ГЛАВНОЕ МЕНЮ   ВОСПОМИНАНИЯ АРТИЛЛЕРИСТОВ    THE RUSSIAN BATTLEFIELD

Мужиков Анатолий Николаевич, гвардии капитан

Часть третья - Курская битва

Во время Сталинградской битвы нас хотели всех из училища направить на фронт, но очевидно, перелом был достигнут и без нас. Первая битва, в которой я принял участие после училища – сражение на Курской дуге.

После напряженной десяти месячной учебы в Пензенском минометном училище, в мае 1943 г. нам, выпускникам-курсантам присвоили звание лейтенантов с вручением погон, которые только что ввели в Советской Армии, и направили по разным фронтам. Центральный фронт стал моим.

Наш поезд мчался к фронту с редкими остановками, Из товарных вагонов в которых мы ехали, раз довались песни и шутки, на первый взгляд, беззаботных ребят, уже побывавших в жестоких боях с фашистами и не раз смотревшим смерти в лицо. В пути с эшелоном с вновь испеченными офицерами происходили и, приключения, иногда трагические для многих моих сверстников, так и не доехавших до фронта — эшелон при приближении к линии фронта неоднократно подвергался бомбежкам.

В июне месяце отдел кадров Центрального фронта направляет меня в район г. Ливны в распоряжение 21-й отдельной минометной бригады, которая там формировалась, и так я стал командирам взвода управления штаба 131-го минометного полка этой бригады. Наша бригада в момент начала Курской битвы еще формировалась, стояла в Ливнах, и нас пополнили Студебеккерами. Проходимость у Студебеккеров и Шевроле была большая. Мы не таскали минометы на прицепах, а возили прямо в кузове в разобранном состоянии, чтобы не возиться. Поэтому у нас была большая маневренность. Были ящики большие, в них минометы в разобранном виде грузились, и все. Мы были в РГК, и поэтому, где прорыв, нас туда бросали. 140 тяжелых минометов – это же лавина огня. В Курской битве впервые мы поражали танки – когда они шли лавиной, то мы на них обрушивали град мин, и были попадания, танки горели.

Стояли минометы на удалении примерно километр, полтора, место выбирали в ложбинке или низменности какой-нибудь.

Я в то время был командиром взвода управления полка, командиром взвода разведки я стал уже под конец войны. Командир взвода управления – интересная должность. Во-первых, у меня в подчинении разведка и связь – радио и проводная связь. Мы искали место для НП, за ночь готовили его, вели наблюдение и т. д. Полк придавался какой-то стрелковой части или соединению, и мне нужно было связаться с этим полком. Сложность была в том, что дают на карте точку, где КП этой стрелковой части, и зачастую неточно. Мы должны были ходить и искать. И порой попадали к немцам, причем в тыл.

В первых числах июля 1943 г. наша 21-я отдельная минометная бригада резерва Центрального фронта ночью была поднята по тревоге и в составе 4х полков, в том числе и 131го минометного полка, оснащенная новой техникой на новых американских автомашинах "студебеккерах",совершила марш и прибыла на фронт, сосредоточившись во второй полосе обороны 307й стрелковой дивизии в районе г. Малоархангельска. Еще на марше, далеко до места сосредоточения, была слышна артиллерийская канонада, видны зарева пожарищ, движение войск с боевой техникой. На душе была тревога. На нашем пути часто встречались сплошные траншеи и другие оборонительные сооружения, готовые к использованию нашими войсками в случае вынужденного отступления, это резервные оборонительные эшелоны фронта. 5 – 7 июля 1943 г. - начало боевых действий полка в составе 21-й минометной бригады в самых горячих участках фронта - совхоз "Прогресс", г. Малоархангельск, Поныри, Ольховатка и др. участки. Наша часть, как к другие полки бригады, в период многодневных боев командованием часто перебрасывалась на разные наиболее горячие направления линий фронта Курско-Орловсжой дуги. Вместе со стрелковыми частями и другими родами войск приходилось испытывать и горечь отступлений от первой линии обороны и радость наступлений в это жаркое лето.

