Такой книги у нас еще не было. Это первая в советском литературоведении попытка дать историческое освещение основных категорий теории литературы. В вышедшем томе рассматриваются проблемы образа, метода и характера. Вторая и третья книги, как обещает редакционная коллегия, осветят вопросы содержательности форм, сюжета и фабулы, художественной речи и стиха, разделения поэзии на роды и виды, проблемы стилей в их исторической изменяемости, литературного произведения как целого, творческой индивидуальности и закономерностей литературного развития. Заключительный раздел будет посвящен вопросам социалистического реализма. Эта книга носит итоговый и в то же время новаторский характер. Она опирается на достижения советского литературоведения, на некоторые итоги изучения истории литератур разных народов за много лет. Но она не просто подводит итоги. Она выдвигает стр. 41 -------------------------------------------------------------------------------- определенную концепцию, определенный принцип рассмотрения категорий литературоведения - принцип анализа каждой категории в историческом развитии. Сам этот принцип, принцип историзма, - а Ленин писал, что в наше время теория стала "исторической теорией"1, - противостоит современной реакционной буржуазной социологической мысли, которая отрицает всякие закономерности общественного развития, старается представить мир как хаос, где беспомощно барахтается слабый человек. Подобные позиции отстаивают и некоторые литературоведы буржуазного Запада. Наша критика уже отмечала, например, книгу Альбереса "Литературный баланс XX века"2, вышедшую в 1956 году. По мнению автора этой книги, современная литература должна отражать всеобщий хаос и безумие мира, рисовать извечные беды человечества: Зло, Фатальность, Абсурд, Нищету, Смерть. Поэтому так ненавистен Альбересу реализм Бальзака, Стендаля, Золя, Мопассана, реализм художников, которые раскрывали социальные закономерности жизни, исследовали глубины человеческой психологии. Альберес заявляет: реализм устарел, современное искусство - а под современным искусством он понимает разные школы модернизма - должно порвать все связи с прошлым. Вот этот-то принципиальный антиисторизм характерен не только для того или иного зарубежного буржуазного литературоведа, а для всего современного реакционного искусствознания, для большинства реакционных литературоведческих теорий. Поэтому появление тома "Теории литературы", где рассматриваются исторические закономерности развития литературоведческих категорий, имеет не только большое познавательное значение, но и является убедительным материалом для разоблачения реакционной сущности современных модернистских концепций. Наши идейные противники неоднократно обвиняли нас в том, что будто бы современные советские литературоведы рассматривают искусство лишь как средство иллюстрации политических идей или плоского отображательства явлений социальной жизни. Вышедший том "Теории литературы" не только разоблачает эту клевету, но и показывает, как советские литературоведы анализируют образную ткань искусства, рассматривая литературу как одну из специфических форм духовной деятельности людей. Искусство отражает жизнь с определенных социальных позиций данного художника, то есть не повторяет ее, а, раскрывая ее закономерности, как бы создает в образной" форме новую действительность, действительность искусства, "эстетическую реальность", по определению Герцена. Как очень удачно сказал Гёте, "художник, признательный природе, которая произвела и его самого, приносит ей, таким образом, обратно некую вторую природу, но природу, рожденную из -------------------------------------------------------------------------------- 1 В. И. Ленин, Сочинения, т. 4, стр. 175. 2 Е. Евнина, Современный французский роман, Изд. АН СССР, М. 1962, стр. 36. стр. 42 -------------------------------------------------------------------------------- чувства и мысли, природу человечески завершенную"1. Важно подчеркнуть при этом еще одну сторону. Создавая художественное произведение, писатель опирается на изучение не только реальной жизни, но и всего исторического опыта ее художественного отображения. "В "Войне и мире" Льва Толстого, - цитируют авторы "Теории литературы" И. Бехера, - отображена не только действительность исторического события, но, разумеется, одновременно и та действительность, которую создал Гомер, и отображена она в существенных чертах творческого метода именно Толстого. Итак, не существует действительности, могущей быть отображенной в художественном произведении, в которой не содержались бы