PORTALUS.RU → ТУРИЗМ И ПУТЕШЕСТВИЯ → СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ → Версия для печати
Постоянный адрес публикации (для научного и интернет-цитирования)
По общепринятым международным научным стандартам и по ГОСТу РФ 2003 г. (ГОСТ 7.1-2003, "Библиографическая запись")
По ГОСТу РФ 2008 г. (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка")
Г. ПОСПЕЛОВ, СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ // Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU. Дата обновления: 24 января 2011. URL: https://portalus.ru/modules/travelling/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1295873085&archive=1295896527&start_from=&ucat=& (дата обращения: 04.10.2026).
Найденный поисковой машиной PORTALUS.RU оригинал публикации (предполагаемый источник):
Г. ПОСПЕЛОВ, СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ / Вопросы литературы, № 3, 1958, C. 100-121.
По общепринятым международным научным стандартам и по ГОСТу РФ 2003 г. (ГОСТ 7.1-2003, "Библиографическая запись")Г. ПОСПЕЛОВ, СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ [Электронный ресурс]: электрон. данные. - Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU, 24 января 2011. - Режим доступа: https://portalus.ru/modules/travelling/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1295873085&archive=1295896527&start_from=&ucat=& (свободный доступ). – Дата доступа: 04.10.2026.
По ГОСТу РФ 2008 г. (ГОСТ 7.0.5—2008, "Библиографическая ссылка")Г. ПОСПЕЛОВ, СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ // Москва: Научная цифровая библиотека PORTALUS.RU. Дата обновления: 24 января 2011. URL: https://portalus.ru/modules/travelling/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1295873085&archive=1295896527&start_from=&ucat=& (дата обращения: 04.10.2026).
Найденный поисковой машиной PORTALUS.RU оригинал публикации (предполагаемый источник):
Г. ПОСПЕЛОВ, СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ / Вопросы литературы, № 3, 1958, C. 100-121.
публикация №1295873085, версия для печати
СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ
Дата публикации: 24 января 2011 |
|
Определяйте значение слов, и вы избавите мир от половины заблуждений. Декарт. Проблемы развития реализма, и в особенности его новейшей стадий - социалистического реализма, - все больше интересуют нашу литературную общественность. На страницах журнала "Вопросы литературы" продолжается дискуссия, начатая прошлой весной Институтом мировой литературы. В обсуждение включаются новые участники. Готовится новая научная конференция о реализме в русской литературе. Но объему затраченных усилий пока еще не соответствуют достигнутые результаты. Вопрос о ступенях развития реализма в мировой литературе, о своеобразии хотя бы важнейших из этих ступеней, остается пока в основном неясным. И дело здесь не только в сложности вопроса, хотя он, конечно, очень сложен. Дело и не в недостаточной изученности самих историко-литературных явлений. Многие участники дискуссии - крупные специалисты в своих областях, прекрасно знающие материал. Дело прежде всего в том, что дискуссия, как нам кажется, недостаточно теоретически вооружена. 1 Вопрос о соотношении теории и истории литературы был затронут в дискуссии, но в решении его наметилась неправильная тенденция. Дискуссия идет в основном под знаком предупреждений об опасностях теоретических "абстракций" и призывов к изучению конкретных явлений. Рядом с этим слышатся и более спокойные голоса, возражающие против таких опасений и защищающие необходимость разработки теоретических понятий. Но все дело в том, как их разрабатывать. стр. 100 -------------------------------------------------------------------------------- Предубеждение против отвлеченных теоретических построений, которое захватило у нас многих историков литературы, имеет, несомненно, некоторое основание. Вопросы теории литературы и искусства вообще разрешаются у нас в слишком большом отдалении от запросов конкретного историко-литературного исследования. Они решаются или в общих теоретических "курсах", имеющих лишь прикладное, учебное назначение, или же в работах общего философско-эстетического характера, которые опираются больше на методологические дедукции и снисходят к конкретным явлениям литературной истории только для того, чтобы привести побольше отдельных примерчиков, по существу ничего не доказывающих, кроме внешней эрудиции автора. Естественно, это вызывает недовольство и опасения со стороны историков литературы, занимающихся конкретным исследованием. Они заинтересованы, конечно, в таких теоретических понятиях, которые непосредственно вытекают из нужд конкретного изучения, из своеобразия изучаемых явлений. Такая теоретическая работа может принадлежать только самим исследователям. Историкам литературы совершенно необходимо самим заниматься этой индуктивной разработкой теоретических понятий, причем такой разработкой, которая шла бы навстречу законным методологическим дедукциям, проверяла бы эти дедукции и сама проверялась бы ими. Однако большинство наших историков литературы пренебрегает теоретической стороной исследования, сторонится ее. Рядом с теоретиками, слишком свободно витающими в сфере абстракций, у нас есть историки, утонувшие в сфере конкретности, боящиеся широких обобщений. Они готовы забыть, что создание научных понятий - выяснение их содержания, границ и взаимоотношения - дело очень сложное и ответственное, и как бы тесно оно ни было связано с содержанием и задачами самого исторического исследования, оно все же нуждается в особом внимании и усилиях. Некоторые историки литературы стали даже пропагандировать мысль, что теоретические понятия будто бы нельзя рассматривать отдельно, что их надо выдвигать и применять только по ходу изложения результатов конкретного исторического исследования. Но это, конечно, неверно. Установление и применение научных понятий походя, приблизительно, "на глазок" ни к чему хорошему привести не может. Такое применение обязательно сведется к употреблению эффектных слов и пышных "ученых" фраз, что у нас постоянно и бывает. Ведь для науки необходимо не только оформление отдельных общих понятий, но и их разграничение и систематизация. Ведь только с помощью системы отвлеченных понятий научная мысль может постигнуть конкретность исторических явлений и их закономерности. Что же тут можно сделать по ходу изложения? Опасность заключается поэтому не в абстрактности понятий, - такова уж их природа, - а в их неопределенности и неустойчивости, в туманности их границ и зыбкости содержания. Еще большая опасность - в нежелании историков литературы преодолевать эту туман- стр. 101 -------------------------------------------------------------------------------- ность и зыбкость, вносить ясность в свои понятия. Ученым, боящимся теоретической работы, теория обязательно будет мстить за себя. Как выражался Плеханов, вместо вина им придется пить воду, то есть пользоваться все же какими-то понятиями, но зыбкими и неясными. Это и происходит отчасти в дискуссии о реализме. 