ГЛАВНОЕ МЕНЮ   ВОСПОМИНАНИЯ АРТИЛЛЕРИСТОВ    THE RUSSIAN BATTLEFIELD

Жидков Ростислав Иванович

Я обыкновенный, стандартный парень того времени. Любил технику и занимался в кружках: авиамодельном, радио. Тогда было так: что бы поступить в кружок надо было показать дневник - плохо учишься - тебя не возьмут или если двойку получил - гуляй, пока не исправишь.
В футбол играли улица на улицу. Камера была. Каждый по неделе отвечал за мяч - чинил его - это очень ответственное занятие. Кожа - ее надо шить, а если стянешь, то мяч огурцом будет, и ребята тебе морду набьют. Инвентаря не было. Продукты были. Питались нормально.
Велосипед, карманные часы и сетевой приемник - вот предметы роскоши и зависти тех дней. В Туле на первом месте был велосипед.
Мужики ходили в цирк на борьбу. Цирк в Туле еще Поддубный построил. На первые два отделения мастеровые, рабочие отдавали билеты нам мальчишкам и мы смотрели на выступления актеров и зверей, а перед третьим отделением, в котором должна была быть борьба, мы выходили на улицу и отдавали билеты. Вот такой цикл жизни.
Потом нас взяли в спортивное общество "Пищевик" в детскую футбольную команду. Одели - форма, гетры, бутсы. Играли уже на стадионе. Потом я попал в юношескую команду. У меня получалось по правому краю. Сдавали нормативы ГТО, БСО, ЮВСО (юный Ворошиловский стрелок) - это было развито.

Я кончил десятилетку в 1940 году и в том же году вышло постановление совнаркома о том, что тех кто окончил 10 классов или первые 3 курса института взять в армию. Начиналось скрытое развертывание армии. У нас была альтернатива - либо первой ротой идти в армию (ускоренная подготовка офицеров запаса) или поступить в военно-учебное заведение. Я сам Туляк оружейник и я поступил в оружейно-техническое училище. Никто нас не гнал. Надо - так надо.
Сначала война в Эфиопии, потом Финская. Нарастало ощущение надвигающейся войны.. Проводились Ворошиловский броски - зимой 25 километров в полной выкладке (20 килограмм) на лыжах. Зачет ставился "повзводно", т.е. по первому и по последнему. Последних тащили на ремнях. Это было зверство. Первый раз пошли - четверо в больнице оказались.
С января 41го года нам в училище начали менять график занятий. Матанализ, английский убрали, зато увеличили количество практических часов. С января 41го начали ходить в патруль на железную дорогу - пошли эшелоны с войсками. Останавливались не доезжая до станции, выводили лошадей, а мы оцепляли место. Вместо 6 лекционных часов стало 8-10. Мы почти спали сидя. В конце мая с нашей учебной роты выпустили человек 12 досрочно, присвоив звание лейтенантов. Выехали под Владимир. Там уже были лагеря, в которых были люди, призванные на сборы. Мы переподготавливали запасников. Пошли тогда АВС, СВТ, пулеметы СГ и ротные 50мм минометы. СВТ- очень нежная. Там шток - чуть песок попал его заедало. Нежные. Когда мы отступали каждый старался их выкинуть и на мосинку поменять. Те кто снайперил с оптикой, те ее держали, а так - нет. Максим сложный пулемет. У него лента матерчатая - отсыреет перекашивается. Тяжелый был, но безотказный. ДШК хороший, безотказный. 50мм миномет- их на деревья все повесили - дальность небольшая, толку мало. СГ мало было. ДП - хороший пулемет. Это винтовка. У немцев пулеметы были лучше. Я из них стрелял. У меня потом в машине и немецкая снайперская винтовка лежала - хорошая вещь. Но мы из нее больше по уткам стреляли. Один раз прибил двух, а они нырковые их и есть нельзя. Зря загубил. Оптика там стояла отличная. Немецкие бинокли были отличные. А наши перед войной выпустили, а там в устройстве подгонки окуляров использовали силумин - ломался в две секунды. Радиостанции у них были лучше. Наши 6-ПК… Я же сам радиолюбитель был! Открываешь ее, а там все на соплях! Даже блоки не смонтированы! Ой-ее-ей! Вот РБ и РБМ это нормальные станции 15-20 километром берет. Мы же с нуля войну начали… Как мы выскочили я не знаю… Если бы дикие усилия не применили после Финской - конец нам!

