Книга А. Кулинича "Русская советская поэзия 30-х годов" представляет собой продолжение труда, опубликованного автором в 1958 году и посвященного советской поэзии первого десятилетия. Как и прежде, в новой своей работе А. Кулинич не претендует на охват всего поэтического материала. "...Автор сочтет свою задачу выполненной, - читаем мы во вступлении, - если его работа даст в общих чертах верную картину поэтического развития 30-х годов" и "будет способствовать расширению представлений о художественных сокровищах отечественной литературы". Этой важной задаче в основном подчинена, на наш взгляд, первая глава книги, где действительно сделана попытка дать общую картину поэзии тех лет. А. Кулинич в этой главе верно намечает некоторые отличительные особенности нашей предвоенной поэзии, пишет о разработке поэтами новых тем, об общем движении поэзии к простоте и ясности, об изживании тенденций формализма, о приходе целой группы поэтов к активному участию в социалистической стройке. Особенно его внимание привлекают Вл. Луговской, Н. Тихонов, П. Антокольский, а также поэты, названные им несколько неточным словом "общественники" (позволяющим думать, что остальные поэты были вовсе чужды "общественной" тематике) - А. Жаров, В. Гусев, Н. Дементьев. Но надо сказать, что круг имен, хотя автор и предупреждал, что не претендует на полноту, кажется все- -------------------------------------------------------------------------------- А. В. Кулинич, Русская советская поэзия 30-х годов, Изд. Киевского государственного университета, 1962, 167 стр. стр. 218 -------------------------------------------------------------------------------- таки суженным чрезмерно. В обзорной статье, пусть даже в беглом анализе, должны были найти место и М. Светлов, и П. Васильев, и Б. Корнилов, не говоря уже, например, о Н. Заболоцком, упомянутом в самом конце главы, в перечне переводчиков... Последнее упущение кажется тем более странным, что А. Кулинич, говоря о стихах В. Инбер, С. Щипачева, о прозе М. Пришвина, интересно пишет о возрождении в 30-х годах "лирики природы". Как здесь было не вспомнить Н. Заболоцкого! Пробелы значительные и никакие соображения автора не могут оправдать этого, коль скоро он пообещал "расширить" наши представления о сокровищах отечественной литературы. Значительно снижает ценность этой главы и то, что она написана по приевшемуся и уже дискредитировавшему себя в глазах читателей унылому "тематическому" принципу, который, быть может, и полезен в школьном преподавании, но мало подходит для научного анализа литературного процесса. Кстати, не по этой ли причине картина развития поэзии 30-х годов, нарисованная автором, выглядит безмятежно-спокойной, чего на самом деле, как мы знаем, вовсе не было? Становление новых качеств в поэзии происходило в обстановке сложной борьбы, преодоления препятствий, принявших новые, по сравнению с 20-ми годами, формы. Выражение автора "все они дружно трудились", отнесенное ко всем поэтам, верно лишь в самом общем смысле: подъем, охвативший поэзию 30-х годов, не исключал ни ожесточенных споров, ни принципиальных творческих расхождений. В этом отношении обзорная глава книги в известной степени может быть полезна лишь для тех читателей, которые впервые знакомятся с историей советской поэзии, но ни в коем случае ни для студентов-филологов, ни для преподавателей, для которых книга предназначена. Последующие главы книги еще более убеждают в том, что перед нами - сжатое популярное изложение общеизвестного материала. Ни глава о творчестве Э. Багрицкого или Н. Тихонова, ни главы, посвященные Н. Асееву и М. Исаковскому, не содержат чего-либо нового по сравнению с уже опубликованными работами. Написаны они хорошо, выразительно, а местами взволнованно, чувствуется увлеченность автора и его желание передать свое волнение читателю. Так что если подходить к этой книге как к труду популяризатора, то она достигает цели. Но и в этом случае следует упрекнуть, автора в том, что он нередко злоупотребляет пересказом произведений, всем достаточно хорошо известных, вроде "Думы про Опанаса" или "Страны Муравии". Именно в этих местах книги читательский интерес почти начисто пропадает. Если учесть к тому же, что некоторые крупные имена и произведения оказались даже не названными, то подобные пересказы представляются ненужным расточительством. "Русская советская поэзия 30-х годов", как уже сказано, - вторая книга А. Кулинича. Можно предположить, что автор работает и над третьей, посвященной, по-видимому, если сообразоваться с хронологией, поэзии эпохи Великой Отечественной войны. Если так, хочется пожелать автору большей самостоятельности в отборе и осмыслении материала - ведь это необходимо и в популярной книжке. г. Ленинград стр. 219