Рейтинг
Порталус


РУССКО-ЯПОНСКАЯ ВОЙНА 1904-1905. ВЗГЛЯД ЧЕРЕЗ СТОЛЕТИЕ

Дата публикации: 02 марта 2021
Автор(ы): А. А. СМИРНОВ
Публикатор: Научная библиотека Порталус
Рубрика: ВОЕННОЕ ДЕЛО
Номер публикации: №1614685817


А. А. СМИРНОВ, (c)

М. Три квадрата. 2004. 656 с. (+16 ил.).

Выход в свет очередного международного сборника статей под редакцией кандидата исторических наук, доцента исторического факультета Московского государственного университета им. МБ. Ломоносова О. Р. Айрапетова позволяет говорить о новом этапе изучения истории русско-японской войны, в целом, и боевых действий в ней на суше, в частности (в историографии войны 1904 - 1905 гг. на море этот этап - благодаря работам В. Я. Крестьянинова1 - начался еще в конце 1990-х). Исследователи начинают осознавать, насколько сложна рассматриваемая проблема, - и обращать внимание на взаимосвязь ее с великим множеством других. Так, вопрос о пресловутой недостаточной подготовленности России к ведению войны на Дальнем Востоке не может получить полный ответ без осуществленного Айрапетовым изучения Очаковских маневров августа 1903 г., во время которых Черноморский флот отрабатывал не только десантную операцию в зоне Проливов, но и мобилизацию переводчиков с турецкого языка. Настолько серьезной была всего за полгода до начала войны на Тихом океане подготовка русского правительства к захвату Босфора, то есть к активным действиям совсем в другом районе земного шара! Статья Айрапетова ""На сопках Маньчжурии..." Политика, стратегия и тактика России" (наиболее обширная из вошедших в сборник) - первый соответствующий современному уровню исторической науки очерк предыстории русско-японской войны, - а также наиболее серьезный с 1930-х годов (когда вышел 3-й том "Истории русской армии" А. А. Керсновского) опыт анализа причин поражения России. Ценность работы Айрапетова придает не только использование очень широкого круга печатных и архивных источников (в массе своей впервые вводимых в научный оборот), но и редкое сочетание профессиональной подготовки и широты кругозора "гражданского" историка с компетентностью его в военных вопросах, присущей обычно историкам в погонах. Следует, правда, отметить и недостаточную структурированность текста; кроме того, работа фактически является частью исследования Айрапетова о генерале М. В. Алексееве, и поэтому для характеристики русского полководчества автор привлекает события лишь 1905 г., в которых участвовал Алексеев. Впрочем, и на этих примерах (сражения под Сандепу и Мукденом, "Сыпингайское сидение") ему удалось наглядно показать, что "огромный и чрезвычайно сложный механизм современной армии" (с. 485) русский генералитет пореформенной эпохи подходил к подготовке к войне с поразительным легкомыслием.

Из помещенных в сборнике исследований видно, что главной причиной поражения России была все-таки несостоятельность ее высшего руководства - и военного, и политического. Если в трудах первой половины XX в. хорошо показано слабодушие и безынициативность высшего командования армии и флота, то на страницах сборника столь же ярко высвечено какое-то, прямо-таки непонятное, легкомыслие русского руководства, проявлявшееся в удивительной непоследовательности, бессистемности действий - и во внешней, и в военной, и в военно-морской политике, и в руководстве вооруженной борьбой. Складывается впечатление, что русские правительство и армейское и флотское командование попросту не желали обдуманно выделять, например, (как показано в работах Р. В. Кондратенко и греческого исследователя Н. Папастратигакиса) приоритетное направление во внешней политике и, соответственно, отдавать приоритет в развитии сил флота какому-то одному из морских театров. Усилия рассредоточивались и повсеместно оказывались недостаточными. Русские военно-морские агенты в Японии

стр. 169


в своих донесениях своевременно (как доказал Р. В. Кондратенко) информировали Петербург о росте японского флота и уже поэтому они заслуживали глубокого анализа. Необходимо было последовательно, по всем правилам, планировать наступление под Сандепу. Показ творившейся здесь невообразимой бестолковщины, когда главнокомандующий А. Н. Куропаткин на каждом шагу менял свои планы и через голову командующего 2-й Маньчжурской армией навязывал их ее штабу, фактически дезорганизуя его деятельность, - принадлежит к наиболее ярким местам работы Айрапетова.

