации: 27 января 2011
Публикатор: genderrr
Рубрика: ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ →
Номер публикации: №1296128722 / Жалобы? Ошибка? Выделите проблемный текст и нажмите CTRL+ENTER!

В рыбачьем поселке, близ Дзинтари, на большом валуне высечена надпись: "В память всех, кто погиб и погибнет в море". В этих словах - печаль и мужество людей, привыкших к утратам в борьбе, но не отступающих перед делом своей жизни. Надпись на камне могла бы послужить эпиграфом к книге о писательском труде. Жертв и лишений, отваги и страсти требует писательство от того, кто решил служить литературе. Ибо литература - не ремесло, которому можно обучиться, а при желании бросить его и сменить на другую профессию. Литература - призвание. И писателем может быть только тот, кто по самой своей натуре призван служить ей. Он до конца будет предан ей своими помыслами, будет готов идти ради нее на все - на нужду и голод, на огромный труд, без которого гибнет даже большое дарование. Замкнутый Бабель говорил мне, волнуясь, что, принимаясь за новое произведение, он чувствует себя подобным воробью, который должен склевать до основания Эльбрус, а в минуты, когда он пишет, у него болит кровь в сосудах. Настоящий писатель не отступает перед трудностями, не сдается, пока он в силах держать перо. Это не аскетические слова. Напротив. Нужно воспринимать жизнь во всем ее блеске, красоте и богатстве красок. Но нельзя изменять себе, помыкать своим долгом. Моральные ценности заключены в самой сущности писательской работы. Измена им немедленно мстит за себя, - ее не скрыть -------------------------------------------------------------------------------- Печатая беседы с К. Паустовским и С. Михалковым, редакция продолжает публикацию ответов известных советских писателей на анкету нашего журнала, начатую в N 7 "Вопросов литературы" за 1960 год. стр. 164 -------------------------------------------------------------------------------- ни опытом, ни мастерством. Всякое насилие над собой ведет к фальши, ошибкам, нарушению правды искусства. Я вовсе не моралист. Просто мы все не раз видели, как литераторы, даже очень одаренные, приходят к творческому застою или серьезным срывам, как только начинают проповедовать не то, во что веруют. Об этом всегда надо помнить ради высокого качества нашей литературы. Это должно быть заповедью для тех, кто намерен служить ей. И это куда важнее, чем разговоры о технологии творчества, о мастерстве и обо всем, что с ним связано. Мастерство в конце концов дело наживное. Путь к нему для того, кто умеет работать, открыт. Но нужно прежде всего привить себе смолоду отношение к литературе как к высокой миссии, взгляд на себя как на человека, призванного продолжать дело, начатое предшественниками и доверенное современниками. За годы своей работы с молодыми прозаиками в Литературном институте я убедился, что не все они идут в литературу с одинаковым пониманием миссии писателя. Иные думают, что писательство - это нетрудный путь к жизненному благополучию, путь к славе, усыпанный розами. Но слава никогда не приходит к тем, кто ищет ее на проторенных дорогах. Это стало почти законом. А если он и нарушается, если кому-либо без особого труда посчастливится добиться удачи, то она недолговечна и иллюзорна. Могут пройти годы, а иногда и почти вся жизнь такого удачливого литератора, но смерть все поставит на свое место. Останется в литературе только тот, кто честно и много работал, чтобы выразить в художественных образах свое время. Только тому, кто ощущает в себе этот зов сердца, не страшны никакие подводные рифы. Один из самых опасных рифов для начинающего писателя - ранняя профессионализация. С любопытством молодости и тщеславным сознанием приобщенности к избранным он погружается в писательскую среду и часто оказывается захваченным мутным потоком окололитературной жизни. Еще хуже, если молодой прозаик слишком рано начинает печататься. Он приносит один из своих первых рассказов в редакцию журнала. Рассказ принимают. Иной раз потому, что он действительно неплох, а иной раз и по другим, не имеющим прямого отношения к литературе соображениям: то ли в номере не хватало рассказа, то ли тема его отвечает кратковременной литературной моде, то ли в журнале давно не появлялись произведения "молодых". Рассказ напечатан. Проходит некоторое время, и автор снова приходит в редакцию. Но на этот раз привходящие обстоятельства отсутствуют, журнал обеспечен на несколько месяцев большим романом, да и рассказ не так уж хорош. И рукопись возвращают. Расстроенный автор несет ее в другую редакцию. Но и там он встречает отказ. Начинаются разочарования, мелочные обиды, разговоры о том, что "молодых затирают", журналы-де гоняются за крупными именами. Возникает стр. 165 -------------------------------------------------------------------------------- раздражение и неуважительное отношение к этим "именам", хотя у них многому стоило бы поучиться. Вместо того, чтобы разобраться в истинных причинах неудачи, автор становится в позу непризнанного таланта, сетует на равнодушие редакторов, не принимающих из-за перестраховки якобы смелых и острых вещей. Так постепенно создается "комплекс литературного неудачника". Ему бы бросить эту неблагодарную профессию, заняться другим каким-нибудь общественно-полезным трудом. Но он уже отравлен своим первым маленьким успехом, жаждой новой удачи, воздухом