Те дивизии, что под Владимиром формировались были крепкие, хорошо вооруженные.
Когда объявили войну нас погрузили в эшелон и мы поползли на фронт. С песнями через Москву. Встречали нас с криками "Ура! Через 2 недели в Берлине будем!" Только выехали за Москву - начали попадаться разбитые платформы, беженцы, эшелоны с ранеными. Петь мы перестали - насторожились. А потом за Ржевом нас высадили и мы вошли в лес. Там рядом кавалерийский полк стоял. Первый налет Ю-87х. Я не помню как я влез в поленицу, которая там стояла? Долбили нас минут 20. Волнами. Вылез - гарь, дым. Особенно тяжело было смотреть на бьющихся лошадей. Вот так началась моя встреча с войной.
Дело уже под Смоленском было. Июль месяц. Командир нашего 922го полка 250-ой дивизии 30-ой армии Кузнецов собрал сводный пулеметный взвод 6-7 пулеметов. Все ж на конной тяге! Я училище заканчивал, так нас учили устройству и управлению тягача СТЗ-5. Они скоростные, но центр тяжести высоко и они кувыркались.
А на фронте - только лошади.

Первые недели четыре как в тумане - ничего не помню. Потом меня вызывает Кузнецов: "Ты знаешь 45ки?" - "Да." - "Вот тебе батарея, иди, принимай - комбата убило." Встречает меня старшина. Мне еще и 20 нет, а ему за 30, с усами. Подводит коня. Дончак, танцует. Ой! Я же не кавалерист. Я люблю животных, и они меня, но... Тут он посмотрел на меня: "Да-а-а… Ты комбат це не конник." - "Нет…" Очень ему не понравилось, но он достал мне подрессоренный тарантасик. Сена бросили - хорошо. Лошадку мне привели, маленького роста смирную. Она была контужена и когда слышала звук самолетов начинала дрожать и шерстка дыбом становилась. Взгромоздился я на нее в седло. Три дня проскакал. Сошел - ходить не могу. Солдаты хихикают - они конники, а командир мальчишка и ездить не умеет. Презрение. Потом отходили за Смоленск. Бомбили нас непрерывно - только к ночи передышка. Танки нас как собак гоняли. Все разбегутся. Потом слышат стук кухни - смотришь собираются. Вышли к городу Белому. Там были тяжелые бои. Под Белым нас трое суток бомбили без перерыва. Представляешь какое месиво там было? Осталось два орудия. Я стрелял. Машину сожгли. Стреляли по бронетранспортеру…Черт его знает, по моему он загорелся. Бедлам. Стрельнул, передки к орудию и дальше. Один раз по танкам стреляли, но никого не подожгли.

Вот там меня застала телеграмма с приказом откомандировать меня в Москву. Как в этой каше меня нашли? Не знаю. Собрались нас трое все с технических училищ. Приехали в Москву и нас направили на формирование частей "Катюш". Меня назначили в опрегруппу Брянского фронта. Опергруппа - это как штаб при фронте, при котором формируются части. Когда Гудериан прорвался, мы покатились на восток, мимо Орла, Мценска. Случалось так, что впереди идет немецкая колонна и сзади, а мы машину скорой помощи подобрали и ехали посередине. Там все перемешалось. Не заметили они нас потому, что сами ехали на всем, что двигалось, в том числе и на наших машинах.

- А.Д. В 41-ом было ли ощущение, что победим не смотря ни на что?

Бежали мы на рысях… Под Смоленском у них в воскресенье выходной был. Это потом уж мы научили их "Родину любить". Трудно было. Но что немцы могут победить, такой мысли не было. Кто постарше, те может быть и подумывали, а мы, молодежь, нет. А когти рвали - будь уверен.

