Видел я в раскаленной Чечне:

Шли девчата на юг, по войне.

И сегодня во сне вы являетесь мне,

Амазонки на стылой броне...

Война, как известно нам из школьной программы русского языка, - имя существительное, склоняемое как в единственном, гак и во множественном числе, а главное - женского рода.

Существительное (и пока, к сожалению, еще существующее) - это точно. Насчет склонений - и в числах, и просто "по матушке" - ох, тоже спору нет. А вот что касается женского рода... Не могут, не должны по большому и малому счету стыковаться в одном роде два этих взаимоисключающих понятия - Война и Женщина. Первое - сиречь грязь, кровь, смерть (черт возьми меня, пришли на ум ассоциации- существительные именно женского рода), второе - красота, доброта, любовь (здесь, слава Богу, все сошлось воедино).

Права, сто раз права Светлана Алексиевич, утверждавшая названием своей книги, что "у войны не женское лицо". Был готов, перечитав ее знаменитую повесть накануне недавней командировки в Чечню, забыть на время там, под Аргуном, Белгатоем и Шали, как выглядят близкие, родные нам русские женщины.

Они не дали, не позволили мне забыть себя. Точно так же, как не дают, не позволяют забывать лучшую - и отнюдь не слабую - половину человечества своим ''братишкам" по 247-му Ставропольскому казачьему десантно-штурмовому полку, одной из лучших частей Восточного фронта федеральных войск в Чечне. Части, что еще недавно брала боями Шали и Кур чалой, все выше уходя в горы, на Главный Кавказский хребет.

"ОТСТАВИТЬ РАЗГОВОРЫ, ВПЕРЕД И ВВЕРХ - А ТАМ..."

Признаться, сначала я попросту не поверил своим глазам, увидев, как перед маршем полка на Шали, споро покинув сворачиваемую бойцами палатку, на броню БМП и в кунги "Уралов" поднялись несколько женских фигурок.

- А что, у вас здесь и дамы есть? - спросил, выказав, должно быть, не "чисто профессиональный интерес", у замкомандира части по воспитательной работе майора Ганюкова.

- Кому дамы, а кому - и "не дамы", - усмехнулся Евгений. А вообще-то, на наших сестренок-десантниц глаз лучше не клади. Не дай Бог, обидишь ненароком - "засветят" по уху так, что мало не покажется. Бой-девчата!

Прежде всего, дождавшись спешивания с брони и развертывания полка на новом месте дислокации, мы с фотокором редакции направились к полевой кухне. Туда, где уже вовсю колдовали над котлами (война войной, а обед - по распорядку) старший повар Олеся Леонтьева и две ее ближайшие помощницы - Галина Волконидова и Ира Мозговенко.

- Накормите, девчата?

- А то! - отозвалась самая бойкая из поваров, их непосредственная начальница. - Становитесь в общую очередь, товарищи полковники. На войне для вас, как в бане, преимуществ нет.

Ладно, проглотили.

Пока скорые на руку помощницы Олеси наполняли "картечью с тушенкой" взводные и ротные термоса, попытался "завести" главповара на разговор-интервью.

- Давно на войне?

- На какой? Если вы имеете в виду нынешнюю - второй месяц. А до нее - была еще "первая" Чечня, а также работа в составе российского контингента Миротворческих сил в Югославии. За последние шесть лет - с той поры как подписала контракт - это моя третья "горячая" командировка.

- Замужем?

- Ой, не бейте по живому! - Олеся, взмахнув рукой, похоже, уже сейчас готова была влепить мне звонкую пощечину. (На всякий случай отступил на шаг. Видно, зря.) - Нет, покамест холостячка. Но - живу надеждой, что найдется смелый, добрый, а главное - порядочный человек...

- За ним, в желании обрести его, и идете на войну - в горы, под пули? - осмелел я. - Не страшно?