черты действительностей, созданных самими художественными произведениями" (стр. 15). Это положение Бехера имеет принципиальное значение для авторов "Теории литературы", в нем обнаруживается глубокое понимание специфики искусства. Книга вооружает читателей как против формалистического понимания искусства, так и против вульгарно-социологических построений. Если сопоставить эту книгу с рядом работ по эстетике, вышедших в последние годы, то сравнение будет не в пользу книг по эстетике. Нередко в них высказываются очень правильные положения, которые потом иллюстрируются примерами из разных искусств, - только иллюстрируются! Авторы вышедшего тома "Теории литературы" в большинстве случаев идут другим путем: они анализируют ткань художественного произведения и в процессе этого анализа делают теоретические выводы, используя большой материал, накопленный своими предшественниками, и давая самостоятельные наблюдения и выводы. Пафосом историзма проникнута вся книга. В обстоятельной главе, написанной Г. Абрамовичем, рассказывается о том, как на разных стадиях развития менялось представление о самом предмете литературы, о взаимоотношении искусства и действительности. В античном мире родилась теория подражания, которая получила широкое распространение. Русские революционные демократы создали теорию воспроизведения действительности в искусстве. Марксистско-ленинское учение об отношении искусства к действительности опирается на прочную научную базу теории отражения. Все категории литературоведения находятся в постоянном изменении. В процессе изучения истории литературы обнаруживаются как устойчивые черты ее, присущие многим стадиям развития, так и изменчивые, присущие лишь отдельным стадиям. Изучение этих устойчивых и изменчивых форм - основная задача "Теории литературы". Рассмотрение основных категорий теории литературы в историческом развитии помогает уяснить исторические истоки, особенности и новаторство метода нашего искусства - социалистического -------------------------------------------------------------------------------- 1 Гёте, Статьи и мысли об искусстве, "Искусство", М. - Л. 1936, стр. 91. стр. 43 -------------------------------------------------------------------------------- реализма. Как известно, в Программе партии, принятой на XXII съезде КПСС, сказано о том, что социалистический реализм, основываясь на принципах партийности и народности, сочетает смелое новаторство в художественном изображении жизни с использованием всех прогрессивных традиций мировой культуры. Изучение этих прогрессивных традиций мировой культуры, которые складывались в условиях сложной борьбы с реакционными течениями, помогает осознать самый процесс формирований важнейших категорий теории литературы на протяжении многих веков. Это изучение показывает, какие завоевания прогрессивной литературы прошлого нашли дальнейшее развитие в искусстве социалистического реализма, то есть оказались исторически перспективными, и какие из них сыграли лишь относительно прогрессивную роль, то есть оказались плодотворными лишь для искусства определенной исторической эпохи и не получили дальнейшего развития. В то же время социалистический реализм не является таким методом, который механически включает в себя завоевания прогрессивной культуры прошлого. Перед авторами "Теории литературы" стоит сложная задача - показать, как в свое время завещал Ленин, что марксизм-ленинизм не отбрасывает завоеваний культуры прошлого, а усваивает и перерабатывает все, что было ценного в многотысячелетнем развитии человеческой мысли. Вот этот одновременный процесс, с одной стороны, усвоения, а с другой - переработки традиций социалистическим реализмом мог бы быть раскрыт на страницах книги с большей полнотой. Перед авторами книги гигантский материал развития литературы на протяжении многовековой истории человечества, литератур разных народов и континентов. Авторы "Теории литературы", разумеется, не могли поставить перед собой цели написать хотя бы краткую историю литературы. Это не их задача. Они должны были из этого моря материала тщательно отобрать только такие факты и явления литературного процесса, которые наиболее ярко раскрывают отдельные стадии его формирования, являются этапными. Трудно окончательно судить по одному вышедшему тому о том, в какой мере авторы выполнят эту задачу. Правда, уже в этом томе дано историческое рассмотрение проблем метода, образа и характера. Но в последующих томах должны быть разделы, посвященные проблемам стилей в их исторической изменяемости, закономерностям литературного развития и, - что особенно