В статье предпринята попытка выявления семантики древнего топонима "Эргунэ-кун ". С целью установления значения архаического термина qun рассмотрены все случаи его употребления в тексте "Тайной истории монголов" с вариантами его перевода на русский, английский, современный монгольский, бурятский и калмыцкий языки. Также рассматривается морфемный состав компонента ergune.

Ключевые слова: монгольские языки, этимология, топонимия, контекст, корень, суффикс.

ERGUNE-KUN - THE NAME OF THE ANCESTRAL HOME OF THE MONGOLS

Ekaterina SUNDUEVA

The article attempts to reveal the semantics of ancient geographical name Ergunekun. The author analyses all cases of using the orographic term qun in the text of "The Secret History of Mongols" with variants of its translation into Russian, English, Modern Mongolian, Buryat and Kalmyk. The morphemic structure of the word ergune is considered.

Keywords: Mongolian languages, etymology, toponymy, context, root, suffix.

Мнения исследователей о том, что представляла собой легендарная местность Эргунэ-кун, диаметрально противоположны: одни видят в ней возвышенность (Л. Билэгт, Ж. Лувсандорж, Б. Р. Зориктуев и др.), другие - ущелье, впадину (Д. Банзаров, С. Ш. Чагдуров, Н. В. Абаев и др.). С целью выявления значения архаического термина qun рассмотрим все случаи его употребления в тексте "Тайной истории монголов" с вариантами его перевода на русский, английский, современный монгольский, бурятский и калмыцкий языки.

Орографический термин qun встречается в данном памятнике 10 раз, из них 3 раза самостоятельно и 7 раз - в качестве главного компонента сложных топонимов.

"§ 26. Idekui ide'en ugei arun cino-in qun-tur qorqaqsan goro'esun mariyaju qarbuju alaju ideldu'et cino-in ideksen-ni temgulduju ide'et o'erun qo'olai-da'an qarciqai-ba'an ber teji'eldun tere hon qarba" [Rachewiltz, 1972, p. 17]. При переводе отрывка на русский язык С. А. Козин выделяет в термине qun значение 'ущелье': "Не имея другого пропитания, он стрелял по ущельям загнанных туда волками зверей, а нет - так питался и волчьими объедками. Так он благополучно перезимовал тот год, прокормив и себя и своего сокола" [Козин, 1941, с. 81]. В своем словаре он указывает значения: кип 'утес, скала', kun-tur qorqaqsan 'окруженный в скалах' [там же, с. 525].

СУНДУЕВА Екатерина Владимировна - доктор филологических наук, доцент, зав. отделом языкознания Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН, sundueva@mail.ru.

Ekaterina SUNDUEVA - Doctor of Sciences (in Philology), Assistant Professor, Head of Department. Institute of Mongolian. Buddhist and Tibetan Studies, Siberian Department of the RAS, Ulan-Ude; sundueva@mail.ru.

П. А. Дарваев в переводе на русский язык также использует термин 'ущелье': "Когда не было пищи, он стрелял дичь, загнанную в волчье ущелье, собирал объедки после волков, обеспечивая пропитание себе и соколихе" [ССМ, 1990, с. 13]. При переводе на бурятский язык Г. Г. Чимитов прибегает к лексеме бур. агы 'пещера, грот; впадина (в горах или скалах); подземная яма': "Эдихэ хоолгуй байhан тула тэрэ шононуудай агы руу намнажа оруулhан гурoohэ харбан алажа, шонын улооhэн hэеэр харсагаяа хооллуулжа, убэлые унгэргэбэ" [ССМ, 1990, с. 13].

Ц. Дамдинсурэн представляет данное предложение следующим образом: "Бодончар, идэх юмгуй тул чонын гууд хорьсон гороосийг мярааж харван алж идэх буюу чонын идсэн сэгийг тууж гэдсээ хооллож, харцагаа тэжээсээр тэр он гарав" [МНТ, 1990, с. 29], где монгольский термин гуу имеет значения: 'балка, ложбина, овраг; небольшая канава, ров'. Переводя предложение на калмыцкий язык, П. А. Дарваев использует субстантивированное прилагательное гуун 'глубокий; глубь': "Идэх идəн уга болахларн, чонын гуунд хорhдсн горəс харвж алж идлдəд, чонын идсиг тенцлдж идəд, эврəннь чигн хоолан, харцхан чигн тежəн, тер жил hарв" [ССМ, 1990, с. 13].

Единственный, кто выделяет в лексеме qun значение 'возвышенность' и переводит ее как cliff 'утес', - И. де Рахевильц, который в комментариях ссылается на Г. Дёрфера, сравнивающего перс. qun 'горный хребет' со ср.-монг. qun - id. Г. Дёрфер, в свою очередь, приводит перевод Э. Хейниша hun 'утес, склон, скат' (кит. ya 'обрыв; скала; круча') и цитирует "Сборник летописей" Рашид-ад-дина: kohe ki nami o Gorqal qun - 'гора называется утесом Jorqal'. Тем не менее он не отрицает возможности сопоставления термина qun с хонхор 'углубление', хонгил 'дупло', предложенного Д. Банзаровым [Doerfer, 1963, S. 440-441].

Перевод И. де Рахевильца на английский язык выглядит следующим образом: "When he had nothing to eat, he stalked the wild game which wolves had penned in on the cliffs. He shot and killed the game, and fed on it together with the hawk" [Rachewiltz, 2004, p. 68-69] - "Когда ему нечего было есть, он преследовал дичь, которую волки загоняли на утесы. Он стрелял, убивал дичь и питался ею со своим соколом".