Наша отдельная минометная бригада в составе четырех полков вошла в состав войск усиления, в ночь была переброшена из—под г. Малоархангельска в район Понырей и Сновы для усиления обороны войск на Ольховатском направлении. Полки бригады заняли огневые позиции в дер. Сновы, где шли атаки наступающих войск противника.

131-й минполк занял огневые позиции в 1 км. юго-западнее Понырей на скошенном чистом поле. Позиции были оборудованы в одну линию в 4 метрах миномет от миномета. Старший на батарее был один на весь полк. Поле казалось "мертвым", такова была маскировка, Каждый минометчик понимал: от этого зависела жизнь или смерть. Обстановка сложилась тяжелая.

Авиация противника в течение 2 часов бомбила все лощины и даже мелкие кусты, но огневые позиции не пострадали. Утром двинулась лавина танков, их гул и лязг гусениц сотрясал землю. Все минометы полка (их было 36) обрушили огонь на танковую лавину. Огонь настолько был мощным и удачным, что даже мы были восхищены. После 40 минутного огня, и огня других артиллерийских частей, когда дым рассеялся, можно было наблюдать как танки были остановлены, рассеяны и многие горели, не один танк не дошел до нашей обороны. Полком было выпущено примерно 980 мин. Боекомплект мин подходил к концу. Пехоты было очень мало, отсутствовали и другие рода войск. Многие минометы раскалились докрасна и не могли вести огонь. Но противник продолжал продвигаться вперед, несмотря на огромные потери, в живой силе и технике. Бои у Понырей по своему накалу были даже сильнее, чем у Ольховатки. Все полки бригады были сведены вместе и заняли огневые позиции в логу у д. Горелое. Все 144 120-миллиметровые миномета обрушили огонь на врага и положили его пехоту.

Днем и ночью шли непрерывные и тяжелые бои. Один из многих участков переднего края нашей обороны, куда мы прибыли ночью, был самым горячим и ответственным в одном из направлений Курско-Орловского выступа. Мы в траншеях переднего края. Перед нами поле, стеной стояла готовая к уборке спелая пшеница. В нескольких десятках метров, перед нами, находились замаскированные траншеи переднего края противника, за ними виднелась станция Поныри, особо выделялась полуразрушенная водопроводная башня, остальные постройки закрывала зелень деревьев. Передний край немцев можно было наблюдать через стереотрубу, сквозь колосья стоячей пшеницы, во время минутного окружающего затишья, а в остальное время - грохот орудийных раскатов, взрывов снарядов и мин. Воздух был насыщен пороховой гарью, дымом горящей пшеницы, пылью, трудно было дышать, пекло солнце от его лучей негде было спрятаться, мы молили о дожде. Чистое небо на войне не всегда в радость для солдата, вот и сейчас вереница пикирующих бомбардировщиков с крестами на крыльях: появились над нашими боевыми порядками Расположенные, где-то, в оврагах зенитные батареи открыли: огонь, расстроив их боевой строй. Неожиданно в воздухе, как метеоры, появились наши серебристые ястребки, они врезались в строй вражеских стервятников, загорелся один, потом второй "мессер", сбрасывая в беспорядке свой смертоносный груз. Вражеские самолеты беспорядочно удирали. Но высоко в небе еще продолжался воздушный бой между истребителями, можно было наблюдать, что превосходство нашей авиации было очевидным. Когда шел воздушный бой, казалось, что на земле стихал накал артиллерийской дуэли, видимо, в это время взоры воюющих сторон были обращены в небо, все переживали, наблюдая за этим боем. И опять земля задрожала, от порохового дыма кружилась голова, свист пуль и снарядов не давал нам возможности высунуться из траншеи, часто снаряды врага попадали по траншеям, пехоту и нас спасало фигурное расположение траншей и небольшие укрытия, но и это спасало не всегда и не всех. В траншеях лежали убитые, а раненые постоянно своим стоном напоминали о себе.Раненых и убитых днем из траншей вынести было невозможно, и только с наступлением темноты их отправляли в тыл.