важно, - вопросам социалистического реализма. Все эти исследования существенно дополнят представление о принципах отбора материала" которые уже определяются в первом томе. Судя по очень содержательным и талантливым статьям Г. Гачева "Развитие образного сознания в литературе" (стр. 186 - 311) и С. Бочарова "Характеры и обстоятельства" (стр. 312 - 451), опубликованным в вышедшем томе, авторы рассматривают такие этапы развития художественной литературы: литература первобытного общества, античного стр. 44 -------------------------------------------------------------------------------- мира, средневековья, эпохи Возрождения, классицизма, эпохи Просвещения, романтизма, критического реализма, различные течения литературы XX века, социалистический реализм. Авторы стремятся проанализировать особенности структуры художественного образа в каждую эпоху, закономерности развития тех художественных методов отражения жизни, которые складывались в процессе художественного творчества. Это, конечно, очень сложная, очень трудная задача. Повторяю, авторы не ставили перед собой цели написать историю литературы. Но, чтобы выполнить свою задачу, им необходимо было опираться на достижения в разработке истории литератур разных стран и народов. Как известно, по этому вопросу и у нас и за рубежом написано немало интересных и ценных трудов. Их нужно было не только изучить, но и отобрать из них все ценное, относящееся к проблемам теории литературы, ибо, как известно, без "истории предмета нет и теории предмета". Но важно было не только сделать отбор, этот отбор должен быть подчинен собственной концепции, иначе книга превратилась бы в эклектическую смесь различных мнений по затрагиваемым вопросам. Ознакомление с первым томом позволяет сделать вывод о том, что такая концепция у ее авторов есть. Читатель этих глав, которые занимают большую половину книги, ощущает закономерности развития образного сознания в литературе на разных этапах ее исторического бытия, чувствует, как углубляется понимание человеческого характера, его связи с социальным окружением, как растет умение художников слова отражать сложные движения человеческой души, исторические процессы, происходящие в обществе. Следует отметить еще одно важное достоинство книги. Авторы, рассматривая основные категории литературоведения в историческом аспекте, не завершают своего исследования вчерашним днем. Они говорят об основных явлениях современности: о социалистическом реализме, о современном критическом реализме, об "интеллектуальном" романе, о школе "потока сознания", об экзистенциализме и других модернистских школах, о том, как современный реализм, и прежде всего социалистический реализм, раскрывает все возможности для всестороннего показа жизни и как представители различных модернистских школ обедняют представления о жизни, деформируют социальные закономерности, дают ущербную картину жизни. В этой книге, пожалуй, впервые сделана попытка с такой полнотой нарисовать карту литературных течений современного мира. Однако в книге есть и свои недостатки, спорные, дискуссионные положения. Критика ее может служить, на мой взгляд, трем задачам. Во-первых, выяснению истины в целях дальнейшей научной разработки поднятых проблем. Во-вторых, поскольку, очевидно, потребуется переиздание этого труда, авторы после критических замечаний смогут исправить и дополнить свое исследование, если они, конечно, найдут замечания справедливыми, если критика стр. 45 -------------------------------------------------------------------------------- сумеет убедить их в этом. И наконец, в-третьих, некоторые критические замечания могут быть учтены в дальнейшей работе над главами следующих двух томов. Мне представляется, что известные недостатки первого тома можно восполнить введением соответствующего материала в такие разделы последующих двух книг как проблемы стилей в их исторической изменяемости, проблемы творческой индивидуальности и закономерностей литературного развития, и в особенности в раздел, посвященный социалистическому реализму. Каждая глава вышедшего тома "Теории литературы" заслуживает подробного, вдумчивого разбора. В своих заметках я позволю себе остановиться только на том, как освещены в книге некоторые проблемы развития метода и теории образа в литературе второй половины XIX века и в XX веке. Мне кажется, что Г. Гачев, В. Кожинов, С. Бочаров дали в основном правильную картину образного сознания этого времени, рассмотрев отдельно развитие образа в западной литературе XIX века и в русской литературе, подчеркнув своеобразие русской литературы. Однако вызывает