В данном предложении термин участвует в образовании сложного определения к слову goro'esun, монг. гороос 'зверье; дикое животное (преимущественно травоядное); антилопа': qun-tur qorqaqsan goro'esun, в котором ряд исследователей переводит глагол qorqa- как 'загонять'. По моему мнению, более точен калмыцкий вариант П. А. Дарваева, в котором использован глагол хорhд- 'укрываться', т.е. 'дикие животные, спрятавшиеся в ущелье', где ср.-монг. qorqa-, п.-монг. qoryu(du)- 'укрываться, утаиться' [Kowalewski, 1849, р. 968], монг. хорго- имеет значения 'укрываться, прятаться; находить приют, убежище; забиться; окапываться; не сходить с места' [БАМРС, т. 4, с. 111], бур. хорго- 'прятаться, укрываться'; бур. сел. 'скучиваться, сгрудиться (об овцах)' [Шагдаров, Черемисов, 2008, с. 447]. Глагольная форма qorqa- в том же значении представлена в § 201 и др.: "dalan-baljut-ta qatqulduju jerene-qabciqai-a qorqoju" [Rachewiltz, 1972, p. 113], "We fought at Dalan Baljut and you forced me to take refuge in the Jerene Gorge" [Rachewiltz, 2004, p. 132] - "Мы сразились в Далан-Балджиут. и ты заставил меня искать убежища в Дзеренском ущелье".

В данном контексте денотат лексемы qun воспринимается как некая форма отрицательного рельефа (ущелье, падь) сравнительно небольшого размера, в которой могут скрыться (скучиться) дикие животные, которых, в свою очередь, подстерегал и убивал Бодончар с целью прокормить себя и своего сокола.

В § 179 текста "Тайной истории монголов" термин qun выступает в качестве антонима термину qada 'скала, утес, каменная гора': "ora'a goro'esun-tur utura'ulda'asu, qada-yin goro'esun qa inu niketele siqaju ogu'ei bule'e-je bi qun-nu goro'esu quya inu niketele siqaju ogu'ei bule'e-je bi ke'er-un goro'esu ke'eli inu niketele siqaju ogu'ei bule'e-je bi" [Rachewiltz, 1972, p. 91]. Представленное здесь фольклорное формульное выражение имеет традиционную для монгольского мировоззрения трехчастную структуру.

ритмика которой образуется четырьмя метрическими средствами текста: начальной аллитерацией, синтаксическим членением, относительной равносложностью и параллелизмом:

qada 'скала, утес' - qa 'передняя нога туши животного'

qun '*впадина' - guya 'бедро, ляжка'

ke'er 'степь' - ke'eli 'живот, брюхо'.

"При облавных охотах зверя горного добычу я, стегно к стегну прижав, вам почтительно сдавал бы. Зверя, что живет в берлогах, я, бедро к бедру прижав, вам бы полностью сдавал. Зверя дикого степного, брюхо к брюху приложив, вам сдавал бы без изъяна" [Козин, 1941, с. 137]. Как видим, в данном случае при переводе лексемы кип С. А. Козин использует слово "берлога". В словаре к данному параграфу термин кип снова переводится им как "скала", однако сопоставляясь при этом с прилагательным гун 'глубокий' [там же, с. 551]. В бурятском варианте: "Аба хайдаг хэхэдээ, азатай ябажа ерэхэдээ, уула хадын гурооhые унагаажа угэхэ бэлэйлби. Тала хээрэ агнахадаа, тарган гурооhэ харбажа, эшээндэ байдаг ангуудые элбэгээр угэхэ бэлэйлби " [там же, с. 133] термин qun, равно как и у С. А. Козина, заменен лексемой эшээн 'берлога, логово'.

В монгольском переводе формульного выражения § 179 снова используется лексема гуу 'балка, ложбина, овраг; небольшая канава, ров': "Хадын гороосийг авлах цагт / Хавьтуулж шахаж огох билээ / Гууны гороосийг авлах цагт / Гуяыг нийлтэл шахаж огох билээ / Хээрийн гороосийг авлах цагт / Хээлийг нийлтэл шахаж огох билээ " [МНТ, 1990, с. 140].

П. А. Дарваев переводит словосочетание qun-nu goro'esu как 'лесные звери', вероятно противопоставляя qun термину ke'er 'степь' по признаку наличия растительности, либо сближая кип с также встречающейся в памятнике лексемой tun 'густая роща; темный лес' (§ 50, 82, 96 и др.): "При облаве горных зверей я бы их так прижимал к вам, что их передние ноги стали бы едины. Лесных зверей я бы так подгонял к вам, что их задние ноги стали бы едины. Степных зверей я бы так поджимал к вам, что их животы стали бы едины" [ССМ, 1990, с. 133]. В калмыцком переводе термин снова заменяется субстантивированным прилагательным гуун 'глубокий; глубь, глубина': "Оран горəснд удрдулгдвас, хадыг горəсиг хань негдтл шахж, огх билəв. Гуунə горəсиг hуйнь негдтл шахж, огх билев. Кеерин горəсиг кеелнь негдтл шахж, огх билев " [там же, с. 133].

В английском переводе отрывок выглядит следующим образом: "When ordered to go ahead and round up wild beasts in a battue for you I would have driven the beasts of the cliffs until their forelegs pressed together. For you I would have driven the beasts of the steep banks until their thighs pressed together. For you I would drive the beasts of the steppe until their bellies pressed together" [Rachewiltz, 2004, p. 102]. Интересующий нас термин qun передается с помощью словосочетания steep banks 'крутые склоны, скаты'.

В рассматриваемом формульном выражении достаточно четко прослеживается противопоставление форм положительного (qada) и отрицательного (qun) рельефа при наличии обозначения ровной местности - keer 'открытое поле, степь', которое подчеркивает возможность повсеместной охоты монголов: как в горах, так и в низинах и на степных просторах.

Подобная трехчастная композиция параллельно воплощается и в названиях частей тела диких животных: передней ноги туши (qa), задней ноги (quya) и "середины"-живота (ke'eli), где соматический термин qa четко противопоставляется термину guya, ср. парн. хаа гуя 'передняя и задняя ноги туши' [БАМРС, т. 4, с. 1]. Данная композиция четко передана у И. де Рахевильца, а также в русском и калмыцком переводах П. А. Дарваева. У С. А. Козина вместо 'передней ноги' фигурирует лексема 'стегно', которой обозначается 'часть задней конечности животного между тазобедренным и коленным суставами'. Ц. Дамдинсурэн существительное хаа 'передняя нога туши' за-

меняет глаголом хавьтуул - 'приближать, заставлять подходить'. В бурятском переводе все три соматических термина опущены.

