Цель брошюры Г. Владимирова, известного читателям работами о Д. Фурманове, сформулирована в ее заключительных строках: "Изучение истории борьбы за литературу социалистического реализма раскрывает трудности этой борьбы и, вместе с тем, помогает работникам идеологического фронта глубже понять задачи, поставленные перед ними партией и народом на новом этапе исторического развития". Автору удалось показать трудности этой борьбы. Его работа убеждает в том, что социалистический реализм - не плод теоретической мысли одного лица и не изобретение, рожденное художественной практикой одного-двух писателей. Она показывает, что метод найден и взят на вооружение советской литературы усилиями большого коллектива литераторов. Тема работы раскрывается Г. Владимировым на материале литературного движения первых лет советской власти. Причем автор ограничивает себя рамками начального периода нэпа, "когда отчетливо и ярко проявилась борьба полярных сил в искусстве и молодая советская литература превратилась в крупную общественную силу". К тому же он не ставит перед собой задачи подробного изложения всех вопросов, связанных с проблемой становления социалистического реализма в те годы. Вполне приемлем поэтому для небольшого по объему исследования избранный автором принцип отбора материала: он не вдается в подробный анализ произведений, обстоятельно рассмотренных уже в тех работах, которые посвящены истории советской литературы, а обращается преимущественно к материалу, не получившему надлежащего освещения в нашем литературоведении. Г. Владимиров рассматривает только две темы, главные для того времени, - тему гражданской войны и тему труда, тему восстановления народного хозяйства (оговоримся, что имеем здесь в виду понятие темы в самом общем смысле, подразумевая под этим воспроизводимый жизненный материал). Работа делится на две части, хотя это членение автором не подчеркнуто. Первую часть составляет характеристика борьбы за социалистический реализм в художественной практике советской литературы. Во второй части излагаются материалы, относящиеся к истории борьбы за эстетику социалистического реализма в первые пооктябрьские годы. Исследователь широко пользуется приемом -------------------------------------------------------------------------------- Г. П. Владимиров, Из истории борьбы за литературу социалистического реализма в первые годы советской власти, изд. АН Узбекской ССР, Ташкент, 1956, 92 стр. стр. 218 -------------------------------------------------------------------------------- сопоставления литературных явлений, достигая при этом более углубленного изучения историко-литературного процесса. Так, например, удачно сравниваются "Мои университеты" М. Горького и роман М. Пришвина "Кащеева цепь". Проблема положительного героя занимала центральное место в советской литературе уже в первые годы восстановления народного хозяйства. М. Пришвин, как и М. Горький, стремится изобразить формирование характера революционера, опоэтизировать в образе Михаила Алпатова борца за свободу. Справедливо говорит Г. Владимиров о том, что герой М. Пришвина "не стал героем нашего времени, способным по-настоящему бороться за освобождение человечества от "кащеевой цепи". Но положение это автором не доказывается, и это приводит к тому, что читателям невозможно понять суждение автора брошюры о последней редакции романа. Он отмечает, что "в последние годы своей жизни М. Пришвин внес существенный корректив в трактовку образа Алпатова", что "книга о юности писателя. о его поисках правильного пути приобрела необходимую цельность и завершенность". Казалось бы, по мысли автора, М. Пришвин стал в последней редакции на правильный путь, сблизившись с М. Горьким в точке зрения на положительного героя. Но нам предлагается иной вывод: "Сопоставление этих произведений позволяет не только выявить на конкретном примере роль мировоззрения в работе художника, но и показать формирующее значение именно социалистического мировоззрения, которое составляет философскую основу нового художественного метода - социалистического реализма". Это положение, само по себе бесспорное, нуждается в конкретизации, чтобы оценить работу художника над второй редакцией романа. Обращаясь к теме труда, теме созидания, автор исследования сопоставляет повесть Н. Никандрова "Проклятые зажигалки", повесть Н. Ляшко "Доменная печь", рассказ "Стальное сердце" А. Свирского и роман Ф. Гладкова "Цемент". Это позволяет показать поиски советской литературой метода правдивого изображения рабочего класса. Не всегда характеристика