1 Изучение истории марксистской литературной критики неоценимо для понимания литературных явлений прошлого и для разработки проблем марксистско-ленинской эстетики. К сожалению, эта история еще мало исследована, в особенности - история марксистской критики в западноевропейских странах. Особый интерес представляет марксистская критика 80 - 90-х годов. Это были годы, когда в крупнейших странах выступила плеяда талантливых теоретиков и литераторов - учеников и последователей Маркса и Энгельса, популяризировавших теорию научного социализма и разрабатывающих ее применительно к разным областям человеческой деятельности и истории. Марксистская литературная критика, представленная до того отдельными статьями и высказываниями основоположников научного социализма, начала в эти годы складываться и развиваться, как определенная и широкая область теоретической и практической борьбы революционного пролетариата. В России появляются литературно-критические статьи Г. В. Плеханова, во Франции - статьи Поля Лафарга, в Германии - работы Франца Меринга, в Англии - статьи Эдуарда Эвелинга. Ряд критиков-марксистов (Лафарг, Эвелинг, Шарль Бонье и другие) принадлежал к близкому кругу Энгельса, повседневно - лично или в переписке - общаясь с ним. В эти годы определился ряд теоретических положений, конкретных оценок и характеристик, которые прочно вошли в марксистско-ленинское литературоведение и стали для нас столь обычными, что мы часто забываем о времени и обстоятельствах их возникновения. Мы отнюдь не собираемся считать непогрешимыми все высказывания и оценки, принадлежащие марксистским литературным критикам 80 - 90-х годов. Но, не закрывая глаза на их отдельные ошибки, необходимо сосредоточить свое внимание на тех положениях и на том опыте, которые двигали марксистскую эстетику вперед. Особое внимание и особую бережность мы должны проявить к деятельности -------------------------------------------------------------------------------- Фрагменты исследования "Из истории ранней марксистской критики". стр. 8 -------------------------------------------------------------------------------- критиков, близких к Энгельсу, и к их работам, написанным при его жизни. "После смерти Маркса, - писал Ленин, - Энгельс один продолжал быть советником и руководителем европейских социалистов... Все они черпали из богатой сокровищницы знаний и опыта старого Энгельса"1. В применении к людям, повседневно соприкасавшимся с Энгельсом, это руководство ощущалось самым непосредственным образом. "Вера Засулич как-то правильно сказала, что мысль о том, что подумает или что скажет "Генерал", не раз удерживала многих из нас от плохого поступка или слова", - вспоминал Эдуард Эвелинг2. И это, понятно, относилось и к литературной деятельности людей, близких к Энгельсу. Каждый из литераторов-марксистов ощущал тогда на себе не только его руководство, заботу, поощрение в смелых начинаниях, но и его требовательность, его непримиримое отношение ко всякого рода вульгаризации, догматизму, метафизической болтовне и оторванному от реальной практики "энтузиазму". И если Энгельс умел беспощадно громить лжемарксистов-вульгаризаторов, вроде Пауля Эрнста, то он умел и с отеческой взыскательностью и в то же время с большой чуткостью относиться к близким ему людям. Недавно в Париже вышли два тома трехтомной переписки Энгельса с Полем и Лаурой Лафарг, содержащей более пятисот неизвестных нам писем3. Эта публикация, представляя собою неоценимый вклад в изучение истории марксизма, является яркой документальной иллюстрацией к словам Ленина о роли Энгельса как руководителя европейских социалистов. Вместе с тем эта переписка, охватывающая более чем четверть века, наглядно раскрывает содержание той высокой оценки, которую Ленин дал Лафаргу, назвав его "учеником Энгельса" и охарактеризовав его как "одного из самых талантливых и глубоких распространителей идей марксизма"4. Эта переписка снова и снова подтверждает, что в какой бы области ни выступал Лафарг, он всегда встречал указания и помощь Энгельса. Многие из работ Лафарга Энгельс читал еще в рукописи, и многие из этих работ были написаны Лафаргом по инициативе Энгельса. В поле заботливого зрения Энгельса находилась и литературно-критическая деятельность Лафарга. Вот почему эта переписка не только предоставляет нам возможность открыть и уточнить многое в литературно-критической деятельности Лафарга, но и позволяет рассматривать статьи Лафарга, получившие положи- -------------------------------------------------------------------------------- 1 В. И. Ленин, Сочинения, т. 2, стр. 12. 2 Эдуард Эвелинг, Энгельс у себя дома, сб. "Воспоминания о Марксе и Энгельсе", М. 1956, стр. 330. 3 Friedrich Engels, Paul et Laura Eafargue, Correspondence, Editions sociales, Paris, t. I, II - 1956 г. (Фридрих Энгельс, Польи Лаура Лафарг, переписка). В дальнейших ссылках это издание будет обозначаться сокращенно: "Correspondence". 4 В. И. Ленин, Сочинения, т. 17, стр. 269. стр. 9 -------------------------------------------------------------------------------- тельный отзыв Энгельса, как произведения, в которых в какой-то мере отражены и взгляды Энгельса на те или иные литературные явления и проблемы. * * * Развитие марксистской литературной критики совпало с периодом расцвета натуралистической школы в литературе. И естественно, что проблемы натурализма заняли в этой критике большое место. Но интерес, проявленный Энгельсом и близкими к нему критиками к натурализму, объясняется не только этим хронологическим совпадением. Он имеет более глубокие корни. Характерным является то, что среди людей, близких к Энгельсу и писавших о литературе, не было ни одного, кто бы не откликнулся на проблему натурализма. Формы этих откликов были разнообразными: от пространной статьи Лафарга до доклада о натуралистической драме, который сделала в одном из лондонских театральных обществ дочь Маркса - Элеонора Маркс-Эвелинг. Что касается самого Энгельса, то мы до сих пор знали лишь его мнение о некоторых явлениях немецкого и скандинавского натурализма. Относительно же мнения Энгельса о французском натурализме и Золя мы вынуждены судить лишь по вскользь сделанным замечаниям о Золя в известном письме Энгельса к Гаркнесс и в ныне опубликованном письме к Лауре Лафарг. Изучение статей критиков, близких к Энгельсу, о натурализме и отношения к этим статьям Энгельса дает возможность, хотя и косвенным путем, более полно судить об отношении Энгельса к Золя и возглавляемой им литературной школе. Следует с самого же начала сказать, что марксисты никогда огульно не осуждали и не отвергали творчество Золя. Наоборот, они высоко ценили интерес этого писателя к современности, его смелое, новаторское обращение к изображению сложных явлений и процессов капиталистического общества и положения народных масс, его гражданское "мужество в борьбе против реакции. Лафарг назвал его "могучим талантом", романы которого "останутся значительнейшими произведениями нашей эпохи". И эта оценка, данная в те годы, когда еще далеко не полностью раскрылись социальный пафос и художественная глубина писателя, оставалась неизменной для марксистов. С особой яркостью сказалось отношение представителей марксизма к Золя как к писателю-гражданину после появления письма "Я обвиняю" (1898), в котором писатель выступил против реакционных сил Франции, осудивших невиновного Дрейфуса. Жюль Гэд, бывший тогда одним из руководителей марксистского крыла французского социалистического движения, назвал это письмо "великим революционным актом нашего времени". Плеханов собирался послать Золя сочувственное письмо от русских социал-демократов. Ленин, находившийся в сибирской ссылке, хранил у себя фотографию Золя. В статье, посвященной смерти Золя, Франц Меринг говорил о нем как о писателе, "который по своим способностям и прилежа- стр. 10 -------------------------------------------------------------------------------- нию, по своей честности и мужеству имел право причислять себя к славной фаланге Дидро и Лессинга, Руссо и Вольтера"1. А через десять лет после его смерти, в 1912 году, большевистская "Правда" писала о нем, как об "одном из величайших писателей XIX века". Десятилетия, прошедшие со дня смерти писателя, дали возможность обозреть и оценить жизнь и творчество Золя во всех их противоречиях и во всем их величественном единстве. Большую роль в уяснении сильных и слабых сторон Золя и непреходящего значения его романов сыграла книга Анри Барбюса "Золя". Ярким свидетельством отношения к наследию Золя со стороны современных прогрессивных сил Франции служат призыв следовать примеру Золя в борьбе против реакции, произнесенный Марселем Кашеном с трибуны Национального Собрания, положительная оценка творчества Золя, данная Морисом Торезом, и большая популярность произведений Золя среди французских трудящихся. Объясняя причины неувядаемости наследия Золя, Жан Фревиль пишет: "Народ любит Золя - защитника обездоленных, ненавистника буржуазии, противника милитаризма"2. О ценности и актуальности наследия Золя для французского народа и о примере писателя-гражданина для прогрессивных сил Франции говорил в своей речи в Медане Луи Арагон. Но при этом Арагон указал, что справедливость, воздаваемая ныне Золя, не означает, что мы не видим недостатков его творчества. "Существует критика романов Золя слева, которую не следует смешивать с оскорблениями и с нападками на великого писателя со стороны реакции. Я мог бы попутно рассматривать Золя и в ее свете, сказать о несостоятельности натурализма, о том, что уже устарело в теории экспериментального романа"3. Поясняя, что именно он подразумевает под "критикой романов Золя слева", Арагон указывает на работу Лафарга. "В 1891 году, - говорит он, - один из замечательных умов французского социализма, Поль Лафарг, выступив по поводу романа "Деньги", положил начало тому критическому пересмотру, к которому нас обязывает история". Напомнив о правомерности "критики романов Золя слева", Арагон отнюдь не противоречил своей высокой оценке наследия и примера Золя. Более того, не будь этой критики, не было бы возможности выявить и объективное положительное значение наследия писателя, реалистическую силу его таланта, то и дело преодолевающую натуралистический метод. Анри Барбюс писал, что Золя завоевал себе право на существование не заимствованными им сомнительными естественно-научными -------------------------------------------------------------------------------- 1 Франц Меринг, Литературно-критические статьи, т. II, изд. "Academia", 1934, стр. 248. 2 Jean Freville, Zola semeur d'orages, Editions sociales, Paris, 1952, p. 157. 