Рейтинг
Порталус


Р. А. КИРЕЕВА. ГОСУДАРСТВЕННАЯ ШКОЛА: ИСТОРИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ К. Д. КАВЕЛИНА И Б. Н. ЧИЧЕРИНА

Дата публикации: 14 февраля 2021
Автор(ы): А. Н. ЦАМУТАЛИ
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ПЕДАГОГИКА ШКОЛЬНАЯ
Источник: (c) Вопросы истории, № 7, Июль 2006, C. 169-171
Номер публикации: №1613303349


А. Н. ЦАМУТАЛИ, (c)

О. Г. И. М. 2004. 500 с.

 

Монография доктора исторических наук, ведущего научного сотрудника Института российской истории РАН Р. А. Киреевой заняла прочное место в изучении истории исторической мысли в России и истории русской общественно-политической жизни XIX века. Впервые историческая концепция К. Д. Кавелина и Б. Н. Чичерина, в свое время положенная в основу теоретических построений государственной школы, всесторонне, и главное непредвзято, исследована и тщательно проанализирована. Отчетливо представлен историографический фон, на котором формировалась эта школа. Показано критическое отношение Кавелина к трудам предшественников и современников, в числе которых были Н. М. Карамзин и М. П. Погодин. Обстоятельно освещена полемика Кавелина со славянофилами, чьи представления были им раскритикованы, как

 

стр. 169

 

 

"забавная игра в историю", в которой "факты как стеклышки в калейдоскопе, стоят кверху ногами, а что-то выходит".

 

Осмысление Кавелиным исторического процесса в России в духе гегельянской философии, позволило ему собрать воедино исторические факты, казалось бы, рассыпанные в исторических трудах и публикациях, выявить закономерную связь между ними и уловить поступательную тенденцию в эволюции общественных институтов и правовых норм. При этом Кавелин исходил из того, что теория придает фактам жизнь и смысл, что только с помощью "общего взгляда и теории можно восстановить историю, как она была". Будучи юристом по образованию и по складу ума, главное внимание он сосредоточил на процессе формирования государственных отношений, выдвинув при этом теорию перехода от родовых отношений к государственным. Это позволило ему, как показано Р. А. Киреевой, воссоздать стройную картину русской истории, начиная с древних времен, вплоть до Московского царства и созданной, как он считал, Петром I императорской России. Подчеркнуто автором и то значение, которое имела постановка Кавелиным вопроса о роли личности в истории, что сказалось на его трактовке царствования Ивана Грозного, реформ Петра Великого. Удачно раскрыто и взаимовлияние Кавелина и СМ. Соловьева, который стремился "не делить, не дробить русскую историю", а расширять число собранных исторических фактов и одновременно искать новые факторы, повлиявшие на историческое развитие России.

 

Киреевой обстоятельно разобораны взгляды и охарактеризована личность Б. Н. Чичерина, ученика Кавелина, постепенно не только дополнившего основные положения концепции государственной школы, намеченные Кавелиным и Соловьевым, но и придавшим ей завершенную форму. В монографии показано, как органично вошли в концепцию этой школы такие понятия, как вотчинные отношения, а также кардинально важная теория закрепощения и раскрепощения сословий.

 

История возникновения и утверждения государственной школы, как влиятельного направления в историографии, приобретают в исследовании Киреевой четкость и убедительность. Взгляды и деятельность Кавелина и Чичерина изложены в тесной связи с их биографиями, политическими симпатиями, философскими и историческими воззрениями, представленными в тесной связи с анализом общественно-политической ситуации в России.

 

Хотя Киреева старалась ограничить себя рамками исключительно исторической концепции Кавелина и Чичерина, она вольно или невольно коснулась ряда очень важных проблем политической и культурной жизни России девятнадцатого века. В поле ее зрения оказались Московский и Петербургский университеты, среда профессоров и студентов, другие слои русского общества. При этом автор сделала целый ряд тонких наблюдений, которые, на первый взгляд, касаются частностей, но в итоге существенно дополняют и уточняют образ героев ее книги. Подчеркнута связь теоретических построений Чичерина с его философскими симпатиями, прежде всего увлечение гегельянством, возникшее на этой почве убеждение, что государство не только высшая форма развития, но и осуществленная на земле божественная идея, высшая форма общежития, высшее проявление народности в общественной сфере. Наряду с такими отвлеченными рассуждениями Чичерину, как справедливо отмечает автор, присуще было внимание к историческим источникам - духовным и договорным грамотам великих князей, другим государственным актам, законодательным памятникам, к дипломатической переписке. Чичерин, по мнению автора, пользовался документальными источниками "не как иллюстрацией к тому или иному факту и не для уточнения отдельных событий", а как объектом "тщательного исследования".

