(ЗАМЕТКИ ПИСАТЕЛЯ) Помню, в 1921 году в нашем селении, в далеких Баян-Аульских горах, как перелетная птица, появился русский человек Терентий. В Поволжье был голод, и в поисках куска хлеба через Акмолинские степи он добрался до казахского аула и нашел здесь пристанище. У Терентия были поистине золотые руки, к тому же он был человек грамотный, читал наизусть стихи Пушкина, Лермонтова. Днем он делал разные деревянные сундуки - "кебже", круглые казахские столы, чинил тележки, рассохшиеся бочки, а вечерами вокруг него собирался и стар и млад: Терентий рассказывал удивительные истории про незнакомую нам Россию, про жизнь и быт русских. Нужда заставила его узнать казахский язык, и хотя запас слов у него был не так уж велик, это не мешало красочности рассказа - помогала и жестикуляция и мимика. Слушали мы, затаив дыхание, особенно дети. Эти рассказы о России, описания ее природы глубоко запали мне в душу. Я, неграмотный мальчуган, мечтал увидеть далекую страну. Видимо, это и послужило основной причиной решения - после окончания средней школы ехать в Москву учиться. Простой русский человек Терентий помог нам полюбить Россию. Даже старики, сначала враждебно настроенные по отношению к "иноверцу", после рассказов о его хорошем и добром народе стали относиться к нему с уважением. Это - действие бесхитростных рассказов. Надо ли говорить, какая сила воздействия заключена в слове талантливого мастера-писателя? Разве мы не помним, как абаевский перевод "Евгения Онегина" заучивался в аулах и распевался наравне с народными песнями? Я представляю, какое огромное впечатление произвел бы, окажись он на месте Терентия, русский поэт, хорошо владеющий казахским языком! До- стр. 50 -------------------------------------------------------------------------------- пустим и обратное: казахский писатель, хорошо знающий по-русски, жил бы в русской деревне, рассказывал о далеком казахском ауле и о своем народе. Какое сильное воздействие имел бы его рассказ... Разве Чохан Валиханов, в совершенстве владевший русским языком, своими описаниями казахского быта и произведениями фольклора, которые он собрал, не внушил передовой русской интеллигенции любовь к нашему народу? Разве он перестал быть казахским писателем оттого, что писал по-русски? И Семенов-Тяншанский, и Потанин, и Достоевский, и Майков - все считали Валиханова "звездой своего народа", потому что вся его деятельность, творчество были мостиком культуры между русским и казахским народами. Достаточно сказать, что произведения Валиханова, вышедшие в 1904 году под редакцией Н. И. Веселовского, и поныне сохраняют свое значение, дают великолепный материал для изучения фольклорного наследия казахского народа. Разве этого мало для одного человека? Разве это не помощь своему народу? Возьмем великого Гоголя, который на русском языке воспел свою милую Украину, Днепр "при тихой погоде", украинский народ. Разве Гоголь, оставаясь глубоко национальным русским писателем, не был и поэтом Украины и не укрепил дружбу двух братских народов? Прочитав Гоголя, представитель любой национальности будет любить украинскую землю. А легендарный "акын Терезе" - так звали в Казахской степи Шевченко - разве не воспевал он казахский народ с любовью и болью? Он познакомил свой народ с казахским народом, о самом существовании которого даже не знали украинцы. Основоположник казахской реалистической литературы Абай сформировался как просветитель, философ, поэт под влиянием русской литературы: Пушкина, Лермонтова, Толстого, Салтыкова-Щедрина. Он читал стихи русских поэтов и вольно излагал на казахском языке те мысли, которые были ему близки, созвучны. Между прочим, некоторые наши литературоведы ошибочно считают такие стихи Абая переводами. Это неверно. Дорогие мысли русских поэтов Абай как бы пропускал через свою поэтическую душу, и они стали произведениями казахской литературы. Под могучим воздействием гениев русской литературы Абай вырос как великий поэт своего народа. "Я считаю, что приведенные факты опровергают вывод Н. Джусойты: "когда представитель одного народа пишет на языке другого народа, то никакого "обмена достижениями культуры" не происходит"1. Ведь факты, приведенные не только мною, но и самим Н. Джусойты, опровергают его вывод. Н. Джусойты очень убедительно пишет о том, как много дал опыт русской литературы Коста Хетагурову, как, создавая основы -------------------------------------------------------------------------------- 1 Н. Джусойты, Единение народов, единение литератур, "Вопросы литературы", 1962, N 6. стр. 51 -------------------------------------------------------------------------------- национальной литературы, великий осетинский писатель учитывал и идейные и художественные достижения русских писателей, и прежде всего Пушкина и Некрасова. Русская литература, подчеркивает Н. Джусойты, не подавляла развитие осетинской, а способствовала ему, возбуждала в ней ее собственные силы. Но ведь это же относится и к русскому языку - он способствует развитию, обогащению других языков народов СССР. Коста Хетагуров смог усвоить опыт большой литературы и тем самым подвинуть далеко вперед художественное развитие осетин, потому что он хорошо знал русский язык, сам писал на русском языке, знал его законы - и это знание помогло ему создать литературный язык осетин. Разве это не обмен достижениями культуры? Не прав, по-моему, и Ахед Агаев1, утверждающий, что в лице Эффенди Капиева зародилась дагестанская литература на русском языке. В Казахстане сейчас появилась целая плеяда писателей и поэтов, пишущих на русском языке: прозаики - Мухамеджан Каратаев, Бауржан Момышулы, Макан Жумагулов, Ануар Алимжанов, поэты - Олжас Сулейменов, Азат Алтаев и другие (некоторые из них пишут и на казахском языке). И никто из редакторов не делает "скидки" на их языковую культуру, как никто не называет их и создателями "казахской литературы на русском языке". Мы считаем их писателями-казахами, пишущими на русском языке. Тема их произведений - жизнь современного Казахстана, герои - казахи и русские, изобразительные средства - сравнения, эпитеты, крылатые выражения - во многом заимствованы из казахского языка, и они привлекают русских читателей своей свежестью, оригинальностью, помогают русским лучше узнать наш народ. Олжас Сулейменов - яркий, своеобразный поэт, у него свое видение мира. Он смотрит на свой народ и на его богатый край, как родной сын, приехавший издалека после долголетнего отсутствия: все ему на родине в новинку, он любуется красотой природы, его увлекает поэзия родного языка: "Смотрите, друзья какой у меня интересный край! Я его вижу по-своему, но вы посмотрите на него моими глазами. Какая прелесть, не правда ли?" Богатства казахской поэзии, оригинально использованные Сулейменовым, звучат свежо и на русском языке. Но это отнюдь не "казахстанский русский язык", а русский язык оригинального поэта. Напрасны и опасения Н. Джусойты, что звать молодых литераторов писать по-русски - значит звать к свертыванию "собственных сил", к замедлению художественного роста молодых литератур народов СССР, чьи творческие возможности еще далеко не развернулись, ибо многие молодые литературы еще находятся в процессе становления и формирования литературного языка. Но ведь сам же Н. Джусойты справедливо отмечает, что на том или ином языке писатель начинает писать не по своей при- -------------------------------------------------------------------------------- 1 См. А. Агаев, В семье вольной, новой, "Известия", 4 декабря 1961 года. стр. 52 -------------------------------------------------------------------------------- хоти и не по призыву критики, ибо для творчества необходимо не простое знание лексики и грамматики, а тончайшее чувство языка, которое складывается в годы формирования писателя. Какой язык он лучше, тоньше знает, каким владеет в совершенстве, на каком думает - тот и выбирает. Не нужны ни "революционные" призывы писать всем по-русски, ни боязнь за родную литературу. Идет естественный процесс. Молодой литератор, приехавший из аула,, зови не зови, не сможет писать на русском языке, а городской,, если вырос среди русских, сформировался на русской культуре, сможет писать по-русски. Все это зависит от условий жизни. В наше время, когда стираются узконациональные границы, в условиях полного равноправия, представляется свободный выбор. В Казахстане есть поэтесса Надежда Лушникова, русская, которая пишет на казахском языке, отлично владея русским. Я, например, свой первый роман "Наступило утро" написал на русском языке, но потом постепенно перешел на казахский не потому, конечно, что "самое талантливое" создается на родном языке, как утверждает Н. Джусойты, а потому, что на казахском пишу лучше. Я жил и работал среди казахов, слышал чаще всего казахскую речь. Чтобы писать на русском языке, как и на любом другом, я думаю, надо совершенствовать знание этого языка, вырабатывать свой стиль, пополнять словарный запас. Я вообще не представляю себе писателя, который "питался" бы только газетными статьями да наблюдениями над языком интеллигенции. Мне кажется, надо всячески поощрять литераторов, знающих или изучающих языки братских народов, особенно русский язык. Проблема перевода - большая, сложная задача, которая далеко не решена. Еще жив "подстрочник", и это безусловно сказывается на качестве переводов - исчезают нюансы, "аромат" языка. Переводчик имеет в руках только смысловой перевод. А чтобы все было понятно русскому читателю, полуфабрикат начинают "дотягивать", как говорят редакторы, "доводить до определенной кондиции". Что остается в таком случае от оригинала? Никогда писатель не "творит для всех народов", но у всех советских народов одна общая задача - построение коммунизма. Общность цели объединяет казахов и русских. Отсюда и сходство тематики, и совпадение отдельных жизненных ситуаций. И не понадобится писателю "сознательно творить для всех" - объективный закон развития нашего общества ведет к тому, что произведения писателей одного народа становятся достоянием других народов. Произведения Шолохова, Фадеева, Твардовского, переведенные на казахский язык, с интересом читаются, потому что эти писатели с большой художественной силой поставили важные, общечеловеческого звучания проблемы, изобразили людей, чьи судьбы близки и читателям Казахстана. Большие социальные проблемы, лежащие в основе произведений истинного искусства, всегда и всех будут одинаково волновать, мелкотравчатые же произведения, хоть пиши их для всех на- стр. 53 -------------------------------------------------------------------------------- родов, не будут