Там такой еще случай был. В одном месте ранило одного командира. Его принесли в крайнюю хату. Попросили: "Подержите, ночью заберем." А сами отошли в лес в километре или полутора. Смотрим идут немцы. Хозяйка из избы выбежала и к ним. Во сука какая! Немцы вытащили раненого, которого мы оставили и настреляли. Дождались темноты. Командир вызвал добровольцев, я просился но он меня не пустил. Собралось их пять человек. Блядь, всех перстреляли и избу сожгли! Я бы и сейчас их пристрелил! Просто не попал я в эту группу!

Еще помню как нас прижали к Черной переправе или "Переправе смерти" как ее называли. Это от Смоленска к Брянску. Там речка жалкая какая-то, заболоченная. В ней вода была буро-красная от крови…

Проскочили Тулу, Москву и погнали в Горький. Здесь из нас сформировали впоследствии 10 Гвардейский Кенигсбергский ордена "Богдана Хмельницкого" дивизион. Дали нам 4 или 5 машин ЗиС-6 с установками М-8, командиром назначили генерала Дегтярева. Меня назначили старшим арттехником. И поехали назад. Это был Октябрь. В Москву приехали 6-8 числа. Матчасть учили на ходу. В конце октября нас выдвинули на Волоколамское шоссе. Там в обороне были, потихонечку кувыркались. Потом 4го Декабря. Боюсь на день-два соврать. Командира вызвали в Кремль, мы снялись с позиций и всю ночь гнали и приехали на юг в Михайлов под Рязанью. Нас подчинили 10-ой армии. На всю армию мы были одни. Нас уже доукомплектовали до штатных восьми машин. Две батареи. Машины были с Воронежского завода. Направляющие сделаны из дюрали. Мы их "Флейтами называли" по 36 штук на машину. Вот там первый залп дали. Пошли вперед - очень трудно. ЗиС-6 только задние ведущие. Людей запрягали тащили их через снег. Немец остановил нас под Сухиничами.

Раз приехал я в Москву и тут, первый раз, в своей жизни, я украл. Я был в "доме номер два", где размещалось управление артиллерией. Тут же располагались интенданты и управление тыла. Нас к этому времени не переодели в зимнее, а мороз был лютый. Зашел в столовую и так мне обидно стало: я в тонкой шинели, пилотка - елки-палки! Сам маленький, а тут все в полушубках! Я шинельку повесил, пообедал, оделся в полушубок, шапку и бегом к машине и в часть. Дрожал как кролик, пока километров на 20 не отъехали. На войне я так не трясся. Там сначала дня два кланяешься каждому взрыву, потом избирательно - знаешь что не твой. Приехал - полушубок мне велик. Я рассказал что и как. Вскоре и нам стали выдавать. Водку выдавали, но никто не напивался. Не хватало витаминов - офицерам и наводчикам давали жидкие витамины, потому что начала появляться куриная слепота, а солдатам врачи делали хвойный отвар. Темно-зеленый густой, противный. Вот стоит фельдшер на кухне - пока 100 грамм этого отвара не выпьешь - еды не будет. Солдаты у нас отобраны были - Во! Золото! Мужик давится, но выпивает - получай 100 грамм и еду...

Слушай! На Западном фронте верблюдов прислали! Итить твою мать! Я не знаю в какой они дивизии были?! Смотрю - идут! Мы рот разинули. Все экспериментировали...
Под Сухиничами, в начале 42го или в конце 41, я видел атаку аэросаней. Штук шесть их выскочило. Первый раз они что-то сделали, чесанули немцев. Отошли. А второй раз немцы тросики в снегу натянули - перекувырнулся и конец. Прямо у нас на глазах…
Наш народ православный ни хрена себя не жалел. Заставляли? Комиссары и НКВДшники?! Да брось ты! Да, если кто побежит - я сам пристрелю! Я комбат! У нас в дивизионе 250 человек по штату, один контрразведчик и два комиссара. Кого они могут заставить?

- А.Д. Со снарядами были проблемы?

Конечно. Жесткий режим экономии. Должен оставаться запас в два залпа. Вот когда Курская началась и у нас уже были М-13, там снарядов было вдоволь.

- А.Д. Потери были?

Были. Самые большие потери были под Кенигсбергом. Там полдивизиона погибло. В рейд пошли. Нас там как зажали! Там что произошло. Мы прорвались и шли с 89 бригадой. Фланг-то открыт. Нас отсекли, и мы попали. Опустили передки и отстреливались прямой наводкой. Опустили передки. Под утро прислали штук 10 Т-34ок, но поздно. Я орден Красного Знамени за это бой получил.

