Во время бывшей в 1933 г. дискуссии по вопросу о феодализме в древней Руси, вызванной докладом акад. Б. Д. Грекова, 17 специалистов, высказывавшихся на эту тему, проявили редкое единодушие в признании историчности и действенности "норманского завоевания" Руси¹ . Между тем, как показали двухвековые споры норманистов и антинорманистов, вопрос о "норманском завоевании" никак нельзя признать окончательно решенным в отношении нашей древней Руси. В положительном ответе на этот вопрос есть две опасности, на которые по другому поводу указывали выступавшие на том же докладе оппоненты: опасность обобщения данных, относящихся к разным территориям так называемой Киевской или домонгольской Руси и опасность отказа от дальнейшего исследования темы и источников.

Уже самые споры и сомнения в течение двух столетий говорят против бесспорности основных положений теории норманизма. Если можно говорить об известных формах норманского влияния или воздействия в Северо-Новгородской Руси, то вряд ли его можно найти на территориях, соприкасавшихся с византийскими колониями, с хазарами и отчасти с камскими болгарами.

Странно было бы принимать прочное завоевание норманами с Олегом во главе Киева в конце IX в., когда вблизи Киева в это время были угры, потом печенеги. Заслуживает внимания, что летописец, упоминая под 898 г. о походе угров "мимо Киев горою", ничего не говорит о том, как отнесся к этому событию Олег. Нельзя не считаться с произведенной акад. Шахматовым работой над летописями - не в смысле принятия всех его гипотез, а в смысле осторожности в деле пользования летописными известиями за вторую половину IX и начало X века. Это, в частности, относится к сведениям, сообщаемым летописью о "призвании князей", о власти Рюрика, о завоевательных походах и вообще о государственной деятельности Олега и т. п. Нельзя без анализа летописного текста, особенно самой ранней поры (IX-X вв.), ссылаться на него и его хронологию как на какой-то своего рода "евангельский" текст, незыблемый и непреложный.

Прежде всего летописный рассказ о "призвании" варяжских князей явно тенденциозен, полон несуразностей и притом очень похож на ирландское предание о призвании трех братьев. В особенности же похож он на сказание, приведенное в истории саксов Видукинда (конец X в.), о том, как послы бриттов приглашали к себе князей от саксов - Генгиста и Горсу, положивших начало англо-саксонскому королевству. Послы бриттов говорили при этом речь, подобную легендарной речи новгородских послов у варягов, с тем же даже упоминанием "великой и

¹ "Известия Государственной академии истории материальной культуры". Вып. 88-й. 1934.

обильной земли"¹ , как и в нашем сказании о "призвании"² . Кстати сказать, упоминание "великой и обильной земли" вовсе не применимо к нашему новгородскому северу. Уже это выявление литературного источника ослабляет историческую цену сказания о "призвании".

В летописи мы не имеем, по существу, данных о "норманском завоевании" Руси. Это гипотеза, правда, очень старая, идущая с XVIII в. - от Байера и Шлёцера, - не имеющая, однако, прочного обоснования в летописном тексте. Читая в летописи о "призвании" и движении первых князей, мы имеем их различно объясняемые имена, но не получаем материала для обоснования того положения, что эти князья предводительствовали именно норманскими дружинами, что у них было обусловливающее их власть - норманское окружение. Летописи отмечают - хотя к ним и нужно относиться с осторожностью - пестрый, интернациональный состав дружины первых князей: "Русь, варяги, словене, кривичи, чудь, меря, весь" - лето 882; под 907 и 944 гг. встречаем несколько другую комбинацию в племенных названиях. Кроме того национальность дружины еще не предрешает, конечно, вопроса о том, чьим интересам служил князь той поры и его дружина.

Вопрос о национальности Рюрика, Олега, Игоря - вопрос любопытный, хотя и спорный, но он не решает еще норманской проблемы в целом, не утверждает тезиса о "норманском завоевании" древней Руси. Ведь если не упускать из виду того богатого окружения, которое было у восточных славян: византийского, хазарского, болгарского, угрского, печенежского и т. д., - то можно иметь полное основание скептически относиться к гипотезе "норманского завоевания" и господства в древней Руси.

Помимо спорных, различно истолковываемых имен князей и дружинников в летописи норманисты особенно используют в своих целях названия порогов у Константина Багрянородного: "русские" и "славянские". Однако акад. Шахматов вынужден был признать, что "не все названия, обозначенные у Константина Багрянородного как русские, поддаются объяснению из скандинавского языка"³ . Есть другие попытки их объяснения⁴ . Притом акад. Шахматов признает, что эти названия "дошли до нас в испорченном виде"⁵ (это признают и другие исследователи), что, конечно, ослабляет значение этих названий для разрешения данного вопроса. Затем источник, из которого черпал свои сведения Багрянородный, вряд ли мог отличаться особой чистотой, и он сам вряд ли имел ясное представление о чуждых ему языках.