2 Говоря о критическом и социалистическом реализме, многие участники дискуссии не разъяснили достаточно, что такое вообще реализм, а говоря о реализме как о творческом методе, не выяснили, что такое вообще творческий метод. Многие высказывания о методе, прозвучавшие на дискуссии, отличаясь нередко и широтой постановки вопроса, и блеском изложения мысли, страдают тем не менее неясностью понимания своего основного предмета. Многие статьи, дающие богатый и хорошо интерпретированный материал, не содержат, однако, принципиальных и обоснованных соображений по тому вопросу, которому в основном посвящена дискуссия. Вот, например, статья А. Елистратовой "К проблеме соотношения реализма и романтизма". Статья эта сравнительно коротка, так как ставит своей задачей не подробный исторический анализ английской литературы эпохи романтизма, которой она в основном посвящена, но лишь рассмотрение ее общих особенностей в связи с проблемой, обозначенной в заглавии. Эти общие особенности английского романтизма в его сравнении с предшествующим ему "просветительским реализмом" и следующим за ним "критическим реализмом" выясняются в статье с большой тонкостью, знанием дела и, кажется, вполне убедительно. Но все-таки остается совершенно неясным, какие же из этих особенностей романтической литературы представляют собой особенности романтизма как творческого метода, отличного от реализма как иного творческого метода. Основная мысль статьи заключается в том, что ведущие английские писатели начала XIX века (Шелли, Байрон, Блейк, Ките и другие), поставленные перед необходимостью идейно осознавать глубочайшие сдвиги и сильнейшие антагонизмы общественной жизни своего времени, отказались от тех принципов изображения, от той "повествовательной манеры", которая была свойственна английским писателям-"просветителям" XVIII века, и усвоили новые принципы изображения, заключающиеся в фантастичности сюжетов, в гиперболичности и символичности образов. "Вместо обычных английских помещиков, фермеров и горожан, фигурировавших в просветительской литературе XVIII века, - читаем мы в статье, - перед нами титанические, исключительные существа, а рядом с ними - нередко фантастические неземные силы... символические воплощения потенций человечества, как бы отчужденных от него и получивших самостоятельное бытие"1. -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Вопросы литературы", 1957, N 6, стр. 34. стр. 102 -------------------------------------------------------------------------------- Автор настаивает на том, что, при всей фантастичности и символичности изображения жизни, романтическая литература заключала в своем содержании "угадывание" самых животрепещущих "тайн" общественной жизни своего времени, что, в частности, поэма Шелли "Восстание Ислама", при всем "фантастическом неправдоподобии" ее сюжета, была полна "глубокой жизненной правды"1. И это, конечно, справедливо. Ведь не одни только реалистические произведения могут отличаться и глубиной проблем, и правдивостью их разрешения. Но в каком же смысле все-таки произведения английского романтизма небыли реалистическими и в чем именно заключался их романтический метод? Создается впечатление, что под методом автор подразумевает именно принцип изображения жизни, что для него это - "художественные средства", "форма" творчества. Если в произведении нарушено внешнее правдоподобие жизни, если в нем есть резкие гиперболы, переходящие в фантастику, то тем самым это романтическое произведение? Если же внешнее правдоподобие жизни соблюдено в произведении, то в этом и заключается его реализм? Уж не потому ли в таком случае произведения английской литературы XVIII века считаются просветительским "реализмом", что в них изображались "обычные" помещики, фермеры, горожане, тогда как у Байрона, Шелли, Блейка изображаются "исключительные существа"? Как же быть тогда со Свифтом, выдающимся писателем "просветительского реализма", постоянно прибегающим к гиперболе и фантастике? И как понять тогда такое обстоятельство, - на него указывает сам автор, - что не только критический реалист Диккенс нередко переходил "от точного бытописания к гротеску, находившемуся на границе правдоподобия"2, но даже представитель социалистического реализма О'Кейси обнаруживает в своем творчестве "смелое обращение к фантастике" и "символике"?3 И почему автор, говоря о Шелли и Блейке, называет их фантастику "методом", а когда речь идет о Диккенсе, Моррисоне, О'Кейси, то их фантастика получает уже другое, более осторожное обозначение, - "опыта" и "поэтики" романтизма. Есть, конечно, принципиальное различие между "методом" и "поэтикой". В чем оно - об этом статья умалчивает. А между тем в статье есть все данные для того, чтобы подойти к решению этого вопроса и вместе с тем пересмотреть слишком прямолинейное понимание английской литературы XVIII века как просветительского "реализма". Говоря о преобладающем значении "лиризма" в произведениях Шелли, автор указывает, что, по мнению самого поэта, это объяснялось "невыясненностью, нерешенностью в самой жизни того общественно-исторического конфликта", который лежит в основе его поэмы. Далее автор замечает, что "объективная историческая основа" произведений английских романтиков "еще не вполне ясно сознавалась самими художниками", а поэтому лирическое начало в их поэзии "как бы обособлялось от действительности и становилось над -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Вопросы литературы", 1957, N 6, стр. 35 - 36. 2 Там же, стр. 43. 3 Там же, стр. 46. стр. 103 -------------------------------------------------------------------------------- нею"1. С самого начала в статье проходит та мысль, что романтики могли лишь "угадывать" "тайны" жизни. Но способность только "угадывать" - это уже не "художественные средства" и не "поэтика". Здесь речь идет о том, что в ситуациях своих произведений, то есть в соотношении их действующих лиц, все-таки отражающих так или иначе какие-то характерные свойства действительности, и в разрешении этих ситуаций английские романтики не могли опереться на конкретное осознание закономерностей общественной жизни, что они создавали и разрешали свои ситуации отвлеченно, субъективно. Автор и замечает дальше, что если творческая мысль романтиков представляла собой "субъективный лирический порыв от известного к подозреваемому, предполагаемому или желанному", то писатели-реалисты XIX века осознавали жизнь "в виде закономерностей, поддающихся изучению и анализу..."2. Вот это действительно различия в принципе отражения жизни, в творческом методе. Но как в этом отношении обстоит дело с так называемым просветительским "реализмом" английской литературы XVIII века? По своей "повествовательной манере" эта литература имеет много общего с Диккенсом и Теккереем, а по творческому методу? Говоря о просветительной литературе, А. Елистратова указывает на ее "рационализм, механистичность и метафизический подход к действительности" 3. Далее она пишет даже о "рационалистическом методе просветителей" 4. Если в самом деле этим писателям было свойственно "метафизическое", "рационалистическое" понимание и отражение жизни, то почему же следует их считать реалистами? Только потому, что они изображали "обыкновенных" людей? И при всем различии между произведениями просветителей и произведениями романтиков по их идейному содержанию и художественной форме - нет ли определенной общей черты в их творческом методе, которая отличает их всех от писателей-реалистов? Не "обособлялась ли" от действительности творческая мысль тех и других, не становилась ли "над нею"? Такие выводы напрашиваются из всего, сказанного в статье А. Елистратовой. Историко-литературные явления не получили в ней в связи с названной в его заглавии проблемой достаточно ясной и последовательной интерпретации, - не получили из-за смешения понятий. 3 Некоторые статьи о проблемах реализма обладают в этом отношении еще большими недостатками. Их авторы иногда проявляют в своем мышлении иную склонность, - склонность понимать название того или иного творческого метода и прежде всего "реализма" в переносном метонимическом значении. Они мыслят по принципу "pars pro -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Вопросы литературы", 1957, N 6, стр. 36 - 37 (Курсив наш. - Г. П.) 2 Там же, стр. 43. 3 Там же, стр. 33. 