У меня был замполит Иван Пирожков. До войны он был преподаватель из Рязани. Настоящий мужик. Сидели в ночь как раз перед этими событиями. У него часы были серебряные. Он говорит: "Слушай, Ростислав, когда меня убьют отправь все это жене". Я говорю: "Как так?! Мы же всю войну вместе!" А уже конец войны, тяжело… И вот ночью нас прижали танки, что прорвались к своим. Раненых человек 8 набилось в санитарную машину. Надо было проскочить. Он говорит: "Я поеду через пригорок и в медсанбат." Только они поднялись - вышел танк и расстрелял машину. Там на горе их и похоронили.

Самое тягостное впечатление у меня осталось от эпизода случившегося весной 42го. У нас был начальник штаба, Женя Преображенский, выходец из аристократии. Красивый парень, высокий. Он отличался от всех нас. Какая-то в нем породистость была. Я помню еще снег кое-где лежал. Его ранило. Мы его вытащили, посадили к березке. Он сидит. Очнулся. Врач сказал: "Не надо вести не поможет." Открыл глаза и говорит: "А знаете, ребята, я ведь ни одной девочки за всю жизнь не поцеловал" и умер. Под березкой этой мы его и похоронили.

В 41 году потери тоже были. Дальность-то у М-8 - 4700 метров. Значит подтягивали близко к переднему краю. Конечно закапывались. Делали запасные позиции. Например весной по дорогам было запрещено ездить, а нам разрешалось. Мы как сумасшедшие мчались за 25-30 километров. Фронт был редкий, только к лету 42-го он стал насыщаться. Попадало и от артиллерии и от авиации. В основном авиация. В летней компании под Брянском, я уже командиром батареи был, за нами немцы просто гонялись. Рама как нас засечет, так над нами и ползает. Это значит каждые тридцать минут бомбежка. Спаслись - в рассыпную. На дивизион давался зенитный взвод. В нем должно было быть 2 орудия 37м и 2 ДШК. ДШК были, а пушек не было. А что эти пулеметы могли сделать? В основном спасали лопаты. Солдаты были хорошие, все понимали. Если они видели, что мы их стараемся беречь, то и они тебя берегут. По уму позицию выберешь - он жив будет. Я не говорю, что я был какой-то хороший. Нормальный офицер. Отношения были очень хорошие.

- А.Д. Стреляли и сразу уезжали?

Не обязательно - чепуха это. Вот когда были в 10-ой армии, так командующий сказал - стрельнете и на другой фланг, а это 80 километров!. В 42 году появились кочующие установки. Огневые оттянуты в тыл километра на 4. Выбирали какую-нибудь цель. Подъезжали ночью вплоть до нейтральной полосы шарахнули и ходу! За кочевку давали дополнительно 150 грамм спирта. Всего 250 грамм! Этим пользовались начпроды. Напишут в ведомости: "На кочевку выезжало 40 человек", а я с собой всего человек 12 брал. Прикрытие пехотное конечно было. Ну и половинку маржи нам конечно. Так что у нашего старшины (хороший мужик из Нижнего. Мы его звали "Тыща", потому что он произносил не "тысяча", а "тыща") всегда было 2 фляжки запаса. Если кого ранит или что… Вот один раз мы с этим кочующим здорово стрельнули. Потом уже нам донесли, что мы у немцев публичный дом в лесу разнесли. Так рады были. Всем солдатам медали дали. (Байка, про Катюши, накрывшие публичный дом, видимо, была довольно распространенной на фронте. Она встречается и в воспоминаниях Ю.И. Корякина, воевавшего на Карельском фронте - А.Д.)
Я командовал второй батарей, а первой - Саша Воронин, хороший парень, высокий интеллигентный. Хотел с кочующим выехать. Он зашел ко мне, а я отдыхал. У меня был спирт. "Сашка, выпьешь на дорожку?" - "Давай." Зима была. Летом водку не давали. Только с 1го Сентября или Октября. После этого он выпил кружку воды и его развезло. А он же стрелять едет. Я сел за него и его с собой взял. Приехали отстрелялись. По нам стреляли. Получили несколько пробоин. Он даже не очнулся. Утром приходит "кум": "Ростислав, говорят Сашка вчера чего-то там…" - "Чего? Не знаю…" Все обошлось.