Затем есть еще такой вопрос: почему это, как говорил А. А. Шахматов, "Нестор был первым норманистом"? Не останавливаясь подробно на этом вопросе, отметим, что летопись и работы над нею того же акад. Шахматова дают ответ на этот вопрос. Своеобразно комбинируя имевшиеся в его распоряжении устные и отчасти письменные источники (в том числе иностранные летописи), летописный сводчик начала XII в. на основании наблюдений над ролью норманов на Руси в его время и, в частности, над родственными и политическими связями с ними

¹ У Видукинда: "Terram latam et spatiosam et omnium rerum copia refertam vestrae mandant ditioni parere", и далее: "terram latam et fertilern".

² "Записки Академии наук". Т. VI. Приложение N 2, стр. 58 - 63, "Замечания Кунина". СПБ 1864; Видукинд Вайцем "Res gestae satonicae". Ганновер. 1839.

³ Шахматов "Введение в курс истории русского языка", стр. 91. Петроград. 1916.

⁴ По Эверсу, Юргевичу и Гедеонову эти названия порогов венгерские; хотя и нерешительно, к этому готов был склониться и проф. К. Бестужев-Рюмин (см. в его "Русской истории". Т. I, стр. 70, 98. СПБ. 1872).

⁵ Шахматов "Введение в курс истории русского языка", стр. 91.

киевских князей от Ярослава до Владимира Мономаха и его сына Мстислава, женатого на шведской принцессе, в своей концепции увязал генезис княжеской власти на Руси с событиями XI в., от значительной роли норманов при киевском князе в его время¹ постулировал к роли их в начале истории Руси. К этому склоняло его и высказывание продолжателя византийской хроники Георгия Амартола "Русь из рода франков" (Φ αγγων). Однако это была лишь одна из многих догадок и в то время: Вертинские анналы признали руссов "свеонами", Лев Диакон - "тавроскифами", Ибн-Хордадбег - "славянами", а Ибн-Халдун видит в них "один из тюркских народов". Такой вывод летописец сделал, может быть, потому, что это ему давало конкретную возможность на варяжской княжеской генеалогии обосновать теорию единой Руси, приверженцами каковой были и автор "Повести временных лет" и более ранний летописный сводчик, так как ее они связывали с идеей единства бывшей в их время правящей княжеской династии на Руси. В данном случае следует иметь в виду два обстоятельства: ранние летописцы жили и действовали не раньше середины XI в., а автор "Повести временных лет", писавший в начале XII в., был к тому же монархистом, служившим интересам киевского князя Владимира Мономаха. Отсюда, с одной стороны, его беспомощность в изображении подлинных фактов далекой для него эпохи конца IX - начала X в., а с другой стороны, его теория мирного прихода призванной (как в Новгороде XII в.) для установления "порядка" княжеской власти - теория, связанная с иностранными источниками² .

Если, видимо, шатки письменные основы этой гипотезы, то еще труднее отыскать следы норманской культуры в древней Руси³ , чтобы оправдать ими эту гипотезу. В этом отношении первое место должно быть уделено археологическому материалу - данным памятников материальной культуры. В общем, несмотря на настойчивую предвзятость в этом вопросе ряда археологов, археологический материал не оправдывает норманской гипотезы. Можно сослаться на свежую работу А. В. Арциховского "Археологические данные о возникновении феодализма в Суздальской и Смоленской землях"⁴ . Автор-археолог прямо говорит, что "теория массовой скандинавской колонизации и чуть ли не скандинавского завоевания, проповедуемая многими археологами, ни на чем не основана", что "русские курганные древности скандинавских типов свидетельствуют не о шведской колонизации, даже не о шведской торговле, а просто о шведском культурном влиянии", что "собранный археологический материал в целом норманистским тенденциям не соответствует". Других данных, которые свидетельствовали бы об исключительной роли норманов в истории Руси IX-X вв., мы не имеем, несмотря на то что их тщательно искали норманисты⁵ .

Заслуживает особого внимания тот факт, что в скандинавских преданиях почти не отразились такие центры древней Руси, как Киев и Днепр⁶ , в то время как эти предания хорошо знают северные Ладогу и

¹ Норманов было много в войске Ярослава, женатого на дочери шведского короля; дружинников-норманов мы встречаем и позже, в XI веке.

² В частности, как указывалось выше, со сказанием о начале англо-саксонского государства (Видукинд).

³ Ср. у Рыдзевской ("Известия ООН АН" N 7 - 8 за 1934 г.).

⁴ "Проблемы истории докапиталистических обществ" за ноябрь-декабрь 1934 г., стр. 47 - 48.

⁵ Заявления некоторых историков, будто норманы "несли с собой не разрушение, а созидание, не варварство, а культуру" (Середонин "Историография", стр. 163. 1916), висят в воздухе.

⁶ См. материал в статье В. Брима "Путь из варяг в греки" ("Известия Академии наук" N 2 за 1931 г.).

"Новгород. Скандинавские саги Новгород считают центром и главным городом Руси. Это показатель ограниченности территории Руси, известной средневековым скандинавам-норманам, чего, конечно, не было бы, если бы исторически имело место их господство над Киевом и на Днепре или их колонизация там¹ .

Довольно слабо обоснованная гипотеза "норманского завоевания" ненужна ни для объяснения возникновения феодализма, ни в отношении вопроса о происхождении княжеской власти на Руси. Не надо забывать, что "государство никоим образом не представляет из себя силы, извне навязанной обществу... государство есть продукт общества на известной ступени развития"² , - говорит Ф. Энгельс.

Большое значение в деле критики норманской теории происхождения Руси имеют те свидетельства источников, которые говорят об употреблении властителем древнейшей Руси титула "хакан", или "каган", - несомненно, восточного происхождения. Свидетельства эти довольно многочисленны и разнообразны. Первым по времени является показание Бертинских анналов о том, что во главе Руси тогда стоял "хакан" - "chacanus". Это 30-е годы IX в., т. е. до летописного "призвания варягов". Затем арабский писатель X в. Ибн-Рустэ³ говорит о правителе Руси - "хаканрус". В середине XI в., во второй четверти его, этот титул очень определенно употребляет один из древнейших писателей Руси, Иларион, в "Слове о законе и благодати", применяя титул "каган" к современным ему киевским князьям - Владимиру и Ярославу⁴ . Этот титул встречаем также в современной Ярославу стенной росписи киевской Софии. Наконец, тот же титул помнит автор "Слова о полку Игореве", вспоминая давние времена и приписывая его употребление "песнотворцу" XI в. Бояну. Этот ряд свидетельств говорит против возможности объяснить случайностью употребление в источниках в качестве имени главы Руси титула "хакан", или "каган". Очевидно, был момент, когда этот титул действительно существовал в древнейшей Руси. Это явно говорит против того, будто первые властители Руси были норманами, ибо тогда им незачем было бы употреблять так долго и настойчиво этот аварско-хазарский титул.

С этим титулом очень гармонирует единственная известная нам наружность князя X в. - Святослава Игоревича, как его изображает современный ему византийский писатель X в. Лев Диакон Калойский. По описанию Льва мы ничего норманского не найдем у этого якобы внука "призванного варяга" - Рюрика, никаких доспехов норманских викингов; у него были густые длинные, свисающие усы, бритая, совсем голая голова со свисающим локоном волос - чубом, простая белая одежда, золотая серьга с рубином и двумя жемчужинами - в ухе⁵ . Видно, что Святослав не имел ничего общего с норманами ни по происхождению, ни по личным связям.

Для положительного разрешения вопроса о происхождении Руси следует иметь в виду, что акад. А. А. Шахматов на основании тщательного изучения летописных текстов определенно различал две правящих верхушки в начальном периоде истории Руси: варягов - в Новгороде и русь - на юге. "Варяги и русь, - говорит он, - это, с одной стороны,

¹ Ср. в упоминаемой ниже работе Шеленговского.

² К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XVI. Ч. 1-я, стр. 145.

³ Раньше его называли Ибн-Даста.

⁴ Заслуживает внимания, что в данном случае титулование киевских князей "каганами" относится ко времени полного падения хазарского каганата

⁵ "История Льва Диакона Калойского", стр. 96. Перевод Д. Попова. СПБ. 1820. Там же другие черты Святослава: плоский нос, голубые глаза, густые брови, средний рост, толстая шея.

племена севера, с другой - племена юга"¹ . Правда, для спасения норманской теории Шахматов допускал совершенно невероятную гипотезу, что русь - это "древнейший слой варягов", что в VIII-IX вв. "полчища скандинавов появились на Днепре и его завоевали"² . Что касается этой гипотезы Шахматова о возможном движении скандинавов на Русь, к Днепру, в VIII - IX вв., то исследования специалистов: А. Шеленговского³ и Арне⁴ - показали, что в это раннее время варяго-греческий путь еще не был проторен, балтийский и днепровский пути еще не были сомкнуты, с чем затем согласился и Шахматов⁵ .