3 "L'exemple d'Emile Zola", в кн.: Aragon, La Culture et les Hommes, Paris, 1947, p. 78 - 79. стр. 11 -------------------------------------------------------------------------------- и физиологическими теориями, "но самой своей силой, чудесной жизненностью и отраженной в них революционной мощью самой действительности"1. И в своей книге он показал ограничительную роль натурализма, "золаизма", вышелушив из него драгоценное ядро творчества Золя. Беседуя в 1932 году с Барбюсом по поводу его книги о Золя и сказав, что ее автор прав, обратившись к великому образу, который "сопутствует нам в наших битвах", Морис Торез заметил при этом: "Я думаю, что было полезно подчеркнуть, как это сделали Вы, некоторые недостатки и уязвимые места у Золя. Это лучший способ их избегнуть". И дальше Торез указал на те же недостатки мировоззрения и метода Золя, которые были отмечены и ранней марксистской критикой2. Основным объектом марксистской критики 80 - 90-х годов был натуралистический метод. Она выступала не против Золя, а за Золя, против "золаизма". Отмечая "могучий талант" Золя и приветствуя его новаторский интерес к социальным явлениям современности, она резко осуждала теорию натурализма и указывала, что натурализм ограничивает глубину раскрытия писателем мира и обедняет его творчество. И подобно тому, как признание большого значения этой критики не противоречит высокой оценке наследия Золя и не может быть воспринято как попытка "принизить" Золя, так и все сказанное о ее роли для последующего изучения наследия писателя не должно быть воспринято как попытка "оправдать" ее перед судом истории. Резкость некоторых ее суждений не нуждается в наших оправданиях. Речь идет о живом историческом процессе, о борьбе, протекавшей в определенных исторических условиях. И важно понять смысл и характер этой борьбы, для чего необходимо выяснить ее исторические и теоретические корни. Значение выступлений критиков-марксистов по поводу Золя к тому же гораздо шире задач оценки именно этого писателя. Речь идет о принципиальной оценке целого литературного направления, творческого метода. Марксистская критика была качественно новой критикой, рассматривавшей натурализм в его соотношении с классовой борьбой пролетариата и исторической ролью пролетарского революционного движения. Исследованные материалы позволяют нам утверждать, что борьба против натурализма являлась для Энгельса и близких к нему критиков частью общего наступления революционного пролетариата против буржуазной идеологии - против позитивизма в философии и социологии, против реформизма, против деградирующего искусства -------------------------------------------------------------------------------- 1 Анри Барбюс, Тэн и литература XIX века. "Интернациональная литература, 1940, N 9 - 10, стр. 166. Впервые статья была опубликована в "Monde" в 1931 году. 2 Jean Freville, Zola et le visage de l'ecrivain nouveau, "Les Lettres franchises", 13 avril 1950, p. 6. стр. 12 -------------------------------------------------------------------------------- буржуазного общества. Поэтому было бы ошибочно сводить круг вопросов, возникающих при изучении ранней марксистской критики натурализма, только к литературной проблематике. Наоборот, характерное для этой критики противопоставление натурализму реализма может быть понято лишь в том случае, если мы будем рассматривать его в широкой связи с революционной практикой и теоретическими боями, которые вели в то время представители марксизма. В борьбе марксистской критики против натурализма можно выделить три основные черты. Во-первых, выступление марксистской критики против теории и практики натурализма имело, как уже было сказано, и философское и непосредственное политическое значение. Во-вторых, оно знаменовало собою выступление последователей Маркса и Энгельса против наиболее характерных "тенденций литературы того времени под знаком борьбы за реализм и являлось, таким образом, важным этапом в формировании марксистской эстетики. Общие определения реалистического искусства как искусства, правдиво и глубоко раскрывающего действительность, изображающего типические характеры в типических обстоятельствах, показывающего противоречия, ведущие тенденции и перспективы развития общества, - эти общие определения приобретали конкретно-историческое содержание. Так, характеризуя задачи, стоящие перед современной реалистической литературой, Энгельс указывал на то, что одним из важнейших условий реалистичности литературы на новом этапе является правдивое изображение рабочего класса, изображение борьбы пролетариата за свое освобождение, его активного отпора классовым угнетателям. И в связи с этим выявляется третья черта, характеризующая выступление марксистской критики против натурализма, - борьба против натуралистического (и декадентского) принижения человека вообще и человека труда в особенности, острая постановка вопроса об изображении рабочего, как нового объекта европейского искусства. Характерным для марксистской критики 80 - 90-х годов была и попытка показать (и в свете научного социализма объяснить) процесс перерастания натуралистического объективизма в декадентский субъективизм. Нужно ли доказывать, что изучение этой критики имеет для нас не только историческое, но и актуальное значение, давая нам в руки дополнительное оружие в нашей борьбе за социалистический реализм! * * * Одна из важнейших задач, встающих перед нами при изучении работ представителей ранней марксистской критики о натурализме, состоит в том, чтобы выявить причины, побудившие ее обратить пристальное внимание именно на натурализм. стр. 13 -------------------------------------------------------------------------------- Для того чтобы понять соотношение натурализма и борьбы рабочего класса, необходимо уяснить одно важное обстоятельство. Оно касается вопроса о соединении научного социализма и рабочего движения. Для Франции, где утопический социализм проявил живучесть и продолжал вносить разброд в рабочее движение, этот вопрос приобретал особую остроту. В 1880 году была опубликована программа французских марксистов, мотивировочная часть которой исходила не из абстрактных идеалов, а из научного анализа тенденций капиталистического развития, уже несущего в своих недрах предпосылки социалистического обобществления и требующего революционного вмешательства пролетариата. 80-е годы прошли во Франции под знаком трудной борьбы за утверждение научного социализма в рабочем движении, за создание отдельной пролетарской политической партии. И нельзя решить вопрос о противоречиях, присущих писателям той эпохи, и о прогрессивности этих писателей, рассматривая их вне процессов, характерных для нового этапа классовой борьбы пролетариата. Анализ этих процессов нужен не только для справок о прототипах социалистов у Золя или другого романиста, как это предполагают некоторые наши литературоведы. Это лишь частные вопросы, которые не исчерпывают сложной проблемы познания и отражения художником существенных черт своей эпохи. Яркий пример в этом отношении - роман Золя "Дамское счастье" (1883). Изобразив новое явление в развитии капитализма - капиталистическую концентрацию производства (и в этом была большая заслуга писателя). Золя в поисках разрешения классовых противоречий и рабочего вопроса обратился к идеям утопического социализма и филантропизма, к "фаланстерам" Фурье, организуемым при содействии предпринимателей. Появившись в годы острого размежевания и борьбы между сторонниками научного социализма и социализма утопического, приобретавшего форму реформизма, этот роман - помимо намерений его автора - воплотил в себе противоречия, свойственные французскому социалистическому движению того времени, и вторгся в борьбу между пролетарскими и мелкобуржуазными тенденциями в этом движении. Решение Золя не только не являлось передовым, но, наоборот, отражало отживающие теории и отсталые тенденции, тормозившие борьбу трудящихся против эксплуататоров. Не зря Энгельс даже после появления "Жерминаля", где были показаны и стихийные революционные тенденции пролетариата, иронизировал над теми социалистами, которые находили у Золя чуть ли не марксистское понимание общественного развития. В одном из недавно опубликованных писем к Лауре Лафарг Энгельс, характеризуя Конрада Шмидта как "зеленого юнца", пишет: "Он восторгается Золя, у которого он открыл "материалистическое понимание истории"1. -------------------------------------------------------------------------------- 1 Письмо Энгельса к Лауре Лафарг от 15 июля 1887 года. "Correspondence", II, р. 51. стр. 14 -------------------------------------------------------------------------------- Пример с "Дамским счастьем" - лишь один из примеров объективного исторического соотношения творчества главы натуралистической школы, с одной стороны, и развития капитализма и рабочего движения - с другой; соотношения, которое складывалось вне зависимости от субъективных намерений писателя и которое мы видим сейчас более отчетливо, чем участники политической и литературной борьбы того времени. Таким же образом мы можем себе представить и ту остроту, какую приобретал натурализм как литературный метод. Философской основой натурализма являлся позитивизм. Об этом говорил сам Золя. Позитивизм, новейшее в то время "достижение" буржуазной философской мысли, отменял философию во имя эмпирических "положительных знаний". Научному материализму, диалектике позитивисты всех оттенков противопоставляли свою наукообразность, свой механистический материализм, свою вульгарную теорию эволюции, переносящую в социальный мир законы органической природы. Терминологически маскируясь под научный социализм, позитивизм проникал и в социалистическое движение. Вытесняя старые социально-этические принципы утопического социализма, он услужливо подставлял последнему свою "научную" опору. Ползучий эмпиризм, учение об эволюционном развитии общества как нельзя лучше пришлись впору поссибилистам и другим представителям реформизма. И борьба против всяческих социологических разновидностей позитивизма была для марксистов актуальной политической задачей. Из дальнейшего - из рассказа о борьбе против Спенсера или "социологов"-дарвинистов - видно будет, что эта борьба не ограничивалась рамками Франции. Она имела международный характер и получила свое отражение и в марксистской литературной критике. Литературная критика, рожденная марксизмом, обратилась к явлениям литературы для решения насущнейших задач революционной теории и политической борьбы. Художественная литература явилась для нее важным участком общего фронта борьбы за освобождение трудящихся. Вот почему с первых же своих шагов марксистская критика повела атаку против тех, кто пытался оторвать искусство от общественной жизни, против теоретиков "чистого искусства", а также и против тех, кто пытался лишить искусство его глубокого идейно-философского содержания, низводя его до натуралистически поверхностного описания действительности. Марксистская критика в западноевропейских странах не имела для своего развития тех огромнейших преимуществ, которые предоставляли русским марксистам традиции Белинского, Чернышевского и Добролюбова. Во второй половине XIX века здесь занимала господ- стр. 15 -------------------------------------------------------------------------------- ствующее положение буржуазная критика, весьма далекая от интересов народных масс. Животрепещущие вопросы назначения искусства рассматривались с узких литературно-профессиональных позиций. Представителям марксистской литературно-критической мысли на Западе приходилось вытаскивать литературную проблематику на широкую арену политической борьбы. Вопрос о натурализме был поставлен в связь с проблемами народной борьбы только марксистской критикой. Насколько важное значение придавали вопросу о натурализме представители революционного марксизма, видно уже из того, что активизировать критику натурализма счел нужным сам Энгельс. * * * При опубликовании в 1932 году перевода статьи Лафарга о романе Золя "Деньги" мною указывалось на то, что "нам известен лишь немецкий текст этой статьи, напечатанной в том же 1891 году в "Нойе цайт". Установить, была ли эта статья опубликована по-французски, нам не удалось. Вернее всего, что немецкий текст является переводом непосредственно с французской рукописи, а не с опубликованного французского текста... Можно предположить, что она была написана для "Нойе цайт"1. Это предположение оказалось правильным. Материалы, появившиеся позднее, подтверждают, что статья о Золя была написана Лафаргом действительно по заказу редакции "Нойе цайт". Более того, этот материал и установление некоторых дат биографии Лафарга показывают, что к истории написания этой статьи имел непосредственное отношение Энгельс, который настоял на том, чтобы она была написана Лафаргом. 