"Должен ли переводчик знать язык, с которого переводит?" - часто спрашивают молодые переводчики. Лично меня радует уже сама постановка вопроса. Еще не так давно кое-кому (в особенности знающим языки) она казалась нелепой: "Разумеется, должен. Разве могут быть два мнения?!" Могут, дорогие товарищи! Лично я утверждаю, что переводчик ни в коем случае не должен знать языка, с которого переводит. Следите за ходом моей мысли... Способен ли человек (переводчик) овладеть иностранным языком в той же мере, " какой владеет родным? Способен ли он освоить все его тонкости и нюансы? В большинстве случаев - нет, не способен! Что же происходит? Полагаясь на свое знание языка, переводчик высокомерно отмахивается от подстрочника и бесцеремонно переводит прямо с оригинала. Тонкости и нюансы исчезают, что резко снижает художественное качество перевода. Идем дальше. Сколько иностранных языков способен изучить человек (в данном случае переводчик)? Практика показывает: один, два, от силы три. Этим он ограничивает круг своих творческих интересов, сознательно отгораживает себя от богатейшей сокровищницы всей мировой поэзии. В то же время, пользуясь подстрочником, он может переводить с любого языка: от адыгейского и английского до якутского и японского. Итак, я - за подстрочник, в котором каждое слово сопровождается синонимами, - указывается, каким размером написано стихотворение, где в нем стоят мужская рифма, а где, наоборот, женская. Лично я, пользуясь подстрочниками, уже перевел более пятидесяти тысяч стихотворных строк: с чилийского, швейцарского, алжирского и мексиканского. Нужно ли говорить, что я не знаю ни одного из этих языков? стр. 232 -------------------------------------------------------------------------------- Однако хочу предостеречь от возможных недоразумений при пользовании подстрочннком. Они могут произойти по неопытности. На заре моей переводческой деятельности (около года назад) я переводил, - не помню, с какого языка, - стихотворение "Весна". Подстрочник гласил: Вишневый цвет осыпается (облетает, опадает), И пчелы жужжат, копошась (ворочаясь, двигаясь) В тычинках. Ручьи рокочут (лепечут, лопочут) там и сям. Солнце озаряет (освещает) долину. Я еще не знал, что слова, заключенные в скобки, - синонимы, что надо выбирать какое-нибудь одно, и перевел: Цвет вишневый мягко осыпается (облетает он и опадает). Солнце над долиной поднимается, Озаряет все (и освещает). Копошатся пчелки (и, ворочаясь, Двигаются) и жужжат в тычинках. А ручьи весенние рокочут (Весело лепечут и лопочут) В черноземе, глине и суглинках... Пришлось переделывать. Больше я таких оплошностей не допускаю. До сих пор велась речь о переводчиках, осваивающих экстенсивное переводческое хозяйство. Есть и другие, предпочитающие хозяйство интенсивное. Эти связывают свою судьбу с одним каким-нибудь поэтом и переводят каждое его новое стихотворение. Знание языка здесь еще опасней. Следите за ходом моей мысли... Переводчик, затратив много сил и времени, изучил наконец родной язык поэта, которого он переводит, а поэт, которого он переводит, берет и впадает в творческий кризис или, что еще хуже, сближается с другим переводчиком. И в том и в другом случае первый переводчик, со своим знанием языка, остается в дураках. Возникает и другой кардинальный вопрос: должен ли переводчик знать язык, на который он переводит? Не торопитесь с ответом, ибо здесь тоже не все так просто, как может показаться на первый взгляд. Но об этом в следующий раз. стр. 233