4 Там же, стр. 34. (Курсив наш. - Г. П.) стр. 104 -------------------------------------------------------------------------------- toto"1. Всю литературу, основанную на реалистическом принципе отражения жизни, они называют "реализмом" и таким образом любую сторону содержания или формы такой литературы могут выдать за реализм. Вот, например, статья А. Иващенко "К вопросу о критическом реализме и реализме социалистическом". Во вступительной главке автор называет реализм и "методом", и "литературным направлением", и "течением", упоминает, что внутри того или иного "метода" существуют различные "художественные тенденции". Но каково соотношение между всеми этими понятиями - остается неясным. И это, видимо, неслучайно, так как, разрешая главный вопрос своей работы, вопрос о "связях между реализмом критическим и социалистическим", автор рассматривает эти связи не со стороны творческого метода этих направлений, а в основном со стороны их проблематики. Опираясь на изучение истории французской литературы, автор приходит к выводу, что самой важной в этом отношении является "проблема активности человека". И он устанавливает, что в творчестве реалистов XIX века основной проблемой был "процесс разобществления" людей, диалектика взаимного отчуждения между человеком и обществом, современность в ее уродливых социальных контрастах..."2. А вместе с тем автор указывает, что, разоблачая "язвы капиталистического миропорядка", критический реализм пытался искать "идеал гармонически упорядоченного и гуманного существования", хотя "положительный герой" для критических реалистов первой половины XIX века представлял собой "нечто не совсем определенное, окончательно не оформившееся как общественный тип" 3. Если таким образом "критический реализм" разрабатывал в основном "мотивы исторической бесперспективности в жизни общества и мотивы индивидуализма, социальной беспомощности и одиночества личности", то "новый, социалистический реализм утверждает жизнь как деяние, а человека как чудесную силу, преобразующую мир". Разъясняя это, автор подчеркивает, что "изменение самого характера жизнедеятельности человека" и "лежит в самой основе социалистического реализма, обуславливает его идейно-художественное новаторство"4. Все это, конечно, справедливо, но при чем тут реализм в собственном смысле этого слова? Далее автор обращает внимание на те принципы изображения, которыми некоторые произведения социалистического реализма преемственно связаны с литературой XIX века. В этом смысле он и говорит о различных "художественных тенденциях" этой литературы, проявившихся в пределах одного "метода", и в особенности о тенденциях им- -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Через часть - целое", буквально - часть вместо целого. 2 "Вопросы литературы", 1957, N 1, стр. 30. 3 Там же, стр. 32. 4 Там же, стр. 46. стр. 105 -------------------------------------------------------------------------------- прессионизма и натурализма. А затем, характеризуя литературу социалистического реализма, и прежде всего творчество А. Барбюса, указывает, что этот писатель нередко пользовался подобными же приемами, когда он разрабатывал новую проблематику, вытекающую из нового миропонимания. И автор приходит к выводу, что "нередко в пределах разных методов по-разному звучат и различную функцию выполняют формально сходные художественные средства"1. Итак, в статье А. Иващенко ставятся и в общей форме верно разрешаются вполне законные и очень важные вопросы - о различии и преемственности между литературами критического и социалистического реализма в отношении их проблематики и приемов изображения. Вопросами же реализма как творческого метода автор по существу не интересуется. Термины "критический реализм" и "социалистический реализм" употребляются им только как общие обозначения художественной литературы двух исторических эпох. В каком смысле и в какой мере вся эта литература заключала в себе реалистическое отражение жизни; в чем состоят в этом отношении существенные различия между литературой XIX века и литературой XX века, - обо всем этом в статье ничего не говорится. Подобное же понимание проблемы, но в еще более ясном выражении, можно найти в статье В. Щербины "О социалистическом реализме". Убедительно возражая против попыток зарубежных критиков поставить под сомнение существование социалистического реализма, автор справедливо утверждает, что понятие о методе социалистического реализма сложилось в свое время в процессе осознания новаторских особенностей творчества ведущих советских писателей, а также передовых писателей других стран. Затем В. Щербина, останавливаясь на понятии творческого метода, правильно оспаривает утверждения, что метод - это "совокупность определенных литературных средств" или определенное "мировоззрение". Сам В. Щербина определяет метод как "основные принципы художественного познания и отображения действительности", как "принципиальную основу, определяющую подход к материалу и путь творчества"2. Не разъясняя этих предварительных и неотчетливо сформулированных определений, не развивая их теоретически, видимо из боязни впасть в схоластику, В. Щербина переходит далее к характеристике литературы социалистического реализма и ее отличия от литературы "классического реализма". И здесь выясняется, что, подобно А. Иващенко, он разумеет под методом прежде всего основные особенности проблематики творчества. "Социалистический реализм, - указывает он, - подлинно художественное открытие нового, социалистического мира, его творцов, идей, морали и отношений". "Художественный ме- -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Вопросы литературы", 1957, N 1, стр. 45. 2 Там же, N 4, стр. 10. стр. 106 -------------------------------------------------------------------------------- тод связан со многими сторонами творчества, но он начинается с новизны видения действительности"1. Затем в статье идет речь о "художественном открытии все возрастающего активного значения в общественном развитии народных масс", об "основополагающей идее творческого труда", о запечатлении "подготовки и победы социалистической революции", о рассмотрении "индивидуальных судеб героев как части широкого социального бытия", об осознании человека не как "жертв исторических обстоятельств", но как активного начала, "преобразующего сами типические обстоятельства", и, наконец, о партийности нового идейного содержания литературы. В связи с этим в статье говорится далее о взаимоотношениях литературы социалистического реализма с современной ей литературой критического реализма, а также с "модернистской" литературой, об усвоении литературой социалистического реализма самых богатых и разнообразных принципов и приемов изображения жизни и, наконец, о ее собственной "эстетической сущности", "художественном своеобразии и возможностях". При этом автор высказывает очень много и верных мыслей. Но творческим методом социалистической литературы, ее принципом отражения жизни, отличиями ее метода от метода литературы "классического реализма" - всем этим он совершенно не занимается и даже не ставит об этом вопроса. Таким образом, перед нами снова употребление термина "реализм" не в прямом, а в переносном, метонимическом смысле, - обозначение словом, созданным для названия одной стороны содержания литературы, других сторон ее содержания, всего содержания этой литературы, а затем даже ее формы. Такое словоупотребление недопустимо упрощает постановку вопроса. В самом деле, ведь только заведомо враждебные люди могут отрицать существование новой художественной литературы, огромной по количеству авторов и произведений, литературы, отражающей жизнь в свете идеологических взглядов, основанных на положениях научного социализма, литературы, осознающей и оценивающей действительность в таких ее особенностях и в таких перспективах ее развития, которые не знала и не могла знать старая реалистическая литература. Существование этой новой, социалистической литературы очевидно для всех, не ослепленных злым предубеждением. И о различных сторонах содержания и формы этой новой литературы можно написать очень и очень много существенного, верного и интересного. Но среди прочих важных сторон своего содержания эта новая, социалистическая литература обладает одной стороной, особенно важной и интересной. Эта литература реалистически отражает жизнь. Но ее реализм имеет некоторые существенные особенности, которые выгодно отличают его от реализма классической литературы XIX века. И если уж речь зашла об особенностях реализма социалистической литерату- -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Вопросы литературы", 1957, N 4, стр. 13. (Курсив наш. - Г. П.) стр. 107 -------------------------------------------------------------------------------- ры, если именно эти особенности надо показать и разъяснить тем, кто сомневается в существовании социалистического реализма как новой ступени в развитии реалистического метода, то о них и надо говорить, а не уходить в сторону, на ходу подменяя один вопрос другим. Откуда же вытекает склонность к такой подмене, проявившаяся во многих статьях журнала? Она имеет свою историю. В первой половине 30-х годов у нас прошли резкие дискуссии против различных видов вульгарной социологии, господствовавшей до того в литературоведении. Дискуссии эти сильно продвинули нашу науку вперед. А в то же время многие историки литературы сделали из них неправильные выводы. Опасаясь рецидивов вульгарной социологии, они стали бояться всякого социально-исторического анализа и даже того конкретно-исторического изучения литературного развития в его специфических особенностях, которое является, конечно, основной задачей советского литературоведения. Поэтому они предпочитают не характеризовать писателей по идеологическим предпосылкам их творчества и стремятся обозначать их творчество лишь по его художественным результатам и достижениям, в частности по достижениям их реализма. "Реализм" стал для историков литературы основным или даже единственным обобщающим определением особенностей творчества. Отсюда и возникает тенденция применять слово "реализм" и другие подобные ему термины в широком, иносказательном значении, обозначать ими все особенности рассматриваемых литературных явлений. 