Обширное исследование Г. Овнана - итог его долголетней деятельности по изучению русско-армянских связей XIX-XX веков1. В поле зрения автора - Гоголь, Чернышевский, Добролюбов, Некрасов, Толстой, Чехов, Горький. Их связям с армянской культурой и литературой посвящены специальные разделы. Кроме того, каждому тому предпослана обзорная глава, дающая общую характеристику русско-армянских связей первой и второй половины XIX века. Жаль только, что эти обзорные главы так конспективны. Мы не найдем здесь имен Белинского, Герцена, Лермонтова, Тургенева, Салтыкова-Щедрина, Островского и ряда других писателей XIX века, без которых невозможно более или менее полно воссоздать процесс творческого взаимообщения русской и армянской литератур. Но рецензируемый труд - не монография. Автор указывает в предисловии, что "он не ставит целью охватить всю историю вопроса", а лишь исследует "некоторые главнейшие вопросы этой обширной темы". Первый том открывается главой, -------------------------------------------------------------------------------- Русско-армянские литературные связи в XIX-XX веках. Книга первая, Ереван, 1960, 517 стр. Книга вторая, Ереван, 1961, 478 стр. (на армянском языке). 1 Г. Овнан - автор книг и статей: "С. Шаумян и Горький", "Горький и армянская культура" (в сокращенном виде напечатано в "Горьковских чтениях"), "Гоголь и армянская литература", "Некрасов и армянская поэзия". стр. 203 -------------------------------------------------------------------------------- которая охватывает главным образом 20 - 30-е годы XIX века - тот переломный этап в жизни Восточной Армении, когда она вошла в состав Российского государства. Первым из русских писателей посетил Армению Грибоедов. Он участвовал в военном походе на Ереван и был награжден медалью за взятие Ереванской крепости. Впервые "Горе от ума" было показано (в отрывках) в Ереване в 1827 году. Именно с кавказским периодом связана работа Грибоедова над стихотворной трагедией "Родамис и Зенобия", посвященной событиям грузинской и армянской истории I века нашей эры. Великий армянский писатель Хачатур Абовян познакомил армянского читателя с произведениями Карамзина, Державина, Жуковского, Крылова. В основанной им частной школе он обучал детей по написанной им "Теоретической и практической грамматике русского языка для армян". Глубоко поэтично звучит мотив любви к русскому народу в его знаменитом романе "Раны Армении". В дело русско-армянского содружества внесли свой вклад филолог и критик С. Тигранян, учившийся вместе с Белинским в Московском университете, ученый-востоковед М. Эмин, первый переводчик произведений Пушкина, художник И. Айвазовский. Интересны сведения о дружбе Гоголя и И. Айвазовского, о довольно близком знакомстве великого русского писателя с С. М. Арутюняном, который в 30 - 40-х годах был известен в московских литературных кругах как талантливый, остроумный импровизатор (глава "Гоголь и гоголевские традиции в армянской литературе"). С именем Х. Абовяна связано утверждение критического реализма в армянской литературе. Из родников абовяновского творчества берет начало широкая река армянской литературы XIX века. "Раны Армении" - свидетельство творческого восприятия Абовяном принципов гоголевского реализма. Г. Овнан справедливо отмечает эстетическую близость между этим произведением и героической эпопеей "Тарас Бульба". Пафос национально-освободительной борьбы, яркость народных характеров, глубокий патриотизм, высокая поэзия братства с русским народом, сочетание эпоса с всепроникающей лирикой - таковы идейно-художественные особенности романа "Раны Армении", которые тесно сближают его с гениальной гоголевской повестью. К сожалению, автор ограничился лишь самыми беглыми наблюдениями. Связь Абовяна с гоголевскими традициями прослежена недостаточно обстоятельно. Сильнее страницы, характеризующие воздействие Гоголя на Сундукяна, Ширванзаде, Исаакяна, Демирчяна, Зоряна. Много свежих наблюдений в главе "Гоголь и армянский театр". На первый взгляд, нет никакого сходства между таким глубоко национальным произведением Гоголя, как "Повесть о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем" и "Варенькиным вечером" Сундукяна. Автор убеждает нас в том, что здесь имеет место не внешнее сходство, а близость творческих принципов. "Нельзя не восхищаться тем, - пишет Г. Овнан, - что гоголевская сатира получила у Сундукяна новую творческую окраску и остроту". В этой связи надо отметить, что взаимовлияние для Г. Овнана - не пассивное усвоение чужих образцов, не копирование, а творческое развитие самобытных основ литературы. стр. 204 -------------------------------------------------------------------------------- Это то главное, что определяет метод исследователя и его подход к материалу и, безусловно, является ценной стороной работы. Второй раздел - "Русские шестидесятники и армянская интеллигенция" - посвящен Чернышевскому, Добролюбову, Некрасову. Автор привлекает новые архивные материалы. Он приводит отрывки из запрещенной цензурой статьи армянского публициста 80-х годов Арасханяна о Чернышевском. "Возглавляемое Чернышевским движение в России, - писал Арасханян, - не было сосредоточено в одном центре, а распространялось до самых дальних концов этой великой страны. Молодое поколение Кавказа тоже находилось под влиянием этого движения, и для многих произведения Чернышевского были предметом поклонения". О влиянии