То же формульное выражение дано в § 123: "oro'a goro'esun abala'asu uturaju oksu ba ke'er-un goro esun-u ke'eli inu niketele siqaju oksu qun-u goro esun-u quya inu niketele siqaju oksu ba" [Rachewiltz, 1972, p. 51]. Как видно, здесь оно представлено в несколько сокращенном виде, точнее, без указания на охоту в горах ( "qada-yin goro'esun-u qa inu niketele siqaju oksu ba"), которое, судя по полной формуле, представленной в § 179, могло быть пропущено механически.

Тем не менее С. А. Козин сохраняет трехчастную композицию формулы, переводя лексему кип как 'нора': "От охоты на зверей в горах половину для тебя мы станем выделять. Тех зверей, что водятся в степях, брюхо к брюху будем мы сдавать. А в норах которые живут, те стегно к стегну тебе пойдут" [Козин, 1941, с. 108]. То же касается русского и калмыцкого вариантов П. А. Дарваева: "На облаве горных зверей будем сужать кольцо! Степных зверей будем зажимать, пока их животы не соединятся. Лесных зверей будем зажимать, пока их бедра не соединятся"; "Уулын горəс авлхла, уутьрулж огсувидн. Кеерин горəсиг кеелнь негдтл, шахж огсувидн. Гуунə горəсиг hуйнь негдтл, шахж огсувидн" [ССМ, 1990, с. 69].

Ц. Дамдинсурэн снова использует лексему гуу, при этом, следуя тексту оригинала, не включает в перевод горную охоту: "Ороо гороосийг авлах цагт отож ойртуулж огье бид. Хээрийн гороосийг хэтэж авлахад хэвлий нь нийлтэл шахаж огье. Гууны гороосийг агнах цагт гуяы нь нийлтэл шахаж огье" [МНТ, 1990, с. 75]. В бурятском варианте снова фигурирует агы в сочетании с другим орографическим термином .жалга 'лощина, ложбина; овраг, балка, лог, падь, ров': "Аба хайдагта гарахадаа, ан гуроол унагаажа, тала хээрэ агнахадаа, тарган гурооhэ харбажа, агы жалгаар ябахадаа, атан гурооhэ шулгалжа..." [там же, с. 69].

У И. де Рахевильца снова находим сочетание steep banks 'крутые склоны': "When in a battue we hunt the cunning wild beasts, for you, we shall go ahead and round them. For you we shall drive the beasts of the steppes until their bellies press together; for you we shall drive the beasts of the steep banks until their thighs press together" [Rachewiltz, 2004, p. 49].

Таким образом, разными авторами самостоятельный термин qun в тексте "Тайной истории монголов" переводится следующим образом:

Таблица 1

Из табл. 1 видно, что в 72% случаев исследователи, исходя из контекста, используют термины, обозначающие отрицательные формы рельефа, и лишь в 16% - положительные формы. П. А. Дарваев в русском переводе формульного выражения помимо горного ландшафта выделяет противопоставление не по форме рельефа, а по наличию растительности: степь ↔ лес (12%).

Перейдем к анализу термина qun как главного компонента сложных топонимов, зафиксированных в "Тайной истории". Он встречается в составе четырех топонимов:

Quldaqar-qun (§ 117), Jorqal-qun (§ 177), Sariq-qun (§ 237) и Naqu-qun (§ 195, 196); описание обозначаемых ими реалий, возможно, позволит уточнить семантику рассматриваемого детерминатива.

§ 237 "jebe naiman-u guculuk-qan-i nekeju sariq-qun-a guyiceju guculuk-i muqutqaju ireba" [Rachewiltz, 1972, p. 135] - "Чжебе, преследовавший Найманского Кучулук-хана, настиг его в Сарик-хуне, уничтожил и возвратился" [Козин, 1941, с. 174]. Контекст данного предложения не содержит указаний на рельеф местности, обозначаемой оронимом Sariq-qun, который при переводе остается без изменения (монг. Сариг гун, калм. Сарык-гуун, англ. Sariq Qun). Лишь Г. Г. Чимитов заменяет архаичный термин qun современным хунды 'падь': Зэбэ найманай Хучэлууг-хааниие намнажа, Сариг хундыдэ хусэжэ угы хээд, бусажа ерэбэ [ССМ, 1990, с. 208].

И. де Рахевильц называет топоним "тюрко-монгольским гибридом" и дает перевод 'желтый утес'. Данное название встречается в персидских источниках в форме Sariq-Qol 'желтая река', которое, по мнению Рахевильца, также представляет собой искаженное Sariy Kol (или Sar-i Kol) 'желтое озеро', т.е. озеро Виктория, или Зоркуль на Восточном Памире, на границе Таджикистана и Афганистана. "С другой стороны, нельзя исключать и Сарыкольский хребет, также расположенный на Восточном Памире" [Rachewiltz, 1972, р. 845].

§ 177 "jorqal-qun-u hula'a-nu'ut-bolda'ut-ta bida ese-'u uguleldulu'ei" [Rachewiltz, 1972, p. 86-87] - "разве мы не договорились в Джоркалкунском Хулаан-ноут-Буркауте?" (пер. П. А. Дарваева) [ССМ, 1990, с. 127]. В монгольском, калмыцком и английском вариантах топоним Jorqal-qun также не меняется: "Зоргал хоны Улаан болдог гэдэг газар бид хоёр юу гэж хэлэлцсэн билээ? " [МИТ, 1990, с. 135]; "Жоркалкуна Хулан-ноут-Буркаутд бидн эс угллдлувилн? " [ССМ, 1990, с. 127]; "At Hula'anu'ut Bolda'ut of Jorqal Qun did we not say to each other" [Rachewiltz, 2004, p. 96]. C.A. Козин и Г. Г. Чимитов при переводе параграфа вовсе опускают данный топоним вместе с hula'a-nu'ut-bolda'ut.

Об объекте, номинируемом топонимом Jorqal-qun, можно с точностью судить, что там водились в изобилии олени: п.-монт. jorγul 'однолетний лосий теленок' [Kowalewski, 1849, р. 2405], монг. зоргол 'однолетний олень; лосенок; гривастый баран', бур. зоргол 'годовалый изюбр'. Название Hula'a-nu'и воспроизводится исследователями как Улаан нуга 'красная луговая низина', где нуга 'луг (в излучине реки); займище, заливной луг, луговая низина'. Детерминатив пи 'и также образует топоним § 149 Qutuqul-nu'u, который при переводе либо остается неизменным, либо заменяется лексемой нуга. В частности, монг. ...Хутухул-Нуга гэдэг газар хурэв [МНТ, 1990, с. 110], бур. ...Хутагуул нугада хурэжэ ерэбэ [ССМ, 1990, с. 96]. В форме пи 'и он также встречается в составе названия Or-nu'u (§ 175, 191, 192), монг. Ор нуга, которым, согласно мнению О. Сухбаатара, обозначается ровный луг вдоль реки Халх [Сухбаатар, 2012, с. 147]. Тот факт, что луговые низины, как правило, преобладают в долинах рек, представляющих собой отрицательную, линейно вытянутую форму рельефа, позволяет предположить, что название Jorqal-qun соотносится скорее с впадиной, нежели с возвышенностью.

Наиболее ценную информацию содержат § 195 и 196, где четырежды встречается название исторического места Naqu-qun в сочетании с различными орографическими терминами: 1) Naqu qun-nu ebur a'ula; 2) Naqu qun-nu a'ula; 3) Naqu qun-nu ebur; 4) Naqu qun-nu doronaji qormai.

§ 195 "naiman cakir-ma'ud-aca icuju naqu-qun-nu ebur a'ula-yin qormai kijin baiju'ui" [Rachewiltz, 1972, p. 103]. "Отойдя от Чахир-маудов, Найманы расположились по южному полугорью Наху-гуна" [Козин, 1941, с. 147]. П. А. Дарваев расценивает термин ebur как полноценный топоним, давая его с прописной буквы: "Найманы, возвратившись из Чакир-маута, укрепились у основания Наку-кунской горы Эбур" [ССМ, 1990, с. 155]. Бур. Найманууд Цахир-Муутаhаа сухарижа, Нахуу ундэрэй энгэртэ тогтобо [там же, с. 155], где п.-монг. engger, монг. энгэр 'лацканы; южная сторона, южный склон гор или холмов, солнечная сторона ч.-л.', англ. "The Naiman withdrew from Cakirma-ut

and look up position south of Naqu Cliff, along the mountain fringes" [Rachewiltz, 2004, p. 118], калм. Наку-Гуунə овр уулын хорма хучин бəəж, [ССМ, 1990, с. 155] и монг. Наху гуний овор уулын хормой хижин байжээ [МНТ, 1990, с. 157] максимально приближены к оригиналу.

Если допустить, что Naqu-qun все же обозначает отрицательную форму рельефа, то словосочетание kun-nu ebur a'ula можно перевести как 'гора, расположенная с южной стороны впадины' или 'южные горы, образующие впадину'. К примеру, Баргузинская межгорная котловина находится между двумя хребтами: Баргузинским и Икатским. При этом местное население по расположению называет Баргузинский хребет хойто хода 'северные горы', а Икатский - урда хада 'южные горы', что синонимично древнему сочетанию ebuur aula.

Вероятно, Naqu-qun также представляет собой тектоническую впадину с равнинным днищем между поднимающимися с севера и с юга хребтами. При этом первый компонент оронима naqu в первую очередь сопоставим с корнем *naq / nak, давшим п.-монг. nakiγar, монг. нахигар, бур. нахигар 'седловидный; гнутый, искривленный'; п.-монг. nakidaγ, монг. нахидаг 'седловина между гор, склон, пологий скат', бур. нахидха 'вогнутая часть'; п.-монг. nakid, монг. нахид, бур. нахид 'седловина, впадина между гор; склон, пологий скат'; п.-монг. nakiγu, монг. нахиу 'межгорная седловина; дугообразный; наклонный', бур. нахюу 'согнутый, вогнутый' и др. Х. Пэрлээ, основываясь на фонетическом сходстве, считает, что Naqu-qun - гора Лхаху или Лаху Баян (уул), расположенная в сомоне Дашинчилэн Булганского аймака [Пэрлээ, 1958, с. 5]. С ним солидарен Ж. Лувсандорж, который подтверждает версию случаями чередования согласных н/л: навч/лавч, нуух/луух [Лувсандорж, 2010, с. 71].

То же сочетание без определения ebur дано в следующем § 196: "cinggis-qahan naran jilda boldaju naqu-qun-nu a'ula-yi buselgun, bayiju qonoba" [Rachewiltz, 1972, p. 106]. "Тогда Чингис-хан, ввиду позднего вечера, ограничился оцеплением горы Наху-гун" [Козин, 1941, с. 150]. "Когда наступил вечер, Чингис-каган заночевал, окружив Наку-кунскую гору" [ССМ, 1990, с. 160]. Бур. Наранай орожо, харанхы болоходо, Чингис-хаан Нахуу ундэр уулые буhэлhэн зандаа хонобо [там же, с. 160], англ. "Late in the day Cinggis Qa'an surrounded the mountain of Naqu Cliff [Rachewiltz, 2004, p. 122]. Монг. Чингис хаан, наран оарой болох хирд Наху гуний уулыг бусэлж аваад хонов [МНТ, 1990, с. 162], Наку-гуунə уулыг буслн бəəж хонв [ССМ, 1990, с. 160].

В § 117 "qorqonaq-jubur-un quldaqar-qun-nu ebur-e saqlaqar-modun-a anda ke'elduju amaralduju qurimlan toyilan jirqalduju soni konjile-de'en qaqca qonulduqun bule'e" [Rachewiltz, 1972, p. 48], безусловно, значимую роль играет орографический термин ebur, имеющий следующие значения: монг. овор 'южный склон, южная сторона (например, горы); внутренняя сторона; южный', бур. убэр 'южный склон (горы); передняя (или солнечная) сторона; южный', при этом значения 'передний; южный' первичны по отношению к 'южному склону горы'.

С. А. Козин под лексемой ebur понимает 'южный склон': "Затем на южном склоне Хулдахаркуна, что на урочище Хорхонаг-чжубур, под развесистым деревом, они устроили пир по случаю побратимства. Плясали и веселились, а ночью по обычаю укрывались одним одеялом" [Козин, 1941, с. 106], подразумевая, что Quldaqar-kun - скала или гора. И. де Рахевильц сразу частично переводит топоним как Quldaqar Cliff 'утес Quldaqar': "At the Leafy Tree on the southern side of the Quldaqar Cliff in the Qorqonaq Valley they declared themselves sworn friends..." [Rachewiltz, 2004, p. 45].

