В центре Парижа давно исчезли трамваи. В Варшаве, где нет пока метро, трамвай все еще продолжает служить важным средством сообщения. Может быть, поэтому брошенное одним из наших критиков сравнение литературы с едущим " трамваем прошумело в недавней литературной дискуссии о положении и задачах нашей критики. Речь шла о том, какое место занимает в этом "литературном трамвае" критик. Автор метафоры, профессор Казимеж Выка, отвел ему место вагоновожатого, явно желая показать, что роль эта не из благодарных. "Ведь не вагоновожатый укладывал рельсы, по которым идет трамвай, - говорит автор, - не вагоновожатый тянул провода, от которых трамвай получает энергию... Тем не менее, когда трамвай приближается к повороту - действительному или воображаемому, - именно на него, на водителя, возлагается вся полнота ответственности". Однако образ вагоновожатого никого из участников дискуссии не удовлетворил. Критик, по мнению Яна Котта, играет совсем другую, значительно более скромную роль. Он похож скорее на нервного пассажира, который в переполненном трамвае докучает всем своими разговорами и нравоучениями и, наконец, слышит в ответ: "Если не нравится - слазь!" Но оставим метафоры. Дискуссия выдвинула два существенных вопроса. Первый: что, собственно, представляет собой современная критика? Каковы ее основные задачи? Мнения по этому вопросу разошлись в двух диаметрально противоположных направлениях. Одни считали, что критика исполняет прежде всего служебную роль - роль посредника между читателем и писателем, роль информатора и эксперта. Другие же, полемизируя с подобным мнением, утверждали, что сущность литературной стр. 116 -------------------------------------------------------------------------------- критики не зависит от этих служебных функций. Анализируемое произведение для нее только повод. Процесс изменения традиционных литературных жанров, слияние "чистой" литературы с философией и моралистикой, которое мы наблюдаем у крупнейших писателей нашего времени, процесс распада сюжета, фабулы и т. п. - все это распространяется и на критику, в том смысле, что стираются грани между критикой и "чистой" беллетристикой. Критический жанр становится одним из видов художественной литературы, жанром литературного эссе. Иная проблема, обозначившаяся в ходе дискуссии, касалась общественной роли критики. Ее можно сформулировать следующим образом: действительно ли роль критики стала значительнее в польской культурной жизни за последнее время или, наоборот, она сделалась более ограниченной? Однако прежде, чем представлять здесь позиции участников этого спора, нам придется несколько отклониться в сторону и вкратце познакомиться с польской литературной критикой. Начнем с традиций. Как самостоятельная литературная область критика появилась в Польше только в начале XIX века. В образовании новой, романтической школы и в ее полемике со старой, классической школой XVIII века она уже сыграла немаловажную роль. С тех пор она неизменно сопутствует всем литературным процессам. Прежде чем говорить об основных направлениях в современной критике, посмотрим, каково ее положение. Поскольку критика одна из форм литературной деятельности, почти все критики являются членами Союза польских писателей. Что до историков литературы, то они, считая себя учеными, к этому Союзу не принадлежат, разве только, если совмещают оба рода этой деятельности. Число критиков, состоящих в Союзе писателей, который насчитывает в Польше около 1000 членов, составляет примерно 40 - 50 человек. Наряду с авторами нескольких книг, в Союзе писателей состоят также и те критики, литературный капитал которых определяется более или менее значительным числом журнальных, газетных статей, есть группа начинающих (сейчас их около пятнадцати), систематически печатающихся в литературной периодике, но еще не членов Союза. Среди литературных, общественно-политических журналов и газет, где печатаются наши критики, преобладают еженедельные издания, затем идут двухнедельные и ежемесячные. Главные центры литературной жизни - Варшава и Краков. Есть и ряд провинциальных городов, например Вроцлав, Познань, Люблин, имеющих свою литературную периодику или ежедневные газеты с воскресными литературными приложениями и т. п. Возможности издания критических книг за последние годы несколько сократились. После войны издательства охотно печатали, например, сборники рецензий и статей, теперь же выпустить подобный сборник значительно труднее. Издательства предпочитают стр. 117 -------------------------------------------------------------------------------- ныне выпускать книги, которые хотя бы в известной мере включают новые, а не публиковавшиеся ранее статьи. Как правило, тиражи книг и сборников, написанных критиками, колеблются от 2000 до 5000 экземпляров. В последнее