1891 год был бурным годом в истории классовой борьбы во Франции и в биографии Лафарга. Весной 1891 года Лафарг совершает пропагандистские поездки по Северному департаменту. Гэдисты ведут усиленную подготовку к проведению дня 1 Мая в Париже и в провинции. И чем ближе к знаменательной дате, тем активнее борются представители Рабочей партии против раскольнических тенденций поссибилистов (реформистов). "Французы теперь по горло заняты своими собственными делами - 1 мая и связанными с ним переговорами с поссибилистами... и заняты своим "Socialiste". Этим объясняется, почему Поль Лафарг ничего не делает сейчас для "Neue Zeit", - писал Энгельс Каутскому в апреле 1891 года2. Из-за отсутствия в наших архивах полной переписки по этому поводу нельзя уточнить, в связи с чем именно Энгельс, ревностно -------------------------------------------------------------------------------- 1 См. нашу статью "Поль Лафарг о реализме и натурализме", "Литературное наследство", 1932, N 2, стр. 23. 2 Письмо Энгельса Каутскому от 7 апреля 1891 года. К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XXVIII, стр. 305. стр. 16 -------------------------------------------------------------------------------- следивший и за работой "Нойе цайт" и за литературной деятельностью Поля Лафарга, вынужден был дать Каутскому такое объяснение. По-видимому, это был ответ на сообщение Каутского о делах "Нойе цайт". С уверенностью можно это сказать о другом письме - от 30 апреля, из которого видно, что редактор "Нойе цайт" попросту пожаловался Энгельсу на Лафарга. Дело представляется так, что Каутский предполагал получить от Лафарга статью о Золя, но тот отказался писать ее, пока "Нойе цайт" не напечатает находившуюся уже в портфеле редакции статью "Миф об Адаме и Еве"1. Энгельс принял жалобу Каутского близко к сердцу. "Что касается Лафарга, - пишет он, - то не позволяй ему сбивать тебя с толку. Он действительно немного упрям и увлекается своими отнюдь не всегда состоятельными доисторическими теориями2. Поэтому его "Адам и Ева" ему дороже всего, и он придает им гораздо больше значения, чем Золя, для очерка о котором он самый подходящий человек... Он выискивает теперь несуществующую противоположность между старым и новым "Neue Zeit" и ведет себя так, словно прежде в журнале совсем не печатались статьи на актуальные темы... ясно, что еженедельник должен отводить больше места злободневным вопросам, чем ежемесячник3; если бы ты мог пристроить куда-нибудь Адама и Еву, то все было бы улажено"4. Но на следующий день после того, как Энгельсом было написано это письмо, во Франции произошло событие, косвенно отразившееся и на переговорах между Лафаргом и "Нойе цайт". 1 мая 1891 года в промышленном городке Фурми войска без какого бы то ни было повода и без предупреждения открыли огонь по манифестации безоружных рабочих. Несколько десятков человек были ранены, девять - один взрослый рабочий, двое юношей, четыре девушки и два одиннадцатилетних мальчика - убиты. "Бойня в Фурми" (так было названо это событие) вызвала волну возмущения в прогрессивных кругах Франции. Чтобы отвести от себя ответственность, правительство при поддержке газет, издаваемых промышленниками и финансистами, обви- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Как видно из того же письма Энгельса к Каутскому, а также из письма к последнему от 2 апреля 1891 года, еще до этого между Лафаргом и "Neue Zeit" возник конфликт из-за предложенной Лафаргом экономической статьи, в котором Энгельс выступил в качестве арбитра. 2 Следует отметить, что высказанная Энгельсом в этом письме оценка "доисторических теорий" Лафарга отпала после того, как Энгельс ознакомился с исследованием Лафарга "Миф об Адаме и Еве". "Предложенное Лафаргом толкование библии очень мило; незрело, но оригинально; оно порывает, наконец, с устаревшим теперь немецко-рационалистическим, филологическим методом. Большего для начала нельзя и требовать" (Письмо Энгельса Каутскому от 13 июня 1891 года. К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XXVIII, стр. 323). 3 С конца 1890 г. "Neue Zeit" была реорганизована из ежемесячника в еженедельник. - В. Г. 4 Письмо Энгельса Каутскому от 30 апреля 1891 года. К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XXVIII, стр. 311. стр. 17 -------------------------------------------------------------------------------- нило во всем социалистов. 10 мая был арестован секретарь местной организации Рабочей партии Кюлин. Затем был привлечен к ответственности Лафарг. Ему инкриминировалось то, что во время своих пропагандистских выступлений в апреле в Фурми и других городах он якобы подстрекал рабочих к вооруженному бунту и призывал к убийству фабрикантов. 4 июля в Дуэ начался процесс. Фабриканты выставили на нем ряд лжесвидетелей, которые один за другим скандально провалились. По отчету о процессе, написанному самим Лафаргом, "его показание приняло форму изложения основ современного научного социализма". Прокурор Молион с возмущением сказал: "Меня мало интересуют взгляды Лафарга, мне достаточно, что он нападает на самую сущность капитала и буржуазии". Лафарг был приговорен к году тюремного заключения. Процесс и приговор вызвали новую волну возмущения среди рабочих. И когда в сентябре умер депутат в парламенте от Лилля, лилльские социалисты выдвинули в палату депутатов кандидатуру Лафарга, назвав его "кандидатом протеста". Находившийся в тюрьме Лафарг был в ноябре избран в палату. 9 ноября он вышел из тюрьмы. Эти события отразились и на литературной деятельности Лафарга. Работа над статьей о Золя несколько оттянулась, хотя причина, первоначально осложнившая переговоры о ней, была устранена - "Миф об Адаме и Еве" был напечатан в "Нойе цайт"1. Но вслед за ним были напечатаны статьи Лафарга "Первое мая и положение социализма во Франции"2 и "Процесс Фурми"3. И лишь потом в журнале появилась статья о Золя, печатавшаяся в "Нойе цайт" с 21 сентября по 12 октября 1891 года4. Таким образом мы имеем все основания утверждать, что статья Лафарга о Золя и натурализме, во-первых, была заказана Лафаргу редакцией "Нойе цайт" вскоре после выхода в свет романа "Деньги" и мыслилась не только как статья об этом романе, но как "очерк о Золя", во-вторых, была написана Лафаргом по настоянию Энгельса, который находил Лафарга "самым подходящим человеком" для очерка о Золя, а эту тему "актуальной" и "злободневной", и в-третьих, была написана в тюрьме Сент-Пелажи, в момент сильного обострения классовой борьбы во Франции, под впечатлением "бойни в Фурми" и процесса. Важно и еще одно обстоятельство. В декабре 1891 года Энгельс писал Каутскому: "Ты еще пожалеешь о том, что Лафарга выпустили из Pelagie в палату. Из-за этого ты потеряешь не одну хорошую статью"5. В связи с этим, естественно, возникает вопрос о мотивах, возбудивших интерес Энгельса к Золя, вернее, к критике романа Золя. -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Neue-Zeit", 1890 - 1891, II, S. 225,263. 2 Там же, стр. 289. 3 Там же, стр. 603. 4 Там же, 1891 - 1892, I, NN 1, 2, 3, 4; S. 4, 41, 76, 101. 5 Письмо Энгельса Каутскому от 3 декабря 1891 года. К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XXVIII, стр. 394. стр. 18 -------------------------------------------------------------------------------- 3 Насколько можно судить по установленным пока материалам, Энгельс впервые дал косвенно оценку Золя в 1887 году в цитированном выше письме к Лауре Лафарг, а затем в 1888 году - в известном письме к Маргарет Гаркнесс. Напомним, что Энгельс писал: "Бальзак, которого я считаю гораздо более крупным мастером реализма, чем всех Золя прошлого, настоящего и будущего, в своей "Человеческой комедии" дает нам самую замечательную реалистическую историю французского общества..."1 Как нам представляется, Энгельс считал Золя наиболее крупным явлением "современной литературы, достойным сопоставления с Бальзаком. Вместе с тем Энгельс говорит о Золя не персонально, а нарицательно. Это имя олицетворяет собою для Энгельса некую разновидность реализма. Энгельс ценит Бальзака за то, что тот видел ведущие тенденции исторического развития действительности, чего, по-видимому, нельзя было сказать о писателях типа Золя, о тех писателях, которые называли себя натуралистами. Применительно же к самому Золя эта мысль уже в том же письме к Гаркнесс приобретала конкретное историческое значение. Разговор о реализме возник в письме Энгельса в связи с проблемой изображения типичных обстоятельств, которые окружают героев "и заставляют их действовать". Как на характерную черту, без которой современное изображение рабочего класса "недостаточно реалистично", Энгельс указал на "революционный отпор рабочего класса угнетающей его среде". Пример Бальзака фигурировал как пример писателя-реалиста, гениально уловившего черты своей современности "даже независимо от взглядов автора". "Я считаю одной из величайших побед реализма, одной из наиболее ценных черт старика Бальзака то... что он видел неизбежность падения своих излюбленных аристократов... и то, что он видел настоящих людей будущего там, где их единственно и можно было найти"2. И если Энгельс нашел нужным заявить при этом, что он считает Бальзака "гораздо более крупным мастером реализма, чем всех Золя прошлого, настоящего и будущего", то это означает и то, что Золя не видел современности с той проникновенностью, как видел свою современность "старик Бальзак". Таким образом, энгельсовское упоминание о Золя в письме к Гаркнесс было связано с рядом важнейших вопросов художественного метода и современного развития классовой борьбы. Это был вопрос об умении художника увидеть обстоятельства, которые окружают людей и заставляют их действовать, вопрос, чрезвычайно важный для натурализма, декларировавшего свое особое понимание среды и стимулов человеческого поведения. Это был вопрос об уме- -------------------------------------------------------------------------------- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XXVIII, стр. 28. 