П. А. Дарваев избегает употребления термина "склон", предпочитая перевести ebuur как 'южная сторона': "Так они пировали, празднуя свое побратимство на южной стороне Кулдакаркуна у Корконак-джубура, под развесистым деревом, укрываясь ночью одним одеялом" [ССМ, 1990, с. 62-63].

Примечательно, что Г. Г. Чимитов, опустив термин ebuur и определение quldaqar, ограничивается термином хунды 'падь': "Хорхонаг-Шэбэрэй хундыдэ hаглагар модон

доро тэдэнэр анда нухэд ябаhанайнгаа баярые тэмдэглэн, hайхан найр тухеэржэ, hанаа сэдьхэлээ нэгэдхэжэ, хатар наада хэбэд, hуни болоходо, ёhо заншалаа баримталан, нэгэ хунжэлдэ орожо унтабад" [там же, с. 62-63]. В монгольском и калмыцком вариантах топоним дан без перевода: Хулдгар хуны оворт [МНТ, 1990, с. 71], Кулдакар куна оврт [ССМ, 1990, с. 62-63].

Однозначно утверждать, что Хулдахар-кун - гора, не представляется возможным, поскольку у впадины имеются южная, восточная и прочие стороны. Первая часть названия п.-монг. yulduγur, монг. гулдгар 'продолговатый, вытянутый' указывает на форму объекта и подходит для характеристики вогнутого рельефа, который удобно обозревать сверху.

Топоним Naqu-kun встречается в сочетании с лексемой ebгr 'южная сторона': § 195 "tedui naiman-u qara'ul-i bidan-u qara'ul hulde'et naqu-qun-nu ebur yeke qol-tur anu neyiletele hulde'et gurcu'ui" [Rachewiltz, 1972, p. 103] - "Наш караул, гоня перед собою Найманский караул, вплотную прижал его к их главным силам на полугорье Наху-гуна" [Козин, 1941, с. 146], "Наш караул преследовал Найманский караул до тех пор, пока он не соединился с большим центром у Накукунской горы" [ССМ, 1990, с. 155]. В данных переводах опущена лексема ebur. Г. Г. Чимитов переводит термин гун как ундэр: "Манай харуул сэрэг найманай харуулые сухарюулжа, Нахуу ундэрэй убэртэ байhан гол сэрэгтэеэ ниилэтэрнь улдэбэ" [там же, с. 155], англ. "Then our patrolmen arrived driving away the Naiman patrolmen and pursuing them until they joined the main body of their army south of Naqu Cliff" [Rachewiltz, 2004, p. 195]. В монгольском и калмыцком вариантах топоним сохраняется без изменений: Наху гуний оворт [МНТ, 1990, с. 158], Наку-Гуунə оворт [ССМ, 1990, с. 155].

Наконец, в § 195 " ...qacir-usun-aca godolju tamir huru'и yabu'at orqon-i ketulju naqu-qun-nu doronaji qormai da'arin caqirma'ut gurcu aisuqui-tur... " [Rachewiltz, 1972, p. 103] топоним Naqu-qun сочетается с лексемой п.-монг. qormai, которая при основном значении 'пола, подол у платья' приобрела дополнительные значения qormai 'конец, оконечность, нижняя часть какой-нибудь вещи' [Kowalewski, 1849, р. 971]. В современных монгольских языках термин хормой помимо основного имеет значение 'подножие, подошва (горы)' (< 'нижняя часть горы'), в котором он и использовался в рассмотренном выше сочетании naqu-qun-nu ebur a'ula-yin qormai. Однако наряду с ними он сохраняет значение 'оконечность, край', например, талын хормой 'оконечность степи', тэнгэрийн хормой 'край горизонта' [БАМРС, т. 4, с. 113], калм. тенгрин хорма 'край горизонта'. Как видно из примеров, термин хормой не всегда строго соотносим с горой или холмом.

С. А. Козин переводит doronaji qormai как 'нижний склон (горы Наху-кун)': "И он тронулся с Хачир-усуна, прошел вниз по Тамиру, переправился через Орхон и, следуя нижним склоном Наху-гуна, подошел к Чахирмаутам" [Козин, 1941, с. 146]. Г. Г. Чимитов предпочитает сразу заменить термин гун на ундэр 'возвышенность': Нахуу ундэрэй зуун хормой дайран... [ССМ, 1990, с. 154] "пройдя мимо восточной подошвы горы Наху". И. де Рахевильц также заменяет детерминатив qun на cliff 'утес': "Passing along the eastern fringe of the Naqu Cliff he reached Cakirma'ut" [Rachewiltz, 2004, p. 118] "пройдя мимо восточной оконечности утеса Наху, он достиг Чакир-маутов".

П. А. Дарваев в данном месте под Naqu-kun понимает лесную чащу, при этом переводя qormai как 'оконечность, окраина': "Когда он тронулся из Качир-усуна вниз по Тамиру, переправился через Оркон и через восточную окраину чащи Наку-Кун и подходил к Чакир-мауту..." [ССМ, 1990, с. 154]. Сочетание Naqu-kun-nu doronaji qormai da'arin, по моему мнению, можно перевести как 'задев восточную оконечность седловидной впадины Наху-кун'.

Пожалуй, единственный случай, где послелог de 'erece 'сверху' четко указывает на то, что Naqu-qun - это гора, представлен в § 196: "tere soni naiman buru'uyilan godolkun bolun naqu de'erece qulatcu de'ere de'ere-'en qutaq-lalduju yasu husu-ban kemkeru

unalduju hunji'u bayitala darucaju ukulduju'ui" [Rachewiltz, 1972, p. 106]. "В ту ночь Найманы решили бежать и, скатываясь с Наку, падая друг на друга, перемешались и переломали себе кости" [ССМ, 1990, с. 160], калм. Наку деерəс хальтирж... [там же, с. 160].