4 Упоминая о реализме как творческом методе, некоторые участники дискуссии не могли, естественно, не вспомнить об определении реализма, данном Ф. Энгельсом в письме к М. Гаркнесс. Правильный тон в этом отношении был задан Я. Эльсбергом в его докладе на дискуссии в ИМЛИ. Докладчик предостерегал от "догматического повторения" определения Энгельса и призывал рассматривать его как отправную точку для дальнейших поисков. Он справедливо указывал, что "научное определение реализма может явиться результатом лишь проблемно и теоретически заостренного изучения творчества величайших представителей реалистической литературы на различных этапах ее развития..."1. Правильно понимая, что такое изучение давно уже началось и уже может дать свои теоретические результаты, Я. Эльсберг сформулировал в своем докладе одну из важнейших общих особенностей реалистического отражения жизни. Но, к сожалению, никто из прочих главных участников дискуссии не обратил внимания на это основное положение первого доклада, и оно не было обсуждено. Между докладчиками на дискуссии, а затем и авторами ос- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Я. Е. Эльсберг, Спорные вопросы изучения реализма в связи с проблемой классического наследия (На правах рукописи), М. 1957, стр. 5. стр. 108 -------------------------------------------------------------------------------- новных статей в журнале, как это ни странно, вообще не было споров. Многие участники дискуссии сочувственно цитировали определение реализма, данное Энгельсом, но не подвергали его внимательному анализу и применению. И это неслучайно. Метонимически понимая слово "реализм", они верно и интересно говорили о многом другом, но не нашли возможности поговорить собственно о реализме, как творческом методе. Так, В. Щербина справедливо указал, что "нет оснований применительно к современному искусству ставить под сомнение правильность классического определения признаков реализма как правдивого изображения типических характеров в типических обстоятельствах". Но вслед за тем он обратил внимание на то, что сам характер "главного героя" художественной литературы исторически уже изменился, что "стало иным соотношение этих характеров и обстоятельств". И это, конечно, верно. Но ведь характеры главных героев, и их соотношение, и обстоятельства - все это и до того непрерывно менялось в реалистической и во всякой другой литературе. Значит ли это, что изменялся сам реализм как творческий метод? Далее В. Щербина пишет, что "искусство социалистического реализма... выдвигает на первый план активную воздействующую роль человека, преобразующего самые типические обстоятельства".1 Здесь автор несколько увлекается. Ведь не по собственному же произволу "новый главный герой" преобразует "самые типические обстоятельства", а все-таки под воздействием этих самых типических обстоятельств. Но в данном случае нам важно другое: В. Щербина и здесь интересуется историческими изменениями, происшедшими в проблематике реалистической литературы, но не реализмом как таковым. О нем он ничего не говорит, хотя и ссылается на определение Энгельса. К тому же он пользуется неточными переводами письма Энгельса, и это может привести к смешению понятий. В. Щербина говорит о реализме как о "правдивом изображении типических характеров в типических обстоятельствах". Но реализм и правдивость литературы не одно и то же. О недопустимости отождествлять реализм с правдивостью, о правдивости подлинного искусства различных "нереалистических направлений" очень убедительно сказано в докладе Я. Эльсберга, и другим докладчикам следовало бы обратить на это больше внимания. Жаль также, что ни Я. Эльсберг, ни другие докладчики не разъяснили с достаточной убедительностью, в чем же заключается различие между правдивостью литературных произведений и их реализмом. Может быть; и здесь они опасались "догматических" абстракций? Под правдивостью литературы надо, несомненно, разуметь ее идеологическую правдивость. Основное общественное значение литературы, как и искусства вообще, заключается в том, что она в образной форме, воздействуя эстетически на мысль, чувства, волю своих читателей, выражает прямо или косвенно (иносказательно) определенное идейное -------------------------------------------------------------------------------- 1 "Вопросы литературы", 1957, N 4, стр. 15. стр. 109 -------------------------------------------------------------------------------- отношение к тем или иным характерным особенностям жизни людей в обществе, а через это и к самому обществу, к каким-то сторонам его строя и перспектив его развития. Но произведения литературы приобретают действительное значение для всего общества только тогда, когда выражаемое ими идейное отношение к изображаемым характерам соответствует в основном объективному общественному значению этих характеров, вытекающему из перспектив развития общества. В таком соответствии и заключается идеологическая правдивость художественных произведений. В таком смысле и надо употреблять это слово. Недопустимо поэтому смешивать правдивость и реализм художественных произведений. Такое смешение бесконечно расширяет в нашем представлении границы реализма. Идя по такому пути, легко прийти к мысли о реалистичности всей художественной литературы, сохраняющей свое общественное значение в веках. Отсюда, конечно, и проистекает мнение, будто определение реализма, данное Энгельсом, не охватывает всех разновидностей реализма. В письме к Гаркнесс Энгельс упомянул об идеологической правдивости повести "Городская девушка". Он писал о "неприкрашенной форме", в которую писательница "облекает" свой сюжет, о том, что ее повесть не похожа на "тенденциозный роман", "в котором прославлялись бы социальные и политические идеи автора". Иначе говоря, писательница, если пользоваться словами Горького, не "прикрашивала" изображаемой жизни "за свой счет". Но в своем определении реализма Энгельс имел в виду не эту, а другую сторону содержания повести. Точный перевод этого определения с английского оригинала письма выглядит так: "Реализм обозначает, по моему мнению, кроме верности детали (truth of detail), верность в воспроизведении (truth in reproduction) типических характеров в (under) типических обстоятельствах"1. Очевидно, Энгельс говорит здесь не о правдивости идейного отношения писателя к изображаемым им характерам. Он говорит о верности воспроизведения 2 типических характеров и определяет эту верность, исходя из тех связей, в которых изображаемые характеры находятся с типическими обстоятельствами. А под "обстоятельствами" во всех своих критических разборах литературных произведений Энгельс всегда разумел обстоятельства общественной жизни, - общественные отношения определенной страны и определенной исторической эпохи. Таким образом, основной вопрос, который нам надо выяснить, чтобы понять сущность реализма как метода, - это вопрос о том, что такое "верность" воспроизведения характеров. Чему бывает "верен" писатель-реалист, когда он воспроизводит типические характеры своих ге- -------------------------------------------------------------------------------- 1 Karl Marx and Frederick Engels, Selected correspondence, M. 1955, стр. 478 - 479. 