Статьи А. Туркова, появляющиеся в периодике, вызывают интерес оригинальностью критических суждений, умением их автора связывать Идейно-эстетический анализ художественных произведений с общим процессом литературного развития и общественными проблемами. Но чтобы полнее ощутить творческую личность критика, понять, что он хочет от литературы, каковы его идейно-эстетические принципы, надо прочесть все или по крайней мере главное из написанного им, прочесть сразу, вместе, то есть надо иметь в руках книгу. И вот вышла книга статей А. Туркова "Поэзия созидания". Первая же статья - "Невыигрышный жанр" - посвящена литературной критике. Именно в ней автор объявляет войну серости и казенному стилю в критической литературе, "буквализму" и упрощенчеству в толковании поэтических образов, декларирует право и обязанность критики идти непроторенными путями, смело выдвигать острые идейно-творческие проблемы. Читателю уже из первой статьи, являющейся своеобразным введением, ясно, что А. Турков хорошо понимает идейно-воспитательное значение "невыигрышного жанра" и полон стремления защитить достоинство и равноправное место критика в строю действующей армии писателей. Каким образом? Конечно же, своим личным участием в большом и общем деле развития критической мысли, в дальнейшей разработке и углублении эстетических принципов социалистического реализма. Не скажу, что все статьи сборника равноценны и что в каждой из них А. Турков остается на уровне им же самим сформулированных требований к критике. Но все же в каждой статье критик обращается к тем или иным важным идейно-творческим проблемам, ищет их разрешения в анализе наиболее заметных явлений литературы. А. Турков всегда конкретен, и в этом сила его критических суждений. Конкретен и публицистичен. Он лишь в том случае обнажает критическое перо, когда явления литературы и возникающие в связи с ними идейно- -------------------------------------------------------------------------------- А. Турков, Поэзия созидания, "Советский писатель", М. 1962, 253 стр. стр. 195 -------------------------------------------------------------------------------- творческие проблемы, по его убеждению, имеют общественный интерес. Такова, например, полемическая статья о Маяковском - "Океан на карте поэзии", таковы статьи о Твардовском, о Леонове, о "Золотой розе" Паустовского. Спор о Маяковском продолжается и ныне, и он, несомненно, связан с представлениями о роли и назначении искусства, о путях его дальнейшего развития. Вот почему одинаково неприемлемы как канонизация поэта, смазывание противоречий, сопутствовавших становлению ярчайшей поэтической индивидуальности Маяковского, так, с другой стороны, попытки противопоставить Маяковского-лирика Маяковскому - "агитатору, горлану, главарю", который якобы подавлял в Себе талант лирика, что и привело его к трагическому финалу. Аргументированно отвергая обе эти концепции как ненаучные, искажающие творческий и общественный облик поэта, А. Турков видит в поэзии Маяковского органический синтез личного и общественного, лирической "исповеди" и социальной "проповеди". К такому синтезу поэт шел сложным и противоречивым путем, освобождаясь от мелкобуржуазных, анархо-индивидуалистических влияний в искусстве и политике. Автор книги "Поэзия созидания" практикой подтверждает выдвинутый им тезис о доверии к языку искусства, включая в сферу своих интересов творчество писателей очень несхожих индивидуальностей, обнаруживая эстетическое чутье в раскрытии поэтических замыслов и хороший вкус. С таким подходом, опираясь на четкую идейную основу, А. Туркову удается расшатывать некоторые устоявшиеся в критической литературе неверные представления и выдвигать новые, более содержательные и эстетически убедительные концепции. Когда А. Турков в полемике с рядом критиков выдвигает свое понимание образа Никиты Моргунка из поэмы А. Твардовского, увидев В его злоключениях "не... оплошность простака, а кризис мировоззрения", то его взгляд на "Страну Муравию" мне представляется более историчным и проникающим в замысел автора, чем некоторые критические толкования с акцентом на чудаковатости героя, на добродушной и веселой сказочной иронии поэта по отношению к нему. Нет же, "Страна Муравия" - это не сказка, а жизнь, широкая картина реальной жизни. Критик делает важный вывод, что в "Стране Муравии" нет ничего заведомо "сказочного", но что Твардовский использовал в ней поэтику сказки, что в строе поэмы своеобразно преломились "аллегоричность сказки, склонность ее к сгущенной, концентрированной, часто фантастически гиперболизированной передаче событий и обстоятельств, существующих в жизни в менее "проявленном" виде". Раскрывая секреты "простого стиля" А. Твардовского, убеждаясь и убеждая, "какая она сложная, эта мнимая простота", А. Турков высказывает еще одно принципиально важное суждение о "симфонизме" крупных его произведений, в частности "книги про бойца", поэм "Дом у дороги" и "За далью - даль". Критик называет "симфонизмом" то качество поэзии А. Твардовского, которое более многословно, но не менее приблизительно можно было бы охарактеризовать как многотемность и многокрасочность, спаянные единством и внутренней стройностью замысла. Жаль, что разговор этот только начат, хотя именно "За стр. 196 -------------------------------------------------------------------------------- далью - даль", наиболее "симфоничное" из произведений А. Твардовского, дает материал для продолжения разговора, позволяет выявить не только "симфонизм", но и - если и дальше использовать музыкальную терминологию - контрапункт. Новое крупное произведение А. Твардовского гармонично и подвижно в этой гармонии, и это одна из особенностей его поэтического стиля. Серьезный идейно-эстетический анализ творчества писателя или отдельных значительных произведений литературы невозможен в изоляции от историко-литературного процесса. Эта литературоведческая аксиома, многократно и охотно повторяемая, все еще, к сожалению, находит подтверждение в негативных примерах. В этом смысле статьи А. Туркова о В. Луговском и Б. Горбатове служат примером сочетания вдумчивого и добросовестного историко-литературного исследования с живой современной критической мыслью. Очерк о В. Луговском кажется мне успешной попыткой на широком историко-литературном фоне осмыслить противоречивый и сложный и в то же время последовательно восходящий к своей вершине - "Середине века" - путь поэта. Кое в чем и здесь можно не соглашаться с А. Турковым, ну, например, с обедняющим замысел поэта утверждением, что спор с Цветковым "Как человек плыл с Одиссеем". - А. М.) составляет едва ли не главное содержание "Середины века", или с тем, как он трактует характер героини поэмы "Москва. Бомбардировочные ночи", не заметив его схематизма и немотивированности. Но в целом концепция творчества В. Луговского, характеристика идейно-творческой эволюции поэта оснащены хорошей аргументацией. Статьи А. Туркова написаны в боевом, темпераментном, публицистическом стиле. Он умеет в нужном месте перевести разговор из плана эстетического в социальный, - добиваясь более четкого и верного осознания идейного содержания художественного произведения, Хочу привести одно место из статьи "Действенная летопись", из довольно большого публицистического отступления, помогающего осмыслить характеры героев "Чудотворной" В. Тендрякова, чтобы дать некоторое представление о публицистическом стиле А. Туркова. "Религия паразитировала на теле народа не только "вещественными" поборами, - пишет критик, - она долгие века снимала пенки с духовной жизни народа. Возведению затейливых церковных зданий, поразительной по проникновенности живописной трактовке библейских сюжетов отдавали всю свою не находившую иного выхода даровитость выходцы из народа. Цвет их мыслей и чувств, прорвавшийся даже сквозь тьмы и тьмы религиозных догм и ритуальных запретов, был затем с благостным лицемерием присвоен святыми отцами, которые отвели творцам всемирных шедевров более чем скромную роль "орудий божьего промысла". И народ, вдохнувший в божественных истуканов душу живу, простодушно уверовал, что это его облагодетельствовали, и, как Пигмалион, почтительно благоговел перед собственным созданием". Публицистический и полемический темперамент играет не последнюю