революционно-освободительных идей Чернышевского на кавказскую молодежь пишет в своей книге "Характеристики и воспоминания" и Г. Туманов, редактор выходившей в Тифлисе газеты "Новое обозрение": "После ссылки Чернышевского, он долго владел молодыми сердцами как на Кавказе, так и в других местах России. В той гимназии, где я учился в 70-х годах, ученики на литературных вечеринках читали прежде всего "Что делать?" и статью Писарева об этом романе". Г. Овнан приводит любопытный документ, обнаруженный им в Государственном архиве Армении, - распоряжение ереванского военного губернатора от 30 декабря 1861 года. В нем "совершенно секретно" от имени министра внутренних дел предписывается полицейским учреждениям губернии "в случае поступления просьбы литератора Николая Чернышевского о снабжении его заграничным паспортом, не выдавать оного". Автор высказывает убедительное предположение: царские власти исподволь готовили расправу над Чернышевским и, зная, что на" Кавказе имеется немало его приверженцев, опасались, как бы он при их содействии не выехал из Еревана за границу - в Турцию или Иран. Говоря о влиянии Чернышевского на армянских писателей, автор, естественно, не мог пройти мимо интереснейшей проблемы - Чернышевский и Раффи. Эта проблема ставилась и в дореволюционной критике. Когда роман "Хент" появился в печати в 1879 году, реакционный лагерь забил тревогу. Раффи обвинили в том, что его "Хент" - эхо запрещенного романа "Что делать?". "Он вложил в уста Вардана (главный герой романа. - С. Х.) сон Веры Павловны", - писал реакционный критик Айкуни. Сопоставляя оба эти романа, Г. Овнан убедительно показал, в чем Раффи был близок к освободительным идеям Чернышевского, а в чем шел своим самобытным путем. Выразительно охарактеризована в этой главе роль большевистской критики и ее выдающихся представителей - Ст. Шаумяна, С. Спандаряна, Ал. Мясникяна, А. Кариняна - в борьбе за пропаганду идейного наследия Чернышевского. Автор правильно видит в них подлинных наследников и истолкователей, но вряд ли можно согласиться с Г. Овнаном, когда он пишет: "Благодаря Шаумяну воплотились революционно-боевые традиции Чернышевского в армянской литературе..." Общеизвестно, что М. Налбандян, возглавляя в 60-х годах армянский революционно-демократический лагерь, был самым тесным образом связан с русскими революционными демократами, отстаивал и развивал материалистические взгля- стр. 205 -------------------------------------------------------------------------------- ды Чернышевского, используя для пропаганды своих идей трибуну журнала "Юсисапайл", выходившего в Петербурге на армянском языке. В своей статье, посвященной памяти М. Налбандяна, Ованес Туманян писал в 1916 году: "...с особой любовью и признательностью я оглядываюсь на те дни, когда с увлечением читал его произведения, да и вообще на весь "Юсисапайл", как на одно из самых близких мне явлений нашей современности". И потому вызывает удивление, что автор ограничился лишь ссылкой на литературу о связях Чернышевского и Налбандяна. Ярко проявились в творчестве целой плеяды замечательных армянских поэтов - Патканяна, Шахазиза, Иоаннисиана, Цатуряна, Агаяна, Акопяна и других - традиции Некрасова. "Говоря о влиянии Некрасова на армянскую поэзию, - пишетТ. Овнан, - необходимо отметить, что армянские поэты не были эпигонами, подражателями Некрасова. Учась у Некрасова, вдохновляясь им, они всегда оставались самобытными художниками, сохраняли свой национальный колорит". Это, безусловно, правильное положение, но оно не подкреплено анализом. Художественное своеобразие исследуемых поэтов, их творческая близость к Некрасову освещены крайне поверхностно. Автор прав, когда пишет: "Некрасовские мотивы были родственны и близки сердцу Иоаннисиана, и это родство помогло прославленному армянскому поэту еще лучше понять свой народ, еще глубже почувствовать его горести и еще ярче выразить его раздумья и мечты". Но выводы о родстве этих двух поэтов он делает, опираясь главным образом на стихотворение Иоаннисиана "Дни турецких армян", которое является переложением некрасовского "Размышления у парадного подъезда", и почему-то обходит молчанием оригинальное творчество Иоаннисиана, хотя оно развивалось в русле некрасовской школы. Отдавая должное правильным исходным позициям автора, его стремлению раскрывать творческие взаимосвязи во всем их богатстве и многообразии, надо, однако, отметить, что Г. Овнан в ряде случаев упрощает свою задачу, идя по линии накопления фактов в их, так сказать, "чистом виде", не пытаясь осмыслить их. Во втором томе наиболее содержательная и ценная по материалу глава "Горький и армянская культура". Г. Овнан более полно, чем в предшествующих своих работах, раскрывает творческие связи Горького с представителями армянской культуры. Автор приводит новые материалы о его взаимоотношениях с Камо, с В. Теряном, о совместной работе Горького и В. Теряна над "Сборником армянской литературы", о творческих связях Горького с армянскими писателями. Подробно прослеживается история постановок горьковских пьес на армянской сцене, их роль в развитии армянского театра. Достоинство исследования Г. Овнана в том, что оно вводит в научный обиход новый фактический материал и во многом заполняет существенные пробелы в наших знаниях о литературных и культурных русско-армянских взаимосвязях, открывая тем самым широкую перспективу для более углубленного изучения их. стр. 206