время у нас издается около полутора десятков такого рода книг в год. Преимущественно это сборники литературных эссе или Критических статей, реже монографии или труды более общего характера. Надо сказать, что для создания монографии о каком-нибудь писателе или фундаментального труда, охватывающего целый период в истории литературы, критик вынужден бывает отказаться от всех мелких редакционных заказов, которые оплачиваются гораздо лучше или, во всяком случае, быстрее. Из кого же состоят кадры наших критиков? Пожалуй, в большинстве своем это либо филологическая молодежь, либо писатели и кандидаты в писатели, частично, а то и совсем отказавшиеся от "художественной литературы" и занявшиеся - критикой. Если после этих беглых сведений вернуться к поставленному вначале вопросу - о роли литературной критики в сегодняшней Польше, - то следует констатировать, что роль ее потенциально важна и велика. О том, что роль критики действительно возросла, свидетельствует множество фактов, связанных с общим подъемом культурной жизни в послевоенной Польше. Прежде всего огромный рост книжных тиражей и числа читателей, значение, которое государство придает литературе как одному из факторов, формирующих общественную жизнь, гражданское сознание. За последние десять лет перед войной общая цифра тиражей всех польских издательств колебалась между тринадцатью и двадцатью девятью миллионами экземпляров в год. После войны эта цифра достигала 100 с лишним миллионов экземпляров в год, лишь в последнее время снизившись до 80 миллионов из-за трудностей с бумагой. В результате почти все новые издания художественной литературы исчезают в течение нескольких недель и даже дней, что само по себе есть факт весьма знаменательный. Масса людей покупает книги. Расширяется непрерывно и сеть библиотек. Рост числа читателей, связанный с общим культурным подъемом отсталых слоев, с образованием новой категории читателей, с повсеместной тягой к науке и просвещению, несомненно, порождает потребность в культурном посредничестве, к которому, среди прочих, призвана и литературная критика в широком смысле этого слова - в смысле информации, популяризации, оценки и отбора публикуемых произведений. Если мы обратимся к истории, то увидим, что на протяжении семнадцати послевоенных лет отношение государства к задачам критики складывалось далеко не единообразно. Первый послевоенный период (до 1949 года) можно назвать "героическим периодом" нашей критики. Тогда она активно участвовала в литературных спорах, касавшихся насущных задач литературы и дальнейших путей ее развития. Критическая мысль тех лёт была созвучна госу- стр. 118 -------------------------------------------------------------------------------- дарственной политике в области культуры, она ратовала за литературу общественного пафоса, литературу, клеймящую фашизм, прокладывающую дорогу демократическим преобразованиям нового общественного строя. Так же свободно обсуждались проблемы литературной формы, проблемы традиций и новаторства и т. п. В 1949 - 1954 годах начался процесс, который можно было бы назвать процессом бюрократизации критической мысли, когда предпринимались неумные попытки навязать литературе единую догматически понимаемую эстетическую систему, а критиков стремились превратить в безликий анонимный рупор этих идей и догм. Начиная же с 1954 - 1956 годов наша критическая мысль, напротив, переживает период новой индивидуализации и далеко идущей дифференциации, примером чего, в частности, может служить упомянутая выше дискуссия, выявившая самые разнообразные взгляды на методы и задачи критики. Говоря о значении, которое сегодня польское государство придает литературе, а вместе с тем и критике как выразителю ее сознания, нельзя забывать о том, что подобное понимание значения литературы - далеко не новое явление в Польше. Речь идет, разумеется, не о марксистском взгляде на литературу как на одну из форм идеологического влияния. Речь идет об очень давней отечественной традиции, по которой литература рассматривалась как одна из форм служения обществу. Начало этому было положено еще в XVI веке, в пору расцвета национальной письменности (эпоха гуманизма и возрождения); эта традиция приобретает особое значение в XIX веке, в период политического порабощения Польши, когда национальная литература в самой стране и в эмиграции до некоторой степени возмещала ограничение общественной мысли в других областях. Ведущими идеями нашей литературы в XIX веке были служение обществу, поддержка свободолюбивого национального духа, борьба за независимость. На рубеже XIX и XX веков, вместе с модернизмом, лозунгами "искусство для искусства" и т. п., впервые встает и дилемма: благородный утилитаризм искусства, направленный на служение народу, или "чистое искусство". Возникает проблема "Польша - Европа", противоречие между пресловутой национальной ограниченностью и "большим миром". Обретение Польшей независимости в 1918 году привело к тому, что вопрос этот встал с особенной остротой перед польской литературой. Правда, сама проблема борьбы за независимость - первая и основная причина преобладания в нашей литературе тематики, далекой от собственно художественной, - была снята, однако остался другой фактор, связывающий писателей с общественно-литературными традициями: неразрешенная социальная проблема, проблема социального строя, которую в междувоенный период наиболее активно выдвигала революционная литература. Новым толчком для мобилизации патриотического и общественного сознания послужили вторая миро- стр. 119 -------------------------------------------------------------------------------- вая воина и гитлеровская оккупация, а затем революционные перемены, наступившие в Польше, - строительство нового государства. С другой стороны, с начала XX века в польской литературе, установилась углубившаяся за междувоенное двадцатилетие живая духовная связь с авангардом европейского искусства, которую польские писатели продолжают укреплять и развивать. Вопрос, как сочетать борьбу за новаторские художественные средства с общественной проблематикой, актуален у нас до сих пор, толкуется по-разному и нередко определяет позицию критиков. Рассматривая в этой связи вопрос о том, возросла в настоящее время роль критики или, напротив, обесценилась, мы должны отметить две точки зрения. Так, профессор Казимеж Выка заметил во время дискуссии, что, по его мнению, эпоха, когда общественное влияние на литературу осуществлялось средствами, так сказать, чисто словесного характера, то есть критическими статьями, уже миновала. "В современном обществе, - пишет он, - особенно в обществе социалистическом, средства эти перешли совсем в другую плоскость. Мы отлично знаем, что при помощи издательской политики, организации библиотек, политики в области театрального репертуара, покупки и производства фильмов, соответствующих стипендий для писателей и т. п. можно руководить и действовать более конкретно, чем при помощи писания критических статей по этим вопросам". Иными словами, профессор Выка говорит, что часть конкретных задач литературной критики перешла от нее к работникам культуры. Профессору Выке можно было бы, однако, возразить, как это и было сделано в ходе дискуссии, что, собственно говоря, критическая мысль никогда не имела решающего влияния на область, которую мы теперь привыкли называть сферой культурной политики, и, надо полагать, это влияние было еще меньше во времена, когда вопрос выпуска книг, состава репертуара и т. п. решался частными предпринимателями, исходившими из чисто коммерческих расчетов. Кроме того, на критиков хотели бы как раз возложить некоторые обязанности работников культурного фронта. Между тем за шутливыми рассуждениями в той же дискуссии, с которых мы начали нашу статью, - о том, кто же такой критик - водитель "литературного трамвая", просто ли "нервный пассажир", - кроется серьезный вопрос: спор об общественной роли критики, кажущийся тем более парадоксальным, что сами критики отказываются от полномочий и обязанностей, которые за ними признаются. Так, например, Ян Котт всю совокупность задач, какие обычно ставятся перед критикой и в пренебрежении к которым ее упрекают, назвал своего рода "мифологией - критики". По его мнению, следует разрушить миф о критике как о посреднике между писателем и читателем, поскольку они сегодня прекрасно обходятся без всякого посредничества. Следует также разрушить миф о критике как об авторитетном судье достоинств произведения, по- стр. 120 -------------------------------------------------------------------------------- скольку он может судить только в пределах исповедуемого им эстетического кодекса, меж тем как такой единый кодекс, существовавший в период господства однородных литературных стилей, невозможен в современной литературе, не представляющей единого целого. Сходную позицию заняли несколько критиков младшего поколения, открестившихся от всяких "руководящих обязанностей" и заявивших, что им более по душе свободный "духовный роман" с литературой. Их позиция - это, с одной стороны, ответ на недоброй памяти бюрократизацию критики, с другой - отражение новейших веяний прежде всего в западной, а затем и в нашей литературе. В эпоху распада старых литературных форм, в эпоху "антиромана", "антидрамы" и вообще всяческих "антижанров" такая позиция - свидетельство своеобразного распада традиционных критических форм: индивидуалистические тенденции критики возводятся в абсолют и сами известным образом мифологизируются. Думается, однако, что в критике, как и в других областях литературы, идут в счет не программные лозунги, а реальные