Солнце палит, нещадно хочется пить, но вода из фляжек давно выпита, а из траншей не выйдешь, даже обед надо ждать до прихода ночи, да и есть в такое пекло не хочется. Обстрел переднего края противником усиливается и порой переходит в шквал огня. По траншее проходит команда - приготовиться к отражению атак фашистов, это уже вторая атака с утра. Командир стрелкового батальона дает нам и артиллеристам, поддерживающим на этом участке пехоту, указание, куда обрушить огонь, чтобы сорвать атаку врага. Наш командир дивизиона по телефонной проводной связи которая часто прерывается, но нашими отважными: связистами в круговороте разрывов снарядов в смертельной опасности для них, восстанавливается, дает на минометные батареи дивизиона команду: "дивизион, по цели №1 беглый огонь." И через считанные секунды десятки 120 мм. мин обрушиваются по скоплению фашистов.

Наблюдаю через стереотрубу, видимость плохая, все в дыму. Противника не видно. С левого фланга усилился пулеметный и автоматный огонь, бойцы в траншеях заняли свои места и спешно готовили каждый свое оружие: гранаты, пулеметы, противотанковые ружья. Артиллерийский и пулеметный огонь противника не дает возможности наблюдать за ним, увеличилось число раненых и убитых. Слева от нас слышен приглушенный шум танков и несколько их силуэтов появляются из лощины, но из-за дыма они просматривались с трудом. За танками бежали люди - это фашисты, они стреляли на ходу и прятались за броней танков - фашистская атака началась. Открыла массированный огонь наша артиллерия и минометы. Замаскированные маскировочными сетками разных калибров пушки вели прямой наводкой огонь по танкам. Ракетные залпы, выпущенные эрэсы по врагу содрогали землю, она дрожала от взрывов их снарядов. Артиллерийская дуэль заставила нас укрыться в траншеях, так как снаряды летели с двух сторон, опасность угрожала со своей стороны и со стороны противника.

В какие-то минуты удавалось наблюдать за полем боя. Массированным и точным огнем артиллерии атака немцев была сорвана. Перед нами горели два танка, остальные спешно отошли назад, пехота врага была частично уничтожена, а частично укрылась в своих траншеях.
Артиллерийская канонада не смолкала до позднего вечера, до позднего вечера передний край находился под большим нервным напряжением. Только когда начало смеркаться, когда спала жара, и повеяло ночной прохладой - зашевелилась траншея переднего края. Люди как бы вновь ожили после кошмарного дня. С наступлением темноты стали в термосах подносить горячую пищу, чувствовалось, что пехота повеселела, послышалось бряцание котелков, приглушенная перекличка растерявшихся в траншеях солдат. Наступила небольшая передышка. Ночь коротка, а надо до рассвета пополнить боеприпасами защитников переднего края, вывести раненых и убитых, всех накормить горячей пищей и выдать сухой паек, заменить некоторые воинские части свежими силами, переместить боевые порядки артиллерийских минометных батарей, сосредоточив больше сил там, где предполагалось новое наступление врага.

Часто световыми ракетами противник освещал передний край, тогда оживление на переднем крае прекращалось и с наступлением темноты опять начиналось. Пулеметными огненными трассами, орудийными вспышками, снопами светящихся брызг от разрывов снарядов озарялась ночная мгла.

Вот рядом у соседа, на правом фланге, слышна усиленная пулеметная и артиллерийская перестрелка, в воздух беспрерывно взлетают осветительные ракеты, вероятно, противник обнаружил нашу разведку и обрушил на нее огонь. Ночь проходит быстро и напряженно, но и она была небольшой передышкой, для солдат переднего края. За ночь была сделана перегруппировка войск, пришли из резерва свежие, хорошо оснащенные части, ближе к переднему краю подтягивалась артиллерия. Чувствовалось, что что-то затевается, с утра надо ожидать наступления наших войск.

После ожесточенных боев на участке пос. Поныри, где немцы понесли большие потери: и вынуждены были, занять оборону, а где-то и отступить. Все полки минометной бригады, в том числе и 131-й мин полк, до рассвета снялся с огневых позиций и срочно был переброшен на другое угрожающее для нашей обороны направление - Ольховатское.