2 На немецкий язык это выражение переведено совершенно правильно - "die getreue Wiedergabe". стр. 110 -------------------------------------------------------------------------------- роев? И почему при выяснении "верности" воспроизведения характеров надо иметь в виду также "типические обстоятельства"? В этой связи и следует рассмотреть теоретическое высказывание о реализме как о творческом методе в докладе Я. Эльсберга, едва ли не единственное во всей дискуссии. Я. Эльсбергу, видимо, кажется, что каждое из тех понятий, которые вместе составляют определение реализма, данное Энгельсом, можно анализировать, проверять и уточнять в отдельности. Для него эти отдельные "отличительные признаки" реализма. И он начинает с определения "своеобразия типического характера в реализме в сопоставлении с предшествовавшими последнему и сосуществовавшему с ним иными литературными направлениями"1. Он говорит о различиях в изображении типических характеров, которые имеются в литературах разных стран и эпох, а затем замечает, что подобные различия существуют и в изображении "типических обстоятельств", а также и в "верности деталей". В чем же "своеобразие типического характера в реализме"? "Именно в реализме, - пишет Я. Эльсберг, - впервые создается понятие внутренней самостоятельности, а главное саморазвития характера, той внутренней логики его, которой по-своему подчиняется даже сам творец того или иного образа" 2. И далее автор разъясняет, что под "саморазвитием" он разумеет не "способность того или иного характера к коренным изменениям", но "логику переживаний и поступков" героев 3. "В предшествующие же реализму эпохи литература, подчинявшаяся мифологическим и религиозным представлениям, исходила из "заданных" эстетических норм". "Такая нормативная предопределенность характеров свойственна и восточным литературам в древние периоды их развития" 4. С таким пониманием реалистического изображения характеров, хотя оно не сопровождается ни одним конкретным примером и подкрепляется только цитатами из Горького и Винкельмана, тем не менее в основном можно согласиться. Но она вызывает вместе с тем и некоторые вопросы. Прежде всего это вопрос о том, в чем заключается и откуда возникает в каждом конкретном случае "внутренняя логика" изображаемых характеров, та логика, которой бывает вынужден "подчиниться" писатель? Она не является, конечно, неповторимым индивидуальным свойством отдельных лиц, изображенных в произведении. "Типические характеры" - это не просто отдельные личности, это такие личности, которые законченно воплощают в себе какую-то социальную типичность, причем индивидуальные свойства их характеров, в частности свойства их натуры, всегда служат писателю средством воплощения их -------------------------------------------------------------------------------- 1 Я. Е. Эльсберг, Спорные вопросы изучения реализма ..., стр. 5, (Курсив наш. - Г. П.) 2 Там же, стр. 5 - 6. (Курсив наш. - Г. П. 3Там же, стр. 6. 4 Там же, стр. 6, 7. стр. 111 -------------------------------------------------------------------------------- социальной типичности. Значит, речь может идти о "внутренней логике", об объективной внутренней закономерности социальных характеров героев. Но она как раз и создается "типическими обстоятельствами" общественной жизни. Социальные характеры людей не возникают сами по себе и не являются лишь предметом внешнего воздействия обстоятельств общественной жизни. Они всегда представляют собой внутреннее порождение социальных отношений, существующих в той или иной стране, в ту или иную эпоху, и всегда несут в себе внутреннюю обусловленность этими отношениями. Вот почему Энгельс и видит реализм в "верности воспроизведения" характеров относительно "типических обстоятельств". Реализм произведения заключается в том, что писатель заставляет своих героев действовать (хотеть, поступать, думать, чувствовать, говорить) в соответствии с особенностями их социальных характеров, порожденными общественными отношениями их страны и эпохи. Следовательно, реализм произведения заключается не во внешнем, сюжетном изображении социальных отношений, породивших и обусловивших особенности изображаемых характеров. Реализм может проявляться и без такого изображения. Конечно, огромным достижением реалистической литературы XIX - XX веков было художественное освоение таких сторон и процессов общественной жизни, которые мало затрагивала литература предшествующих эпох. Реалистическая литература особенно богата "открытиями" в области собственно социальных отношений, а также процессов классовой борьбы в различных сферах жизни общества. Литература стала в этой связи своего рода "энциклопедией" общественной жизни. Но особенности реализма в литературе определенных эпох не следует превращать в обязательные "признаки" реализма вообще. Даже в лучших реалистических романах XIX века противоречия социально-политических отношений часто отступали на второй план, таились в "предысториях" героев, а авансцену произведения занимала частная жизнь и личные, любовные конфликты. В произведениях с ярко выраженной романтической или сатирической направленностью герои часто бывали необычными, исключительными личностями, действующими в исключительных, иногда даже фантастических событиях и внешней обстановке. И тем не менее они могли при этом действовать в соответствии с особенностями своих социальных характеров и тем самым с породившими их социальными отношениями - "типическими обстоятельствами". И наоборот: у многих писателей - и не только принадлежавших к направлениям "сентиментализма", "романтизма", "символизма" и т. п., но и у тех, которые разделяли теоретически программу реалистического искусства, - герои могли быть самыми обыкновенными людьми, рядовыми представителями своей социальной среды, действовать в самой простой и обыденной внешней обстановке. И тем не менее они могли проявлять в своих действиях внутреннее несоответствие особеннос- стр. 112 -------------------------------------------------------------------------------- тям своих социальных характеров, порожденным определенными социальными отношениями. Они могли обнаруживать в своих характерах "нормативную предопределенность", идущую от автора, от его отвлеченных идеологических взглядов. И эти произведения тем самым грешили против реализма. Например, сказки Щедрина, при всем аллегоризме и гротескности изображения характеров, являются в основном произведениями реалистическими. А в драме Л. Толстого "Власть тьмы", в которой внешне все происходит, как могло бы происходить в реальной жизни, явно преобладает моралистический "нормативизм". Когда Энгельс упрекал М. Гаркнесс в недостаточной реалистичности ее повести "Городская девушка", он, конечно, не требовал от нее внешнего изображения борьбы английских рабочих 1880-х годов за их права и за улучшение условий их жизни, - изображения безработицы, профессионального движения, стачек и т. п. Он говорил лишь о том, что в лице своей главной героини, истэндской работницы Нелли Амброз, писательница показала слишком пассивную и несознательную девушку, - забитую в собственной семье, одурманенную католической церковью, ставшую жалкой жертвой любовных похождений "джентльмена" и столь же жалким объектом показной благотворительности Армии спасения. Тем самым Гаркнесс "довольствовалась" изображением только "пассивной стороны жизни рабочего класса", а такое изображение не соответствовало основным особенностям жизни английских рабочих, особенностям, обусловленным общественными отношениями Англии второй половины XIX века. Таким образом, реализм - это художественное воспроизведение социальных характеров в их внутреннем соответствии с породившими их социальными отношениями, которые сами могут и не изображаться в произведении. Такое воспроизведение и обнаруживает "внутреннюю логику" характеров, их "саморазвитие". И рассматривать вопрос об изображении "типических обстоятельств" отдельно, вне связи с "внутренней логикой" характеров - дело совершенно бесполезное и ненужное. То же надо сказать и о "верности деталей", с помощью которых воспроизводятся характеры. Едва ли правильно было бы понимать "верность детали" как соответствие тех предметных подробностей, из которых складываются образы, внешнему