В тот день с самого утра Жвачкин словно бы занемог. То ли его сквозняком прохватило, то ля он выпил лишний стаканчик абсенту, большую партию которого намедни завезли в сельпо. Других причин для болезни вроде не было, если не считать, что накануне его, сонного, в борозде переехал трактор. Пришел Тимофей Грыжа, фельдшер, покопался в Жвачкине и сказал, как отрезал: - Почки у тебя сносились, Дементий. - Как это, то есть, почки? - обиделся Жвачкин. - Сколько же их у меня, по-твоему? - Сколько положено, столько и есть, - дал Грыжа уклончивый Ответ. И подумав, добавил: - Должно, две... - Тупущий ты, Тимоша, - сочувственно вздохнул Жвачкин. - Подумал бы своей головой. Как же может быть две, когда у коровы две. А у ей сколько ног? - Четыре, - неуверенно сказал Грыжа, еще не догадываясь, куда клонит Жвачкин. - Ну вот. А у меня ног вдвое меньше. Так, стало быть, сколько у меня почек? - По науке - две, - бездоказательно буркнул фельдшер. Но более убедительного довода не нашел... Поспорили на пол-литра мездрового клея... Спор этот, начавшийся так неожиданно, длился уже, наверное, лет пятнадцать. А недавно председатель колхоза Афонарелли послал Грыжу в район получить на руки рентгеновский снимок. На нем были сфотографированы почки Жвачкина. Грыжа дважды пересчитал их. Почек было две. "Сейчас приеду, - размечтался он, - и перво-наперво: "Беги, Дементий за мездровым клеем". А он: "С какой это радости мне за мездровым клеем бечь?" А я ему: "Сколько у тебя почек?" А он мне как обыкновенно: "Одна". А я ему..." И тут Тимофей остановился. "Пол-литра мездрового клея я и сам могу выпить. Не окосею. А разговаривать про чего будем?" Он зашел в чайную, заказал два по сто пятьдесят абсенту, выпил и задумчиво сжевал рентгеновский снимок. Жизнь Грыжи и Жвачкина вновь обретала смысл. стр. 230