Обстановка на некоторых фронтовых направлениях была очень напряженной, быстро меняющейся, а иногда и неясной. Отдельные стратегически выгодные для наступающих участки, неоднократно переходили яз рук в руки противоборствующих сторон. Непредсказуемая, быстро меняющаяся обстановка, в которой иногда штабы частей не успевали разобраться и своевременно доводить до мин. дивизионов приказы, приводила к ненужным потерям и жертвам, как случилось с одним из дивизионов, получившим приказ, срочно, к такому-то времени, занять огневые позиции на окраине одной из деревень. Дивизион на автомашинах "студеббекер" побатарейно, рано утром въехал в назначенную деревню и неожиданно попал под пулеметно-ружейный огонь немцев, а одна из машин была подбита из орудия прямом наводкой и загорелась, минометный расчет полностью был выведен из строя, имелись убитые и раненые. Оказалось, что буквально, до прибытия дивизиона к указанному месту, немцы выбили, наши обороняющие части, которые отошли на фланги, и противник занял эту деревню. Дивизиону с трудом удалось избежать дальнейших потерь, в этом помогло резко пересеченная оврагами местность, благодаря которым, автомашины скрылись от обстрела противника. Или еще один из многих трагических случаев, когда в одном из переездов на НОВОЕ место боев автомашины рассредоточено двигались ночью по проселочной дороге. Дороги эти вблизи боевых действий ранее минировались, как нашими войсками, так и немецкими в период наступления и отступления их. Перед наступательной операцией саперы разминировали местность, но кой-где остались еще необнаруженные мины и одна из машин наехала на замаскированную мину. В ночной мгле и тишине вдруг над этой машиной раздался взрыв, так было неожиданно, что все посчитали, что попали под обстрел немцев, из-за неясности причины взрыва создалось у водителей машин растерянность и замешательство, автомашины стали спешно разворачиваться, в это время и вторая машина тоже налетела на мину, опять над машиной раздался взрыв. Решено было до рассвета автомашинам с этого места не трогаться, и только с рассветом все машины без потерь покинули проклятое место. Разобравшись, установили, что мины немецкие “прыгающей” конструкции, при наезде на мину она срабатывает, взрывающее устройство взлетает вверх в воздухе взрывается, поражая сверху, в основном живую силу. В этом трагическом случае пострадали два минометных расчета, не обошлось и без погибших.
131-й мин. полк в определенное приказом ему время, ночью, прибыл на новое место и с рассветом развернул свои огневые позиции, скрытой от противника лощине. В Орловской обл. много оврагов и: лощин.

Наша группа, во главе с командиром 131 мин. полка подполковником Ромзиным, в составе начальника разведки полка (фамилию забыл), меня - ком. взвода управления штаба полка, двух разведчиков с помкомвзвода (старшим сержантом Веретновым Георгием), двух радистов с радиостанцией, двух связистов с катушками воздушного кабеля, до утреннего рассвета направились на КП стрелковой части, которую 131 и минполк должен поддерживать минометным огнем. НП стрелкового полка размещался в конце деревни, которая фактически полностью сгорела. КП стрелкового полка размещался в подвалах сгоревших домов, подходы к нему были тщательно замаскированы, поблизости и мы подобрали для нашего командира полка КП и НП, наш подвал или погреб размещался в таком месте, откуда обзор местности был очень ограничен. На КП нам стало известно, что выбитый с этих стратегических рубежей противник сосредотачивает большие силы, в том числе и танковые, намереваясь отбить оставленные им важные позиции. Полностью разбитая, сожженная деревня была пуста, все замерло, никаких движений, но это только казалось, на самом деле, на этом небольшом участке заняла оборону почти целая дивизия. Обороняющиеся, используя естественные особенности местности, сумели искусно упрятать в земляных рвах свою боевую технику и все тщательно замаскировать, что с трудом можно было распознать готовую к бою орудие или самоходную установку, готовую вести огонь прямой наводкой, а пулеметные и противотанковые расчеты замаскировались в русских печах, погребах, ровиках. Местность, где мы заняли КП, незадолго до нашего прихода была с боями освобождена от противника, еще дымились остатки деревянных домов, торчали кирпичные трубы от русских печей, разбросана масса разбитой как нашей, так к немецкой техники - танки, орудия ,и даже, кой где неубраны воюющих сторон трупы. Здесь были тяжелые бои. Противник налетами и методически вел арт. обстрел местности, постоянно в воздухе крутился немецкий самолет разведчик "фокке-вульф" ("рама" так ее называли солдаты). После ее полетов обязательно начинался противником арт. обстрел или бомбежкой самолетами мест скопления, передвижения войск и оборонительных узлов. Когда прилетала "рама" и начинала "крутиться" над нашем обороной, то с КП раздавалась команда:- "воздух", по этой команде прекращалось всякое движение, усиливалась маскировка, по самолету разведчику немедленно открывали огонь зенитные батареи или прилетали наши ястребки и "раме" приходилось поспешно удирать.