литературного процесса в анализируемой работе в достаточной мере доказательна, а иногда она даже голословна. Так, на-, пример, о поэзии А. Безыменского написано сухо, бессодержательно. О лучших его стихах сказано: "Они были проникнуты тем боевым, наступательным духом, который свойствен передовой советской молодежи, готовой преодолеть все трудности и добиться поставленной цели. В этом состояло их воспитательное значение, этим определялось в те годы место Безыменского в советской литературе". Право же, трудно судить о месте поэта в литературе по этим общим фразам. Г. Владимиров, к сожалению, порой следует избитым схемам и трафаретам в оценке некоторых моментов литературного движения первых пооктябрьских лет и в характеристике Горького и Маяковского той поры. В их позиции и в эстетических взглядах он не замечает никакого движения. Характеризуя их взаимоотношения с другими литераторами, он исходит из правильного убеждения, что эти великие художники оказали мощное влияние на других писателей, но нигде не ставится вопрос о том, что и они подвергались воздействию, что с ними даже спорили, и иногда с более правильных позиций, а это не могло не способствовать, их идейно-художественному росту. стр. 219 -------------------------------------------------------------------------------- Вызывает решительное возражение такая упрощенная концепция историко-литературного процесса начального периода существования Советского государства, согласно которой в лагерь буржуазной реакции без разбора зачисляются такие группы и литературные объединения, многие представители которых в своей творческой практике отрицали буржуазный миропорядок или даже непосредственно участвовали в революционной борьбе пролетариата. Одной краской автор мажет самые разнородные явления: "Защитники реакционных теорий образуют единый лагерь, включающий в себя "Серапионовых братьев", всевозможных "мечтателей из Алконоста", обитателей "Книжного угла", футуристов, имажинистов, пролеткультовцев и т. п.". Общими чертами всех этих групп исследователь считает: отрыв от народа, враждебное отношение к современности, клевету на революцию, идеализацию прошлого, ненависть к передовой революционной литературе и пр. Писать так в наши дни, повторяя раз навсегда затверженные догмы, нельзя. И что это за наука, если она пренебрегает фактами! Если говорить о Пролеткульте, то факт остается фактом: это была не буржуазная, а пролетарская организация, сыгравшая на первых порах во многом положительную роль, так как она приобщала трудящихся к культуре, выявляла разнообразные художественные таланты среди рабочих и содействовала их развитию. Пролеткульты направляли на фронты гражданской войны и на заводы бригады поэтов, певцов, драматические коллективы. Разве можно говорить, не попирая истину, об их враждебном отношении к революционной современности? В практической работе и в теории Пролеткульт допустил ряд серьезных ошибок. Некоторые из них объясняются недостатком опыта, а другие - буржуазным влиянием. Дело в том, что в Пролеткульт нахлынули различные чуждые буржуазные и мелкобуржуазные элементы. Они захватывали иногда в свои руки руководство пролеткультами, заправляли всеми делами в них. Одно время теоретиком Пролеткульта был известный махист А. Богданов. Под видом пролетарской культуры и пролетарского искусства рабочим прививались разного рода буржуазные взгляды и выдумки. Была выдвинута идея автономии Пролеткульта, утверждали его равноправность с партией, профсоюзами, Наркомпросом. Буржуазные писатели, питавшиеся худосочными идеями декадентской литературы, преподносили рабочим-пролеткультовцам теории, чуждые марксизму. А. Белый, который читал рабочим-поэтам лекции о стихосложении, выступает в своем "Дневнике писателя" с таким откровением: он будто бы увидел, что "лозунги, принадлежавшие кругу "интимных" писателей, в самосознании большинства пролетарских поэтов живут как не требующая доказательств природа". Речь идет о том, что "поэзия несовместима с политикой", что "тенденциозное творчество гибельно". Эти лозунги, - вещает он, - отвергались вчера представителями "объективных" течений; и эти лозунги приняты "массой". Буржуазное влияние ощутимо в эстетической программе и в практической деятельности пролеткультов. И все же, при всех его противоречиях и ошибках, Пролеткульт оставался организацией рабочего класса, боровшегося за коммунизм. Г. Владимиров, как и многие до него, ссылается на письмо ЦК РКП "О пролеткультах" и на проект резолюции о пролетарской культуре, составленный В. И. Лениным. Оба документа относятся