- Мне уже поздно чего-либо бояться, кроме собственного одиночества "в тылах", - ответствовала Олеся. - И потому, выслушав очередной боевой приказ командира (я же солдат), включив "под ночь" магнитофон с песнями Высоцкого из "Вертикали", целиком и полностью принимаю на себя слова Владимира Семеновича: "Отставить разговоры, вперед и вверх - а там..." Да, говорю себе, "это наши горы, они помогут нам". Помогут во всем - и в победоносном завершении войны, и в лично-семейных надеждах- устремлениях - каждому из ее участников. Нам, и только нам - отечественной "штурмовой десантуре".

Аккурат ко времени завершения экспресс-интервью подошла наша очередь к "раздаточному" котлу. Наскоро извинившись перед главповаром, я поспешил к "тушеночной шрапнели".

ЕЗЖАЙ-КА ТЫ, ЖЕНА, НА ПЕРЕДОК!

Пока мы, подчищая до донышка котелки, нахваливали (и, право, было за что) плоды кулинарного искусства Олеси, Гали и Ирины, выяснили, что две оставшиеся наши кормилицы-невесты отнюдь не холостячки. У каждой в Ставрополе, "на базе" - мужья, дети...

- И как же ваши благоверные отпустили вас на войну? - едва не поперхнувшись остатками обеда и полученной информацией, спросили мы.

- Да вот так и отпустили, - усмехнулись повара. - Любят, а значит, доверяют во всем. Знают, что в верности своих жен сомневаться им не придется.

- А что касается "боевой" опасности, - перехватила очередной мой вопрос Ирина, - у меня, к примеру, муж - из бывших военных. Уверен на своем опыте: коль случится "нестандартная ситуация" - с прорывом противника в наши тылы, - мужики в погонах (а "штурмовые десантники" в особенности) костьми лягут, но не сдадут нас на смерть и поругание. Потому и сказал при расставании: ежели получила приказ отправиться на войну, езжай без страха и сожаления. Испытаешь себя "на пристрелке", близ окопов. А заодно - вместе, на пару - попробуем лишний раз проверить расставанием, расстояниями крепость своих отношений супружеских. Не "замылились" ли, не приглушились временем?

- Ну и как, не приглушились? - вставил меж делом фотокор.

- Наоборот, только окрепли! - махнула рукой Ира Мозговенко. - Жду не дождусь крайнего дня своей командировки, только бы скорее обнять-расцеловать своих детей и супруга. Соскучилась - мочи нет. Надеюсь, что, как только наш полк возьмет Шали (срок "обязательной" командировки Иры истек еще на подступах к этому селу, но она решила остаться в боевых порядках 247-го ДШП), тут же вылечу ближайшей "вертушкой" на Моздок и далее - к родному дому, в Ставрополь.

- У меня ситуация в принципе похожая, - включилась в разговор Галина, Галина Анатольевна Волконидова. - Существенных разногласий с мужем по поводу моей поездки в Чечню не возникло. Но дело здесь не только в моей "контрактной военности", обязанности в любой момент отправиться вместе с полком "куда Родина пошлет". И даже не столько в желании испытать и укрепить наши с супругом взаимоотношения, сколько - в реальной возможности поправить, упрочить наш изрядно пошатнувшийся в последнее время семейный бюджет. После того как муж попал под сокращение в своей организации (а сегодня найти хорошо оплачиваемую работу в Ставрополе, да и в других городах России - проблема), основа доходов нашей семьи состоит из моего заработка. Отчего бы не увеличить его на порядок, пусть и за счет "горячей" командировки?

- Но ведь здесь опасно! Стреляют...

- Гораздо опаснее, когда не стреляют, - усмехнулись, переглянувшись, Галя с Ирой. - Значит, жди какого-нибудь "сюрприза" со стороны боевиков. А к нашему орудийно- автоматному огню привыкаешь быстро. Два-три дня - и засыпаешь под ночную канонаду, точно под музыку Вивальди.

