НАУЧ. РЕД. Л. В. КУРАС. Улан-Удэ: Изд-во Бурят. госуниверситета, 2014. 376 с. ISBN 978-5-9793-0684-1

Автор рецензируемой работы - известный специалист, создатель как минимум двух прекрасных работ по историографии "Взаимоотношения России и Монголии в XVII-XIX вв.: вопросы историографии" и "Генезис бурятского монголоведения в российском востоковедении в период XIX - начала XX в." [Дугаров, 2004; Дугаров, 2008]. Заявленная в названии рецензируемой книги тематика налагает на ее автора большую ответственность, учитывая сложность самого предмета исследования. Российская наука знает примеры качественного исследования истории зарубежного, прежде всего западноевропейского и американского, монголоведения, отраженные в монографиях М. И. Гольмана [Гольман, 1970; Гольман, 1988; Гольман, 2004]. Существуют отдельные работы, монографии или статьи, затрагивающие различные аспекты российского монголоведения. Помимо того, что категория "монголоведение" в своем содержании предполагает совокупность различных дисциплин, связанных с изучением истории, языков, литератур, религии, этнографии, культуры монголоязычных народов, составляющих предмет, эти многочисленные работы отличаются в плане выбора объекта исследования (научная литература, объединенная в рамках конкретной тематики или на основе таких критериев, как принадлежность перу того или иного автора или места издания, тогда предмет исследования сводится к изучению творчества отдельных ученых либо исследовательских организаций), соответственно по характеру задач, методов исследования и с точки зрения подачи материала (см.:

ТИШИН Владимир Владимирович - кандидат исторических наук, научный сотрудник Института востоковедения РАН, tihij-511@mail.ru.

[Бойкова, 2005, с. 15-22]). Поэтому появление работ, связанных с конкретной проблематикой, даже в рамках историографии одной страны, безусловно ожидаемое научной публикой с нетерпением, - явление в современной российской науке. Такой работой должна была бы стать и книга с названием "Российская историография истории Монголии".

Сама широта и емкость понятия "история Монголии" предполагает прежде всего исследование исторических процессов, связанных с территориальным пространством Монгольской Народной республики и сопредельных территорий, происходивших в рамках длительного хронологического этапа. При этом, если говорить об исторических периодах, предшествующих становлению современного монгольского государства, речь должна идти не только об исторических монголоязычных народах, принявших участие в формировании монгольской нации, но и о ряде исторических народов, принадлежавших к иным языковым группам, чьи судьбы тесно связаны с территорией Монголии. В таком понимании "история Монголии" должна вести свой отсчет как минимум с III в. до н.э., к которому относятся первые достаточно полные и достовертные сведения о крупном политическом образовании на территории Монголии - империи сюнну, или хунну; это в том случае, если причислять изучение предыдущих этапов истории Монголии за неимением письменных источников к сфере компетенции археологии. Так вот, начиная с III в. до н.э., вплоть до современности, раз это нигде не оговорено в подзаголовке книги В. Д. Дугарова, история изучения этого хронологического отрезка должна найти отражение в работе, претендующей на изучение историографии истории Монголии. Это широкий спектр узких и специальных тем и соответственно огромный пласт литературы. Следовательно, в данной книге предполагалось увидеть опыт обобщения, анализа и критического разбора всей многочисленной литературы, по крайней мере в рамках хотя бы каких-то узловых тем, получить выработанную на основе этого анализа периодизацию изучения истории Монголии в России. Однако, как известно, большие ожидания приводят к большим разочарованиям.

Основная часть работы, предвосхищенная предисловием Б. В. Базарова, состоит из введения, трех глав и Заключения.

Введение должно было дать читателю какое-то понимание цели, задач и методов работы автора. Однако целостной картины не складывается: мы читаем о критике в адрес монгольских ученых за стремление "удревления" истории "монгольского этноса" (с. 5), встречаем такие формулировки, как "евразийский мир" (с. 5, 6), "героическая история монгольского этномира" (с. 5), "капиталистическая мир-система" (с. 6), "славяно-тюрко-монгольская цивилизация" (с. 6), "средневековье и Новое время" (с. 7) (притом что, например, на с. 7-8 критикуются тенденции "механического переноса на Восток процессов, свойственных западной цивилизации и культуре"), "монгольская этносфера" (с. 8), "евразийские народы" с учетом включения в них "российского и монгольского этносов" (с. 30) и т.д., а в самой работе - о "ступенях эволюции" различных сфер жизнедеятельности народов (с. 66-67). Это категории, отражающие различные теоретико-методологические подходы, и их совместное употребление в рамках одной работы, требует серьезного теоретического обоснования, притом что автор сам, судя по всему, осознает данную проблему (с. 319), и на это же обращено внимание в предисловии Б. В. Базарова (с. 4).

Несмотря на заявленное название книги, автор пишет, что он "предпринял попытку проанализировать сложные теоретико-методологические процессы в современном российском востоковедении" (с. 8).