недоумение, почему авторы так скупо говорят о художественном методе Флобера и особенно Золя, о теории образа, которую создали эти писатели (стр. 419 - 420). Почему почти ничего нет о натурализме? Известно, какую историческую роль сыграл натурализм со всеми его противоречиями в развитии западной литературы, нет надобности доказывать это авторам рассматриваемой книги. С другой стороны, известно, что многие открытия Флобера и Золя используются современной реакционной эстетикой, извращаются и в препарированном виде противопоставляются современной прогрессивной эстетике, прежде всего эстетике социалистического реализма. Наконец, как известно, среди советских исследователей не затихают споры о том, как используются отдельные открытия и приемы натуралистов и отчасти модернистов писателями-реалистами: целесообразно ли писателям социалистического реализма использовать этот опыт? Наши ученые не пришли еще и к единой точке зрения на вопрос о том, какую роль, например, для Бехера или Брехта сыграл экспрессионизм, в сфере влияния которого одно время находились эти крупные художники, или что взяли Арагон или Элюар от сюрреализма, к которому они примыкали в 20-х и начале 30-х годов. Большое место в этих главах отведено зачинателю социалистического реализма Горькому. Авторы стремятся не упрощать вопроса об особенностях нового метода в искусстве. Опираясь на анализ произведений Горького, на критическую литературу о нем, они говорят о том, что сложность мировосприятия Горького отражала сложность социального бытия человечества в эпоху конца XIX века и первой трети XX века. Исходя из этого положения, авторы дают очень интересный анализ художественного метода Горького и структуры художественного образа в его произведениях. Большое внимание уделяют они раскрытию роли и значения стр. 46 -------------------------------------------------------------------------------- образа автобиографического "я" в произведениях великого писателя, композиции его вещей, специально останавливаются на сопоставлении структуры фразы у Льва Толстого, Достоевского, Горького, освещающем особенности художественного метода этих великих писателей, на соотношении жеста и слова в произведениях Горького и других художников. Здесь читатель находит много новых и интересных наблюдений. Конечно, Горький громаден. Это целая эпоха в развитии мирового искусства. Конечно, Горький - основоположник социалистического реализма. Но можно ли свести весь социалистический реализм к творчеству одного Горького? Такое сведение было бы ошибочным и при жизни Горького. Но Горького, к величайшему нашему сожалению, вот уже больше четверти века нет среди нас, а социалистический реализм живет и развивается. Четверть века в наши дни стремительного развития истории - это огромный период. Здесь возникает важный вопрос об этапах развития метода социалистического реализма. Огорчительно, что в книге он даже не поставлен. Хочется провести одну аналогию. Как известно, критический реализм сформировался в конце 20-х годов XIX века. После революции 1848 года многие писатели, в частности Флобер, Гонкуры, а затем Золя, стали говорить о новом этапе развития реализма, хотя с того времени, когда появились первые зрелые произведения критического реализма, прошло не больше четырех десятилетий. И это вполне естественно: человечество пережило бури революций 1848 года. Мы знаем, что реализм второй половины века на Западе во многом уступает реализму первой половины века, хотя у него были и свои завоевания. Известно также, какой поистине грандиозный взлет во второй половине века пережил русский критический реализм. Социалистический реализм сложился в самом начале XX века. Он успешно развивается уже шесть десятилетий. За это время произошла Великая Октябрьская революция, по своему значению не сравнимая ни с одной революцией прошлого, так как эта революция породила совершенно новый строй, еще невиданный в истории человечества. За это время прошла вторая мировая война - такой войны человечество раньше тоже не знало, - после которой сформировалась мировая социалистическая система. На наших глазах рушится колониализм. Вершатся невиданные открытия в области науки и техники. Человек проник в тайны атома и проникает в тайны космоса. XX век - век необычайного убыстрения темпов исторического развития. Конечно, человек 10-х годов XX века думал и чувствовал иначе, чем человек 20-х или 30-х годов; чувства же и мысли современного человека, человека 60-х годов XX века, отличаются во многом от чувств и мыслей человека 30-х годов и даже 40-х, ибо он живет в других условиях, управляет иными машинами, решает куда более сложные и увлекательные социальные задачи, связанные уже с построением коммунистического общества. стр. 47 -------------------------------------------------------------------------------- Известно, что искусство социалистического реализма правдиво отражает жизнь в ее революционном развитии. Неужели можно полагать, что сам метод социалистического реализма за эти годы грандиозных сдвигов не претерпел определенной эволюции, что не изменилась в нем структура художественного образа? Мы не должны забывать, что подлинные творцы искусства не повторяют своих предшественников, а, учась у них, усваивают их открытия и смело двигаются дальше, совершая новые открытия, неведомые предшественникам. Под знаменами социалистического реализма в XX веке выступили такие мастера слова разных народов, как Мартин Андерсен-Нексе, Анри Барбюс, Джон Рид, Юлиус Фучик, Иоганнес Бехер, Бертольт Брехт, Ральф Фокс, Матэ Залка, Анна Зегерс и многие другие. И в наше время ширится круг писателей социалистического реализма, живущих в капиталистических странах. Среди них имена крупных художников: Шона О'Кейси, Олдриджа, Арагона, Неруды, Причард. А писатели социалистического реализма стран народной демократии! Почему же авторы тома не поставили перед собой задачу раскрыть своеобразие структуры образа и художественного метода в творчестве некоторых из этих писателей? Разве их опыт имеет меньшее значение для развития прогрессивного искусства, чем опыт представителей современной модернистской литературы, например теоретиков и практиков школы так называемого "нового романа" во Франции, о которой, разумеется, тоже нужно говорить? А опыт почти полувекового развития советской литературы! В книге рядом с именем Горького стоит только имя Шолохова. Это едва ли может вызвать возражения, хотя главка о Шолохове, в которой есть свои интересные наблюдения, написана все же несколько бледнее остальных разделов. Но дело не в этом. Разве творчество крупнейших советских художников - Маяковского, Алексея Толстого, Федина, Фадеева, Леонова, Твардовского и многих других - не внесло ничего нового в теорию образа, в расширение понятия социалистического реализма? Полагаю, что этого не думают ни составители разбираемых глав, ни редакторы книги. Конечно, никто не требует, чтобы в книге была дана история литературы социалистического реализма в нашей стране и за рубежом. Но было бы желательно в пределах тематики тома рассмотреть своеобразие, богатство художественных структур социалистического реализма на примерах более широкого круга писательских имен. Авторы труда могут возразить, что этот вопрос будет освещен в третьем томе при рассмотрении проблем социалистического реализма. Несомненно, будет. Но ведь вышедшая книга названа так: "Теория литературы. Основные проблемы в историческом освещении. Образ, метод, характер". Это название обязывало авторов полнее и щедрее дать материал, который раскрыл бы богатства нашего искусства именно в этом тематическом аспекте. Итак, желательно, чтобы при подготовке этой книги ко второму изданию авторы при анализе проблем социалистического реализма стр. 48 -------------------------------------------------------------------------------- попытались хотя бы наметить основные этапы его развития и расширили круг художников слова, создавших образы, изучение структуры которых показало бы многообразие художественных стилей внутри метода социалистического реализма. Игнорируя это живое многообразие прогрессивного и развивающегося метода, наши идейные противники за рубежом, а также некоторые заблуждающиеся советские литераторы пытались навязать нам теорию однообразного "современного стиля". Научная несостоятельность этой теории уже достаточно ясно раскрыта советской критикой. Сторонники теории единого "современного стиля" прежде всего упрощают вопрос о соотношении техники и духовной деятельности людей. Им кажется, что в век грандиозных скоростей и раскрытия невероятно сложных связей в материальном мире и литература должна быть динамичной, локальной, полной сложных и далеких ассоциаций. Неправильна уже эта исходная позиция: техника никогда непосредственно не определяла особенности развития искусства. Мало этого, как справедливо отмечал И. Бехер, обозначение "век техники" не соответствует основному историческому характеру эпохи; следовало бы говорить "эпоха человека"... ибо 1917 год завершил предысторию человечества и положил начало "царству человека"1. Надо возвыситься над природой, чтобы не быть ниже ее, - напоминал Бехер мысли Гёте. Это особенно относится к нашему времени. В