Каждые сутки пребывания в боевых порядках Галины, Иры и их подруг-солдаток благодарное государство оценивает в восемьсот рублей с лишним. Это немало. Примерно столько же, вернее на сотню больше зарабатывают офицеры 247-го ДШП. Однако ни один из них (это не в упрек) не попытался улучшить свое семейное благосостояние, прихватив на передок - поварами, писарями или связистами - своих благоверных.

Очевидно, они (и офицеры-десантники, и их супруги) в полной мере представляют себе, что женщине на войне, под огнем - не место. Ни за какие деньги, ни под каким иным предлогом.

И В ДОЖДЬ, И В ГРЯЗЬ ДОЛЖНА РАБОТАТЬ СВЯЗЬ

С сержантом-радиотелефонисткой Ольгой Дедейко мы встретились близ полкового узла связи. Только что, отладив бесперебойные прием-передачу сообщений меж КП части и КНП подразделений, Ольга Анатольевна, передоверив аппаратуру своей сменщице, Свете Скребец, покинула кунг. Вышла и первым делом проверила надежность крепления радиоантенн, другой связистской снасти. Хозяйка!

"Оля в десанте уже семнадцать лет, - вспомнились слова девчат с полковой кухни. - Начинала еще с Кутаиси, когда наш полк, будучи тогда полнокровной десантно-штурмовой бригадой, базировался там. Спец, каких поискать! А еще - просто смелая, решительная во всех отношениях женщина. Знаете, как мы ее называем подчас меж собой? Матушкой полка!"

Матушка, как выяснилось, оказалась бабушкой. В Ставрополе у нее внучка подрастает. Ждет не дождется, когда ее бабуля, охолонив "этих взбалмошных чеченов" и их приспешников, вернется - непременно победительницей - к родному очагу.

- Какие проблемы возникают у вас на войне? - спрашиваю у Дедейко.

- Проблемы? - Матушка полка, похоже, не особо была расположена общаться на "острые" темы. Бросив коротко: - Ну, случается, провода рвутся под огнем, - тут же перевела разговор в беспроблемно-благое русло. - Нет у нашей сестры здесь сложностей - ни бытовых, ни морально-психологических. Живем своим монастырем, то бишь палаткой. Питание, баня - все отлажено по высшему классу (спасибо зампотылу полка полковнику Эльбрусу Григоряну). Культурная программа - книги, теле-, радиотрансляции, магнитофон, песни под гитару - тоже на уровне, полковой "политаппарат" в лице майора Ганюкова дело свое знает и любит. Дров нарубить для печки-"буржуйки", воды натаскать, яму за палаткой выкопать и сортир, простите, поставить - на все находятся умелые мужские руки. Вообще, запишите, товарищ корреспондент, что столь трепетно-благородного отношения к женщинам, как здесь, на войне, мы никогда прежде не встречали.

- Ольга Анатольевна, и все-таки, давайте откровенно, - вставил я, - передовая, несколько незамужних либо надолго оторванных от семей женщин в окружении десятков, сотен, тысяч здоровых, крепких парней и молодых мужчин... Как тут без связи... связей...

- Ах, вы об этом! - рассмеялась собеседница. - Признаться, не по адресу обратились. Я ведь не мать-настоятельница монастыря, да и какой в полку монастырь? Икон над своим "спальником" в углу палатки не держу, со свечками по кунгам, боевым машинам и окрестным кустам не бегаю. Одно скажу со всей определенностью: если женщина ценит себя, не разбрызгивается на дешевку сиюминутного потворства "самцовым" желаниям - она всегда, в любой ситуации - в том числе и смертельно-боевой - останется Женщиной. Только так, с большой буквы. А иначе - это... (далее последовала непереводимая игра слов с использованием местных идиоматических выражений). Слава Богу, у нас таких (последних) не наблюдается. Во всяком случае, пока я не имела реальной возможности убедиться в обратном.

Смерив корреспондентов напоследок смешливым взглядом, Ольга Анатольевна поднялась в кунг. Спустя минуту, перед нами вдыхала воздух шалинских предместий Света Скребец.