достижения, теоретически и практически разработанная методология, критические школы. Есть ли такие школы в польской критике? Безусловно, есть. В нашем кратком обзоре мы можем дать о них лишь самое общее представление. К самым видным представителям школы структурного и генетического анализа литературного текста принадлежит Казимеж Выка. Это разносторонняя и блестящая школа, которой мы обязаны многими открытиями. Едва ли можно выделить область литературных явлений, которая не привлекала бы внимания Выки. Можно только сказать, что в основном его интересы сосредоточены на произведениях, отмеченных печатью яркого художественного воображения, позволяющих ему устанавливать связи с традициями польской литературы на разных этапах ее развития. Надо напомнить, что в лице этого критика мы имеем одновременно одного из наиболее выдающихся историков литературы. О школе Выки можно говорить в самом буквальном смысле, так как Выка - ученый и педагог, профессор Ягеллонского университета в Кракове, подготовивший добрую половину наших самых талантливых критиков младшего поколения. К совсем другой критической школе принадлежат Стефан Жулкевский и Ян Котт, сейчас, впрочем, придерживающиеся различных направлений. Их отправным пунктом в первые послевоенные годы была активная, наступательная публицистика, их идеалом - литература, поставленная на службу социализму, рационалистическая и реалистическая, в том смысле, который имел в виду Маркс, говоря о типичности крупных социальных обобщений; так же, как и в работах Лукача, их представления о литературе строились прежде всего на образцах искусства XVIII и XIX веков. Жулкевский - вдохновитель и воспитатель целой плеяды молодых критиков - остался верен концепции литературы стр. 121 -------------------------------------------------------------------------------- большого социального звучания, одновременно считая, что утверждение новых общественных идей и связь с традициями прежней социалистической литературы не предрешают вопроса о ее художественных средствах. Теперь Жулкевский полемизирует с тезисом Лукача о последовательном делении литературы XIX века на реалистическую - прогрессивную и "формалистическую" - реакционную. Он считает, что будущее социалистической литературы требует, кроме всего прочего, обращения к новым художественным средствам, уже созданным экспериментаторами XX века для искусства социализма. Он указывает при этом на Арагона или Брехта, он верит также, что социалистическое искусство может усвоить и использовать для своих идеологических целей впечатляющие средства экспрессионизма, сюрреализма, формальные завоевания Камю или Кафки. Отход Яна Котта от веры в смысл традиционной литературы был гораздо радикальнее. От старых концепций у Котта остался лишь его историзм, стремление устанавливать связи между литературой и политикой, общественной этикой и нравами. Отдельную, хотя далеко не монолитную группу критиков составляют в Польше приверженцы различных течений так называемой "литературы авангарда". Их лозунг - борьба за "современность" нашей литературы. Если для критиков типа Выки, Жулкевского или Котта новые выразительные средства являются только одним из показателей новой общественной функции литературы, одной из точек на карте изменений, происходящих в искусстве XX века, то так называемые "пророки" современности, какой бы смысл ни вкладывался каждым из них в понятие современности, все как один ставят средства выражения искусства во главу угла. О некоторых из этих критиков можно сказать вслед за Выкой, что они - хранители определенных эстетических кодексов. Таков, например, поэт и критик Юлиан Пшибось, теоретик польского поэтического "авангарда", сложившегося еще в первой половине междувоенного двадцатилетия. Сейчас эта группа очень незначительно эволюционирует, опираясь на новые формальные поиски европейского поэтического авангарда. Сходную роль играют в нашей критике такие авторы, как Збигнев Беньковский, Юлиан Рогозиньский, Ян Прокоп, систематически, хотя и довольно тенденциозно, знакомящие польских читателей с новейшими явлениями западноевропейской и американской прозы и поэзии. Наиболее развитую систему критических воззрений представляет в этой группе Артур Сандауэр, отличающийся, однако, от остальных тем, что, пожалуй, он единственный из них, кто не сводит борьбу за новые формы в литературе к проблемам одной только формальной эволюции, а, напротив, стремится обосновать ее исторически и социологически. Сандауэр как критик вырос, если можно так выразиться, на традициях польской критики, боровшейся за интеллектуальное новаторство, но он решительно отвергает, рискуя навлечь на себя упрек в не- стр. 122 -------------------------------------------------------------------------------- терпимости, литературное псевдоноваторство, то