Вот что я тебе расскажу! Расскажу как комиссары кончились. Был это 42й год. Я уже был старший лейтенант и командовал батареей. Молоточки воентехника первого ранга с меня сняли. Комиссаром у меня был Андрей Павлович Гусак. Здоровый высокий. По возрасту в два раза старше меня был. Мы конечно с ним в одном блиндаже были. Пошел он куда-то приходит и говорит:
- Хер я на тебя положил!
- Ты чего?!
- Вот ты сидишь тут, таблицы рисуешь. - А я действительно сидел заполнял таблицы данных для стрельб, вносил поправки на температуру, ветер. Например, чем выше температура, тем выше дальность. Исходные таблицы для стрельб делались при +15. Поправку надо было считать, но графики были. Какая никакая, а математика. Он должен был карточку подписывать.
- Во тебе! Считай там свои угломеры, косинусы-синусы! Плевал я на тебя!
- Ты что Андрей Палыч, пьяный напился?!
- А я теперь не комиссар!
Вот так отменили комиссаров и ввели институт замполитов. Он был доволен. Отчаянно доволен. Пирожков был комиссаром другой батареи, тот письмо написал Сталину: "Товарищ Сталин, отмена института комиссаров отрицательно скажется на боеспособности армии". Почему? Мой-то был из учителей, тот политвоспитателем в лагерях. Потом его ко мне перевели.

Мы с Андреем Павловичем хорошо ладили. Бомбежек он не выносил, потому что был контужен при бомбежке. Минометный обстрел, артиллерийский - нормально. Как только звук самолета - невменяем. В управление батареей он не влезал - это только дураки делали.

Комиссары и замполиты были по возрасту старше. Ну что мне 19-20 лет?! Какой у меня жизненный опыт?! Мало.
Я на НП был. Звонок: "Комбат, ЧП". - "Что такое !?" - "Приезжай." От огневой до НП километра два. Доехал до позиции. Оказалось, что связист Дюкин украл у солдата пайку хлеба. Вызвал я его. В блиндаже я, комиссар Пирожков и ординарец. Я его распекать: "Нельзя!.. Как можно!..". Комиссар: "Дай я поговорю." - "Хорошо." Спрашивает: "Брал?"- "Нет, товарищ комиссар!" Тот ему как даст в ухо - Дюкин этот кувырком: "Ты чего лежишь? Часовой может подумать, что товарищ комиссар тебя бьет." И еще раз ему. Для меня это было неожиданно. Говорит: "Ну урка сопливый. Если еще что-нибудь... Ты веришь - я тебя лично на суку повешу!" - "Так точно товарищ комиссар!" Потом он мне говорит: "Что ты с ним? У меня таких 9000 было! Что ты нервы себе портишь!" Мы имели право списывать раз в две недели солдат. Его и отправили, но, что бы его не убили, все это время держали под арестом.

- А.Д. Какие преимущества и недостатки установок М-8 и М-13 Вы могли бы описать?

Когда нас ввели в состав Первого ТК. Нас одели с иголочки. Машины были только Шевроле и Студебекеры. Сделали смешанный дивизион: одна батарея М-8 другая М-13. У нас уже были М-8 по 48 штук. Стояла установка на Студебеккере. В батарее было 4 боевых машины, восемь машин с боеприпасами, и машина управления. У меня был Виллис. Установка поворачивалась на 270 градусов. Ну а теперь представь, что 4 орудия за несколько секунд выпускают 172 снаряда?! В Жиздринской операции мы хорошо видели каково это. Со мной был радист два разведчика, ну человек 5-6. Мы зашли в тыл немцам и навели наших. Дивизион влепил по пехоте, которая только в рощу вошла, из старых, по 36 снарядов, установок. В общем, там тихо стало…
А у М-13 - дальность побольше - при +15 - 8.470 метров. Под конец войны пошли для М-13 снаряды УК у них дальность 7900. У них сопла косо поставлены, что придавало ей вращение и рассеивание уменьшалось раза в два.