Сколь резкий контраст этой несобранности, этой непродуманности являла собой четко организованная, последовательная работа японского командования. Это прекрасно видно из статьи профессора Университета Мейдзи Ч. Инабы, умело обрисовавшего подготовку японцами первого удара по русскому флоту и вторжения в Корею.

Выявление авторами сборника отсутствия у высшего русского руководства конца XIX - начала XX в. дисциплины мышления, организаторской культуры ставит на повестку дня вопрос о причинах подобного феномена. Со своей стороны, приведем мнение генерала В. Е. фон Флуга, указывавшего на такую особенность ментальности русского "образованного класса" как пренебрежение синтетическим мышлением, неумение смотреть на дело в целом, "за деревьями видеть лес"2 . Не отсюда ли, в частности, стойкость пошедшей с "просвещенных" времен Д. А. Милютина и справедливо подчеркиваемой Айрапетовым тяги русских штабов к тому, чтобы погрязнуть в административных мелочах вместо выработки руководящих оперативно-стратегических идей?

Попытку уточнить наши представления о причинах поражения русской армии, предпринятую американским историком Д. Стейнбергом, следует признать неудачной. Во-первых, крайне рискованно делать выводы относительно всей кампании на материале лишь первых пяти ее месяцев (фактически - одного лишь сражения при Вафангоу!). А, во-вторых, основные тезисы этого автора просто висят в воздухе. Вопрос об уровне подготовки русского офицерства in corpore слишком сложен, чтобы без каких-либо аргументов объявлять его "слабым" (с. 233). Внимание автора к вопросам разведки и связи чрезвычайно ценно, однако из проведенного им анализа явствует, что главную роль в поражении русских под Вафангоу сыграли все-таки не плохие разведка и связь, а все та же безынициативность русского генералитета. То, что решающим для исхода операций в Маньчжурии был именно этот последний фактор, по существу, признает и сам Стейнбергна каждом шагу отмечающий пассивность русского командования и прямо пишущий, что "решающим в победе" японцев стало то, что свои стратегические цели они преследовали "не колеблясь, неустанно" (с. 234). Кстати, плохим наблюдателем русского солдата делала не его отчужденность от офицера (утверждать, что русские "солдаты и офицеры не общались ни в каком плане" (с. 243) просто несерьезно), а недостаточное общее развитие.

Статья другого исследователя из США, Б. Меннинга - очерк дипломатической и стратегической подготовки России к войне с Японией - содержит краткий, но оригинальный анализ стратегии обеих сторон в ходе войны. Работа ценна своим вниманием к не слишком изученному в нашей стране геополитическому аспекту проблемы. Сложность военного планирования в условиях необходимости быть готовыми к войне на нескольких далеких друг от друга театрах, специфика вооруженной борьбы между морской и континентальной державами, ограничение масштаба наступательных действий в Маньчжурии начала XX века состоянием путей сообщения - все это показано автором весьма наглядно.