- Ребята, ну чего вы, вправду, прицепились к Оле? - в голосе сержанта-радиотелеграфистки звучала обида. - Не могли выбрать чуток помоложе? Поговорите и со мной.

Светлана Гавриловна оказалась предельно интересным на общение человеком.

Она - вдова российского военнослужащего. Муж ее, погибший в 1992 году в Тбилиси "при невыясненных обстоятельствах" (попросту говоря, был убит на улице экстремистски настроенными подонками), "сделал" своей смертью супруге и дочери квартиру- малогабаритку в Ставрополе. Света переехала, обосновалась на новом месте, дернулась по местным организациям-предприятиям с желанием обрести нормальную, неплохо оплачиваемую работу. Не получилось, везде - отказ. "Вы - военная связистка, а нам нужны квалифицированные гражданские спецы". В конце концов, выяснив, что в Ставрополь перебазируется из "ее" Закавказья 21-я ДШБ (в Кутаиси и она, и бывший муж ее бывали неоднократно по делам службы), тут же пришла к комбригу с рапортом-заявлением: "Примите на контракт!"

С тех пор Света (14 "календарей" армейского стажа, из них 5 лет в ВДВ) - сержант десантно-штурмового братства. Знает, "что почем" в войсках. За плечами - неоднократные прыжки с парашютом, высокоразрядные нормы ведения огня из "Макарова", "Калашникова" и других видов стрелкового оружия, а главное - "обыденная" полутора-двухмесячная полевая и горнострелковая профподготовка, кою Светлана Гавриловна, как и ее нынешние подруги-"товарки", прошла в полной мере в преддверии нынешней, "второй Чечни". На "первую", в 1994 - 1996 годах, их "девчонок- связисток", не взяли. Напрасно! По мнению Светланы, и она, и Оля, Ольга Анатольевна, и подавляющее большинство их подруг, смогли бы и тогда сработать на "ять", как и подобает бойцам крылато- штурмовой пехоты.

Что ж, я в этом тоже уверен. Беседуя в дальнейшем с прямыми и непосредственными начальниками наших "радиосержанток", интересуясь качеством их профессиональной деятельности как в мирной, так и в боевой обстановке, не услышал ни одного ревниво- негативного отзыва.

Связь работает. Бесперебойно. Претензий нет.

МОЛОДО - НЕ ЗЕЛЕНО

Ладно, я во многом понимаю женщин зрелого возраста, простите великодушно, милые! У одних до сих пор личная жизнь не устроена, у других - проблемы материального свойства, у третьих - и то, и другое, помноженное на третье, четвертое и пятое...

Но вот никак не могу взять в толк, почему бросила себя в боевые порядки двадцати... (с небольшим) лет младший сержант Света Куля? Все при ней - красота, молодость, фигура, стать... И деньги есть, не бедствует. Да за такой девчонкой, лишь улыбнись и свистни, не только в Ставрополе, но и в Москве (да что в Москве - по всей России) пойдут ребята "хоть на край земли, хоть за край".

Ан нет, решила - как отрезала: поеду в Чечню! И поехала. Оставив горевать-куковать в Ставрополе и свою родню, и "сугубо штатских" и "при погонах" кавалеров-воздыхателей. Тоже мне, романтесса боевых дорог!

- Света, и для чего вам все это надо? - отловив близ штаба полка очаровательную делопроизводительницу, спрашиваю я. - Передовая, пушки, окопы... Куда спокойнее и надежнее перебирать сейчас бумажки в тылах, имея за собой "крутого" мужа на "мерсе", с квартирой, обстановкой и оборудованием по евростандарту. Или что, не находились?