правдоподобию жизни. Как бы ни были различны принципы детализации в творчестве разных писателей, но если с помощью деталей писатель воспроизводит характер героя в его "внутренней логике", то этим деталям так или иначе будет свойственна поэтому какая-то степень характерности. Характерность деталей - бытовая, портретная, психологическая, речевая и т. д. - это очень важная, хотя и производная особенность реалистической литературы. Но эта характерность проявляется совершенно по-разному в творчестве писателей разных стран, эпох, идейных течений, литературных направлений. Она представляет собой общее свойство совершенно различных стилей, вытекающих из различного идейного осознания жизни стр. 113 -------------------------------------------------------------------------------- в пределах определенного поэтического рода, жанра и т. п. Ведь именно метонимическое применение слова "реализм" неизбежно ведет как к идеологической, так и к стилевой нивелировке творчества разных писателей. И именно сторонники такого словоупотребления вынуждены при этом с чрезвычайным беспокойством и ревностью подчеркивать, что реализм, видите ли, был совершенно различен в разных исторических условиях. Под знаком этого беспокойства и шла дискуссия. Но различен был, собственно, не реализм как творческий метод. Он был, наоборот, общей чертой всей реалистической литературы в ее отличии от литературы нереалистической. Различна была реалистическая литература другими своими важнейшими сторонами и свойствами: изображаемыми характерами и ситуациями, осознанием и оценкой их со стороны авторов, особенностями избранных авторами родов и жанров и, наконец, вытекавшими из всего этого особенностями стиля. Во всем этом и сказывался реализм творческого мышления писателя, сказывался каждый раз по-разному. Все эти исторически сложившиеся художественные особенности надо тщательно изучать, но не надо их смешивать с собственно реализмом, как творческим методом. Высказывания Я. Эльсберга о реализме возбуждают, однако, и другой вопрос. Это вопрос о том, какое место в мировой литературе занимает реалистическое отражение характеров и отражение, вытекающее из их "нормативной предопределенности" со стороны авторов. В докладе говорится, что "в предшествующие... реализму эпохи литература, подчинявшаяся мифологическим и религиозным представлениям, исходила из заранее "заданных" эстетических норм"1. Это хорошо сказано! Но, во-первых, не исходила же эта литература сразу из "эстетических" норм, - вероятно, прежде всего именно из мифологических и религиозных норм, которым она "подчинялась"? Во-вторых, вся ли литература подчинялась тогда этим нормам и всецело ли подчинялась она им? И что это за "эпохи, предшествующие реализму?" Ведь положение, выдвинутое Я. Эльсбергом, будто реализм впервые возник только в эпоху Возрождения, не получило пока достаточных доказательств. Да и как его доказать, если вся дискуссия, боясь "схоластики", явно уклонялась от ответа на вопрос, что такое реализм? Интересно, однако, как обстояло дело дальше, в "эпохи реализма". В докладе справедливо указывается, что "ряду произведений реализма Просвещения была свойственна отвлеченность, предопределенность образов положительного "нормального" человека"2. Значит, произведения "реализма Просвещения" были основаны не только на реалистическом отражении жизни. И разве так уж узок был "ряд" подобных произведений? Почему, в частности, указывая на наличие реалистических образов в "реализме Просвещения", докладчик мог сослаться только на образ племянника Рамо? -------------------------------------------------------------------------------- 1 Я. Е. Эльсберг, Спорные вопросы изучения реализма..., стр. 6 - 7. 2 Там же, стр. 7. стр. 114 -------------------------------------------------------------------------------- Важно вместе с тем выяснить и другое: могла ли "нормативность" творческого мышления писателей разных эпох проявляться в воспроизведении не только характеров положительных героев, но и героев отрицательных. История показывает, что это, видимо, было так. Ведь прав же был Белинский, когда он указывал, что отрицательные герои комедии Грибоедова "Горе от ума", и в особенности Молчалин, иногда "проговариваются", по воле автора, "против себя самих". И это не было отдельным случаем. Этот пример, как и многие другие, мог бы показать, что и в литературе "критического реализма" наряду с преобладавшим в ней реалистическим отражением жизни существовало отражение, вытекавшее из нормативности мышления писателей. Времена, когда литература "подчинялась" мифологическим и религиозным представлениям, тогда уже прошли. Но наступили другие времена, когда в общественном сознании господствовали гражданско-моралистические, просветительские, утопические представления и идеалы, обладавшие той или иной степенью исторической отвлеченности. В них также было немало "нормативности", и литература нередко подчинялась ей. Не надо ли вообще отказаться от распространившихся за последнее время представлений, будто развитие реализма происходило всегда в борьбе заведомых реалистов с заведомыми противниками реализма? Этот процесс на самом деле был гораздо более сложен. Развитие реализма происходило в творчестве писателей, принадлежавших не только к реалистическим, но и к другим направлениям, и имевших возможность опереться при этом на художественные достижения литературы предшествующих эпох. Чем выше, значительнее, активнее были идеалы того или иного писателя, идеалы исторически-отвлеченные, тем глубже мог быть реализм писателя, вдохновленный этими высокими идеалами, но тем большими были для него и опасности проявить "нормативизм" в своем творческом мышлении и тем сильнее могли быть внутренние противоречия в его общественных убеждениях ив его произведениях. Творчество Бальзака, Диккенса, Золя, Гоголя, Чернышевского, Достоевского, Л. Толстого может служить особенно ярким примером такой внутренней противоречивости. Не пора ли также отказаться от распространенных попыток выдавать всю реалистическую литературу за какое-то одно направление и противопоставлять ей все другие направления? Реализм - это ведущая тенденция и традиция творческого метода мировой литературы, но не единое направление. "Критический реализм" и "реализм социалистический" - это разные литературные направления. Но и писатели других направлений не были совершенно чужды реализму. Литература тех направлений, которые не ставили себе задачи реалистического отражения жизни, обнаруживала тем самым общую тенденцию метода, - тенденцию "нормативизма", проявляющуюся в каждом из этих направлений совершенно по-разному. Но вместе с тем писатели этих направлений могли преодолевать свой "нормативизм" и приходить к реализму. А с другой стороны, литература, отвечавшая осознанному стр. 115 -------------------------------------------------------------------------------- эстетическому идеалу "верности действительности", создавалась писателями разных исторических периодов, которые обладали разными, иногда враждебными друг другу общественными убеждениями, и примыкали в своем творчестве к разным литературным традициям. И разделяя отвлеченно-исторические идеалы, эти писатели не были застрахованы от "нормативизма" и в той или иной мере могли проявлять его в своих произведениях. Таким образом, с эпохи Возрождения и до нашей эпохи не существовало всецело реалистической или всецело нереалистической литературы. Даже в творчестве крупнейших представителей реалистических направлений могли проявляться иные принципы отражения жизни. И поэтому в литературе разных идейных течений и возникавших на их основе литературных направлениях по-разному и в разной мере в конкретных условиях национально-исторического развития проявились противоборствующие тенденции реализма и "нормативизма", связанные каждый раз с идеологическими предпосылками творчества того или иного писателя. Только в этой связи и можно научно изучать историю реализма в прошлом. Только на этой основе можно правильно подойти к решению вопроса о различии между социалистическим реализмом и реализмом предшествующих исторических эпох. 5 Как уже говорилось, термин "социалистический реализм" употребляется обычно не для обозначения особенностей