2 Там же, стр. 28 - 29. стр. 19 -------------------------------------------------------------------------------- нии художника увидеть в современной борьбе и изобразить "настоящих людей будущего", являющихся "представителями народных масс". И, наконец, это был конкретный вопрос об изображении рабочего класса на новом этапе развития капиталистического общества. О том, что Золя заинтересовал Энгельса именно в связи с перечисленными вопросами, свидетельствуют последующие выступления о Золя близких к Энгельсу критиков-марксистов, с которыми он в частых и оживленных беседах, происходивших в его лондонской квартире, несомненно, обменивался мнениями и о натурализме и о Золя. Тот факт, что в 1887, 1888 и 1891 годах мы встречаем в переписке Энгельса имя Золя, заставляет предполагать, что он внимательно следил за творчеством этого писателя. Из приведенного письма Энгельса к Каутскому читатель мог убедиться, что на сей раз имя Золя связано с актуальным и конкретным поводом. И вряд ли этим поводом явилось лишь одно желание Энгельса помочь Каутскому и воздействовать на строптивого автора статьи о Золя. Несомненно, что в этом вмешательстве немаловажную роль сыграл и интерес, который мог вызвать у самого Энгельса роман Золя "Деньги", Следует оговорить, что у нас могут быть лишь предположения по этому поводу. Известно, что газета "Жиль Блаз", где печатался роман Золя, находилась в кругу прессы, за которой следил Энгельс, но свидетельств о том, что он читал этот роман, нет. Но вряд ли можно допустить, чтобы такой роман, как "Деньги", не привлек внимания Энгельса. Если не непосредственно, то, во всяком случае, по информации Лафарга, или преподававшего в Оксфорде и часто посещавшего Энгельса в Лондоне деятеля французской Рабочей партии и литературного критика Шарля Бонье, или Элеоноры Маркс - Энгельс должен был знать о характере и содержании этого романа. Ибо это был роман о жизни парижской биржи и финансовых дельцов, о борьбе новых - экспансионистских и авантюристских - тенденций финансового капитала с "традиционным" финансовым капиталом. Этот роман мог вызвать у Энгельса интерес хотя бы в связи с тем, что соратник Маркса усиленно работал в это время над подготовкой к печати Марксовых рукописей третьего тома "Капитала". И еще одно важное обстоятельство должно было привлечь внимание Энгельса в романе Золя: это образ Сигизмунда Буша. Золя, неоднократно выводивший в своих романах фигуры социалистов, впервые сделал попытку создать образ марксиста-теоретика. Излагая в своем романе биографию Сигизмунда Буша, Золя пишет: "В 1849 году он познакомился в Кельне с Карлом Марксом, был одним из самых популярных сотрудников "Новой Рейнской газеты", и с тех пор его религия установилась: он стал пламенным проповедником социализма..." По тем ироническим замечаниям, которые вызвал этот образ в статьях критиков-марксистов, в частности Лафарга и, позднее, Меринга, можно представить себе, какие оживленные и язвительные разговоры вокруг этого "любимого ученика Маркса" велись в энгельсовской "штаб-квартире". стр. 20 -------------------------------------------------------------------------------- По словам Золя, Сигизмунд Буш, "предаваясь мечтам о будущем строе", "жил в заоблачных сферах, в грезах о высшей справедливости". В своих пространных речах этот "ученик Маркса" ни одним словом не обмолвился об исторической роли пролетариата. Правильно говоря о капиталистической концентрации как явлении, приближающем социальный переворот, Буш смотрит на этот переворот глазами реформиста: "Мы подождем, пока все затрещит и противоречие современных условий производства... станет невыносимым... Конечно, могут произойти революционные излишества, насилия. Но это мимолетные увлечения". Что касается вопроса о судьбе миллиардеров типа Гундерманна из того же романа "Деньги", то "марксист" Буш предусмотрел и ее. На вопрос Саккара, собираются ли социалисты отнять у Гундерманна его миллиард, Буш отвечает: "Вовсе нет, мы не воры. Мы выкупим у него все его бумаги, все его доходные статьи чеками на получение продуктов в течение известного числа лет..." Лишь после смерти Золя исследователям его творчества удалось найти в подготовительных рукописных материалах к роману "Деньги" источники вложенных в уста Буша "социалистических" теорий: это были выписки из книги Альберта Шеффле "Сущность социализма" (1874), переведенной на французский язык Малоном в 1880 году. Каков же был этот источник? Это был тот самый Шеффле, о котором Энгельс писал, что он "...представляет собою обычного вульгарного экономиста..."1. И это была та самая брошюра, по поводу которой Маркс писал одному из своих корреспондентов: "Вам, чтобы посмеяться, следовало бы выписать эту штуку. Она полна непроизвольного комизма... г. Шеффле... так мило изображает грядущее социалистическое тысячелетнее царство, что это будет идеальным царством благодушных мелких буржуа..."2 Не зная о конкретном источнике "социалистической" программы Буша, марксисты - современники Золя все же установили ее эклектический реформистский характер. По тому факту, что Золя заставляет Буша читать "Капитал", напечатанный готическим шрифтом (между тем как все четыре немецких издания того времени напечатаны латинским шрифтом), Лафарг устанавливает, что "Сигизмунд Буш, ученик Маркса, очевидно, так же мало читал "Капитал", как Золя его перелистывал" 3. Золя "решил этого так называемого ученика Маркса заставить повторять заблуждения Прудона, с которым Маркс как раз боролся". Лафарг указывает на вульгарный экономизм Буша и, сам того не зная, перекликается с тем определением, которое Энгельс давал Шеффле. "...Буш - недалекий, путаный человек, цепляющийся за фаланстеры и икарийские утопии -------------------------------------------------------------------------------- 1 Письмо Энгельса Марксу от 12 сентября 1870 года. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. XXIV, стр. 400. 2 Письмо Маркса Ф. Флеклесу от 21 января 1877 года. К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XXVI, стр. 449. 3 Поль Лафарг, Литературно-критические статьи, ГИХЛ, М. 1936, стр. 241. стр. 21 -------------------------------------------------------------------------------- 1848 года", - заключает Лафарг1. Следует указать, что марксисты не могли отнестись к образу Буша лишь как к курьезу. Энгельс и его ученики вели в это время борьбу с социал-реформистами, с Гайндманом и фабианцами в Англии, с поссибилистами во Франции, с примиренческими тенденциями в германской социал-демократии. Выдавая реформистские взгляды Буша за марксизм, Золя - хотел он этого или не хотел - вмешался в острую теоретическую и политическую борьбу. Натурализм как литературное направление, основывающееся на позитивистском мировоззрении, мог заинтересовать Энгельса и в связи с его давнишней борьбой против позитивизма. В "Материализме и эмпириокритицизме" В. И. Ленин характеризует эту борьбу как часть общей борьбы, которую вел Энгельс за последовательное проведение материализма. Незадолго до своей смерти Энгельс отметил, что было бы весьма полезно изучить сущность "философии" Огюста Конта, которая превратила гениальные идеи Сен-Симона в "узкое филистерское мировоззрение". Касаясь вопроса об отношении позитивистов к рабочему движению, он подчеркивает характерное для них стремление к сохранению "...надлежащего равновесия между капиталистами и рабочими..."2 И контекст, в котором упоминается Золя в письме к Гаркнесс, и настойчивое требование, чтобы Лафарг написал статью о Золя после выхода романа "Деньги", дают нам полное право предполагать, что Энгельс рассматривал критику натурализма как серьезнейшую задачу, связанную и с общими проблемами реализма на данном этапе развития и с сегодняшней политической борьбой. Что дало при этом Энгельсу основание сказать, что для статьи о Золя Лафарг "самый подходящий человек"? О Золя и французском натурализме в марксистских изданиях писалось не впервые. В том же "Нойе цайт" статьи о Золя стали появляться с момента возникновения журнала. Укажем здесь на то, что до появления статьи Лафарга на страницах "Нойе цайт" были напечатаны о Золя статьи Юлии Цадек-Ромм3, Э. Арагона4, Роберта Швайхеля5 и других. В большинстве случаев это была односторонняя оценка Золя как художника-социолога, рисующего отрицательные стороны капиталистического общества. И надо полагать, что ироническая фраза Энгельса по поводу того, что Конрад Шмидт "открыл" у Золя "материалистическое понимание истории", метила и в авторов этих статей. -------------------------------------------------------------------------------- 1 Поль Лафарг, Литературно-критические статьи, стр. 242. 2 Письмо Энгельса Фердинанду Теннису от 24 января 1895 года. К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XXIX, стр. 375. 3 J. Zadeck-Romm, Emil Zola, "Neue Zeit", 1883, S. 496; её же, Noch einmal Emil Zola, "Neue Zeit, 1885, S. 175. 4 Eugen Aragon, Eine Erklarung des Herrn Zola und eine Genenerklarung des gesundlen Menschenverstandes, "Neue Zeit", 1885, S. 116. 5 R. Schweichel, Germinal, "Neue Zeit", 1885, S. 361; его же, Е. Zola. La Terre, "Neue Zeit", 1889, S. 10. стр. 22 -------------------------------------------------------------------------------- Возникшая на страницах журнала полемика о натурализме не выходила за пределы суждения о нем с точки зрения "здравого смысла", "хорошего вкуса" и т. п. Критические статьи о Золя и натурализме, напечатанные в 80-е годы в "Нойе цайт", еще не обладали теми качествами, которые позволяли бы рассматривать их как подлинно марксистские. Так, в статье того же Роберта Швайхеля "Натуралистический роман у русских и французов"1 творческие методы писателей не дифференцированы, и Бальзак и Золя оказываются в одном и том же ряду "натуралистов". Необходимо было дать характеристику натурализма и Золя в свете марксистской философии. И вполне понятны слова Энгельса о том, что "самым подходящим человеком" для этого был Лафарг. Политическая борьба и научные и публицистические работы последнего подводили его вплотную к проблемам натурализма. 4 В 80-х годах Лафарг усиленно разрабатывает теоретические вопросы происхождения и эволюции человеческого мышления, идей, инстинктов и морали. Появившиеся в то время его работы по этим вопросам, построенные на обширном материале - от первобытных времен до современного капиталистического общества, образовали значительную часть вышедшей позднее книги под названием "Экономический детерминизм Карла Маркса". Недавно опубликованная переписка между Энгельсом и Лафаргом свидетельствует, что Энгельс с большим вниманием следил за деятельностью Лафарга в этой области. Как всегда, у Лафарга эти теоретические очерки тесно связаны с практической революционной борьбой. Речь шла об исторической обусловленности и изменяемости "вечных" идей и инстинктов. Речь шла о возможности и необходимости изменить мир и судьбу человека. Эта тесная связь теории и практики была позднее подчеркнута редакцией журнала "Эр нувель", когда она, перепечатывая в 1894 году одну из теоретических статей Лафарга, появившуюся в 1884 году и направленную против "социологии" Герберта Спенсера, указывала на то, что эта статья имеет большое значение для борьбы против анархистов, прямо ссылавшихся на Спенсера2. В апреле 1884 года в журнале "Контемпорери ревью" появилась архиреакционная статья Г. Спенсера "Грядущее рабство", в которой английский философ-позитивист доказывал, что и в будущем коммунистическом обществе возродится... рабство. Он пытался утверждать это, перенося инстинкты и отношения, порожденные част- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Robert Schweichel, Der naturalistische Roman bei den Russen und Franzosen, "Neue Zeit", 1887, S. S. 1, 62, 105, 545. 2 Paul Lafargue, M. H. Spencer et le socialisme, "Ere Nouvelle", 1894, N 5, p. 38 (вступительное примечание редакции). стр. 23 -------------------------------------------------------------------------------- ной собственностью, в коммунистическое общество. Спенсер пустил при этом в ход сталь понравившееся реакционным скептикам положение о том, что никакая революционная алхимия не может превратить "свинцовые инстинкты" человечества в "золотое поведение", что в природе человека - жить за счет труда других, и что работать он может только по принуждению. Враг социальных революций, он утверждал, что "только медленное изменение человеческой природы может произвести устойчивые благоприятные перемены". 