Книжка Н. Страхова "Александр Неверов", выпущенная на родине писателя, раскрывает сложный путь, пройденный Неверовым в поисках героя - носителя идей революции. Н. Страхов последовательно ведет читателя от первых рассказов А. Неверова, изображающих "грязную, пьяную и бесправную мужицкую жизнь", показывающих ненависть -------------------------------------------------------------------------------- Н. Страхов, Александр Неверов, Куйбышевское книжное издательство, 1961, 80 стр. стр. 232 -------------------------------------------------------------------------------- мужика к своим угнетателям и проснувшееся в нем стихийное бунтарство, к послеоктябрьскому периоду, когда писатель, приняв Октябрьскую революцию, не сразу сумел разобраться в ее природе и содержании и, по собственному признанию, болезненно переживал "кровавые жертвы переходного времени". Н. Страхов приводит следующие строки из письма Неверова: "Будь я политик или глубокий философ, может быть, я нашел бы оправдание всему, но я смотрю "сердцем", и сердцу тяжело". Читатель монографии убеждается, что А. Неверов нередко сам шел тем нравственным путем, который уготовил своим персонажам, что он сам пережил и передумал многое из того, что переживают и думают его герои. Вот что говорит Андрон из написанной в 1922 году повести "Андрон Непутевый": "Не жалеть нельзя и жалеть нельзя". А вот что говорит Валерия из романа "Гуси-лебеди" (1923): "Мне, понимаешь, всех жалко, и чехов, и мужиков. Разобраться только я не могу, кто прав, кто виноват..." Не всегда полезно и правильно отождествлять умонастроение автора с умонастроением его героев. К тому времени, когда писались "Гуси-лебеди", А. Неверов, в отличие от поповской дочери Валерии, знал, "кто прав, кто виноват". "Мы должны быть с теми, за кем идут рабочие и крестьяне", - приводит Н. Страхов слова писателя, сказанные им уже в конце 1918 года. Но период сомнений и отвлеченный гуманизм, о котором говорит Н. Страхов, бесспорно, сказался в душевной необходимости проанализировать это состояние в своих, героях. Н. Страхов отчетливо понимает, как непрост был путь А. Неверова в поисках положительного героя, и говорит об этом со всей правдивостью, не наводя "хрестоматийный глянец". "Недавнее прошлое деревни было известно писателю лучше, нежели революционное настоящее", - пишет Н. Страхов и этим объясняет схематизм таких положительных персонажей, как Григорий в пьесе "Бабы" или Захар из "Захаровой смерти". Третий, московский период творчества А. Неверова (1922 - 1923 годы) - это прежде всего итог долгих и мучительных поисков создания образа большевика, носителя революционных идей. "В начале 20-х годов, - читаем мы у Н. Страхова, - в литературе намечаются попытки отойти от сложившегося шаблона, дать конкретное изображение характера большевика, деятеля революции. Создание А. Неверовым образа Федякина (роман "Гуси-лебеди". - Е. У.) - одна из наиболее значительных попыток такого рода". Все это верно. Возложив на Валерию груз сомнений, мучивший прежде его самого, писатель в образе Федякина создает героя, воплощающего в себе идею беспощадной борьбы с врагами революции. "Жалость тянет назад, ненависть толкает вперед" - такова формула деревенского вожака Федякина, персонажа, в чьем лице положительный герой в творчестве А. Неверова, по словам Н. Страхова, окончательно завершает свой многотрудный и извилистый путь от абстрактного гуманизма к гуманизму революционному, социалистическому. Вместе с ним, добавляет Н. Страхов, этот путь завершает и сам А. Неверов. Так последовательно и "без прикрас" анализирует творчество А. Неверова, Н. Страхов. Но на один и очень существенный вопрос он не от- стр. 233 -------------------------------------------------------------------------------- вечает. Отдавая должное в историко-литературном процессе другим произведениям Неверова, современный читатель считает Неверова прежде всего автором повести "Ташкент - город хлебный". Н. Страхов же поставил "Ташкент - город хлебный" в ряд с другими произведениями писателя. Отметив, что "Неверов создал произведение громадной впечатляющей силы, вошедшее в золотой фонд советской литературы", критик не попытался объяснить, почему все-таки эта повесть с наибольшим успехом выдержала проверку временем, не донес до читателя всей значительности и обаяния ее героя - двенадцатилетнего мальчишки Мишки Додонова. стр. 234