- А.Д. У Вас был взвод управления?

Взвод управления был в дивизионе. У нас было только отделение. Считалось, что отдельными батареями стрелять не имеет смысля - плотность огня невысокая, рассеивание значительное, так что чаще стреляли всем дивизионом.
Машины ставили в линию или побатарейно.

- А.Д. Бывало, что ракета вообще не туда летела?

Бывало. Стабилизатор оторвется и уходит. Крепили-то их точечной сваркой

- А.Д. По своим попадали?

Были случаи. У нас соседний дивизион стрельнул и частично попал по своим. Набили порядочно. Фронт был стабильный. Начальства понаехало! Генерал Нейловский приехал (он Героя получил еще в Финскую, командуя 203мм орудиями особой мощности.), промерили все разрывы. Он просчитал и доказал, что точку, которую дал командиру дивизиона командующий артиллерии была не правильная и не учитывала рассеивания снарядов. Вообще обычно метров 200-300 прибавишь на всякий случай. Вот почему на картах и карточках стояли подписи.

С ЭРСов стреляли по танкам на моей было правило - подбили танк - рисовали ромбики. За каждый подбитый танк расчетам давали по 2000 рублей. 500- командиру, 500- наводчику. Остальные в расчет. Рассчитывались всегда Мы за войну 8 танков подбили.

- А.Д. На каких шасси стояли установки?

Сначала были ЗиСы. В конце 42-го, когда они поломались, нам дали "Шевроле". Это было несчастье. У них рамы ломались от перегрузки. "Студебеккеры" у нас появились, когда нас ввели в состав 1го ТК. Они еще с лебедками были. От танков не отставали и для расчета просторно.

- А.Д. Как Вы отбирали водителей?

Водителей нам на отбор прислали. Сначала с Москвы все первого класса. Мы уже умные были - на хрен нам первый класс. С МТС с деревни - давай к нам. Они же привыкли по грязи, по снегу и ремонт в полевых условиях, а городские что - они привыкли к дорогам, да мастерским. Шофера молодцы были.

- А.Д. От шофера много зависит?

Жизнь. С огневой надо быстро уйти, например. А вдруг он забуксовал - все, будь здоров.

- А.Д. Приходилось подрывать машины?

Да. В первую зиму, в начале 42-го. Перед Брянском. Как получилось. В прорыв мы вошли. Снегом все занесло. А потом пришлось отходить. Машину вытащить не можем. Вот мы подорвали две, по существу исправные, машины. Ох нас таскали!
Как подрывали? Солдаты держали кресало и кусочек напильника. Спички давали командирам орудий. Тут меня вызывают: "Получай презервативы!" Я говорю: "Зачем?" - "Приказ!" Вот спички в два презерватива и в карман. Тол закладывали примерно 42 килограмма. Страшно? Да нет! Толом мы печки топили. Там же детонатора нет.

- А.Д. Бензин всегда был?

Самый отчаянный период был в первую зиму с питанием. Когда отошли от Москвы. Наших самолетов не было, а у них к каждой деревне прикреплены были по паре самолетов. Они отсекли весь транспорт. На базах все было, но это 25 километров.

- А.Д. Случались ли взрывы ракет на старте?

Это было на М-8. Когда заряжали не обесточили линию. Снаряд надвинули на контакт. Она как пошла и струей одного убило. Были и взрывы. К Курской битве нам прислали тяжелые снаряды к установке М-13 с индексом ТС-14 или ТС-15, не помню. С ними прислали моховички и запретили стрелять из кабин. У них были ограничения. При температуре выше 24 градусов не рекомендовалось ими стрелять. Заряжали их только 8 штук. С ними была беда. Бывали взрывы на пакетах. В соседней батарее разнесло направляющие. Мы уж и сверху брезентом накрывали и водой поливали. Под Курском беспрерывно стреляли.
В Орловской операции мы были при 11 ГвА потом 61 А потом еще где-то.
Во был случай! Там получилось так, что 2 часа в говне по шейку сидели. Было делов… Это еще в 10-ой Армии, летом 42-го. Пошли на НП с начальником разведки Мишкой Тишенко. Осталось до высотки метров сто. Как начал он лепить с миномета! Видим какая-то выемка в низинке. Мы туда прыгнули и по шею в дерьме. Это была уборная! Скворечник сгорел. Вот в этом говне мы часа полтора или два стояли. Вылезли. Ну ты представляешь?! Приперлись обратно. Все скинули. Старшине приказали баню топить. Мылись-мылись - все кажется, что от нас несет. Чуть ли не в кровь себя истерли. Долго после этого командир дивизиона майор Пельмиров Василий Павлович, коми, вызовет нас, заходим в блиндаж он носом поведет: "Ординарец, открой дверь, а то что-то говном несет." Знаешь как издевались?! Пока чего-то еще не случилось…