метода реалистического отражения жизни в литературе новейшего времени, социалистической по своим идеалам, но для обозначения этой литературы в ее целом, во всех особенностях ее содержания и ее форм. И это приводит иногда к тому, что, обсуждая прочие особенности этой литературы, забывают даже сказать по существу о ее реализме как творческом методе и видят реализм в изображении народных масс, в наличии нового положительного героя, в партийности писателя и т. п. Между тем в основном своем смысле "социалистический реализм" - это реалистический принцип отражения жизни на новой ступени своего исторического развития. И эта новая ступень реализма как творческого метода могла возникнуть только в литературе новейшего времени, социалистической по своим идеалам, на основе ее идеологических предпосылок. Русская социал-демократия, развивавшая основную, революционную традицию марксизма, была тем идейным течением 1900 - 1910-х годов, которое оплодотворило своими идеями демократическую литературу и привлекло к себе ее лучших писателей. В произведениях крупнейшего из них, А. М. Горького, и осуществились вслед за тем новые возможности реалистического отражения жизни, в то время еще никем теоретически не осознанные. Почти через тридцать лет сам Горький назвал эти новые возможности "утверждающим реализмом". стр. 116 -------------------------------------------------------------------------------- Основой возникновения утверждающего реализма было учение научного социализма. Это учение впервые в истории человечества раскрыло и объяснило объективные закономерности исторической жизни общества, показало все сложное, диалектическое взаимодействие различных сторон общественной жизни в ее революционном развитии. Именно поэтому учение научного социализма и вытекающее из него идеологическое понимание жизни и называют конкретно-историческим пониманием, - конкретным не в том смысле, что это понимание просто основано на рассмотрении реальных явлений действительности, но в том смысле, что оно осознает явления общественной жизни во всем их социально-историческом своеобразии и во всем многостороннем, противоречивом и изменяющемся единстве. Такого понимания жизни не было и не могло быть у представителей даже самых передовых идейных течений предшествовавших эпох жизни общества. Они только приближались к нему в отдельных отношениях, но еще не могли достигнуть той законченности и последовательности, какой оно отличается. Естественно, что, проявляясь в области искусства, конкретно-историческое понимание жизни открыло перед ним такие возможности отражения "типических характеров" в их внутренних связях и соответствиях с "типическими обстоятельствами", каких искусство до тех пор не знало. В произведениях художественной литературы, отражающих социальные характеры в свете идеологических взглядов писателей, всегда так или иначе выражаются две противоположные, но тесно связанные между собой идейные тенденции: тенденция поисков в самой жизни общественных идеалов писателя и утверждения этих идеалов - и тенденция критического разоблачения и отрицания всего того в жизни, что противоречит этим идеалам, что препятствует их воплощению. Каждая из этих тенденций в отдельных произведениях может быть идеологически правдивой или же, наоборот, ложной. И в осуществлении этих тенденций, если даже обе они идеологически правдивы, писатель может приходить к реализму и опираться на него, или же отходить от него, или же, наконец, опровергать реализмом свою собственную идейную тенденцию и изменять свой замысел. В каком же смысле писатель опирается на реализм в своем идейном отрицании изображаемых им социальных характеров? В том смысле, что идейное отрицание изображаемых характеров не только вытекает из убеждений писателя и вполне искренне выражает их, но что оно вместе с тем не навязано писателем изображаемой жизни, что сами изображаемые "типические характеры" всецело оправдывают такое отрицание своей собственной "внутренней логикой", своим "саморазвитием", обусловленным "типическими обстоятельствами". Многие великие писатели прошлого именно так и осуществляли идейное отрицание современной им общественной жизни, осуществляли его с большой глубиной реализма небольшим художественным блеском. О них обычно говорят, что они были великими критическими реалистами. Гораздо точнее было бы сказать, что они были великими реали- стр. 117 -------------------------------------------------------------------------------- стами в критике жизни, в особенности - в критике ее сложившихся, отстоявшихся форм. В осознании же ее вновь возникавших закономерностей эти писатели были уже слабее. Так, революционный демократ Некрасов в поэме "Кому на Руси жить хорошо" прекрасно осознал и показал с глубоким реализмом, как "великая цепь" крепостничества "распалась-расскочилася одним концом по барину, другим по мужику". Но как выиграла от того и от другого русская буржуазия и как она быстро пошла в гору, этого Некрасов долго не осознавал и обещанную встречу "странников" с "купчиной толстопузым" так и не изобразил. Щедрин, другой крупнейший художник революционной демократии, посвятил победоносному шествию "чумазых" ряд своих сатирических "циклов", полных глубокого реализма в критике. Но что сулило России развитие буржуазных отношений, он не видел, и в "Убежище Монрепо" обратился к самим же "чумазым" с наивным "предупреждением", чтобы они не жертвовали интересами родины во имя наживы. В еще меньшей мере давался этим писателям реализм в идейном утверждении жизни, в искании идеалов, в оправдании их, в создании положительных героев, осуществляющих и воплощающих идеал. Реалистически утверждать жизнь - это не значит только выражать идейное утверждение того или иного реально существующего характера. Это значит не навязывать изображаемому характеру своего утверждения, но оправдывать это утверждение "внутренней логикой" и "саморазвитием" характера, обусловленным общественными отношениями. А для этого писателю необходимо иметь верное понимание не только сложившихся отношений, но и перспектив развития общества. Самые передовые русские писатели прошлого столетия могли только смутно угадывать эти перспективы, так как у них не было конкретно-исторического понимания закономерностей общественной жизни. Так, писатели, принадлежавшие к революционной демократии 60-х годов, - Некрасов, Щедрин, Чернышевский, - отличались "просветительским" складом своих убеждений. Они полагали, что крестьянство страдает в основном только от самодержавно-помещичьего гнета, и если в победоносном восстании оно уничтожит этот гнет, то быстро достигнет всеобщего благосостояния. Но такие перспективы не вытекали из обстоятельств русской общественной жизни и из закономерностей общественного развития. В России развивался капитализм, и это скоро привело к резкому усилению классового расслоения и классовой борьбы внутри крестьянства. Поэтому реалистическое изображение характеров в произведениях писателей революционной демократии не оправдывало, а опровергало их просветительские иллюзии. Так, Некрасов нарисовал "в "Дедушке" идеальную картину почти свободной и процветающей сельской общины, но в этой картине не было реализма. Поэт создал образ крестьянина Корчагина, способного с оружием в руках защищать свои права, и образ "заступника народного", крестьянского революционера Добросклонова. Но по "типическим обстоятельствам" русской жизни потомки стр. 118 -------------------------------------------------------------------------------- Савелия оказались при немце-управителе в большей степени "рабами", чем был Савелий при помещике, а Гришу ожидали "чахотка и Сибирь". И надежды Гриши и самого автора на уже поднимающуюся "неисчислимуя рать" народную и на ее "несокрушимую силу" были для того времени только романтической мечтой, а не реальной возможностью русской общественной жизни. Чернышевский пытался воплотить свои иллюзии утопического социализма в изображении мастерских. Но это изображение также не оправдывалось "типическими обстоятельствами" и было всецело "нормативным"1. Иные возможности реалистического отражения жизни обнаружила уже в начале XX века художественная литература революционного социал-демократического движения, исходящая