так называемую "эпоху техники" писатель должен глубже, чем когда-либо прежде, раскрыть характер человека, создающего невиданные чудеса техники. В то же время сторонники теории "современного стиля" забывают или намеренно хотят забыть о том, что в мире идет борьба идей, что мирное сосуществование государств с различными государственными системами не есть мирное сосуществование идеологий. Теория единого "современного стиля", которая игнорирует эти марксистско-ленинские положения, по существу делает попытку разоружить нас перед лицом наступающей буржуазной идеологии. И в то же время как часто еще наши критики, установив эти бесспорные положения, ставят здесь точку, видимо, полагая, что вопрос о характере прогрессивного искусства нашей эпохи тем самым разрешен. Но мало отсечь ошибочные представления, хотя это сделать совершенно необходимо, - нужно еще дать и нечто позитивное, то есть не уклоняться от решения вопроса о том, каковы закономерности развития искусства на новом этапе жизни человечества, чем эти закономерности отличаются от того, что было вчера и позавчера. К сожалению, этот вопрос, очень сложный и трудный сам по себе, опять-таки даже не поставлен в первом томе "Теории литературы". Было бы очень хорошо, если бы он получил более всестороннее освещение в третьем томе, в разделе о социалистическом реализме. -------------------------------------------------------------------------------- 1 И. Бехер, В защиту поэзии, Изд. иностранной литературы, М. 1959, стр. 231. стр. 49 -------------------------------------------------------------------------------- И еще пожелание. Как известно, одной из сложных проблем литературоведения является вопрос о соотношении художественного метода и индивидуального стиля писателя. Трудность его решения заключается и в том, что у нас очень неупорядочена литературоведческая терминология. Нередко разные исследователи один и тот же термин наполняют весьма различным содержанием, отчего происходят недоразумения, споры, а порой и серьезные разногласия. К сожалению, комиссия по упорядочению литературоведческой терминологии, созданная Московским съездом славистов, выполняя эту неимоверно сложную и трудоемкую работу, к настоящему времени представила на обсуждение общественности только несколько статей. Авторы "Теории литературы", создавая свой труд, могут серьезно помочь этой работе. Как видно из сообщения от редакции, вопрос о стилях в их исторической изменяемости, о творческой индивидуальности будет освещен в последующих томах. Однако в вышедшем томе, как известно, рассматриваются методы художественного творчества и структура образа. Не кажется ли авторам данного тома, что в тех частях своей книги, где они касаются творчества Горького, они не делают различия между его методом, методом художника социалистического реализма, и его стилем, индивидуальным стилем Горького? Конечно, метод не существует помимо художественного произведения. Конечно, индивидуально-художественный стиль есть, так сказать, реальное бытие метода, то есть та "эстетическая реальность", которую создает художник. Авторы книги исходят из такого понимания метода. "В собственно теоретическом нашем литературоведении, - пишут они, - сейчас... принят взгляд на творческий метод как на принцип образной типизации действительности". И далее дается более развернутое определение метода: "...метод в литературе, стало быть, есть последовательно осуществленный способ отражения, предполагающий единство художественного пересоздания материала действительности, основанное на единстве образного видения жизни, подчиненное целям раскрытия и познания ведущих тенденций современной писателю жизни и воплощения его общественных идеалов" (стр. 169 - 170). Исследователи, исходя из этих в известной мере программных положений, анализируют принцип образной типизации в социалистическом реализме, борющемся за утверждение передового идеала. Рассматривая творчество Горького, они указывают на основные черты метода социалистического реализма. Этот метод сложился в период нового этапа освободительного движения, в период необыкновенного усложнения исторического процесса и его ускорения. Этим объясняется и сложность мировосприятия художника. Но вместе с тем точка зрения художника социалистического реализма оказалась в непосредственной близости от, условно говоря, точки зрения самой истории. Художник, вооруженный марксистско-ленинским мировоззрением, увидел магистральные пути развития истории с партийных стр. 50 -------------------------------------------------------------------------------- позиций. Так рождалась