- А.Д. Кто выбирал цели для Катюш?

Давали цели сверху. Но когда в обороне все командиры на пехотные полковые НП. Рядом радиостанция и телефон. Чуть что могли вызвать огонь. Ночью в преферанс играли.
Основная задача - это поддержка пехоты, укрепленные сооружения. Начальник оперативной группы Брянского фронта был генерал Нестеренко. Сильный мужик. Он первый применил массированную подготовку РСами. Дадут команду и за 70 км через 2 часа мы на месте отстрелялись и ушли. Представь себе 6 полков сразу стреляет?
Сначала традиция была такая, что артподготовка кончалась залпом . Потом, что бы немцы не догадались, стали чередовать. Фронт километров 70 3-4 позиции и между ними курсировали. Это уже тыл там только банно-прачечные отряды, да медсанбаты были.

- А.Д. Как относились к немцам?

Когда они в плен сдавались им главное было пройти первую полосу - километров 5. Потом мародеры могли часы снять, а в первой полосе могли и пристрелить под горячую руку. Под Полоцком поймали немку связистку. Обычно когда поймают плененного - пуговицы со штанов срезают - куда он побежит, когда руками штаны держать надо? Вот и ей срезали. Ее пугнут, она руками голову закроет - штаны упадут. Все - га-га-га. Потом опять. Не насиловали, нет.
Когда Кенигсберг расстреливали, там у меня был стол из черного дерева и кресло. Шампанское из поместьев. Это дня два было, пока нас не прижали. Там был страшный случай - трофеев было много и в соседнем гаубичном полку все перепились, а тут немцы… Вырезали всех. Немцы воевать умеют. Стойкие солдаты. Своих всегда хоронили Зимой 41-го начали наступать. Помню стреляли стреляли по Позднеево. Сколько залпов дали! Пошли вперед - ни одного трупа! Знаешь какое неприятное чувство?! Конечно не только мы стреляли, но и артиллерия. Потом бегут: "Комбат смотри!" Они их в кювет сложили и присыпали.
К концу войны немец не тот стал. В 42-ом привели немца. Баварец. Здоровый мужик.. Переводчик пришел, еврей. Туда-сюда Молчит. Потом раскачали. Спросили: "Почему вы евреев не любите?" Молчит. Я говорю переводчику: "Ты ему скажи, что мол у вас и языки похожи и культура." Ну он и начал. Тот не выдержал: "Что! Вы считаете что я еврей?! Стреляйте меня - я немец!" А в 45ом нет - бежит рысью, только что бы передок проскочить.

- А.Д. Неуставные отношения были?

Морду что ли бить? Да, ты понимаешь. Был такой случай. Разрешали посылки посылать домой раз в месяц до 6-ти килограмм. Пашков - хороший солдат, мастер на все руки, наводчик. Я уже начштаба дивизиона был. Тут крик: "Танки! К бою!" А он от орудия бегом. Бежит с тазиком, который домой собрался посылать. Я его догнал, таз вырвал, как дал им ему по голове и он молча побежал к орудию. На следующий день приходит СМЕРШевец: "Ростислав, говорят у тебя Пашков вчера убежал от орудия." - "Откуда ты взял!? Ты что!? Ничего не было!" Он улыбается. Солдаты за это не обижались. Но я имел право, поскольку не дрейфил, и солдат берег. Больше таких случаев не было.

- А.Д. Личное оружие приходилось применять?