Оборудование КП для нашего командира полка заняло немного времени, используя для этого остатки сгоревших домов, доски и. другом подсобный материал, нашей работой командир полка остался доволен. Иногда приходилось делать для него землянку из бревен в 3-4 наката, к утру, к его приходу, с установленной связью, КП было готово. В настоящее время подполковник Рамзин большее время находился на КП стрелковой части, с которой связаны были ходами сообщения. Установив стереотрубу в замаскированном ровике, мы приступили к наблюдению, налаженная связь работала бесперебойно.

В середине дня на КП появились старшина полка и ординарец командира полка, они притащили на себе обед в двух термосах и особо приготовленный обед для комполка, преодолев 2 км под постоянным артобстрелом. Выглядели они грязными, мокрыми от пота, усталые и испуганные, нам было их состояние понятно. Наш комполка подполковник Рамзин часто был выпившим, и в таком состоянии у него проявлялось самодурство, необдуманные решения, опасные для жизни других. По его решению приходилось неоднократно участвовать в разведке боем, проводимой подразделениями стрелковой части, или требовал достать для него немецкие трофеи, готовить особый обед с выпивкой и т. д. Впоследствии, после освобождения г. Речиц его отстранили от командования полком. Впереди нашего КП заняли оборону передовые стрелковые подразделения, противник находился в 1,5-2х км. В 2х км. позади нас в оборонительных полосах тоже разместились войска. С нашего КП обзор местности был плохой, тем более, расположение противника. Чтобы дополнительно о нем узнать, комполка дает нам команду выдвинуться как можно ближе к позициям немцев и наблюдением разведать его расположение и огневые точки. Идем - я, сержант Веретнов и один разведчик (фамилию не помню). Вооружившись двумя автоматами, взяв по паре гранат, мы двинулись по намеченному направлению, предстояло преодолеть 500-800 метров, опасных метров.

Перед нами в основном ровная местность, изрытая воронками, с редкими кустами и перелесками, на нашем пути окопы, замаскированные огневые точки с пулеметами и противотанковыми ружьями, врытые в землю отдельные противотанковые орудия. Все это было готово к бою, а пока молчало.

Преодолевали свой маршрут перебежками, пережидая обстрел и опять перебежки, пробежав метров 100, попали под сильный обстрел, на пути нас спасли небольшие замаскированные окопы с ячейками, не разбираясь, мы плюхнулись в эти спасательные для нас окопы. Как оказалось, здесь разместился пулеметный расчет пехоты. Нашему визиту хозяева этой огневой точки не проявили радости и потребовали, чтобы мы как можно быстрей их покинули, т. к. это было боевое охранение, а мы могли их демаскировать. Как только закончился арт.налет, так мы ползком покинули это спасительное место, в стороне ложбины подобрали в кустах место, откуда приступили к наблюдению за противником. Впереди нас была нейтральная полоса, до немцев один километр. Наблюдение затруднялось, мешали кусты и перелески. Б бинокль можно было видеть на опушке леса а кустов земляные прерывистые насыпи, это его окопы, из-за зелени просматривались две передвигающиеся самоходные установки, видимо,"фердинанды". Большего нам не пришлось увидеть, т.к. противник в основном был скрыт лесной зарослью. Неожиданно, в нескольких метрах перед нами, разорвался снаряд, блеснула вспышка с опушки леса, звук выстрела долетал до нас на несколько секунд позже, чем сам снаряд. Не успели опомниться, как через несколько секунд раздался уже позади нас второй взрыв снаряда, мы поняли, что попали в вилку и третий снаряд будет наш. Моментально бросились в сторону, не успели скрыться в небольшой ложбине, как третий снаряд разорвался вблизи нас, в том месте, откуда мы успели отбежать.