24 апреля 1884 года Лафарг пишет Энгельсу: "Я только что прочитал статью Г. Спенсера "Грядущее рабство"... Лаура и я будем ему отвечать; и в "To-Day" мы воспользуемся его же собственными фразами и примерами, чтобы доказать противоположное его выводам, - мы покажем современное рабство"1. И в июньском номере английского социалистического журнала "Ту-дэй" появилась статья Лафарга "Несколько замечаний г. Спенсеру" (во французском и русском изданиях - "Герберт Спенсер и социализм"). В своей статье Лафарг иронически указывает, что только человек, верящий в бога как творца всех вещей, "может, конечно, верить, что грабительские инстинкты лавочников, лживость дипломатов, шарлатанство финансистов, прислужничество литературных и философских защитников класса капиталистов божественного происхождения". "Но, - продолжает он, - для коммуниста материалистической школы Маркса эти благородные буржуазные качества являются неизбежными продуктами буржуазной среды... Социальная среда, создающая частную собственность, деградирует природу человека"2. И поскольку, говорит Лафарг, не "свинцовые инстинкты" дурного человечества" создали устои буржуазного мира, а, наоборот, сами этим частнособственническим обществом порождены, постольку они должны исчезнуть вместе с уничтожением среды, породившей и питавшей их. В центре ответа Лафарга на статью Спенсера находится вопрос о человеческих страстях, нравах и инстинктах, их социально-историческом классовом формировании, их эволюции при переходе от общества частнособственнического к обществу коммунистическому. "Капиталистическое производство, - писал при этом Лафарг, - ...характеризуется тем, что рабочий как физического, так и умственного труда не заинтересован в процветании предприятия, в котором работает... Но в коммунистическом обществе его собственный интерес заставит его работать весьма энергично... Правильно понятый интерес (то есть новое отношение к труду. - В. Г.) будет той алхимией, которая претворит в "золотое поведение" "свинцовые инстинкты" производительных классов" (Разрядка наша - В. Г.)3. Для Лафарга это -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Correspondence", I, p. 199. 2 Поль Лафарг, Сочинения, т. II, стр. 334 - 335. 3 Там же, стр. 339 - 340. стр. 24 -------------------------------------------------------------------------------- были не абстрактные теоретические проблемы, а вопросы, тесно связанные с политической борьбой, которую он вел. Взгляды Спенсера во многом перекликались с реформистской концепцией социального развития, утверждающей, что для создания социализма требуется определенный уровень цивилизованности и что поэтому нужно ждать, пока исторически "созреет" соответствующий уровень культуры. К критике спенсеровской теории неизменности инстинктов примыкает и критика, которой Лафарг подверг целый ряд социально-биологических теорий, выдвинутых буржуазными учеными для оправдания капиталистического строя. Когда, в связи с капиталистической колониальной экспансией и необходимостью морально оправдать порабощение народов, буржуазная наука выдвинула школу расистов-"антропосоциологов", предшественников нынешних фашистских расистов, Лафарг дал "научным" основам этой "школы" очень простую, но убийственную характеристику: "Существует... теория, которая тоже пытается объяснять исторические события. Она поддерживается антропологами и учеными естественниками... - мы говорим о теории рас. По этой теории определенная раса... предназначена заполнить всю землю и вытеснить все другие народы. К сожалению, изобретатели этой теории еще не могли до сих пор согласиться между собою по вопросу о выборе этой расы. Каждый теоретик считает избранной свою собственную расу... Но теория рас... является лишь подновленной стариной - это библейское учение, лишенное своей наивной поэзии"1. То, что Лафарг говорил об антропосоциологах, не было лишь попутным замечанием, иронически характеризующим состояние буржуазной исторической науки. Речь шла опять-таки о попытке оправдать порабощение и эксплуатацию. С актуальными задачами политической борьбы связаны и выступления Лафарга против Ломброзо и его теории врожденной преступности. Во второй половине 80-х годов Лафарг изучает проблемы преступности и пишет работу "Преступность во Франции за время с 1840 до 1886 года (ее развитие и причины)". В своем исследовании, явившемся весьма важным для марксистской криминалистики, Лафарг опроверг теории Ломброзо и его последователей, которые при выяснении причин преступности обращались к дарвиновскому учению об атавизме, к моментам наследственности, к анатомическим и антропометрическим данным, но никак не к особенностям капиталистического строя, толкающим человека на преступления. Положение о том, что "современная преступность есть необходимое следствие способа производства богатств в капиталистическом обществе", Лафарг доказывает посредством целого ряда статистических данных, таблиц и диаграмм. Эти выводы служат для него "одним из убедительнейших доказательств -------------------------------------------------------------------------------- 1 Поль Лафарг, Экономический материализм Карла Маркса, Сочинения, т. 111, стр. 431. стр. 25 -------------------------------------------------------------------------------- правильности исторической теории Карла Маркса"1. Но в общем "контексте" политической борьбы, которую вела молодая французская Рабочая партия, выводы, сделанные Лафаргом, служили не только подтверждением учения Маркса на новом материале. Они были боевым оружием, направленным против тех, кто стремился оправдать свое господство теорией биологической предопределенности преступности и моральной неполноценности трудящихся масс. Еще в 1880 году Лафарг печатает в газете "Эгалите" серию статей, в которых определяет соотношение марксизма и дарвинизма. Особое место занимает здесь вопрос о теории "борьбы за существование". Следует указать, что в статьях, появившихся в "Эгалите", сам Лафарг иногда высказывал неверные положения, вроде того, что "дарвиновская борьба за существование, перенесенная из растительного и животного мира в социальный мир, принимает форму борьбы классов"2. Впоследствии Лафарг сам же опроверг это неправильное утверждение, указав, что "борьба за существование... не может объяснить развития человеческих обществ, потому что люди, живут в других условиях, чем животные и растения"3. Но в тех же статьях 1880 года, в которых Лафарг неправильно оценивал теорию борьбы за существование, он уже указал на ее реакционное значение в социологии. В статье "Эволюция - революция" Лафарг дает резкую характеристику "буржуазным рационалистам, прикрывающимся борьбой за существование для защиты своего классового господства" (Разрядка наша. - В. Г.)4. В "Экономическом материализме Карла Маркса", где характеристике теории Дарвина посвящена особая глава, Лафарг говорит: "Ученые второго и десятого ранга, которые питаются идеями гениальных людей, как паразиты - шкурой льва... стали вымучивать из своих мозгов доказательства, что дарвинская теория является самым сокрушительным опровержением современного социализма. В борьбе за существование, - говорят они, - победа остается за наиболее одаренными, наиболее приспособленными (the fittest). Земные радости должны быть по праву уделом никчемных шалопаев имущего класса... Но нищета и физическое и моральное вырождение должны вознаграждать труд, энергию и ум производителей. Французским, немецким и английским дарвинистам не удастся превратить научные теории в средство умственного порабощения масс. Наука всегда была и всегда будет революционной; она будет искоренять предрассудки, широко распространяемые имущими классами для укрепления своего колеблющегося господства. Теория Дарвина, с помощью которой старались научно оправдать социаль- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Поль Лафарг, Преступность во Франции..., Сочинения, т. II, стр. 389. 2 Поль Лафарг, Классовая борьба, Сочинения, т. I, стр. 286. 3 Поль Лафарг, Экономический материализм Карла Маркса, Сочинения, т. III, стр. 447. 4 Поль Лафарг, Сочинения, т. I, стр. 278, примечание. стр. 26 -------------------------------------------------------------------------------- нее неравенство, вооружает на самом деле материалистов-коммунистов новыми аргументами для призыва угнетенных классов к восстанию против варварского общества, в котором те, кто сеют богатство, пожинают только бедность, в котором все социальные преимущества достаются наиболее неспособным, которое игнорирует, извращает и попирает законы органической эволюции" (Разрядка наша. - В. Г.)1. Энгельс дал высокую оценку выступлениям Лафарга против социологов, пытавшихся использовать теорию Дарвина в реакционных целях. Касаясь статьи Лафарга "Социализм и дарвинизм", он писал: "Статью Поля в "Progress" я прочел с большим удовольствием; она во многом попадает прямо в точку"2. Выступление Лафарга против теории неизменности человеческих инстинктов уже само по себе означало борьбу против неверия в человека и его будущее. И еще более конкретную направленность имела борьба Лафарга против расизма, против теории врожденной преступности, против ложного понимания дарвиновской теории борьбы за существование и попыток оправдать ею капиталистическую эксплуатацию человека человеком. Оценка явлений литературы мыслилась Лафаргом только в широком аспекте всех этих вопросов. И естественно, что они нашли свое отражение и в его литературно-критических выступлениях, получая наиболее органическое звучание в его статьях о произведениях натуралистов. 5 Вынужденный отложить печатание написанного в 1885 году памфлета о Гюго3, Лафарг публикует в 1886 году в газете французской Рабочей партии "Ле сосьалист", соредактором которой он был, статью о романе Альфонса Доде "Сафо"4. Невольно обращает на себя внимание то обстоятельство, что эта статья не была непосредственным откликом на текущее литера- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Поль Лафарг, Сочинения, т. Ill, стр. 436 - 437. 2 Письмо Энгельса к Лауре Лафарг от 13 декабря 1883 года, "Correspondance", I, p. 153. 3 История появления в печати памфлета Лафарга "Легенда о Викторе Гюго" рассказана в моем исследовании "Поль Лафарг - практик марксистской критики" (ГИХЛ, М. 1933, стр. 50 - 51) и комментариях в книге: "Поль Лафарг, Литературно-критические статьи" (ГИХЛ, М. 1936, стр. 275 - 276). Следует добавить, что опубликованная переписка Энгельса с Лафаргами содержит ряд новых материалов, относящихся к этой статье и дающих нам возможность понять корни ее односторонней памфлетической "пристрастности". Мы находим здесь оценку, данную ей Энгельсом. "Виктор Гюго" Поля в "Neue Zeit" очень хорсш, - пишет Энгельс Лауре Лафарг. - Интересно, что сказали бы о нем во Франции, если бы там имели возможность его прочитать" (письмо от 9 мая 1888 года. "Correspondance", II, р. 127). 