Надо обдумать человека, как обдуманы Чайльд-Гарольд, Базаров, Оберон Квин, Печорин... Кстати, я машинально назвал имена скептиков, отрицателей, романтиков. Они выходят ярче. Попробовать? Долой мистифицирующую манеру изложения! Пока что все это не роман, а дикое мясо. Методичность ножниц и равнодушие корзины - вот что мне помогает. стр. 241 -------------------------------------------------------------------------------- Корзина - добрый гений российской литературы. Пильняка я читать не мог - это выше отпущенных человеку природой сил. Я пробовал несколько раз. Я подготавливал себя исподволь, постепенно к мысли, что придется все-таки прочесть, - как готовят себя к операции. Все это ерунда. Надо писать легче, смелей, без психологизмов. Если это не принято в русской литературе, то тем хуже для нее. Дурак - главный враг. Человек средних способностей может делать все. Телефонная трубка ругалась, как сапожник. Она почти жестикулировала. Лицо, похожее на сжатый кулак. Мы были чем-то вроде кроликов: нам прививали науку, как новую, еще неизвестную болезнь, и следили за нашими конвульсиями. Врачи резали его кусок за куском, как колбасу. Желчная секта критиков. Я надеюсь, что преждевременная смерть похитит его из наших рядов. ...Что ты уклонист, невежда и что твоя тетка с штабс-капитаном убежала. Он был битком набит угрызениями совести. Рано или поздно каждый находит свою агитпропшу. Такая здоровая, что если дашь ей рубль, потом и не отымешь. Смял человека, как ненужную бумагу. Литературный самосуд. На сером фоне легче блестеть. Сильно глупый. ...И тут входит мораль под руку с агентом из угрозыска. Вот я и дожил до своей судьбы. О человечности. В этом конфликт времени. Это идет еще от Толстого - противопоставление просто человечности, интимно-подсознательного - организованности и системе. У нас он возникает в разных планах, но он един (единой линии пролетариата противостоят разные прослойки и классы). У Есенина это жеребенок - "милый, дуралей", - противопоставленный машине. Это скорбь Уткина о нежности и любви. Высокого, философского разрешения конфликт этот достигает у Олеши ("Зависть", "Заговор", "Вишневая косточка"). стр. 242 -------------------------------------------------------------------------------- (Когда в романах человек получает рану или тонет и перед глазами у него мелькают круги и искры, то можно быть уверенным, что рана не смертельна.) Он добр потому, что не в состоянии рассердиться, откровенен потому, что ему нечего скрывать... и т. д. Бумажные цветы вымысла. К лету, к отпускам обнаруживались болезни, о которых никто и никогда не слышал. У одного был тромбофлебит. Книга меня укачала. Предрассудки живучи, как попугаи... Способности можно развить, приемы и правила творчества - выучить, славу - приобрести, но молодость можно только потерять. стр. 243