Небольшим осколком попало мне в скулу, образовалась кровоточащая царапина и кроме того, меня и сержанта легко оглушило. Вероятно, заметили и открыли огонь из САУ прямой наводкой по нашему расположению. Возвращались мы до своего места расположения с такой же опасностью и трудностями, как и добирались вперед. О своих разведрезультатах я доложил ком, полка, подполковник ожидал от нашей разведки большего, а большего нам сделать не удалось. День проходил относительно спокойно без наступления и атак противника, по-видимому, он накапливал силы, делал разведку, прощупывал слабые места в нашей обороне. Наша оборона кроме арт.обработки немцами, усиленно подвергалась обработке и с воздуха, вот со стороны солнца, высоко в небе, появилась армада бомбардировщиков. Они шли в нашу сторону, при подлете к линии оборонны по самолетам из глубины обороны открыли огонь зенитные батареи,

С появлением бомбардировщиков над расположением наших войск, обороняющиеся с тревогой ожидали бомбового удара, но самолеты прошли над первой линией обороны и обрушили бомбовый удар на вторую оборонительную полосу по боевым порядкам артиллерии, скоплениям войск, резервам фронта. В этот период активно действовала наша истребительная авиация. Высоко в воздухе завязался бой с истребителями сопровождения. Строгий строй бомбардировщиков был нарушен, бомбы падали бесприцельно, но и не обошлось без потери наших войск. Два самолета противника падая, горели, остальные уходили восвояси в рассыпную. Но успокаиваться было рано. В небе появилась "рама" - самолет разведчик—"фокке-вульф". "Рама" летала с целью разведки местности и корректировки артогня немцев. Самолет-разведчик улетал, и вскоре появлялась пикирующие бомбардировщики "юнкерс", они цепочкой, один за одним, пикировали на выбранную ими цель. При таких налетах авиации, в основном страдал на оборонительных рубежах тот, кто себя демаскировал. Наши ястребки прилетали с опозданием, когда самолеты противника отбомбив и, обстреляв, улетали.

Такое напряжение продолжалось до вечера, когда начало смеркаться, все ожидали передышку, но ее не было, противник всю ночь вел арт. огонь. постоянно освещая передний край обороны световыми ракетами. Наша артиллерия тоже не молчала, активно вела огонь из глубины обороны, подавляя действующую артиллерию противника.

В ночном небе послышался еле уловимый звук моторов легких ночных бомбардировщиков, как мы называли их "кукурузниками", а немцы называли "русс фанера",действительно, эти самолеты конструкции Поликарпова. За название конструкции не ручаюсь, были сделаны они из фанеры и ткани, для их взлета и посадки требовалась небольшая площадка как кукурузное поле или огород. Летчиками на этих самолетах были женщины. Ночью в небе их невидно и они летали на небольшой высоте. При полетах над противником они сбрасывали бомбы по видимым им целям. Этим они очень беспокоили немцев и наносили ощутимые потерн, иногда от "кукурузников" доставалось и нашим обороняющимся. По всей вероятности, ночной бомбардировщик терял ориентировку в темноте, и вместо территории противника сбрасывал бомбы на свою оборонительную полосу. Поэтому мы тоже старались в это время соблюдать маскировку, и были в готовности спрятаться в укрытии.