4 "Sapho", "Le Socialiste", 2 января 1886 года, N 19 (без подписи). Также в "Neue Zeit", 1886, IV, S. 237. стр. 27 -------------------------------------------------------------------------------- турное событие, так как роман Доде появился за два года до того1. Но зато она вполне отвечала тем злободневным вопросам, которыми был занят в это время Лафарг. И только вспомнив, что в эти годы Лафарг, ведя активную политическую борьбу, одновременно в своей литературной деятельности разоблачал корни, сущность и эволюцию буржуазной психологии и идеологии, можно понять, насколько выразительным материалом такого рода явился для него роман Доде. Статья о "Сафо" была написана в конце 1885 года, то есть того года, когда появилось исследование Лафарга "Происхождение идей добра и справедливости", а опубликована в начале 1886 года, того года, когда в "Ле сосьалист" печатался этюд Лафарга "Эволюция морали"2. В своих работах об эволюции идей и морали Лафарг рассказывал, как под влиянием частной собственности формировался буржуазный нравственный идеал, как этот идеал отчуждался от личных достоинств человека и приобретал меновую стоимость, как главенствующей в психологии буржуа становилась личная выгода. Здесь были даны исторические иллюстрации к теоретическим положениям, которые уже высказывались Лафаргом в упомянутом нами споре со Спенсером по поводу "свинцовых инстинктов" "испорченного" человечества. Наконец, статья о "Сафо" появилась в том году, когда в газете "Ле сосьалист" печатался фельетонами известный памфлет Лафарга "Религия капитала"3. Имеющаяся в этом памфлете глава "Поучение куртизанки", этой "красы капиталистической цивилизации", во многом перекликается с той характеристикой отношения буржуа к любви, которую мы находим в "Сафо". Статья Лафарга о "Сафо" интересна для нас в первую очередь своей острой постановкой вопроса о том, что Лафарг называл "буржуазностью" литературы и писателей. Мы находим здесь не потерявшее своего значения и до сих пор определение классовых функций буржуазной литературы. При этом Лафарг указывает на роль, отведенную литературе "для народа" и литературе "для господ": "Буржуазия и ее слуги, швейцары и кухарки, составляют большую часть покупателей романов. Необходимо, кстати, отметить - не распространяясь, однако, по этому поводу, - что в больших городах образовался крут читателей особого рода романов, наполненных преступлениями, полицейскими приключениями, драматическими фантастическими перепетиями. Буржуазия поощряет развитие этой тупоумной и разлагающей литературы потому, что она овладевает народным сознанием, усыпляет его и, подобно политическим фокусам буржуазного радикализма, отвлекает народ от сознания своих подлинных классовых интересов". Переходя к роману Доде, Лафарг говорит, что "Сафо" Доде -------------------------------------------------------------------------------- 1 Первое издание романа Доде вышло в 1884 году. 2 "L'evolution de la morale", "Le Socialiste", 1886, N 64 - 68. 3 "La religion du capital", "Le Socialiste" 1886, N 27, 28, 34, 35, 42, 43, 47, 48 (февраль - июль). стр. 28 -------------------------------------------------------------------------------- нашла своих читателей и покупателей не среди этого рода публики, а в кругах тех буржуа, которые кое-что смыслят в литературе и важничают своим пристрастием к психологическим исследованиям. Доде изготовил для них подходящее литературное кушанье; он подал им психологический этюд, отвечающий их вкусам и умственным способностям... Роман понравился буржуазии; она требует, чтобы ее развлекали пикантными, умело рассказанными сплетнями, чтобы не затрагивали ее предрассудков и потворствовали ее инстинктам, чувствам и склонностям. Доде блестяще разрешил последнюю часть этой задачи, поставленной перед каждым писателем буржуазии: немного найдется книг, более буржуазных, чем "Сафо"1. Изображая молодого буржуа Госсэна, который, по характеристике Лафарга, вел себя по отношению к Сафо, как "эгоистическое животное", Доде остерегался показывать истинную подоснову его любовных чувств, и Лафарг договаривает за Доде то, чего тот не видел или не хотел видеть: в своем отношении к женщине Госсэны руководствуются не чувством любви, а выгодой. Констатированием того, что Доде, претендуя на психологический анализ, все же не показал подлинные основы морали молодого буржуа конца XIX века, собственно говоря, и исчерпывается лафарговская критика романа "Сафо". Эта критика еще не касалась проблем натурализма, но, поскольку в статье о "Сафо" уже был задет вопрос о глубине проникновения писателя в описываемую им действительность и о характере обусловленности человеческих поступков, она, эта критика, уже явилась подступом к критике натурализма. Когда же сам Доде в одном из своих последующих произведений, в пьесе "Борьба за существование", попытался "научно" объяснить поведение своих героев, Лафарг последовал за ним, чтобы подвергнуть эту попытку жестокой критике. Эта вторая статья о Доде озаглавлена "Дарвинизм на французской сцене" (1890). Чтобы объяснить аморальность героя своей пьесы, молодого архитектора Поля Астье, Доде сделал его последователем теории Дарвина. В одной из своих статей Горький охарактеризовал этого измельчавшего героя буржуазной литературы конца XIX века следующими словами: "...хладнокровный Поль Астье Доде, человек, который, устроив себе жизнь теплую и уютную, все-таки счел необходимым найти самооправдание в теории Дарвиновой борьбы за жизнь"2. Астье делает карьеру, руководствуясь жизненным правилом: "сильные пожирают слабых". И, руководствуясь этим правилом, он совершает одну подлость за другой, пока отец одной из его жертв не убивает его. Пьеса Доде явилась не только произведением, где один "из представителей натурализма пытается найти факторы, которыми движимы современные молодые люди, но и злостным пас- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Поль Лафарг, Литературно-критические статьи, стр. 245 - 246. 2 М. Горький, О романе Эдмона Эстонье. "Несобранные литературно-критические статьи", Гослитиздат, М. 1941, стр. 261. стр. 29 -------------------------------------------------------------------------------- квилем на дарвинизм. "Горе научной теории, проникающей в ограниченное сознание современного беллетриста и журналиста!" - восклицает Лафарг. Он пишет, что не зная толком теории Дарвина, Доде начал ее громить с позиций воинствующего обывателя, занимаясь этим и в самой пьесе, и в предисловии к ней. "Свою пьесу он написал для того, чтобы показать свое отвращение к "...дарвинистам с головы до пят, свободным от предрассудков и сомнений, от веры в бога и страха перед полицией"1. Критика, которой Лафарг подверг пьесу "Борьба за существование", относилась не только к Доде. Она имела более широкое значение, ибо касалась реакционных выступлений против дарвинизма вообще. "Бедный Дарвин! - восклицает Лафарг. - Если бы он был еще жив, он бы не пришел в особый восторг от последствий своей известности. Французы клеймят его как родоначальника "нового вида хищников, пользующихся пресловутым открытием борьбы за существование для оправдания наукой любой подлости". Опровергая утверждения автора пьесы "Борьба за существование", Лафарг не ограничивается уличением его в превратном представлении о теории Дарвина. Он ставит вопрос шире и указывает на то, что не теория борьбы за существование, "... а наши общественные условия неизбежно создают конкуренцию и ее последствия... В этой атмосфере конкуренции мы живем с колыбели до гроба: именно эта жестокая действительность, а не научные теории и религиозные воззрения... заостряет жало эгоизма и превращает его во всемогущую страсть"2. И вместе с тем Лафарг говорит о том, что поступки, вроде тех, что совершил Астье, не выражают характерных черт современности. Для буржуазной конкуренции и борьбы характерны не столько непосредственные столкновения отдельных людей и единичные убийства, сколько освященное законом присвоение чужого труда, жестокое уничтожение эксплуататорским меньшинством людских масс. В свете этой грандиозной картины борьбы - о новейших формах которой Лафарг будет говорить в дальнейшем в статье о Золя. Доде с его воплями о подлости молодых людей, не боявшихся ни бога, ни полиции, выглядел воистину жалко. Статья о "Сафо" была напечатана в газете "Ле сосьалист" 2 января 1886 года, а 10 января Лафарг пишет Энгельсу: "Я в восторге от вашего хорошего мнения о моих статьях в "Socialiste": ведь понравиться вам нелегко". Письма Энгельса, где он говорил об этих статьях, в опубликованной переписке нет, но по письму Лафарга видно, что речь там шла и о статье литературно-критического характера, так как вслед за вышеприведенной фразой Лафарг пишет: "Если Каутский желает, я напишу ему (речь идет о "Нойе цайт". - В. Г.) критическую статью о "Жерминале" Золя и о "Милом друге" -------------------------------------------------------------------------------- 1 Поль Лафарг, Литературно-критические статьи, стр. 255. 2 Там же, стр. 256. стр. 30 -------------------------------------------------------------------------------- Мопассана. Последний роман - замечательное произведение: нравы парижского газетного мира изображены здесь с редкостным талантом"1. Можно безошибочно сказать, что "хорошее мнение" Энгельса относилось к только что опубликованной в "Le Socialiste" статье Лафарга о романе Доде. Если статья о "Сафо" появилась на французском' языке, то статья Лафарга "Дарвинизм на французской сцене" во Франции вовсе не была напечатана. Она появилась в 1890 году в "Нойе цайт"2. Энгельс ее, несомненно, читал, так же как это было и с появившимся в 1888 году в той же "Нойе цайт" памфлетом Лафарга о Гюго. И свое заключение о том, что Лафарг является "самым подходящим человеком" для написания статьи о Золя, Энгельс мог сделать как на основе знакомства с теоретическими и публицистическими работами Лафарга, в которых подвергались критике научные и социальные теории, питавшие натурализм, так и на основе чтения его литературно-критических статей, в которых некоторые проблемы натурализма уже затрагивались. Немаловажное значение для понимания лафарговского отношения к натурализму имели и воспоминания Лафарга о Карле Марксе, прочитанные Энгельсом, по-видимому, еще в рукописи3 и напечатанные в "Нойе цайт" в конце 1890 года4. В связи с характеристикой писательской работы основоположника научного социализма Лафарг попутно характеризовал творческий метод послебальзаковского реализма. " Лафарг говорил здесь, что, постигая суть вещей, Маркс "...видел не только поверхность, он проникал во внутрь, он исследовал составные части в их взаимном действии и в их взаимном противодействии. Он выделял каждую из этих частей и прослеживал историю ее развития. Затем от вещи он переходил к окружающей ее среде и наблюдал действие последней на первую и обратно. Он возвращался опять к возникновению объекта, к его изменениям, эволюциям и революциям... и доходил, наконец, до самых отдаленных его действий. Он видел перед собой не отдельную вещь самое по себе, вне связи с окружающей ее средой, но весь сложный, находящийся в постоянном движении мир. И Маркс хотел изобразить всю жизнь этого мира в его столь разнообразных и непрерывно меняющихся действиях и противодействиях. Беллетристы школы Флобера и Гонкуров жалуются: как трудно точно передать то, что видишь. А ведь то, что они хотят изобразить, это только поверхность, только воспринятое ими впечатле- -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Correspondance", I, p. 331. 2 "Der Darwinismus auf der franzosischen Buhne", "Neue Zeit", 1890, S. 169. Принадлежность статьи Лафаргу подтверждается "Регистром" "Нойе цайт" (1903) и в статье Адольфа Брауна "Lafargue" ("Der Kampf", Wien, 1911, 1 December). 3 См. письмо Энгельса к Лауре Лафарг от 19 октября 1890 года, "Correspondance ". II, р. 431. 