Предпочитают полностью восстановить топоним С. А. Козин, Ц. Дамдисурэн, Г. Г. Чимитов и И. де Рахевильц: "Между тем Найманы тою же ночью вздумали бежать, но, срываясь и соскальзывая с Наху-гунских высот, они стали давить и колоть друг друга насмерть: летели волосы и трещали, ломаясь, кости, словно сухие сучья" [Козин, 1941, с. 150], монг. Наху гуний уулан дээрээс халтиран унаж... [МНТ, 1990, с. 162], бур. Нахуу ундэрhоо буухадаа... [ССМ, 1990, с. 160], англ. "Tumbling down from the height of the Naqu Cliff..." [Rachewiltz, 2004, p. 122]. Тем не менее и здесь возникает предположение о том, что в данном предложении опущены как сам главный компонент топонима qun, так и лексема aula, которые дважды представлены в предыдущем предложении: Naqu-kun-no (ebur) aula.

Варианты переводов рассмотренных топонимов в сочетании с орографическими терминами представлены в следующей таблице:

Таблица 2

При сравнении данных двух таблиц вырисовывается довольно любопытная картина. В отличие от табл. 1, в табл. 2 преобладают обозначения возвышенных форм

рельефа, составляющие 88%. При этом И. де Рахевильц оказывается единственным исследователем, который четко придерживается выбранной линии и во всех случаях переводит qun как cliff 'утес' или steep bank 'крутой склон'. В сложных топонимах Sariq-qun и_Quldaqar-qun Г. Г. Чимитов использует термин хунды 'падь' (5%), а в Naqu-qun - термин ундэр 'возвышенность'.

Следует отметить, что случаи энантиосемии встречаются, например, в славянской географической терминологии. Так, Н. И. Толстой писал: "При поляризации значения по линии 'верх' ↔ 'низ'... объединяющим осевым признаком выступает крутизна. В самом деле, в таких случаях, как карпатск. бердо 'скала, скалистая гора' и бердо 'глубокая пропасть с отвесными стенками', по сути дела мы сталкиваемся с одной реалемой-денотатом, по-разному воспринимаемой и потому имеющей два десигната. В одном случае можно предположить восприятие снизу: 'скала, скалистая гора', в другом - сверху: 'глубокая пропасть'" [Толстой, 2006, с. 102].

Способность передавать противоположные значения заложена в самих образных корнях. Ср. монг. хонхор дух 'выпуклый лоб' и хонхор нуд 'впалые глаза' [БАМРС, т. 4, с. 141]. Фонетически близкий корень *ongq (ongq ↔ qong) также имеет значения: п.-монг. ongquγur, монг. онхгор 'возвышенный; высокий' (например, онхгор хад 'возвышающаяся скала') и п.-монг. ongqur, монг. онхор 'глубокий; углубление' (онх цонх 'ухаб, выбоина, рытвина; бугристая, со впадинами, ухабами местность').

В современных монгольских языках представлены следующие производные корней *qon(g) / qun(g) / kon(g): п.-монг. qonggil, монг. хонгил, бур. хонгил, калм. хонгл 'дупло; впадина, углубление; узкое ущелье; пещера'; калм. хонгл 'пещера; подледная пустота', п.-монг. qongkiy-a, монг. хонгио 'дупло; пустота; пещера'; бур. хонгёо, хонги 'дупло; беличье гнездо (в дупле дерева)', п.-монг. qongqur, монг. хонхор, бур. хонхор 'углубление, впадина, яма'; монг. хонхор 'впадина, ложбина, овраг', монг. хунхэр 'углубление', бур. хунхэр 'долина, впадина, лог, лощина, низина; котловина', монг. хондий 'полость; лощина, пещера; долина, падь, ущелье', бур. хунды 'полость; падь', калм. кондə 'дупло', бур. хонхойдоhон 'вгиб, вмятина', п.-монг. qongqurqai, бур. хонхорхой 'впадина, выемка, углубление', бур. хонхосог 'буерак; рытвина' и др.

Помимо лексем, номинирующих географические реалии, представлены термины, обозначающие части тела человека и животных: монг. хонтгор, хунтгэр 'междубровье', калм. кутhр 'переносица', монг. хун 'продолговатая ямка на верхней губе у человека', монг. хонго 'подколенная ямка'; монг. хунхрээ 'углубление между основанием хвоста и седалищным бугром (у коровы)'.

Корневой этимон qon 'вогнутый' прослеживается в тунгусо-маньчжурских языках: маньч. конгохон 'впалый (о глазах, щеках); вогнутый' [ССТМЯ, т. II, 1977, с. 11], кунгкун ∼ кунгухун ∼ кунгухэн 'впалый (о глазах)' [там же, с. 433], в селькупском языке: конгыр, конгэр, конгар, конгэр 'дупло; гнездо на дереве', конгыркала 'блюдце' (< 'вогнутая чаша'), кунгар 'гнездо' [СРДС, 2005, с. 48, 49, 91, 100].

Тем не менее корень *qon (qond / qonj) передает значение 'выпуклый; нечто выпуклое' в п.-монг. qonduγur, бур. хондогор, калм. хондhр 'выдавшийся, выпяченный (о заде человека или крупе лошади)', п.-монг. qongjusu 'соединение обеих лядвей', монг. хондлой, бур. хондолой 'круп лошади; ягодицы', калм. хондсх 'зад, круп (животных)', п.-монг. qong 'мясистая часть мышцы', монг. хонго 'задняя мясистая часть бедра' и др. В этимологическом словаре алтайских языков протомонг. *koηdu-, * - 'крестец, ягодицы; anus; зад' сопоставляется с прототунг. *kuηdu- 'круп, крестец', прототюрк. *Koη 'толстая часть бедра; мышцы, мускулы; зад', протокор. *kuηtuη- 'круп; ягодицы' [Starostin, 2003, р. 742-743]. Также эвенк. кунтик / кумтик; 'холм, бугор', нан. кунтик; 'холм, бугор' [ССТМЯ, 1977, с. 434].

В связи с приведенным рядом однокоренных слов вызывают интерес две версии Ж. Лувсандоржа относительно этимологии слова qun: 1) оно могло обозначать гору с множеством пещер (хонгил), впадин (хонхор) и ущелий; 2) оно могло возникнуть в ре-

зультате метафоризации - от названия части тела хон (огзог) 'ягодица; окорок, ляжка' [Лувсандорж, 2010, с. 72, 75].