Но если отбросить эту, явно произвольную и абсолютно ни на чем конкретном не обоснованную, временную рабочую гипотезу, то у Шахматова мы найдем драгоценные замечания, явившиеся в результате глубокого изучения им летописей: "Русь была известна задолго до так называемого призвания варягов", "...русь сидела там на юге в первой половине IX века"⁶ . Затем у Шахматова мы читаем: "В IX в. начинается продолжительная борьба, тянувшаяся около двух столетий, борьба между варяжским севером и русским югом... Ясно, что государственность покоилась на юге на более прочных основаниях. Соревнование между русским и варяжским началами оканчивается полным торжеством начала русского... Преимущественное значение имени русь - это жители южного Приднепровья, русь - имя, пошедшее с юга"⁷ .

Если к этим летописным наблюдениям Шахматова присоединить результаты изысканий акад. Н. Я. Марра, который научно-лингвистически доказал очень давнее существование имени "русь" на нашей территории, то мы получим ясное указание пути для разрешения вопроса происхождения руси. Марр обосновал положение, высказанное еще Гедеоновым, о том, что "имя русь гораздо древнее и Киева и Киевского княжества"⁸ , Очевидно, имя "русь" издавна бытовало на нашей территории, и поэтому оно известно было иностранцам в средине IX в., раньше пресловутого года "призвания варягов" - 862 (Вертинские анналы под 839 г., византийские известия о походе руси 860 г.). Да и сам летописец раньше сказания о руси, пришедшей от варягов, говорит об употреблении этого имени в Византии⁹ .

Тут возникает сложный вопрос о Юговосточной или Азово-Черноморской Руси, очевидно, существовавшей издавна и действовавшей как главная сила в походах IX-X вв.¹⁰ на Византию и Закавказье и оставившей свой след в виде Тмуторокани¹¹ и славянского населения в Подонье.

¹ Шахматов "Разыскания о древнейших русских летописных сводах", стр. 325. СПБ. 1908.

² Там же, стр. 325 - 326.

³ А. Шеленговский "Najstarze drogi z Polski na Wschod", стр. 92 - 95 и др. Краков. 1909.

⁴ Арне "La Suede et l'Orient", стр. 14 - 17, 45, 47 и сл., 228 - 229. Упсала. 1914.

⁵ А. Шахматов "Очерк древнейшего периода истории русского языка", стр. XXV. Петроград. 1915.

⁶ А. Шахматов "Введение в курс истории русского языка", стр. 68 - 69.

⁷ А. Шахматов "Разыскания о древнейших русских летописных сводах", стр. 327 - 328.

⁸ Гедеонов "Варяги и русь", стр. XVIII. СПБ. 1876.

⁹ Под 852 г. "наченшю Михаилу царствовать, начася прозывати Русская земля. О сем бо уведахом, яко при сем цари приходиша русь на Царьград, якоже пишеть в летописании грецьком".

¹⁰ См. у Льва Диакона указания о возвращении Святослава "в свои области к Киммерийскому Боспору" (стр. 63), "в свое отечество к Киммерийскому Боспору" (стр. 80), а также о бегстве отца его, князя Игоря, после похода на Византию "в Боспор Киммерийский" (стр. 65), т. е. в Керченский пролив.

¹¹ Об этом см. в нашей книге "У истоков русской государственности". Л. 1924.

Во всяком случае, теория норманского происхождения имени и государственной организации Руси покоится на совершенно шатких основаниях¹ ; это, естественно, склоняет к признанию того, что имя "Русь", вовсе не встречающееся в Скандинавии и не связанное с ней ни исторически, ни географически, возникло в связи с созданием государственной организации на юге нашей территории раньше появления здесь норманов, которые затем уже были использованы этой государственностью для своих военных целей. "Поляне - я же ныне зовомая Русь", - говорит летописец. Русь - такое же исконное местное наименование в Восточной Европе, как славяне - исконные жители этой территории. Поэтому пора оставить поиски начала Руси и ее государства где-то на глухом северо-западе, вдали от тогдашних культурных центров, следуя за скомбинированной летописцем версией "призвания варягов", а случайно сохраненное имя "варяга" Рюрика не следует окружать ореолом подлинной государственной деятельности² .

В заключение напомним слова недавно умершего акад. Ф. И. Успенского, который в одной из своих работ³ говорит, что принятие норманизма вызывает "опасение пожертвовать живой действительностью, наблюдаемой в жизни и деятельности Руси X в.". "Если все это сделали, - продолжает он, - норманские князья со своей скандинавской дружиной, то они похожи на чародеев, о которых рассказывается в сказках". Но история, конечно, не верит в чародеев...

¹ Как говорил Д. И. Иловайский, на "столь часто встречающихся в средневековых источниках ошибках, недоразумениях и этнографической запутанности" (см. Д. Иловайский "Разыскания о начале Руси", стр. 143. М. 1882)."

² См. "Историк-марксист" N 5 - 6 за 1937 г., стр. 55 - 59.

³ Ф. Успенский "Русь и Византия в X веке", стр. 13 - 14. Одесса. 1888.