из конкретно-исторического понимания общественной жизни, способная осознать закономерные перспективы ее развития. Русские писатели конца XIX и начала XX веков, представлявшие в своем творчестве другие идейные течения, не умели конкретно осознать важнейший закономерный процесс, происходивший тогда в недрах русского общества, - процесс вызревания двух новых антагонистических классов, буржуазии и пролетариата, и борьбы между ними. Одни из них не придавали этим обстоятельствам большого значения и почти обходили их в своем творчестве. Другие, испуганные ими, подходили к ним очень односторонне, - они подчеркивали лишь хищнический и паразитический характер буржуазии, лишь страдания и бедствия пролетариата. Третьи, увлеченные быстрым ростом сил и влияния буржуазии, готовы были видеть в ней "спасителя отечества". Произведения М. Горького впервые раскрыли во всей исторической конкретности ведущий антагонизм русской общественной жизни, определявший тогда основную перспективу ее развития, - сознательную революционную борьбу рабочего класса с внешне еще сильной и активно возглавляющей экономическое развитие страны буржуазией и защищавшей ее самодержавной властью. Такова, например, драма "Враги". Историческая конкретность осознания нового антагонизма русской жизни, ее ведущего "типического обстоятельства" заключалось в том, что Горький отразил в сюжете своей драмы настоящую расстановку и истинное внутреннее соотношение классовых сил. Он показал, с одной стороны, необходимость для Скроботовых и Бардиных опереться в борьбе с Синцовыми и Грековыми на косный аппарат загнивающего самодержавного строя, на прокуроров и следователей, их готовность политически и идейно срастаться с этим аппаратом, отсутствие у Бардиных и Скроботовых собственного политического и идейного движения, невозможность для них использовать в своих целях силы рабочего движения, и, наконец, вытекающую отсюда их внешнюю ожесточенность и внутреннюю сла- -------------------------------------------------------------------------------- 1 В этих примерах речь идет лишь о некоторых сторонах метода и проблематики литературы революционеров-демократов, но отнюдь не об ее художественной силе и значении. стр. 119 -------------------------------------------------------------------------------- бость в столкновениях с рабочими. Это был реализм Горького в идейной критике жизни господствующих классов, реализм исторически более конкретный по сравнению с реализмом XIX века. А с другой стороны, Горький показал в сюжете своей драмы и противоречия внутри рабочего движения - моменты "стихийности" в столкновении рабочей массы с предпринимателем, способность к террористическим выходкам со стороны мало сознательной политически части рабочих, склонность массы пожертвовать ради временных и местных экономических выгод политическими интересами всего движения, а вместе с тем большую организационно-идейную и нравственную силу сознательной части рабочих, ее партийную сплоченность, ее влияние на массы, ее стойкость перед лицом внешне еще очень сильного классового врага, ее внутреннюю уверенность в правоте и неизбежной грядущей победе своих идеалов. Это был реализм Горького в идейном утверждении жизни, реализм столь же исторически конкретный, как и реализм в критике, такой реализм, к какому не могли прийти лучшие писатели XIX века. Положительные герои "Врагов" - Синцов, Левшин, Греков - положительны не тем, что автор хочет приукрасить и возвеличить их. Он не делает этого. Он рисует их людьми простыми, скромными. Они положительны самой "внутренней логикой" и "саморазвитием" своих характеров, вытекающим из "типических обстоятельств", - из реального соотношения классовых сил в русском обществе, из исторических перспектив, которые намечались в этом соотношений. Перед лицом предпринимателей, людей самодовольных и властных, но внутренне мятущихся и неуверенных в себе, людей образованных, но не понимающих, в чем суть жизни и куда идет жизнь, даже простой старый рабочий Левшин выступает человеком, которому уже приоткрылась мудрость исторического знания, который уже обрел спокойную уверенность в себе и своем политическом деле, который уже выглядит будущим хозяином жизни. Никакого намека на "нормативную предвзятость" нет в идейном утверждении таких людей со стороны автора. В целом драма "Враги" и явилась одним из первых произведений нового реализма - реализма одинаково сильного, одинаково исторически конкретного и в идейном отрицании и в идейном утверждении жизни, такого реализма, которому через тридцать лет было дано название социалистического реализма. И этот новый реализм проявился в художественном стиле драмы, который представлял собой новый момент в развитии стиля писателя, опиравшегося на лучшие традиции русской драматургии XIX века и обладавшего в то же время большим своеобразием и новаторством. Советская литература продолжает традицию нового реализма, начатую Горьким. В развитии этой литературы принимают участие сотни писателей, обладающих разным уровнем идейного развития, разным жизненным опытом, разной степенью художественной одаренности. Поэтому, естественно, они в разной мере могут осуществлять в своем творчестве те возможности реалистического отражения жизни, стр. 120 -------------------------------------------------------------------------------- которые дает им сама действительность социалистического общества в ее конкретно-историческом понимании. Пафос идейного утверждения нового общественного строя, пафос исторически истинный и правдивый, иногда мог привести отдельных советских писателей к некоторой доле "предвзятости" и "нормативности" в отражении типических характеров. Но лучшие советские писатели на высоком художественном уровне изображают в своих произведениях новую историческую действительность на основе метода социалистического реализма. Например, М. Шолохов в "Поднятой целине" отразил всю историческую конкретность соотношения социальных сил в советской деревне периода напряженной борьбы за новые, коллективные формы сельского хозяйства. Он реалистически разоблачил все силы деревенской жизни, враждебные этим новым формам, и реалистически утвердил те силы, которые возглавляли и способствовали становлению этих форм. В образе Давыдова Шолохов создал реалистически положительного героя, передового советского рабочего-коммуниста, возглавившего перестройку деревенской жизни, - героя, положительного не только пафосом авторского утверждения, но прежде всего самой "внутренней логикой" своего характера, обусловленного "типическими обстоятельствами" советской действительности 20-х годов. Давыдов - это не Греков, не Левшин. Это русский рабочий, ставший в процессе борьбы за построение социалистического общества организатором жизни трудящихся масс, самостоятельно политически мыслящим, умеющим инициативно и верно разрешать трудные задачи руководства в изменяющихся формах социальных противоречий. Это "типический характер", которому ведущее место в жизни дает сама жизнь, сами "типические обстоятельства", изображенные в произведении. В широкой и свободной форме романа-эпопеи Шолохов достиг при этом высокой степени характерности бытовых и психологических деталей, представляющей собой очень важную отличительную особенность его художественного стиля. Произведения других советских писателей имеют свои особенности. В зависимости от путей своего идейного развития, жизненного опыта и личных творческих склонностей они проявляют преимущественный интерес к различным сторонам очень сложной и многогранной жизни советского общества. Их творчество обладает разными идейно-эстетическими тенденциями, вытекающей отсюда склонностью к разным жанрам и родам, своеобразием литературного стиля, художественной манеры, но при всех этих различиях в их творчестве развивается и разрабатывается единый принцип отражения жизни. Основной и ведущей традицией советской литературы является традиция социалистического реализма. стр. 121 Опубликовано 24 января 2011 года Изображение к публикации:Полная версия публикации №1295873085 → © Portalus.ru Главная → ТУРИЗМ И ПУТЕШЕСТВИЯ → СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ При перепечатке индексируемая активная ссылка на PORTALUS.RU обязательна!
|
|