У меня был ТТ №Си235, даже сейчас помню. Под Полоцком я выбегаю из за дома - Передо мной немец с автоматом. Близко - метров 15. Нажимаю - осечка. Он остолбенел. Автомат у пояса. Я тоже остолбенел. Если затвор передергивать - он перепояшет с бедра. Оба трухнули. Стрелял-то я отменно, а вот пистолет жалко, блядь, подвел.
Как меня стрелять научили? Я в училище пришел. Мы не соображали. Нас построили. Старшина говорит: "Кто хочет на отстрел оружия?" На каждый выпущенный карабин или винтовку была стрелковая карточка. Нужно было сделать пять контрольных выстрелов. Я вызвался и еще человек пять. Отстреливали карабины. Целый день! Оглохли и правое плечо превратилось в сплошной синяк. Немец? Тут уже наши подбежали и чем кончилось - не помню, может пристрелили или он автомат бросил. Это рассказывать долго, а все происходило в считанные секунды.

- А.Д. Трофеи брали?

Еду брали. Под конец войны я в одном замке в угодьях Геринга вырезал 2 картины. Свернул в трубку. А как попали под Кенигсбергом так все сгорело на хрен, только знамя вынесли. В конце войны солдаты только чай просили. Перешли на подножный корм. Живности много было - поросята, коровы. Как-то раз слышу немец орет. Оказалось зашли к нему, а у него наши самовары еще какое-то барахло. Ну поросенка у него зарезали. Он вышел начал кричать: "Русиш швайн!" и т.д. Слышу - замолк. Спрашиваю: "В чем дело?" - "А мы его товарищ начштаба головой в колодец запихнули." А так что бы расстреливали - нет. Видел я как солдаты из соседней бригады поймали какую-то немку и насиловали стоя, а муж стоял рядом и его на мушке держали. Это единичный случай. Массовых случаев я не видел. Народ-то у нас отходчивый.
Когда в Кенигсберг вошли, там население по помойкам шарило в поисках съестного. Они там хлебнули горя. Солдаты их кормили. В 46 году их начали вывозить. Я тогда стал нештатным комендантом города Шанттенбурга. Вот тут армия начала разлагаться. За мародерство расстреляли одного перед строем. Это был дикий случай: один друг убил другого за часы, которые тот нашел. Проституция была развита. Начались венерические болезни. Вышел приказ, что без справки о том, что ты не болен не демобилизовывали.
Проститутками были немки. Они брали консервами и галетами. А польки!? В Шаркошине муж подкладывал свою жену! Там у меня был эпизод. Приходят ко мне и говорят: "Пошли комнату смеха смотреть". Приходим в дом, а это бардак. Здоровая комната разделенная на две части перегородкой. В перегородке проделано окно, зановешеное. Ты туда голову просовываешь, и видишь маленькую комнату обитую бархатом, керосиновая лампа и патефон играет. В этот момент твою голову зажимают так, что ты ее не вытянешь. И вот занавески распахиваются и на тебя движется здоровая голая женская жопа. Человек крутится, а вырваться не может, а она все ближе и ближе. Потом бах. Свет гаснет. Хомут распускается и все. Вот так туда водили по очереди. Но меня поставить постеснялись - я командир. Посмеялись.
Немки, да… Пока их не вывезли и насиловали и так. Я комендант Шанттенбурга. Иногда заходишь в дома. Они ложатся и ноги задирают. Елки-палки! Потом наши москвички приехали, добрые. Тоже самое началось.
В ГМЧ женщин не было. Одна единственная - жена командира дивизиона она же фельдшер.

- А.Д. Вши были?

Вши были первые два года. Мы играли во "вшанку" на 100 грамм. Лист фанеры в центре которого рисуют круг. Достаем по вше, сажаем в центр круга и какая первая пришла к границе, тот и выиграл. Вот она перед самой чертой… осталось только лапой переступить, а она раз и замерла, другая ее обогнала! Ее сразу к ногтю! А если выиграла - ее в спичечную коробку, химическим карандашом задницу пометить. Это уже супер!
Во второй половине войны если вошь в бане нашли - перемываться заставляли. Тогда же стали использовать мыло "К". У немцев порошок был - вонючий и все равно они вшивые ходили! Когда они отступали, в их блиндаж залетишь - опять наберешься и опять выводить.

- А.Д. Когда было труднее всего воевать?

Труднее всего под конец войны, когда захотелось живым остаться.