4 "Neue Zeit, 1890 - 1891, I, S. 10, 37. стр. 31 -------------------------------------------------------------------------------- ние. Их литературная работа - детская игра по сравнению с работой Маркса. Требовалась необычайная сила мысли, чтобы так глубоко понять действительность, и требовалось не менее редкое искусство, чтобы передать то, что он видел и хотел сказать" !. В дальнейшем мы увидим, что характеристика, которую Лафарг давал здесь методу Флобера и Гонкуров, подводила его к общей философской характеристике натуралистического восприятия действительности у Золя. 6 И вот перед нами статья Лафарга о романе Золя "Деньги", статья, об истории возникновения и о значении которой уже было рассказано. Проблемы натурализма подвергались в ней наиболее полному анализу. Среди других литературно-критических работ Лафарга она выделяется своим теоретическим характером. В этой статье натурализм оценивается и как теория, и как литературное течение, обусловленное новыми факторами социально-экономического развития. То противопоставление Бальзака и Золя, которое мы встречаем в письме Энгельса к Гаркнесс, предстает перед нами в статье Лафарга в развернутом виде. При этом Лафарг стремится установить и новаторство Золя как художника новой исторической эпохи, и пороки его метода. Касаясь проблемы изображения человеческих поступков, характеров и страстей у Бальзака и Золя, Лафарг писал: "Золя утверждает, что он преемник Бальзака. Но на самом деле он во всем отличается от него: и своей философией, и языком, и манерой наблюдения, и приемами, при помощи которых он развивает свой роман, вводит в него героев, заставляет их действовать и описывает их страсти... Оригинальность Золя основана на том, что он показывает, как некая социальная сила прибивает человека к земле и уничтожает его. Бальзаку принадлежит, как говорит Золя, "огромная заслуга раскрытия всего ужасающего трагизма, сросшегося с деньгами". Но Золя - единственный современный писатель, который решился сделать попытку изобразить в полном объеме, как социальная необходимость покоряет человека и уничтожает его. В то время, когда писал Бальзак... грандиозная концентрация капиталов, характеризующая нашу эпоху, еще только начиналась; так было и во Франции. Тогда еще не знали огромных магазинов... В то время не было также и таких прядильных и: ткацких фабрик, металлургических заводов и доменных печей, на которых занята целая армия рабочих и работниц; тогда не знали еще и финансовых обществ, распоряжавшихся десятками1 и сотнями миллионов. Конечно, и тогда шла борьба за существование. Она велась всегда, но тогда теория этой борьбы еще не была сформулирована, а употреб- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Сб. "Воспоминания о Марксе и Энгельсе", М. 1956, стр. 68 - 69. стр. 32 -------------------------------------------------------------------------------- ляемые сейчас выражения для характеризующих ее фактов еще не были найдены... В то время борьба за существование не была такой деморализующей, как теперь; она не развращала людей, но даже развивала в них некоторые достоинства, как храбрость, настойчивость, сообразительность, осторожность, предусмотрительность, аккуратность и т. п. Бальзак наблюдал, а следовательно, и описывал людей, употреблявших в борьбе друг с другом собственную физическую или умственную силу... В наши дни борьба за существование приняла другой характер... Борьба отдельных людей между собой сменяется борьбой целых экономических организмов (банков, фабрик, рудников, магазинов-гигантов), и сила и сообразительность отдельных людей исчезают перед их неудержимой мощью, действующей слепо, подобно стихии. Человека, захваченного колесом этой силы, подбрасывает вверх, уносит вперед, кидает из стороны в сторону, точно мячик... В наши дни экономическая необходимость выступает несокрушимо против человека (разрядка наша. - В. Г.). Те силы, которые во времена Бальзака люди употребляли на то, чтобы возвыситься в обществе... сегодня они вынуждены употреблять на то, чтобы бороться за жалкое нищенское существование... ...Когда современные писатели хотят удовлетворить интересы определенного круга читателей, требующих изображения борьбы отдельного индивидуума, они берут своих героев из среды жуликов и бандитов, где еще можно найти такие положения, когда люди цивилизованные в борьбе за существование вынуждены прибегать к хитрости, смелости и жестокости дикарей. В других кругах общества борьба так бесцветна и однообразна, что она лишена всякого захватывающего интереса. Романисты, пишущие для так называемых высших и образованных классов, оказываются вынужденными изгонять из своих произведений всякое драматическое положение. Высшим искусством у новой школы считается полный отказ от развития действия... Когда талант Золя достиг полного развития, у него хватило смелости взяться за большие социальные явления и за события современной жизни. Он сделал попытку описать влияние, которое оказывают экономические организмы на современное человечество... Одна попытка осуществить это решение делает Золя новатором и ставит его на особое, выдающееся место в нашей современной литературе"1. Мы позволили себе привести столь длинную цитату из статьи Лафарга, так как в ней в сжатом виде дается и характеристика разных периодов в развитии капиталистического общества XIX века, и трактовка проблемы эволюции человеческой судьбы и человеческого характера, обусловленной экономическим развитием этого общества, -------------------------------------------------------------------------------- 1 Поль Лафарг, Литературно-критические статьи, стр. 209 - 213. стр. 33 -------------------------------------------------------------------------------- и - в связи со всем этим - характеристика самой структуры нового буржуазного романа, лишившегося традиционной драматической напряженности. В свете процессов, раскрытых критиком-марксистом, становится ясной не только задача, вставшая "перед Золя, но и, казалось бы, весьма далекие от проблемы экономического развития мечты Флобера писать роман "ни о чем", роман без действия. Как мы видели, Лафарг ставит в заслугу Золя то, что он увидел новое в действительности и сделал это новое объектом художественного изображения. Но, указывая на эту заслугу писателя, Лафарг отмечает, что целый ряд обстоятельств помешал Золя выполнить свою задачу с достаточной глубиной. "Экспериментальному методу" Золя Лафарг противопоставляет тот метод действенного познания жизни и непосредственного участия в ней, который был присущ великим реалистам - от Сервантеса до Бальзака. Для того чтобы создать реалистический роман о новых явлениях капиталистической действительности, "автор его должен был бы жить в непосредственной близости к такому экономическому чудовищу. Он должен был бы изучить его природу, проникнуть в глубину его существа, испытать на собственном теле его когти и зубы и дрожать от гнева на виновника пережитых ужасов". Требуя от писателя активного отношения к жизни, Лафарг осуждает романистов, которые подходят к жизни рабочих, "как беспристрастные, посторонние наблюдатели", следуя протокольно-объективистскому методу. "Им не хватает опыта, и они могу? только поверхностно наблюдать людей и события той жизни, которую они описывают. Хотя они гордятся тем, что рисуют действительную жизнь, их взор останавливается только на внешней стороне вещей" (стр. 214, 215). Натуралистический метод определяет и методику работы писателя над материалом. Лафарг резко осуждает поверхностный, "репортерский" способ ознакомления Золя с той жизнью, которую он задумал изобразить. "Он думает устранить несовершенство своего метода беглым осмотром в действительности тех условий жизни, которые он хочет описать". Лафарг упоминает о знаменитой поездке Золя на паровозе, о поездке его в угольные копи, чтобы изучить для "Жерминаля" образ жизни углекопа. "Эти мимолетные наблюдения он пополняет сведениями, добытыми из книг, газет и частных бесед". Кстати сказать, говоря о частных беседах, которыми пользовался Золя для "Жерминаля", Лафарг, несомненно, имел в виду беседы, о которых биографы Золя почти не упоминают, - беседы с руководителем Рабочей партии Гэдом о жизни шахтеров. По словам И. Русанова, посвятившего своим воспоминаниям о Поле и Лауре Лафарг большую статью, Лафарг, упомянув в одном из разговоров Эмиля Золя, сказал при этом, что Золя "приезжал расспрашивать" Гэда, "какова жизнь рабочего на копях"1. Творческая методика -------------------------------------------------------------------------------- 1 Н. Русанов, Поль и Лаура Лафарги (Из моих воспоминаний), "Русское богатство", 1911, N 12, стр. 200. стр. 34 -------------------------------------------------------------------------------- Золя лишь отражала, по мнению Лафарга, творческий метод натурализма. Французский реализм второй половины XIX века рассматривался Лафаргом как реализм ограниченный. "Самое поверхностное наблюдение, никогда не идущее от следствий к причинам или от действий к их конечным результатам, - вот чем являлся триумф "реалистов". В отличие от многих своих коллег Золя попытался не только изобразить новые явления действительности, но и объяснить процессы развития человеческого общества. И здесь сказалась та же поверхностность, но облеченная лишь в научную форму "позитивистского" представления о мире и человеке. Здесь-то и происходит столкновение Лафарга, который - как это уже было показано - на протяжении десятилетия до того вел борьбу против ложных "естественнонаучных" теорий, применяемых к изучению общества, с Эмилем Золя, который стремился применить эти же теории при создании своих произведений и характеров людей. Отмечая увлечение Золя теорией наследственности, проблемами врожденного алкоголизма, патологизма и т. п., Лафарг говорит: "Так как в наше время вошли в моду естественные науки, то Золя старался нововведениям в своих романах придать естественно-историческую окраску. Он объявил себя учеником Клода Бернара и ответственность за свои литературно-патологические фантазии сваливал на великого физиолога". Но Лафарг доказывает, что "теория, которой бессознательно придерживается Золя, принадлежит не Клоду Бернару, а Ломброзо... Теория преступности Ломброзо вульгарно-фаталистична. Как герой "Западни" из-за своей наследственности должен был неизбежно впасть в алкоголизм, так и другие преступники благодаря своему организму обречены совершать преступления... Эта фаталистическая теория явно приводит нас к тому же заключению, что и теория деистов о свободе воли. Как одна, так и другая делают человека единственно ответственным за его поступки: без малейших угрызений обе оправдывают общество, нисколько не стараясь выяснить, не несет ли оно хотя бы частично ответственности за каждое совершенное преступление. ...