Уникальные штрихи добавляют авторы сборника к портретам двух крупнейших военных деятелей пореформенной эпохи - адмирала С. О. Макарова и генерала Н. Н. Обручева. Так, из введенных Б. Меннингом в научный оборот материалов совещания высшего флотского руководства в декабре 1897 г. явствует, что Макаров выступал тогда против увеличения корабельного состава флота на Тихом океане. И ничего удивительного в этом не было. Адмирал лишний раз показал себя настоящим профессионалом, понимавшим, что одно численное превосходство не дает контроля над морским театром, если флот не располагает сетью передовых баз, позволяющих эффективно использовать даже суда с малой дальностью плавания (например, миноносцы). Это и подтвердил 1904 год, когда для русского флота, располагавшего лишь Порт-Артуром и Владивостоком, проблемой было даже перемещение из одной базы в другую, поскольку весь путь контролировался японцами, опиравшимися и на Нагасаки, и на Сасебо, и на Такэсики, и на Майдзуру, и на Хакодате (не говоря уже о захваченных в ходе войны Мозампо и островах Эллиот). Таким же трезвомыслящим профессионалом в очередной раз предстает перед нами и многолетний начальник Главного штаба Н. Н. Обручев - чью записку "о положении и целях России на Дальнем Востоке" (1895 г.) опубликовал в своей статье аспирант истфака МГУ В. Б. Каширин. В ней показано, что Обручев предлагал сократить протяженность русской грани-

стр. 170


цы на Дальнем Востоке (а заодно и превратить приграничную зону из почти не освоенной в изобилующую продовольствием), оккупировав Северную Маньчжурию (а также часть Северной Кореи). Поскольку гражданскую власть в оккупированных районах намечалось сохранить за Пекином, а интересы Японии не затрагивались, можно согласиться с Кашириным и в том, что обручевский план был реальной "альтернативой программе широкомасштабной экспансии в Китае" (с. 171), столкнувшей в конце концов Россию с Японией.

Отраден факт публикации подробного очерка аспиранта МГУ А. В. Ганина об участии в русско-японской войне Оренбургского казачьего войска. Ход боевых действий историки-профессионалы у нас предпочитают изучать лишь на стратегическом и оперативном уровнях - здесь же серьезное исследование "опускается" и на тактический уровень, подробно освещая повседневную боевую работу конницы, анализируя вопросы и комплектования, и снабжения, и боевой подготовки, и полевого быта, и собственно тактики. Приведенный Ганиным фактический материал - еще одно подтверждение несправедливости старого тезиса о низком уровне подготовки казачьих войск, участвовавших в войне с Японией. Неудачным было лишь использование казаков-конников, хорошо подготовленных для индивидуальных действий, а также в составе мелких подразделений.

Заметно расширяют наши представления об историческом "фоне", на котором шла война, очерк кандидата исторических наук Н. Е. Абловой (Белорусский государственный университет) об истории КВЖД, статья аспирантки МГУ А. В. Коноваловой о реакции на военные события Петербургской биржи (она оказалась "гораздо меньшей", "чем ожидалось" (с. 537)!), статья доцента Белградского университета М. Йовановича о помощи (вплоть до присылки добровольцев!), которую пыталось оказать русской армии население Сербии - и ряд других работ сборника.

Общее впечатление портит лишь недостаточная отредактированность переводов с английского и японского. Именно, видимо, из-за нее вместо адекватного перевода нередко встречаются кальки с английского - "военный корабль" вместо "эскадренный броненосец" (с. 57); "студенты" вместо "слушатели" (Николаевской морской академии, с. 116); "тип" вместо "класс" и "класс" вместо "тип" (применительно к кораблям, с. 124); "артиллерийский корпус" вместо "артиллерия" (с. 242 - 243) - или просто случаи неправильного употребления военных терминов - "подразделение" вместо "род войск" (с. 243), "командир" вместо "командующий" (фронтом, с. 246) и др. Кроме того, на одной из иллюстраций изображен не "миноносец", а минный транспорт "Амур".

Примечания

1. См., напр.: КРЕСТЬЯНИНОВ В. Я. Цусимское сражение 14 - 15 мая 1905 г. СПб. 1998.

2. ФЛУГ В. Е. Высший командный состав. - Российский военный сборник. Вып. 16. Военная мысль в изгнании. Творчество русской военной эмиграции. М. 1999, с. 294, 297 - 298.

 

Опубликовано на Порталусе 02 марта 2021 года

Новинки на Порталусе:

Сегодня в трендах top-5


Ваше мнение?




О Порталусе Рейтинг Каталог Авторам Реклама