 

Киреевой удалось представить Кавелина и Чичерина яркими личностями, со своими страстями, симпатиями и антипатиями. С особой рельефностью предстает их западничество, в частности благодаря выразительному описанию их поездок в Западную Европу и контактов с тамошним ученым миром. Впечатляет описание их взаимоотношений с А. И. Герценом, болезненным для обеих сторон разрывом. И конфликт, возникший из-за различной реакции на студенческие волнения 1861 г. и положивший началу разрыву отношений между Кавелиным и Чичериным, предстает не только как противостояние различных политических позиций, но и как тяжелая жизненная драма. При этом автор не отклоняется от главного предмета своих изысканий, а уточняет и делает более отчетливым восприятие концепции государственной школы, во многом определившей развитие русской исторической науки в XIX веке. В книге отмечена эволюция взглядов Кавелина и Чичерина. Прослежены перемены в политических симпатиях Чичерина, постепенно приведшим к принятию мысли о достоинствах конституционной монархии. Эпилог в книге звучит как реквием по несбывшимся идеалам выдающихся представителей русского либерализма. С тем большим чувством воспринимается мысль, что их деятельность не канула в Лету, а оставила след в русской историографии.

 

стр. 170

 

 

Выдающееся значение государственной школы в развитии русской историографии не вызывает сомнений, но, быть может, называть ее следует не "крупнейшим историографическим явлением" (с. 5), а, хотя бы, одним из таковых? В один ряд с концепцией Кавелина и Чичерина можно поставить, например, концепцию В. О. Ключевского. Кстати сказать, на него повлияли, как взгляды сторонников государственной школы, прежде всего, Чичерина, так и представителей других направлений в русской исторической науке. Среди них не только С. М. Соловьев, многим обязанный государственной школе, но затем заметно вышедший далеко за ее рамки, но и постоянные оппоненты Кавелина и Чичерина, например, А. П. Щапов.

 

Неоднозначны и результаты полемики, Кавелина со славянофилами. Справедливой была критика их взглядов Кавелиным и Соловьевым. Но вместе с тем присущий славянофилам настойчивый интерес к народному быту, другим сторонам жизни общества, выходившим за рамки правовых норм и юридических институтов, способствовал тому, что в поле зрения историков попадали история крестьянства, как у И. Д. Беляева, история и быт русских царей и цариц, как у И. Е. Забелина.

 

Представляется обоснованным, что последователи Кавелина и Чичерина, такие как В. И. Сергеевич, вошли в историографию, как представители историко-юридической школы, по отношению к которым термин государственная школа уже не применяется. Объяснение этому в том, что в отличие от Кавелина и Чичерина последующие поколения историков права не претендовали на выдвижение концепций, раскрывающих общие закономерности исторического развития России. В среде историков, получивших юридическое образование, усиливается внимание к тщательному изучению исторических источников, и идут они в этом смысле дальше Чичерина. Так, С. Б. Веселовский, вышедший из стен юридического факультета Московского университета, но относившийся с особой требовательностью к изучению исторического источника и установлению точности исторического факта, характеризуя историков, писавших об опричнине, весьма критически отзывался о том, как Кавелин оценивал эпоху Ивана Грозного. Веселовский упрекал Кавелина в "незнании фактов", "небрежности умозаключений" и "бездоказательности высказываний" Строгие суждения Веселовского относятся к 1940-м годам, и приведены здесь не для развенчания Кавелина, а с тем, чтобы показать сложную эволюцию исторических школ и взглядов их представителей. РА Киреева оговорилась, что она предельно кратко характеризует труды своих предшественников. Но все же в их числе следовало бы упомянуть В. А. Китаева, автора книги "От фронды к охранительству".

 

Приведенные замечания касаются частностей, что же касается общей оценки монографии, то она, как уже было сказано, несомненно заслуживает одобрения.

 

Примечания

 

1. ВЕСЕЛОВСКИЙ С. Б. Исследования по истории опричнины. М. 1963, с. 16 - 19.

 

стр. 17

Опубликовано на Порталусе 14 февраля 2021 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама