Рязань. СПбГУ, РОИРО. 2004. 240 с.

Волжская Булгария в эпоху Киевской Руси и вплоть до монголо-татарского нашествия (1236 г.) оставалась главным торговым партнером древнерусского государства, посредником в вывозе, главным образом мехов, в государства Арабского халифата. Между обеими государствами сохранялись в основном мирные, дружественные взаимоотношения. Еще В. Н. Татищев под-

стр. 168

черкивал, что именно торговля была связующим звеном между русским и булгарским центрами земледельческой цивилизации¹ . Волжская Булгария являлась перекрестком на стратегических торговых путях между Западом и Востоком. Можно согласиться с социально-политической оценкой специалиста по истории Волжской Булгарии Р. Х. Бариева, автора предисловия к рецензируемой монографии:. "Рассматриваемая книга... способствует правильному пониманию взаимоотношений народов нашей великой Родины не только в прошлом, но и в настоящем" (с. 4 - 5).

Все это и побудило кандидата исторических наук, доцента Академии Федеральной службы РФ исполнения наказаний И. А. Гагина заняться интересной, но одновременно и сложной проблемой истории "средневековой дипломатии" с учетом Волжской Булгарии - государства, образовавшегося в IX в. в междуречье Волги и Камы и успешно развивавшегося вплоть до монгольского нашествия.

Группа отечественных историков, таких как М. И. Артамонов, В. В. Бартольд, В. П. Даркевич, А. Л. Монгайт, И. В. Дубов² , обращаясь к проблемам внешнеполитической практики Древней Руси, так или иначе затрагивали отдельные вопросы булгарской внешней политики. Однако серия подобных публикаций заканчивается на рубеже конца 1980-х годов.

Татарские историки А. Х. Халиков, Р. Г. Фахрутдинов, Р. М. Валеев и др. внесли заметный вклад в исследование истории Волжской Булгарии. В своих произведениях они затрагивали также проблемы внешней политики этого государства в домонгольский период его существования. Новизна работы Гагина заключается в том, что он сумел поставить и разобрать проблему дипломатической деятельности Волжской Булгарии в X - первой трети XIII века. Автор за счет осмысления накопившихся на сегодняшний день материалов - и письменных, и нумизматических, и археологических, и эпитафических - представил специалистам достаточно целостную модель дипломатии древней страны, соседа и торгового партнера Киевской, а затем и Владимиро-Суздальской Руси.

Гагин рассмотрел ряд проблем становления дипломатии Волжской Булгарии. Правитель Булгара Алмас, тяготясь зависимостью от хазар, вступил в контакт с багдадским халифом, сумев заинтересовать его в необходимости оказать духовную и материальную поддержку молодому государству. На Среднюю Волгу, в обход Хазарии, направляется гигантский - даже по средневековым масштабам - караван. Алмас становится клиентом халифа Джафара ал-Муктадира-билла-хи и принимает арабское имя Джафар. Гагин ставит вопрос: что же выиграл Алмас? Ведь в описываемое время (922 г.) Волжская Булгария не получила суверенитет. Кроме этого, официальный ислам можно было принять от непосредственных торговых партнеров булгар-хорасанцев. Но хорасанский эмир также был клиентом багдадского халифа, и если бы Алмас принял ислам из его рук, то стал бы его клиентом, то есть фактически клиентом клиента. Таким образом, дипломатический ход булгарского хана был верен. Обретенный титул клиента повелителя правоверных оказал ему ощутимую поддержку при исламизации булгарского общества, которая преследовала далеко идущую цель - объединение булгарских племен под его, новоиспеченного эмира, всесильной рукой. Багдадский халиф был слишком далеко, а он - булгарский эмир Джафар ибн-Абдаллах находился по соседству, рядом (с. 109 - 111).

Зависимость от каганата тормозила экономическое развитие молодого государства. В советской и российской историографии проблема гибели каганата рассматривалась с нескольких позиций. Автор монографии приводит убедительные факты, доказывающие, что Волжская Булгария, тяготившаяся протекторатом Хазарии, сумела дипломатически выйти из сложившегося противоречия, возможно подписав с киевским князем Святославом договор, который имел в виду татарский историк Марджани, писавший, что союз между булгарами и сыном Святослава Владимиром (985 г.) повторил более раннее соглашение (с. 138 - 140). В результате уже через десяток лет Волжская Булгария значительно усилилась. Разве это произошло бы, спрашивает Гагин, если бы Булгария подверглась разгрому? Можно согласиться с выводом автора: "Полной независимости булгары смогли добиться в связи с русско-хазарскими противоречиями, основной причиной которых являлись притязания на территории, составляющие важную часть Волжского торгового пути, а именно земли вятичей" (с. 143). Именно земли вятичей, богатые пушниной, стали камнем преткновения между Киевской Русью и каганатом.

По мнению Гагина, Булгария стремилась поддерживать отношения со всеми соседними кочевыми тюркскими племенами и народами (печенегами, гузами, половцами). Особое внимание булгарские эмиры уделяли отношениям с половецкими ханами, контролировавшими часть торгового пути в Среднюю Азию и Персию. Некоторые племена совершали грабительские нападения на караваны. Требовалась договоренность с крупными кочевыми племенами, чтобы прекратить такие набеги, найти союзников среди половецких ханов. Булгарская дипломатия довольно успешно с этим справлялась (с. 153 -

стр. 169

154). В отдельных случаях булгары использовали половцев в их противоречиях с владимиро-суздальскими князьями, как и последние использовали их против булгар, о чем неоднократно сообщают летописцы.

Не обошел своим вниманием Гагин взаимоотношения Волжской Булгарии с многочисленными финно-угорскими народами. Лесные племена поставляли богатую дань пушниной. Однако ни булгары, ни русы не были заинтересованы в этническом поглощении финно-угров Волжская Булгария поддерживает своего мордовского союзника Пургаса, совершавшего успешные походы на Муром, а Владимиро-Суздальская Русь своего - Пуреша. Таким образом создается необходимый межгосударственный буфер, выгодный обоим государствам. Но постепенно восточные русские княжества начинают вытеснять Булгарию из зоны ее интересов в финно-угорском мире (с. 167).

Автор высказал интересную мысль о невозможности русско-булгарского союза против нашествия монголо-татар в преддверии великого нашествия. Слишком глубоки в это время были противоречия между государствами, соперничавшими в борьбе за гегемонию в Волжско-Окском междуречье (с. 197).

Гагин объективно проанализировал труды современников тех далеких событий, переведенные в большинстве своем на русский язык, а также использовал результаты многих советских и российских археологических экспедиций³ .

Примечания

1. См.: ТАТИЩЕВ В. Н. История Российская. Т. 1. М. Л. 1962, с. 269.

2. См.: АРТАМОНОВ М. И. История хазар. М. 1962; БАРТОЛЬД В. В. Болгары. М. 1968; ДАРКЕВИЧ В. П. Аргонавты средневековья. М. 1976; МОНГАЙТА. Л. Абу Хамид ал-Гарнати и его путешествие в русские земли. - История СССР. 1959, N 1; ДУБОВ И. В. Великий Волжский путь. Л. 1989.

3. Напр.: КАЛИНИН Н. Ф., ХАЛИКОВ АХ. Итоги археологических работ за 1945 - 1952 гг. -Труды Казанского филиала АН СССР. Казань. 1954; Труды Куйбышевской археологической экспедиции. - М. 1954. Т. 48, 1958; т. 61, 1960; т. 80, 1962; т. 111 и др.