Летняя ночь очень коротка и все ждали с рассветом наступления противника. Командованию стало известно приблизительное время наступления немцев, и было решено упредить врага. С утренним рассветом, на час раньше запланированного немецкого наступления, наши войска открыли массированный артогонь. Все артиллерийские и реактивные системы второй линии обороны, размещенные на ней, начали артподготовку. Трудно передать словами, что происходило в это время на земле и в воздухе, казалось, что таким артогнем можно уничтожить все живое, но несмотря на такой массированный артогонь, немцы продолжали с меньшей эффективностью вести контрартиллерийский огонь. По силе его артогня можно было судить, что он еще силен.

30-40 минут стоял невообразимый гул, воздух наполнился пылью и пороховой гарью. Нас и наших обороняющихся спасала земля, в которую своевременно зарылась пехота и вся техника. Артиллерийский и минометный огонь, а так же огонь эрэсов с большой интенсивностью велся с обеих воюющих сторон. Войска, занявшие оборону в первой его полосе, в это время активности не проявляли, чтобы заранее не раскрыть всю систему обороны.

В небе, на бреющем полете, появилось несколько звеньев наших штурмовиков, Ил-2 были грозой для немецких танков, они подлетая к немецким позициям, открывали огонь из своих пушек и крупнокалиберных пулеметов, кружась над противником, поливали их свинцовым дождем. Небо над полем боя патрулировала наша истребительная авиация, не давая возможности действовать немецким пикирующим бомбардировщикам. Задачей нашего высшего командования была - измотать, обескровить врага. Но несмотря на массированные действия наших войск с применением массы техники, полностью парализовать фашистскую армию не удалось, крупная группировка войск противника двинулась в наступление. Мы из своих укрытий могли видеть картину боя очень ограничено, урывками, т.к. разрывы снарядов, свист пуль, поднятая пыль застилала видимость. Урывками через стереотрубу было видно, как несколько танков приближалось к нашей обороне, скрываясь за их броней, бежали группы немцев, ведя огонь из автоматов. Танки, двигаясь, с хода вели огонь по видимым им целям. С приближением танков и пехоты, наша оборона, словно после спячки, ожила. Открыла огонь артиллерия прямой наводки, маневрируя из укрытий ведет огонь по движущим танкам самоходные установки. Не смолкали залпы "катюш", эрэсы своей огневой мощью приводили в ужас немецкую пехоту. Страшное оружие для пехоты были и наши 120 мм минометы. Все четыре минометные полка бригады поддерживали своим огнем обороняющиеся части на этом ответственном рубеже. Противник был очень силен, своей мощью он сумел нанести значительный урон нашим обороняющимся частям, но прорвать оборону не смог Несколько танков дошли до первых траншей обороны, но были остановлены артиллерией прямой наводки, один танк подорвался на мине, второй горел от прямого попадания снаряда, остальные отстреливаясь пятились назад, уцелевшая пехота немцев, скрываясь за танками, отходила к своим траншеям. ОЧЕНЬ мало нам пришлось увидеть из своих укрытий. Целый день шли ожесточенные бои на нашем участке фронта. Упреждающим артогнем, артподготовкой, действиями авиации наши войска смогли ослабить силу наступления противника, сорвать его планы, нанеся большие потери, он был вынужден отойти, занять оборону и отказаться от повторной атаки.

От нашего командования я узнал, как сложилась обстановка на другом участке обороны нашего рубежа, противнику ценой больших потерь удалось на узком участке потеснить наши обороняющиеся части, но полностью прорвать оборону он не смог, введя резервы наши войска после ожесточенных боев смогли восстановить положение. Немецкие войска отошли на свои прежние позиции и заняли оборону, понеся большие потери. Вскоре минометные полки нашей 21й минометной. бригады перебросили на другие горячие участки Курской дуги для поддержки минометным огнем обороняющиеся стрелковые соединения фронта.

5 августа 1943 г. приказом Верховного Главнокомандующего Маршала Сов. Союза тов. Сталина объявлена благодарность 21й отдельной минометной бригаде РГК за участие в освобождении г. Орла. 10 августа 1943г. Приказом НКО № 261 21 отдельная минометная бригада была переименована в 35-ю гвардейскую отдельную минометную бригаду РГК 1- го Белорусского фронта.