к концу 1920 года. Но ни в документе, написанном рукою Ленина, ни в письме ЦК нет и речи о необходимости ликви- стр. 220 -------------------------------------------------------------------------------- дации пролеткультов или их квалификации как организаций буржуазных. Напротив, центральный орган Пролеткульта был введен в Наркомпрос в качестве его отдела, и соответственно его местные организации вошли в Наробразы. Вряд ли можно представить себе, чтобы "ничевоки", имажинисты, обитатели "Книжного угла" и им подобные могли быть введены в состав Наркомпроса! К тому же не следует забывать, что резолюция ЦК о пролеткультах была одновременно и резолюцией коммунистической фракции Всероссийского съезда пролеткультов, одобренной этим съездом. Разве буржуазная организация могла принять резолюцию, проект которой был написан вождем революционного пролетариата? ЦК отметил, что в пролеткульты нахлынули социально чуждые элементы, которые иногда фактически захватывали руководство ими в свои руки. Но ведь отсюда никак не следует вывод, что Пролеткульт превратился в реакционную буржуазную организацию. Партия закрыла дорогу в пролеткульты буржуазным элементам, реорганизовав пролеткульты, включив их в состав Наркомпроса. В книжке Г. Владимирова имеется ссылка на тезис Ф. Калинина о том, что "художественное творчество основным источником своего питания имеет подсознание, которое складывается по преимуществу из окружающего быта". Это должно служить одним из доказательств того, что пролеткультовцы входили в "единый лагерь" контрреволюции в литературе. На этом основании лозунг "свободы творчества" объявляется свойственным пролеткультовцам, как и А. Белому и другим буржуазным писателям. Конечно, Ф. Калинин находился под влиянием махистской философии А. Богданова. Это сказывается, в частности, в его преувеличении роли подсознания в художественном творчестве. Но и Ф. Калинин не рассматривает творческий процесс только в этом плане. Он строится, по его мнению, на основе работы сознания и подсознания. Причем подсознание для него не замкнутый, обособленный от жизни мир. Оно - "богатейший склад опыта, хранилище бесчисленных переживаний, не уловимых по своей слабости или крайней обычности, переживаний, смутно воспринимаемых и забытых". Если взгляд Ф. Калинина на творческий процесс противоречив, то отношение Пролеткульта к творческой работе сформулировано не только им. Его друг и соратник, известный в те годы писатель и теоретик Пролеткульта, П. Бессалько писал: "Мы не признаем бессознательного творчества, ибо творчество и есть наивысшее проявление сознания"1. К тому же, если Ф. Калинин и преувеличивает роль подсознательного начала в работе художника, то значит ли это, что о нем можно говорить как о классовом враге? Если даже не учитывать его биографию рабочего и пролетарского революционера, а принять во внимание только его эстетические высказывания, то нужно видеть разницу между ним и А. Белым, Ремизовым и другими. Для них подчеркивание роли подсознания означало утверждение свободы творящей личности от всех общественных связей, - для пролеткультовцев же это было утверждением неразрывной, органической спаянности художника с рабочим классом. Активными деятелями Пролеткульта были многие талантливые про- -------------------------------------------------------------------------------- 1 П. Бессалько и Ф. Калинин, Проблемы пролетарской культуры. П. 1919, стр. 29. стр. 221 -------------------------------------------------------------------------------- заики, поэты, драматурги, критики. Среди них, кроме названных П. Бессалько и Ф. Калинина, - В. Кириллов, А. Маширов, И. Садофьев, А. Поморский, А. Гастев, М. Герасимов и другие, прошедшие суровую школу революционной борьбы. С ошибочных позиций оценивает автор работы я деятельность группы "Серапионовы братья", относя ее к лагерю буржуазной реакции. Между тем ЦК нашей партии учитывал в то время неоднородность этой группы, происходившее в ней внутреннее брожение, и считал многих "серапионов" близкими революции, несмотря на ошибочные декларации, печатавшиеся в сборниках "Серапионовых братьев". В работе Г. Владимирова хорошо показаны трудности роста литературы социалистического реализма, хотя его картина была бы более правдивой и сильной, если бы автор не упрощал некоторые сложные явления. Следовало бы также конкретизировать характеристику буржуазной, контрреволюционной литературы. Представление читателя о трудностях, которые приходилось преодолевать советской литературе, от этого стало бы исторически более достоверным. стр. 222