- Было дело, и не раз, - Света, должно быть, не впервой отбивала похожие вопросы-атаки заезжих корреспондентов. - Да только считала и считаю, что позиция "дайте мне поскорее замуж" - удел слабых девчат. Те же, кто посильнее востребованностью среди мужчин - никогда не воспользуются "первой возможностью". Испытают себя и окружающих в экстремальной ситуации, лишний раз проявив-обозначив свое женское "я". Надеюсь, что к завершению нынешней войны в Чечне сумею быть достойной и выбрать себе достойного супруга, с которым создадим достойную во всех отношениях семью!

Кто сказал, что "молодо - зелено"? Общаясь с младшим сержантом Светланой Владимировной Кулей, я в итоге отнюдь не воспринимал ее зеленой девочкой-кустом в цветении роз - алых, белых и сиреневых в крапинку, но видел девушку-цветок багряно- пепельного (краски войны) колора в "зеленке" предгорной Чечни.

Да, Света Куля романтик. Но, романтик особого, "десантно- штурмового" рода. Она не витает в облаках, ясно сознавая, что, как сказал поэт, "война - отнюдь не фейерверк, а просто трудная работа, когда - мокра от пота - вверх ползет по пахоте пехота". Она увидела, насколько это удалось штабному писарю, не только парадную сторону, но и изнанку вооруженного противостояния. Она знает - и по бумагам-донесениям "из первых рук", из окопов, и лично переживая то, что переживают все, находящиеся в полукилометре от "стреляюще-взрывной периферии", помогая паковать "грузы 200" и оказывая первую помощь "трехсотым" (раненым. - Прим. Ред.) - реверс "монеты" чеченской кампании. Знает и аверс - прекрасные человеческие качества, коими характеризуются наши военные, российские мужчины и женщины, на войне.

Отвага, доблесть, честь, благородство, готовность пожертвовать собой ради жизни друга - первоосновы проявления этих качеств.

Именно в желании обрести и закрепить их в себе, дополняя природой данную красоту, Света и отправилась в Чечню.

"ФЛОРЕНС НАЙТИНГЕЙЛ" 247-ГО ПОЛКА

Капитан медслужбы Елена Банщикова - легенда в среде бойцов и командиров российского "восточного фронта" на Северном Кавказе. Слышал, что, будь она "в иное время и в ином месте" театра военных действий, наверняка бы удостоилась знака и звания "Флоренс Найтингейл" - высшей степени европейского и мирового признания, заявленной англичанами для поощрения особо отличившихся на войне медицинских работников.

Елена Станиславовна не знает (или не хочет знать) такой награды. Из англичан предпочитает Шекспира, из нашенских - Алексиевич, Друнину, Галича и Высоцкого. Очень скромно, если не сказать более чем, оценивает свои профессионально-боевые качества и заслуги.

- Ой, да что вы, - смущается товарищ капитан, - я же ужасная трусиха! Когда начинается стрельба - постоянно вбираю голову в плечи. А коль вижу кровь и смерть - все в груди обрывается, работаю исключительно "на автомате".

У этой "трусихи", добровольно вызвавшейся поехать в Чечню - тридцать пять прыжков с парашютом, многочисленные рейды в "зеленку" Аргуна - туда, где ее 247-й понес самые жестокие потери. А еще - полторы сотни огненных километров, от Гудермеса к Шали и далее, в предгорья Главного Кавказского хребта, десятки спасенных человеческих жизней.

В одном из боев она, командир медвзвода, ставшая на время практикующим военно-полевым хирургом, эвакуировала с передка солдата, получившего разрыв сосудистого пучка бедренной артерии. По всем медицинским канонам такое ранение, называемое еще "короной смерти", в 99 случаях из 100 приводит к летальному исходу. Оставалось надеяться только на чудо...

И Лена сделала это чудо! Не имея возможности наложить жгут поверх раны, медбригада Банщиковой попеременно пережимала парню пальцами перебитую артерию, проводя попутно комплекс неотложных операций. И так - 3,5 часа, на всем пути (броней, вертушкой, автомашиной) до Моздокского госпиталя. Тамошние светила военно-медицинской науки и практики долго потом еще разводили руками, силясь понять, как же все-таки удалось "этой юной хирургине" вытащить парня буквально с того света. Но ведь вытащила-таки! Парень тот сегодня на ногах, заканчивает курс реабилитации в Ростове.