окололитературной среды. И тянет суетливое и безрадостное существование, лишенное творческого горения, вдохновенного труда - всего того счастья, которое заключено в писательстве как в призвании. Писателем может стать только тот, кто многое знает и может сказать людям то, что до него не было сказано; лишь тот, кто умеет не только смотреть, но и видеть, и видит то, чего не замечают другие. Конечно, каждый видит по-своему. Но существуют некоторые особенности, общие для всех, кто причастен к литературному делу. Это способность находить типичное, характерное в явлениях и людях, обобщать свои наблюдения и факты; умение не описывать, а зримо показывать действительность в тончайших переливах всех ее красок, проникать в духовный мир человека, раскрывать внутренний смысл его поступков, делать прозрачными самые сложные состояния человеческой души. Искусство заключается в том, сказал Дидро, чтобы находить необыкновенное в обыкновенном и обыкновенное в необыкновенном. Несомненно, это далеко не все свойства, которые должны быть присущи писателю. Он должен обладать обостренной зоркостью зрения, слухом к слову, ощущением его огромных возможностей, неисчерпаемых богатств языка. Все это дается не сразу. Поэтому не сразу приходит и признание. Оно требует, кроме этих свойств, постоянной, ни на минуту не прекращающейся работы. Не только за письменным столом - самый процесс писания отнимает не так уж много времени, - но работы, предшествующей этому процессу: накопления мыслей, знаний, житейского опыта, изучения самой жизни. Это и есть золотой запас художника. Когда я был еще гимназистом, наш учитель русского языка говорил нам, что для того, чтобы стать хорошим писателем, нужно быть интересным и бывалым человеком. Накопление золотого запаса начинается задолго до того, как писатель принимается исписывать стопы бумаги, и кончается вместе с его жизнью. Золотой запас писателя - его биография. Если она бедна, ее нужно создавать. В этом я убедился на собственном опыте. В юности я, конечно, писал стихи. Они казались мне красивыми и очень звучными. Но вскоре я понял, что то была не кра- стр. 166 -------------------------------------------------------------------------------- сота, а красивость, что сочетания изысканных слов вроде "пенных хрусталей" или "опалами блещет печаль" достигались нередко в ущерб логике и здравому смыслу. Я понял, что то была видимость поэзии, мишура, поддельные драгоценности. Отрезвление пришло, как только я прикоснулся к прозе. Все словесные излишества оказались противопоказаны ей. Впоследствии я постоянно убеждался, что самая действенная проза непременно строга и сжата. В ней нет лишних слов. В ней присутствует только то, что необходимо сказать. Но чтобы отобрать из первоначального материала самое важное, надо знать то, о чем пишешь. Особенно если пишешь о людях. И не только о героях произведения, но о самых "проходных", второстепенных персонажах. Надо знать о них все, чтобы выбрать из многих черт самую меткую, от которой сразу оживает образ. Это "предчувствие", ставшее потом ясным представлением о свойствах прозы, появилось у меня, когда я писал свой первый рассказ. Во время гимназических каникул я попал в местечко Чернобыль. Там от жены местного парикмахера я услышал рассказ о необыкновенной любви русской девушки Христи и еврейского паренька Иоськи. Они оба погибли, замученные изуверским бытом местечка. Девушка умерла от горя, а юноша лишился рассудка. Потрясенный их трагической судьбой, я решил написать рассказ. Изысканность стиля и "красивые" слова не ложились в него. Рассказ требовал правды и простоты. Я писал его, взволнованный драматизмом содержания, и удивился, что он вышел вялым, невыразительным. Вероятно, это произошло потому, что я писал с чужих слов, а главным образом из-за того, что, восхищенный любовью Христи, я не заботился о том, чтобы передать черты времени, атмосферу среды, в которой происходили события, свое авторское отношение к уродливым формам жизни местечка, к поведению людей, окружавших моих героев. Я несколько раз переписывал рассказ и, когда он, наконец, получился, отнес в редакцию, где часто печатались мои стихи. Рассказ похвалили, но опубликовать его по условиям того времени было невозможно без риска для меня быть уволенным из гимназии за вольнодумство, а для редакции - вызвать весьма неприязненное отношение местных властей. (Он был впервые напечатан почти сорок лет спустя.) Уже тогда я убедился, что даже небольшой рассказ держится не только на сюжете, - он должен нести на себе печать времени, отражать жизнь народа и личное отношение писателя к событиям, людям и фактам, его гнев, протест или сочувствие к ним, раскрытые с предельной честностью, полнотой и определенностью. Прикоснувшись к живой жизни, я потерял всякий интерес к своим изысканным стихам, без сожаления сжег исписанные тетради и навсегда почувствовал себя преданным прозе. Но задумавшись над тем, о чем же я буду писать, я вдруг с ужасом понял, как беден мой запас жизненных наблюдений. Сознание того, что стр. 167 -------------------------------------------------------------------------------- я до обидного мало знаю жизнь, заставило меня бросить писать и уйти в люди, в те "горьковские университеты", которые создают биографию человека. Десять лет я не брал в руки пера, скитался по стране, встречался с множеством людей разных профессий, общественных