новая народная правда в искусстве. Опыт личности неизмеримо расширился. В процессе борьбы с господствующим строем происходил процесс преодоления отчуждения бытия от человека. Горький рисовал процесс распрямления человека в новую эпоху. Он прославлял человека-деятеля. Он стал знаменосцем воинствующего гуманизма. Все эти черты метода Горького, которые отметили авторы книги, роднят творчество Горького с творчеством других писателей социалистического реализма, то есть являются родовыми для социалистического реализма. Причем черты эти не декларированы авторами статей, они раскрыты в процессе анализа горьковских произведений. Однако авторы нигде не оговариваются, что индивидуальное горьковское решение этих проблем не является единственно возможным, что общие принципы метода могут быть воплощены и в иных стилевых формах. Остановимся на некоторых примерах. В томе дается очень содержательный анализ образа автобиографического "я" в творчестве Горького. Говорится об особой роли рассказчика в произведениях Горького, о единстве в этом образе "ума сердца и ума ума", то есть умного эмоционального начала и эмоциональности рационального начала, о системе бытовых взаимоотражений и взаимопросвечиваний, о том, что рассказчик Горького не мешает выговориться собеседнику, но даже помогает ему, о роли рассказчика в сюжете и т. д. В этом, конечно, раскрывается метод социалистического реализма, но не только метод, но и стиль, причем стиль индивидуальный, ибо образ рассказчика у других писателей социалистического реализма выполняет и иные стилевые функции. Возьмем для примера роман Арагона "Страстная неделя". В этом произведении рассказывается о далеких временах - о днях и ночах бегства Бурбонов после высадки Наполеона в Каннах весной 1815 года, о французском народе и его трагедии. На первых страницах романа образа автора не видно. Он появится лишь во второй половине романа, причем, как отмечала критика, это не созданный фантазией художника образ, как у Филдинга, не безликий демиург, как у Бальзака или Флобера, а реальный Луи Арагон. Так, в романе Арагона обнаруживается как бы два автора: один - современник событий, участник их и свидетель, рассказывающий о них, другой - наш современник Луи Арагон. "Он беззастенчиво, - пишет исследователь, - вмешивается в повествование; он знает все - и о своих героях, и об их детях, внуках, правнуках, то есть о нас, людях середины XX века. Прошлое для него - открытая книга, настоящее и будущее - тоже"1. Разумеется, структура образа автора, его роль в формировании идейно-стилевых особенностей романа у Арагона совсем иная, чем у Горького. Авторы "Теории литературы" пишут, что горьковская художественная мысль отличается, с одной стороны, интеллектуализмом, а с другой - пластикой. Что это - закон социалистического реа- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Д. Затонский, Век XX, Изд. КГУ, Киев, 1961, стр. 254 - 255. стр. 51 -------------------------------------------------------------------------------- лизма или своеобразие индивидуального стиля Горького? Конечно, второе, ибо, например, художественная мысль другого представителя социалистического реализма - Бертольта Брехта - отличается интеллектуализмом, но ее едва ли можно назвать пластичной. Много места авторы тома - и это естественно - уделяют анализу структуры образа у Горького. Они говорят и о том, что вместо толстовского "сопряжения всего со всем" Горький часто дает мозаику отдельных художественных кусков, из которых составляет совершенное художественное единство, что автобиографический герой часто "отслаивает" лучшее в виденных им образах, вбирает их в себя, как бы занимаясь духовным собиранием человечества, что этот характер, созданный жизнью, становится непохожим на жизнь, которая его породила, но помогает движению жизни вперед. Известно, что многие писатели социалистического реализма совсем иначе строят свои образы. Возьмем, например, романы Шона О'Кейси. В них много неслышных монологов, плавное течение фразы сменяется скачкообразным, проза его изобилует библейскими или литературными цитатами, в ней встречаются повторы и т. д. Даже поверхностное знакомство с этими произведениями позволяет сделать вывод о том, что характер построения образов автобиографического героя в романах Шона О'Кейси отличается от построения образов в произведениях Горького. Есть целая группа художественных образов, к которым Горький питал большое пристрастие. Это так называемые "белые вороны", отщепенцы господствующих классов - Фома Гордеев, Матвей Кожемякин, Марина Зотова, Лютов, Егор Булычев. Как справедливо