Несмотря на это, вряд ли архаичный термин qun мог иметь два противоположных значения, как карпатск. бердо. Проведенный анализ показал, что однозначно утверждать, будто qun - это гора, не представляется возможным. Большое количество современных производных орографических терминов, характеризующих отрицательный рельеф; возможность интерпретировать сложные топонимы двояким образом (и как наименования впадин, и как названия гор), а также яркое формульное выражение § 179, основанное на четком противопоставлении по линии "возвышенность↔низменность", позволяют склониться к мнению, что термин qun номинировал некую форму отрицательного рельефа.

Семантика первого компонента топонима Эргунэ-кун указывает на форму объекта, которая не противоречит описаниям исторической местности. Его морфемный состав также волнует умы ученых на протяжении не одного десятилетия. Следуя Д. Банзарову, я склоняюсь к мысли, что его полная форма выглядела как ergeneg [Банзаров, 1955, с. 179]. Она достаточно легко распадается на корень *erg и словообразовательный суффикс -nag, который встречается в таких словах, как п.-монг. sarkinaγ 'книжка (анат.)', монг. сараанаг 'мошонка (у животных)', монг. бавнаг 'козел', монг. бэлхнэг 'поясница', бур. хошхоног 'прямая кишка' и др.

По предположению Д. Банзарова, в форме Эргэнэк "окончательный к исчез от следующей гортанной буквы" [там же, с. 179]. Редукция конечного согласного g в форманте -neg может быть связана с общей тенденцией ослабления артикулирующих органов. Например, известны следующие случаи параллельного функционирования лексем с формантом, оканчивающимся на согласный у, и его усеченным вариантом: п.-монг. sarimsu ↔ п.-монг. sarimsaγ 'чеснок'; п.-монг. naked ↔ п.-монг. nakidaγ 'седловина (между гор)'; бур. бабана ↔ монг. бавнаг 'козел' и др. В современных языках с редуцированным суффиксом -п-а / -п-е функционируют производные: п.-монг. bokun-e, монг. бохно 'слепень', п.-монг. saran-a, мо. сараана 'лилия тонколистная', п.-монг. manggin-a, монг. мангина 'вид чеснока' и др.

Кратко остановимся на значении корня *erg. В монгольских языках слово эргэнэг обладает развитой полисемией. Основное его значение п.-монг. ergineg дано в значении 'шкаф, поставец' [Kowalewski, 1849, р. 268], монг. эргэнэг 'шкаф для посуды, буфет; этажерка', бур. эргэнэг 'посудный шкаф' [Шагдаров, Черемисов, 2008, с. 669]. Г. Н. Румянцев в комментариях к версии Д. Банзарова отмечает: "Если допустить, что несуществующее ныне слово qon значило в древности 'ложбина; впадина', то никому в голову не придет сравнивать ее со 'шкафом', и вряд ли монголы, народ наблюдательный, дающий очень меткие характеристики и прозвища, назвал бы долину столь необычным именем" [Банзаров, 1955, с. 320]. Однако привлекают внимание диалектизмы, как мне кажется, проливающие свет на исходную семантику слова: бур. зап. эргэнэг 'маленькая перегородка' [там же], эргэнэг, эрниг, эрьнэг 'калитка, ворота в поскотину', бур. закам. эрьенэг 'ворота хашана; ограда для жеребят". У ойратов Монголии распространено слово ergeneg в значении 'жилище с поставленными вкруговую деревянными и накинутыми сверху войлочными стенами; хижина, хибарка' [БНМАУ..., 1988, с. 306].

Значения 'ограда' и 'жилище' объединены дифференциальным признаком 'круглый, округлой формы'. Если в корне *erg перенести ауслаутный согласный корня [g] в анлаут, то получится вариант *ger, давший основное наименование типа жилища у монгольских народов. При недостаточном количестве однокоренных слов, а также с целью проверки правильности выделяемого дифференциального признака можно использовать метод замены переноса ауслаутного (не доминирующего) согласных корня в позицию анлаута, которая, как показывают материалы наших исследований, не ведет к кардинальному изменению семантики корневой морфемы (ср. рассмотренное выше *ongq↔*qong). В п.-монг. ger, монг. гэр, бур. гэр 'юрта, дом; домашний очаг' можно

выделить в качестве мотивирующего признак 'круглый (о внутреннем пространстве)'. Верификации гипотезы в определенной мере способствует значение тюркской лексемы: гереге∼кереге∼кереку∼керегу 'деревянная решетка, образующая стены юрты; нижняя деревянная часть юрты; шатер, юрта'.

Семантика 'круга' подтверждается значениями производных с анлаутным согласным [к], чередование которого с [g] вполне закономерно. Ср. п.-монг. keresge [Kowalewski, 1849, p. 2505], монг. хэрсэг 'решетка вокруг чего-либо; перила; балюстрада'; п.-монг. kerem 'стена; вал, насыпь' [Kowalewski, 1849, р. 2508], монг. хэрэм, бур. хэрэм, калм. керм 'крепость; крепостная стена; кремль'. В ольхонском говоре бурятского языка хэрэм выступает в близком к эргэнэг значении 'навес для скота'. Ср. в тунгусо-маньчжурских языках: сол. 'огород', негид. кэjэн [*кэрэн] 'изгородь, ограда, забор', ульч. кэрэ(н) 'изгородь, ограда; стойло; граница' [ССТМЯ, т. I, 1975, с. 482]. Авторы "Алтайского словаря" сопоставляют протомонг. *(h)ergi-neg 'буфет, стоящий около двери; загон (для овец, телят)' с прототунг. *(h)erge 'вид ящика', прототюрк. *erge 'часть юрты рядом с дверью; порог; лестница' и протокор. *əri 'загон, огороженное место' [Starostin, 2003, р. 517].

Все это позволяет предположить, что компонент ergune / ergene имел значение 'круг, окружность', а сам топоним Ergune-qun можно перевести как 'округлая впадина' (ср. тот же мотив номинации в Quldaqar-qun 'продолговатая впадина' в § 117 "Тайной истории монголов").

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

БАМРС - Большой академический монгольско-русский словарь.

БРС - Бурятско-русский словарь.

СРДС - Селькупско-русский диалектный словарь.