читаться ни одним из них. Это мое твердое убеждение. В произведениях крупных писателей читатели знакомятся и с жизнью другого народа, с его бытом, традициями, отбирают для себя лучшее. Здесь мы подходим к вопросу национальной специфики. Полемизируя с А. Агаевым, Н. Джусойты и Р. Бикмухаметов1 защищают национальную специфику. Однако, мне кажется, они должны были яснее подчеркнуть, что в наших условиях в искусстве формируются новые национальные традиции. Имеются национальные традиции прогрессивные, которые надо поддерживать. Они оберегались, шлифовались народом на протяжении веков и сохранили свое значение и в наши дни. Такие, как уважение к старшим, священное уважение к гостю, как спортивные игры у казахов - байга, кокпар, - состязания акынов, и т. п. Эти традиции приемлемы для всех народов. Но есть традиции, связанные с религией или со свадебными обрядами (языческие элементы), унижающие достоинство женщины. Эти традиции антинародны, они служили господствующим классам, помогали им держать в повиновении народ. Вместо многих старых традиций сейчас появились новые, например празднования 7-го ноября, 1-го Мая. Некоторые, имевшие когда-то религиозное значение, например праздник елки, получили уже совершенно новый смысл. Происходит и переосмысление старых понятий и слов. Вот один пример. "Джайляу" - слово, связанное этимологически со старым аулом, рождает представление о просторе степей, зеленом пастбище, труде чабанов, пасущих свои отары. Слово это теперь приобрело новое значение, и когда его произносят, нынешняя молодежь думает не об отжившей старине, а о замечательных картинах казахских художников - А. Костеева, А. Исмаилова, М. Кенбаева и других. Рождаются новые традиции в жизни, и они способствуют рождению новых традиций в искусстве. Критика должна быть очень чуткой к этим новым явлениям, должна их вовремя замечать и поддерживать. У нас одно время очень много писали о так называемом "национальном колорите". Критики придирчиво, недовольным тоном восклицали: "Что тут национального? А где наш колорит?" - и требовали колорита во что бы то ни стало! Им хоте: лось, чтобы писатель описывал дотошно старый быт со всеми атрибутами: "юрта", "халат", "тмак" и т. д. Они забывали, что быт современного казаха не тот, каким был сорок лет назад. В прошлом году я объездил целинный край и убедился: большие изменения произошли в казахском ауле. Это уже не аул моего детства, который перекочевывал с места на место, а поселок, со- -------------------------------------------------------------------------------- 1 См. Р. Бикмухаметов, Обновление перспективы, "Вопросы литературы", 1963, N 1. стр. 54 -------------------------------------------------------------------------------- временная колхозная деревня. Люди носят удобную одежду, не стесняющую их в работе. Живут колхозники по-разному: одни, чаще всего те, у кого дома старики, все еще придерживаются старых обычаев, другие живут по-новому. Ездят не только на конях, но и на собственных машинах, мотоциклах. Многие старые обычаи и традиции уже исчезли, в частности утверждается совершенно новое отношение к женщине: полное равноправие и в труде и в семье. Жизненные условия рождают и иное сознание: люди по-новому думают и чувствуют. Я видел семидесятилетних стариков, которые заканчивали беседу выражением заветной мысли: "Отан аман болсын!" (Пусть будет родине мир!), а в годы моего детства старики в таких случаях всегда говорили: "Инша алла!" (Пусть будет воля аллаха!) Спрашивается, что же я должен был описывать? Выискивать отмирающие традиции и выпячивать их? Неужели ради экзотики я должен был отказаться от того нового, прогрессивного, что характеризует жизнь современного аула? Другое дело - нюансы характера, речи, поступки героев, присущие именно данной национальности. Без таких черточек вообще нельзя создать образ героя, индивидуализировать его характер. Мы все больше сближаемся, идем к полному единению, к лучшему, самому светлому, потому оно и дорого для художника. Совершенно прав Р. Бикмухаметов, когда он выступает против нарочитой фольклоризации молодых литератур, ратует за освоение опыта всей советской и прогрессивной мировой литературы. Прав он и тогда, когда в молодых литературах, особенно в прозе, отмечает гипертрофию описательности, этнографизм и говорит о необходимости их быстрейшего преодоления. Но он не прав, считая это явление "естественным этапом" на путях формирования молодых советских литератур как литератур национальных. Корни описательства, по-моему, надо искать в ложном стремлении "украшать" свои произведения "национальным колоритом". Именно это ведет к описательству, этнографизму, иллюстративности. Нередко случается, что увлечение "национальным колоритом" ведет к идеализации старины. Описательство, иллюстративность накладывают отпечаток напыщенности, витиеватости и на язык. И эту искусственную "красочность" языка некоторые критики считают национальным своеобразием! Сабит Муканов пишет простым языком, близким к народному, который понятен широким слоям населения, а иные литературные критики этот "разговорный язык" до сих пор плохо воспринимают. Но ведь процесс сближения современного литературного языка с языком народным - процесс в высшей степени благотворный, и его надо всячески поддерживать. г. Алма-Ата стр. 55