утверждают авторы тома, эти образы имеют большое значение: они повернуты одним боком к своему классу, другим тем широким общественным влияниям, которые идут извне, из большого мира, потрясенного революционными процессами. Дыхание истории скрещивается с влиянием среды. Создаются сложные и противоречивые характеры. Горький любил их отображать, другие писатели социалистического реализма сравнительно редко останавливали на них свое творческое внимание, хотя также ощущали движение исторических сил, которое не проходило и мимо чутких представителей господствующих классов. В книге есть очень интересные наблюдения над структурой горьковской фразы, в которых ее особенности сопоставляются с фразой Толстого и Достоевского. Но опять-таки фразы Федина, Леонова, Шолохова и многих других писателей строятся иначе, чем горьковская, хотя и в них отражаются принципы социалистического реализма. Все это, конечно, известно авторам разбираемой книги. Однако думается, что при ее переиздании следовало бы глубже раскрыть особенности различных образных систем внутри метода социалистического реализма. Как известно, социалистический реализм отличается от других направлений и творческих методов не только единством идейной платформы писателей разных народов, но и ши- стр. 52 -------------------------------------------------------------------------------- рочайшим многообразием художественных форм, жанров, стилей, ибо его цель, как справедливо утверждал Луи Арагон, "не в том, чтобы утвердить торжество определенного стиля, но в том, чтобы утвердить торжество определенного взгляда на мир"1. Вопросы об этапах развития метода социалистического реализма, об особенностях структурных изменений образов на каждом этапе, о соотношении и взаимоотношении метода и стиля и влиянии их на изменения художественных структур, о различии метода и художественного стиля Горького - все эти вопросы пока еще слабо разработаны нашим литературоведением. Конечно, авторы статей в "Теории литературы", может быть, и не смогли бы решить эти сложные вопросы, но поставить их, сказать о необходимости их решения, нацелить исследования на такие участки, которые недостаточно изучены, они не только могли, но и должны были. Почему вообще в наших работах по литературоведению стесняются говорить о еще не решенных вопросах? Однако дискуссионные и нерешенные проблемы не должны заслонять - того доброго, что сделано коллективом исследователей, написавших первый том "Теории литературы". Подводя итоги многому уже достигнутому в области литературоведения и внося немало своеобразного, нового в трактовку коренных проблем теории литературы, эта книга в известной мере носит этапный характер в истории развития науки о литературе. В ней есть удачные и менее удачные главы и части глав, но в целом книга представляется мне успешным воплощением определенного, во многом новаторского замысла. Книга не только дает сумму знаний, она заставляет мыслить, дискутировать по ряду очень важных вопросов. Во всяком случае, как бы ни развивалось ее дальнейшее обсуждение, всякий исследователь, который будет писать о теории литературы, уже не сможет пройти мимо этой серьезной монографии. Она, несомненно, окажет помощь и тем, кто занимается историей литературы, анализом художественных произведений. В книге немало примеров глубокого и тонко сделанного анализа художественного текста. Но что еще важнее - она вооружает исследователя методологией художественного анализа, помогает ему связать вопросы теории с практикой. Думается, что эта книга нужна не только исследователям литературы, но и нашим писателям, особенно молодым, начинающим свой творческий путь. За плечами каждого современного писателя стоит многовековая история мировой литературы, ему очень важно знать, как росла и развивалась мировая литература, какие стадии своего развития она проходила, какие проблемы художественного мастерства и как решала она на разных этапах истории, важно знать не только ее историю, но и ее теорию, данную в историческом аспекте. Анатоль Франс как-то справедливо заметил: "Искусству угрожали два чу- -------------------------------------------------------------------------------- 1 См. Т. Мотылева, Иностранная литература и современность, "Советский писатель", М. 1961, стр. 325. стр. 53 -------------------------------------------------------------------------------- довища: художник, который не является мастером, и мастер, который не является художником". Теория литературы в историческом освещении помогает художнику постичь некоторые законы ее развития, в том числе и секреты мастерства. стр. 54