есть формальные новшества, которые, по его мнению, не имеют под собой интеллектуальной основы. Он сделался широко известен своей борьбой против того, что он назвал "льготным тарифом", который применялся для оценки произведений современной польской литературы. Одной из отличительных черт критиков вроде Сандауэра, Беньковского или - из молодых - Яна Блоньского является их позиция в споре, который стал уже традиционным в польской литературе, - споре об условиях выхода польской литературы на европейскую и мировую арену. Одна сторона считает, что удельный вес нашей литературы будет расти по мере создания собственных национальных традиций и собственной польской проблематики. Вторая же утверждает, что наша литература не выйдет на мировую арену, если не будет участвовать в развитии основных идей и художественных приемов современного европейского искусства. Именно последняя проблема, которая, как мы уже говорили, не первый день занимает польскую литературу, представляется этим критикам самой животрепещущей. Гораздо меньше волнует их вопрос, стоящий в центре внимания критиков социального направления, - вопрос о том, какой должна быть в настоящее время литература для широкого читателя, иначе говоря, как соотнести все явственнее обозначающуюся у нас тенденцию к искусству "для избранных" с развитием массовой литературы. Здесь нужно заметить, что проблема столь разительного в западном искусстве расхождения между культурой "элитарной" и культурой массовой проявляется в Польше несколько иначе, чем на Западе. Мы не могли без улыбки читать те из присланных нам по случаю сегодняшней конференции заметок, где говорится, например, о таких соперниках критики, как реклама, кино, телевидение, и об опасности упрощений и вульгаризации, которой угрожает это соперничество. Это не означает, что в более или менее отдаленном будущем та же проблема не возникнет и у нас. Однако эта опасность ничтожна в сравнении с той пользой и с той общественной ролью, какую играют у нас в настоящее время все эти формы популяризации литературы. Экранизация литературного произведения, как правило, увеличивает читательский спрос на него, интерес к нему критики, то же относится и к аннотации, сделанной по радио или телевидению. Разумеется, у более серьезной критики есть свой круг читателей - прежде всего интеллигенция, студенты гуманитарных вузов. Но одновременно с ростом интереса к книге в широких массах растет потребность в критике, рассказывающей о новых сложных литературных явлениях, разъясняющей их по возможности доступно и сжато. Не случайно, что сейчас создалось такое положение, когда на книжном рынке ощущается недостаток именно в такого рода обобщающих работах по современной литературе. стр. 123 -------------------------------------------------------------------------------- Критика социального направления видит свою задачу не в односторонне понятой борьбе со снижением эстетического вкуса, к которому приводит "массовая" литература, а в борьбе за повышение уровня литературы, доступной самым широким читателям. Необходимо бороться с плохой "популярной" беллетристикой, указывая на ее бессодержательность и дурной стиль, и в то же время надо убеждать писателей, дорожащих признанием лишь узкого круга избранных, чтобы они, не оставляя своих новаторских поисков в области формы, не пренебрегали проблемами, интересующими более широкий круг читателей, - проблемами часто необычайно важными и жизненными. Короче говоря, мы сторонники сокращения, а не увеличения дистанции между "литературой элиты" и "литературой массовой", и прилагаем все силы к тому, чтобы если и не снять эту проблему совсем, то по крайней мере смягчить ее остроту. Мы верим, что нам удастся это сделать не искусственным снижением уровня творческих достижений наших художников, а постепенным повышением интересов и вкусов читателя. Мы стараемся бороться одновременно и со снобизмом и с невежеством, с излишней утонченностью и с упрощениями, с бегством от действительности и с близоруким политиканством. Мы, - я говорю тут о группе критиков, посвятивших свою работу общественным проблемам культуры, - не видим ничего оскорбительного в том, чтобы нас, - разумеется; в рамках нашей профессиональной компетенции, - рассматривали как "политиков в области культуры". Потому что критика, которая отрицает или обходит противоречия нашего культурного роста и наши собственные культурно-созидательные возможности, добровольно отказывается от участия в формировании современной и будущей культуры. От этого ни критика, ни критики ничего не выигрывают. А ведь от того, каким будет облик польской культуры, как сформируются культурные силы и потребности нашего общества, зависит сфера, масштаб и, наконец, высокий общественный смысл всей нашей деятельности. Перевела Т. Лурье-Гриб. стр. 124