прослоек, присматривался к ним, сам переменил немало профессий, жадно вбирал в себя все, что видел вокруг. Я не собирал нарочито, в каком-то служебном порядке фактов и материалов, - я просто жил: учился, трудился, любил, радовался, удивлялся, разочаровывался. Я не заполнял блокнота записями для будущих книг, хотя и не сомневался, что рано иди поздно буду писать, потому что этого требовало само мое существо. Мне кажется, что никакого специального собирания материала для художественного творчества не бывает. За исключением, конечно, материала научно-познавательного. У писателя по призванию жизненные наблюдения - процесс непроизвольный и естественный, как чувство краски или зоркость зрения. Каждый прожитый день оставляет в душе художника, в клеточках его мозга свои зарубки. Одни из них никогда не воскреснут и не оставят в творчестве никакого следа. Другие же, казалось бы давно забытые, вызванные к жизни какой-нибудь ассоциацией, неожиданно воскреснут в памяти, расцветут и лягут ярким куском в повесть или роман. Нарочитое наблюдение жизни часто превращается в соглядатайство, а исписанные блокноты - в груду мертвых записей, теряющих свою выразительность и значимость в живой ткани произведения. Невозможно представить себе писателя, который не знал бы своей страны, не жил жизнью народа, не вмешивался в общественные явления. Беспокойными писателями были Толстой и Чехов, Герцен и Горький, Стендаль и Золя, Байрон и Гейне. Такими должны быть тем более наши современники - советские писатели, если они хотят, чтобы их творчество выражало хотя бы отдельные черты великого времени, в котором они живут. В своей статье "Поэзия прозы" я писал, что подлинный советский художник - человек пытливый, деятельный, заинтересованный участник строительства народной жизни. Он не может заниматься холодной и тяжеловесной дидактикой, должен страстно и полностью входить в Тему каждой своей будущей книги, обобщая явления и в то же время не пренебрегая деталями. К сожалению, многие рукописи начинающих авторов, которые мне приходится читать в большом количестве, страдают одним общим недостатком: словесные обобщения вытесняют из них деталь. А ведь ничто так не оживляет образа, как хорошо подобранные подробности. Можно долго и обстоятельно описывать характерные черты героя, но многословное описание никогда не дает того эффекта, какой дает безошибочная конкретная деталь. Как бы ни были различны побудительные причины написания романа, стр. 168 -------------------------------------------------------------------------------- повести, пьесы, чем бы ни было обусловлено рождение замысла, возникающего всякий раз по-разному, животворящий источник художественного творчества всегда один - жизнь. Жизнь, какой видит ее художник и в своей, только ему присущей манере раскрывает ее перед читателем. О многом из того, что здесь сказано, я написал целую книгу. О призвании писателя и его долге художника и гражданина, о рождении замысла и его воплощении, о плане произведения и его реализации, о стиле и языке рассказано в первой книге "Золотой розы". Может быть, это сделано недостаточно "методологично", но я и не стремился к этому. Я не хотел только объяснять, сводить к теоретическим выкладкам разговор о поэзии писательского труда, его изумительном свойстве - обогащая других, обогащать и самого мастера. Мне казалось, что на живом примере - новелле, очерке - можно убедительней всего показать, что писательство ценно не только тем, что помогает читателю по-новому увидеть многие явления жизни, но и тем, что учит писателя проникать в духовный мир человека, раскрывать и умножать богатства родного языка, будить в себе и в людях жажду познания и любовь к человеку и к жизни. В "Золотой розе" - более двухсот страниц. Я начал писать ее до войны, а закончив через пятнадцать лет, понял, что это всего лишь начало разговора о труде писателя. Многое и очень важное осталось даже незатронутым. Например, значение литературы как воспитательницы эстетических и нравственных качеств нового человека, ее народность, а также такие стороны работы писателя, как искусство литературного портрета, лепка характеров, юмор в прозе, построение сюжета, композиция вещи и т. п. Все мы хорошо знаем, что такое композиция, но во время работы часто нарушаем ее законы. К чему это приводит? Мне представляется интересным наглядно, на примере двух-трех рассказов, написанных и с соблюдением, и с нарушением композиционных законов, показать - что из этого получается. Все это составит содержание второй книги "Золотой розы", над которой я собираюсь работать. Но и в ней не будет исчерпана эта поистине безграничная тема. Она не под силу одному человеку. Ибо каждый из нас может говорить только о собственном опыте, в то время как творческий процесс многообразен и неповторим. Сколько писателей - столько и способов видеть и воспринимать жизнь, манер ее изображать, примеров живописать словом. Только общими усилиями литераторов может быть создана энциклопедия писательского труда - этой поразительной и никем еще не изученной области человеческой деятельности. стр. 169

Опубликовано 27 января 2011 года

Изображение к публикации:

Полная версия публикации №1296128722 →

© Portalus.ru

Главная → ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ → ПРИЗВАНИЕ И ТРУД

При перепечатке индексируемая активная ссылка на PORTALUS.RU обязательна!

Проект для детей старше 12 лет