Теория преступности Ломброзо вышла из неправильно изложенного Геккелем, Спенсером, Гальтоном и их последователями учения Дарвина, ссылаясь на которое они ухитрились объяснить высокое социальное положение капиталистов унаследованными ими исключительными индивидуальными свойствами. Золя сумел прекрасно использовать теорию преступности. Она упростила его задачу как писателя нравов, помогла ему найти новые эффекты и сняла с него необходимость исследовать воздействия социальной среды, в которой живут его герои: ведь они подчиняют" некоей органической фатальности, приводящей к новому виду развязок типа "Deus ex machina" (стр. 205 - 206). Лафарг не находит даже нужным полемизировать с Золя. Ему пришлось бы повторить все то, что было им сказано по поводу со- стр. 35 -------------------------------------------------------------------------------- циально-экономической обусловленности "неизменных", "фатальных" био-физиологических факторов в его статьях об извратителях Дарвина и проповедниках теории "свинцовых инстинктов" человечества. Лишь в большом подстрочном примечании, где говорится о том, как Золя изображает рабочих, Лафарг резко критикует "фаталистическую" концепцию автора "Западни" и раскрывает ее объективное реакционное звучание. Здесь следует отметить, что говоря об отдаленности Золя от жизни и борьбы рабочего класса, о непонимании писателем подлинных причин, обуславливающих эту жизнь, и о том, что Эмилю Золя осталось чуждым то учение, которое впервые действительно научно сформулировало сущность "борьбы за существование" в человеческом обществе, Лафарг как бы пояснил одну из тех причин ограниченности реализма Золя, которую подразумевал Энгельс. Характерно, что, критикуя метод Золя, Лафарг противопоставлял ему в первую очередь метод Бальзака. При этом оба метода рассматриваются в связи с их естественнонаучными основами. Тот факт, что художник исходит из естественнонаучных предпосылок в понимании и изображении жизни, сам по себе еще ничего не предопределяет. Важен вопрос о плодотворности теории, которой придерживается художник, как бы утверждает Лафарг. И если следование Золя за позитивистскими естественнонаучными теориями оказалось порочным, то увлечение Бальзака Жоффруа Сент-Илером, "учеником и последователем Ламарка", "гениального представителя теории среды, теории о связи между внешним миром и тем влиянием, которое он имеет на развивающиеся в нем организмы", было плодотворным. Ибо Бальзак видел и понимал связь между человеком и средой во всей ее широте и многообразии. Не ограничивая себя фаталистическими предпосылками, он искал и находил причины, обуславливающие психологию человека и его поступки в социальной среде. Бальзак, пишет Лафарг, "с бесконечной тщательностью описывал те условия, в которых жили и действовали его герои. Он не избегал анализа "тысячи сложных причин", пугавших Золя и, однако, определяющих поступки человека и влияющих на человеческие страсти..." Если у Флобера, Золя и Гонкуров описания часто играют роль виртуозно вставленного эпизода, не подчиненного задачам раскрытия характера героя, то у Бальзака все подчинено этой задаче. "Мастерские и глубокие описания Бальзака, наоборот, ведут к более ясному пониманию характеров и действительности, которые он изображает. Благодаря тому, что его герои и героини живут в тех или иных условиях, у них должны развиваться определенные страсти и они вынуждены действовать соответственным образом" (стр. 208 - 209). Говоря о том, что герои Бальзака одержимы какой-нибудь одной страстью и что после Эсхила и Шекспира ни один писатель не изобразил одержимость людей какой-либо страстью с такой силой, как Бальзак, Лафарг опять-таки подчеркивает свою основную стр. 36 -------------------------------------------------------------------------------- мысль: если герои Бальзака даже приносят с собою зародыш этой страсти, то этот зародыш развивается лишь под влиянием окружающих условий. Здесь нет той роковой предопределенности развития, которой подчиняет заранее своих героев Золя. То влияние, которое развивающийся капитализм оказал на человека, ограничив его душевный и интеллектуальный размах, сказалось и на художниках капиталистического общества. С горькой иронией говорил Лафарг" о том, что "патологическая необходимость, которой подчиняются все герои Золя, не только определяет их характер и поступки, но влияет на самого автора. Она ослепляет его, мешает видеть, как развиваются события в действительной жизни и как даже глубоко вкоренившиеся наследственные черты изменяются благодаря воздействию среды, в которой живет индивидуум". И Лафарг не соглашается с Золя, когда тот называет себя учеником и последователем Бальзака. Он не соглашается с этим и еще по одной причине, связанной с только что указанной. Умение раскрыть влияние социальной среды на развитие человеческого характера требует умения обобщать, философствовать. "Бальзак философствовал всюду и обо всем... Он глубокий мыслитель и передает своим героям свой ум и обилие своих мыслей. Его "Шагреневая кожа", которую даже нельзя причислить к его лучшим произведениям, содержит бесчисленные разговоры между журналистами, политиками, художниками, куртизанками. В них он высказывает более глубокие мысли об обществе, нравах и политике, чем можно найти во всей нашей новейшей печати. Золя обыкновенно мало философствует". Это свойство Золя, отличающее его от Бальзака, Лафарг расценивает и как индивидуальный недостаток художника, не умеющего делать своих героев умными, изображающего действительность "без остроумия, без сатиры, без юмора" (что в "Деньгах" лишило Золя возможности показать интеллект и характеры представителей биржевого мира более живо), и как порок, связанный с натуралистическим методом. "Нефилософствующий писатель - только ремесленник, - писал Лафарг. - Натурализм, представляющий в области литературы то же, что импрессионизм в живописи, запрещает рассуждения и обобщения. По его теории писатель должен воспринимать впечатления и отображать их и не выходить за пределы этого задания; он не должен анализировать причины явления и события, он не должен предсказывать влияния последних. Идеал художника - быть подобным фотографической пластинке. Этот чисто механический метод художественного воспроизведения жизни чрезвычайно легок... Но если мозг, играющий роль фотографической пластинки, не очень восприимчив и не разносторонен, то художник подвергается опасности воспринять несовершенную и неполную картину, которая может оказаться дальше от действительности, чем картина, созданная необузданной фантазией" (стр. 237 - 238). Таким образом, от вопроса об отсутствии у натуралистов философского обобщения, которое позволило бы им более глубоко по- стр. 37 -------------------------------------------------------------------------------- знать мир, Лафарг перешел к вопросу о том, что объективизм натуралистического метода вследствие своей механистичности способен лишь исказить картину действительности. Лафарг показал это в первую очередь на изображении натуралистами важнейших социальных явлений. Та же самая "Западня", фиксирующая состояние рабочих, опустившихся на дно, но не пытающаяся объяснить социальную причину этой деградации, изображает рабочий класс в одностороннем, очерненном виде. В романе "Деньги" Золя бесстрастно излагает речи Саккара о том, что деньги являются двигателем прогресса, и не пытается раскрыть тот сложный мир, который стоит за видимыми фетишами. И, наконец, прекрасной иллюстрацией к положению о том, что поверхностный натуралистический объективизм способен лишь исказить действительность, является образ Сигизмунда Буша, о котором уже была речь раньше. Золя не смог объяснить кардинальные процессы, происходящие в капиталистическом мире. Он не смог раскрыть подлинную сущность ведущего явления современности - рабочего движения, сущность идеологии и теории революционного пролетариата. Он увидел все это в искаженном, реформистском свете. Большой художник не мог не уловить и не отразить в своих произведениях новые процессы, происходившие в обществе. "У Золя, - говорит Лафарг, - такой могучий талант, что, несмотря на несовершенства его метода наблюдения и на многочисленные документальные ошибки, его романы останутся значительнейшими произведениями нашей эпохи". Давая такую высокую оценку романам Золя, Лафарг указывает на их неполноценность в отношении понимания социальных явлений, видения ведущих тенденций действительности. "Такой роман, как "Деньги", - пишет он, - поднимающийся выше уровня обыкновенных романов и отважно берущий на себя изложение и анализ социальных явлений, должен был давать определенное понимание общества. Этого в романе нет" (стр. 242. Разрядка наша. - В. Г.). Легко, конечно, заметить - тем более в свете дальнейшего развития творчества Золя и его исторической оценки, - что многие упреки, адресованные Золя в статье Лафарга, упреки в кабинетной замкнутости, социальной бесстрастности и т. п., оказались несправедливыми. Но не в них дело. Для марксистской критики 80 - 90-х годов Золя не был объектом академического историко-литературного изучения. Она говорила о писателе-современнике и - поскольку речь шла об изображении кардинальных общественных процессов - требовала от писателя "определенного понимания общества", не удовлетворяясь тем изображением стимулов поведения людей, которые даны в его романах. Она исходила при этом из своего понимания общественных явлений и имела полное основание считать, что только такое понимание может объяснить поступки и судьбу литературных героев. И она боролась против натуралистического метода, ставшего препятствием к такому пониманию. стр. 38 -------------------------------------------------------------------------------- Пафос этой борьбы и определял характер статьи Лафарга, сосредоточенной на критике натуралистического метода. Некоторые частные оценки и замечания, имеющиеся в этой статье, могли оказаться преходящими, но ее основные положения имеют непреходящее значение. И если нельзя утверждать, что каждый абзац лафарговской статьи точно соответствовал тем мыслям, которые Энгельс вложил в свои скупые замечания о Золя и материалистическом понимании истории и о методах Золя и Бальзака, то можно с уверенностью сказать, что основные положения этой статьи развивали взгляды Энгельса. И тот факт, что она была написана по настоянию Энгельса, была им прочитана и заслужила его похвалу, дает еще больше оснований видеть в ней развитие мыслей, принадлежащих не одному лишь автору статьи. В этом отношении статья Лафарга интересна не только своей критикой натурализма, не только творческой разработкой проблемы художественного метода вообще и реализма в частности, но и освещением ряда других вопросов. Достаточно, например, вчитаться в характеристику эволюции капиталистической действительности во времена Бальзака и Золя и связанного с нею процесса подавления и уничтожения человеческой личности, чтобы увидеть в блестящих строках Лафарга оригинальную разработку проблемы "отчуждения" личных качеств человека в капиталистическом обществе, выдвинутую Марксом и Энгельсом и играющую столь важную роль и для марксистской эстетики. В истории марксистской критики вообще и критики натурализма в частности статья Лафарга занимает видное место. Заключающееся в ней разграничение реалистического и натуралистического методов, поставленное в связь с проблемами познания и основанное на диалектико-материалистической теории и научном социализме, являлось неоценимым вкладом в развитие марксистской эстетики и истории литературы. Некоторые положения, выдвинутые в статье Лафарга, мы находим и в появившихся после нее статьях других близких к Энгельсу критиков-марксистов (Эвелинг, Шарль Бонье). В них говорилось о деградации буржуазного искусства и перерастании натуралистического объективизма в декадентский субъективизм и в связи со всем этим - о проблеме реалистического изображения рабочего класса в литературе. Но все эти выступления ранней марксистской критики, имеющие непосредственное отношение к нашей сегодняшней борьбе за социалистический реализм, не могут быть охарактеризованы мимоходом и требуют специального рассмотрения. стр. 39