роль в том, что А. Турков без всякого "идолопоклонства" подходит к оценке произведений самых крупных писателей, не боясь прямых и резких критических суждений, если они, по его мнению, необходимы. Чего греха таить, не только перед класси- стр. 197 -------------------------------------------------------------------------------- ками, но и перед теми, кто "в классики намечен", наша критика частенько шаркает ножкой, старательно и скрупулезно отмечая все их удачи и все то действительно талантливое, что ими сделано, но стыдливо замалчивая недостатки или преподнося их с таким гарниром оговорок и реверансов, что и сами недостатки кажутся уже чуть ли не достоинствами. Этот обветшавший критический политес, особенно культивируемый на устных обсуждениях и дискуссиях и проникающий порою в печать, пора наконец предать анафеме! Самый верный тон разговора критика с писателем может быть найден на основе равенства, а не заискивания, доброжелательной требовательности, а не "идолопоклонства". Именно в таком тоне выдержаны лучшие статьи А. Туркова. Порою, правда, кажется, что он даже излишне суров, как, например, в оценке романа Л. Леонова "Русский лес". Случилось так, что, видимо, критический пафос слишком увлек А. Туркова, помешал ему развернуть разговор о художественном своеобразии этого произведения. Горячо выступая против упрощенчества и буквализма в критическом анализе художественных произведений, сам А. Турков все-таки тоже на этом споткнулся, но, по-моему, только однажды. Критик с полным основанием опровергает глубоко ошибочные представления о Василии Теркине как о традиционном якобы образе бывалого русского солдата, но какова его аргументация? Он сравнивает Теркина с дедом, бывшим солдатом "той войны" (глава "Два солдата"), и утверждает, что "Твардовский отдает предпочтение сноровистому Теркину". А на каком основании так судит критик? Да не том, видите ли, что часы-то у деда стояли, а Теркин их отремонтировал. "То, что для Теркина не представляло, видимо, особого труда, - пишет А. Турков, - кажется деду просто непостижимым. Недаром, на его взгляд, Теркин прямо-таки колдует над часами - "дунул, плюнул", ну точь-в-точь как чародей из сказки! Глава "Два солдата" свидетельствует, что между служивым старых времен и советским бойцом при несомненном их сходстве существуют и серьезные различия". Это вот и есть пример упрощенного толкования поэтических образов, справедливо отвергаемого критиком, но - увы - проскользнувшего в его статью об А. Твардовском. Стиль книги А. Туркова местами утяжеляет излишне демонстрируемая эрудиция, многочисленные ссылки и цитирование. Автор начитан в различных областях знаний, поэтому он легко припоминает к случаю слова великого биолога или шахматиста, писателя или философа, и в большинстве случаев это помогает четче выявить мысль, уточнить позицию. Но бывает и так, как, например, в начале статьи "Действенная летопись", где для утверждения в общем-то довольно бесспорной мысли о необходимости для художника - глубоко и скрупулезно изучать народную жизнь в самых ее истоках буквально на полутора страничках" упоминаются или цитируются семь различных авторов. Право же, в таких случаях не обязательно пускать в ход тяжелую артиллерию цитат и ссылок. Книга "Поэзия созидания" дала нам случай поближе познакомиться с интересным, остро мыслящим, темпераментным критиком. Нельзя не порадоваться, когда на книжных полках, рядом с книгами стр. 198 -------------------------------------------------------------------------------- ветеранов советской критики, занимают место сборники статей критиков послевоенного поколения, В прошлом году вышла книга В. Огнева "Поэзия и современность" - одно из наиболее интересных критических вторжений в мир современной поэзии. В этом году - книга А. Туркова. Немного пока? Да, тем более что и этих критиков "подпирает" совсем молодое поколение, активно проявившее себя в последние годы. Вероятно, возможности издательства "Советский писатель" в выпуске критической литературы далеко не исчерпаны, и скоро мы познакомимся с новыми книгами критиков разных поколений, в том числе и самых молодых. стр. 199