Банщикова не запомнила его фамилию. А вот лицо этого парня ~ как сейчас у нее перед глазами. Простое, мужественное лицо терпящего боль русского солдата.

Видела она и страдающие чеченские лица. Как-то раз, близ Мескер- Юрта, к ней на ПМП (полковой медпункт. - Прим.Ред.) привезли шестерых молодых "лиц известной национальности". Характер их ранений давал повод серьезно усомниться в том, что это "просто мирные ребята, случайно попавшие под обстрел".

- Доктор, помогите нам, - жалобно протянул один из них, кусая губы от боли. - Мы отблагодарим... Вот здесь, в кармане, деньги. Возьмите...

- Еще одно такое предложение, и я за ваши жизни не поручусь, - ответила Елена Станиславовна. Повернулась к своим помощникам: - Ну, что стоите, как аршин проглотили? Готовьте к операции!

Несколько часов не отходила она от операционного стола, извлекая пули и осколки из тел "замиренных чеченцев". Все они, получив своевременную и квалифицированную медпомощь, вскоре были отправлены на последующее лечение в клиники Гудермеса и Хасавюрта.

Банщикова не делает различий между больными и ранеными по их национальной принадлежности. Клятва Гиппократа, данная ею дюжину лет назад в стенах Нижегородского факультета Военно- медицинской академии, гласит: "Помоги страждущему!" В этом же Лена, православная по духу, видит свой священный христианский долг. А то, что среди ее пациентов встречаются подчас и мусульмане, и представители иных религиозных конфессий - не суть важно. Помоги страждущему, коль он нуждается в твоей помощи!

Такие принципы, кстати, исповедовала и знаменитая Флоренс Найтингейл, английский медик времен Крымской войны 1853 - 1856 гг., чьим именем названа уже упомянутая награда. Награда, что, на мой взгляд, должна непременно украсить грудь капитана Елены Банщиковой, дополнив ряд заслуженных ею в Чечне российских боевых наград.

Перед тем как отправиться маршевой колонной на Гудермес и далее, в глубокие тылы, мы с фотокором еще раз поговорили с "женщинами близ окопов". Сказав, что публикация эта предполагается в мартовском номере нашего журнала, предложили "девчатам войны" обратиться "под праздник" к своим матерям- сестрам-дочерям-подругам, встречающим День 8 Марта вдалеке от свиста пуль и разрывов мин и снарядов.

Мы ожидали (и опасались), что последуют высокопарно- напыщенные фразы, коими наши фронтовые дамы готовы разрядиться, отбросив напрочь "смурные моменты истинности собственной", своего боевого бытия.

Не было всего этого! А что было?

- Мамочка, с праздником тебя! Прости, не писала о том, что уезжаю в Чечню. Не хотелось вас с отцом тревожить. По весне непременно приеду к вам в отпуск. Ваша Еленка.

- Ксюша, доченька! Поздравляю тебя с нашим общим праздником. Учись прилежно. Предвыпускной курс института - это все-таки не хухры-мухры. А за меня не беспокойся. Как и обещала при расставании с тобой, моя кровинушка, я обязательно вернусь домой. Скоро, очень скоро. Твоя мама Света.

- Наташка, подружка моя, привет! Тут вот заезжие корреспонденты предложили поздравить тебя с 8 Марта. Натка, обнимаю тебя крепко и желаю, чтобы все наши девчоночьи надежды - и там у тебя, в Ставрополе, и у меня здесь, под Шали, поскорее сбылись!

Нет, все-таки женщины на войне, в жестоком откровении окружающих их грязи, крови, смерти - всегда остаются Женщинами.

И дай Бог, чтобы они таковыми оставались и впредь. Удачи Вам, девчата войны, сестренки русского десанта!