ССМ - Сокровенное сказание монголов.

ССТМЯ - Сравнительный словарь тунгусо-маньчжурских языков.

МНТ - Монголын нууц товчоо.

Сокращения, принятые для обозначения языков

Англ. - английский, бур. - бурятский, бур. закам. - закаменский говор бурятского языка, бур. зап. - говоры западных бурят, бур. сел. - селенгинский говор бурятского языка, калм. - калмыцкий, кит. - китайский, монг. - халха-монгольский, маньч. - маньчжурский, нан. - нанайский, негид. - негидальский, перс. - персидский, п.-монг. - старописьменный монгольский, протокор. - протокорейский, протомонг. - протомонгольские языки, прототунг. - прототунгусо-маньчжурские языки, ирототюрк. - прототюркские языки, ср.-монг. - среднемонгольский язык, сол. - солонский, ульч. - ульчский, эвенк. - эвенкийский.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Банзаров Д. Собрание сочинений. М.: Изд-во АН СССР, 1955.

БНМАУ дахь монгол хэлний нутгийн аялгууны толь бичиг. II. Ойрд аялгуу. Улаанбаатар, 1988.

Большой академический монгольско-русский словарь (БАМРС) / Отв. ред. Г. Ц. Пюрбеев. Т. 4: Х-Я. М.: Academia, 2001.

Козин С. А. Сокровенное сказание. Монгольская хроника 1240 г. М.-Л., 1941.

Лувсандорж Ж. Чингис хааны торсон нутагаар зорчисон тэмдэглэл // Mongolian Studies in Europe: Proceedings of the conference held on November 24-25. 2008. Budapest, 2010. P. 55-77.

Монголын нууц товчоо (МНТ). Хуучин онгол хэлнээс одоогийн монгол бичгийн хэлээр Ц. Дамдинсурэн орчуулав. Улаанбаатар, 1990.

Пэрлээ Х. Нууц Товчоонд гардаг газар усны зарим нэрийг хайж олсон нь. Улаанбаатар, 1958.

Селькупско-русский диалектный словарь (СРДС) / Под ред. В. В. Быконя. Томск: Изд-во Томского гос. ун-та, 2005.

Сокровенное сказание монголов (ССМ). Анонимная монгольская хроника 1240 г. Элиста: Калмыцкое книжное изд-во, 1990.

Сравнительный словарь тунгусо-маньчжурских языков (ССТМЯ). Т. I-II. Л.: Наука, 1975-1977.

Сухбаатар О. Халх голын сав газар дахь Монголын нууц товчооны туухт газрууд // Чингис хааны туухэнд холбогдох Халхгол орчмын газар нутгийн судалгааны зарим асуудал. Чойбалсан, 2012. 143-148 дахь тал.

Толстой Н. И. Славянская географическая терминология: семасиологические этюды. Серия "Из лингвистического наследия Н. И. Толстого". Изд. 2-е. М.: КомКнига, 2006.

Шагдаров Л. Д., Черемисов К. М. Бурятско-русский словарь. В 2-х г. Т. II: О Я. Улан-Удэ: Республиканская типография. 2008.

REFERENCES

Banzarov D. Sobranie sochinenii. Moscow: Izd-vo AN SSSR, 1955.

BNMAU dakh'mongol khelnii nutgiin aialguuny tol'bichig. II. Oird aialguu. Ulaanbaatar, 1988.

Bol'shoi akademicheskii mongol'sko-russkii slovar' (BAMRS) / Ed. G.Ts. Piurbeev. T 4: Kh la. Moscow: Academia, 2001.

Kozin S.A. Sokrovennoe skazanie. Mongol'skaia khronika 1240 g. Moscow Leningrad, 1941.

Luvsandorzh Zh. Chingis khaany lorson nutagaar zorehison temdeg-lel // Mongolian Studies in Europe: Proceedings of the conference held on November 24-25, 2008. Budapest, 2010. P. 55-77.

Mongolyn nuuts tovchoo (MNT). Khuuchin ongol khelnees odoogiin mongol bichgiin kheleer Ts. Damdinsyren orchuulav. Ulaanbaatar, 1990.

Perlee Kh. Nuuts Tovchoond gardag gazar usny zarim neriig khaizh olson n '. Ulaanbaatar, 1958.

Sel'kupsko-russkii dialektnyi slovar' (SRDS) / Ed. V.V. Bykon'. Tomsk: Izdatel'stvo Tomskogo gos. un-ta, 2005.

Sokrovennoe skazanie mongolov (SSM). Anonimnaia mongol skaia khronika 1240 g. Elista: Kalmytskoe knizhnoe izdatel'stvo. 1990.

Sravnitel'nyi slovar' tunguso-man'chzhurskikh iazykov (SSTMla). T. I-II. Leningrad: Nauka, 1975-1977.

Sykhbaatar O. Khalkh golyn sav gazar dakh' Mongolyn nuuts tovcho-ony tyykht gazruud // Chingis khaany tyykhend kholbogdokh Khalkhgol orchmyn gazar nutgiin sudalgaany zarim asuudal. Choibalsan, 2012. 143-148 dakh'tal.

Tolstoi N.I. Slavianskaia geograficheskaia terminologiia: sema-siologicheskie etiudy. Seriia "Iz lingvisticheskogo naslediia N.I. Tolstogo". Izd. 2-е. Moscow: KomKniga, 2006.

Shagdarov L.D., Cheremisov K.M. Buriatsko-russkii slovar'. V 2-kh t. T. II: О-la. Ulan-Ude: Respublikanskaia tipografiia, 2008.

Doerfer G. Turkische und mongolische Elemente im Neupersischen. T. 1. Wiesbaden, 1963.

Kowalewski J.E. Dictionnaire mongol-russe-francais. Vol. I-III. Kasan: Imprimerie de l'Universite, 1849.

Rachewiltz I. Index to the Secret History of the Mongols. Bloomington: Indiana University, 1972.

Raehewiltz I. The Secret History of the Mongols. Leiden-Boston: Brill, 2004.

Starostin S. Etymological Dictionary of the Altaic Languages / S. Starostin, A. Dybo, O. Mudrak (with assistance of Ilya Gruntov and Vladimir Glumov). Leiden-Boston: Brill. 2003.