В предлагаемой периодизации "монголоведной историографии" В. Д. Дугаров выделяет три этапа: "1) формирование российской науки о Монголии с XVII до начала XX в.; 2) история Монголии в XX в.; 3) Монголия с 1990-х гг. до настоящего времени" (с. 9). При этом каждый из периодов автор считает возможным разделить на этапы. Так, первый подразделяется на следующие: 1) "с конца XVII в., времени правления Петра 1 и образования Академии наук, до конца XVIII в. - начальный этап формирования классического востоковедения и монголоведения"; 2) "этап с конца XVIII в. до середины XIX в."... традиционно именующийся "казанским"; 3) "вторая половина XIX в. - I треть XX в." (с. 9-10). Кроме того, что в самом издании есть ряд опечаток, затрудняющих восприятие текста (первый этап обозначен "1)", второй "б)" и третий "2)"), это никак не коррелирует ни с заявленной выше периодизацией, что видно хотя бы из того, что "третий этап" первого периода заходит уже в хронологические рамки второго, ни со структурой работы: в названии глава I (с. 31-70) обозначена XVII-XVIII вв.; глава II носит название "Российское монголоведение в конце XVIII - начале XX в." (с. 71-214), при этом выделены параграфы 2.1 (с. 71-87), связанный с "казанским периодом" (конец XVIII - первая половина XIX в.),

2.2 (с. 88-123), повествующий о "концентрации монголоведных исследований в научных учреждениях Петербурга во второй половине XIX в.", 2.3 (с. 124-156) и 2.4 (с. 156-214), где рассказывается об изучении Монголии в конце XIX - начале XX в. соответственно путешественниками и учеными из Восточной Сибири; глава III (с. 215-315) носит название "Отечественная монголоведная литература. 1921 - начало XXI в.".

После рассмотрения различных периодизаций истории Монголии в советских/российских работах (с. 12-17) автор высказывает идею о том, что интерес российского общества к Монголии был обусловлен "никогда не забываемыми в истории монгольскими завоеваниями Руси в XIII-XV вв." и "их влиянием на дальнейшую историю российской государственности" (с. 18). Завервшая развитие этой мысли, автор резко переходит к перечню источников по истории Монголии, начиная с китайского ученого II в. до н.э. Сыма Цяня, продолжая древнерусскими летописями, и затем уже говорит о монгольских, китайских, персидских, арабских и других исторических сочинениях. Кроме того, что этот фрагмент дан беспорядочно (например, о "Сокровенном сказании монголов" говорится на с. 22, а затем на с. 24), не ясна его целесообразность.

На с. 29 автор говорит, что "отказался от критического очерка по источниковедческой базе, поскольку неоднократно будет обращаться к этим проблемам", хотя в теории его источниковедческую базу должны были составить как раз работы, связанные с историей Монголии, совпадая таким образом с объектом исследования. "Наличием громадного количества книг и специальных исследований" он объясняет и "отсутствие в исследовании историографического очерка". Здесь речь должна идти об уже имеющихся историографических исследованиях. Однако, если обратиться к той же библиографии, составленной Е. В. Бойковой (см. выше), можно убедиться, что этих работ относительно не так уж и много: раздел I. "Работы общего характера", подраздел I.1. "Монголоведение", внутри него - 1.1.1. "Российское/советское монголоведение" в рубрике "Монографии" - 5 пунктов [Бойкова, 2005, с. 15] (+1) (см.: [Кульганек, 2006]), "Сборники" - 6 пунктов [Бойкова, 2005, с. 15], "статьи" - 101 пункт [Бойкова, 2005, с. 16-22], притом что ряд статей связан с отдельными отраслями монголоведения (например языкознанием) или изучением отдельных монгольских народов. Следовало бы к тому же учесть, что и за прошедшие 14 лет (библиография Е. В. Бойковой ограничивается 2000 г.) вышла новая литература. В частности, можно отметить, например, защищенную под руководством самого В. Д. Дугарова кандидатскую диссертацию А. А. Невского "Отечественная историография образования Монгольской империи (конец XIX-XX в.)" [Невский, 2006]. Именно здесь можно было бы упомянуть о вкладе В. В. Бартольда в изучение истории востоковедения (с. 229-230) и указать работу В. П. Гурченко о сведениях путешественников XVII - первой половины XIX в. о бурят-монголах, которая была "с позиций марксистской исторической науки в советской историографии первой половины XX в. написана единственная на тот момент" (с. 67), поместить здесь работы, указанные на с. 276-277, 294-295.

Отсутствие целостности в структуре и логики в изложении - одна из главных слабых сторон книги. Нет причин подробно останавливаться на всех главах и разделах, отмечу только наиболее показательные места.

Сама работа построена таким образом, что изложение материала ведется в хронологической последовательности, но концентрируется на творчестве отдельных наиболее крупных исследователей, притом что часто приводятся значительные данные из их биографии. Однако здесь использованы вторичные источники, и мы встречаемся в основном с простым пересказом, без какой-либо попытки осмысления их методов и идей. Например, когда речь идет о Н. Я. Бичурине (с. 38-41), В. Д. Дугаров просто дает материал по двум статьям А. Н. Хохлова. Едва ли кто возьмется отрицать вклад Н. Я. Бичурина в источниковедение, но когда дело касается его исторических взглядов, например об этнической карте Центральной Азии, здесь следовало бы не давать вторичные цитаты, а, по крайней мере, обратиться к самим работам Н. Я. Бичурина. Дело в том, что исследователями давно уже отмечалось отсутствие у него прекрасного переводчика и этнографа; кроме того, он переносил данные о современном ему расселении народов Центральной Азии, в том числе и Монголии, на предшествующие исторические эпохи, автоматически "монголизируя" все упоминаемые здесь китайскими источниками народы, начиная с сюн-ну [Иностранцев, 1926, с. 30; Бернштам, 1950, с. XXXVIII-XXXIX].

После пассажа о Н. Я. Бичурине зачем-то идет экскурс в историю старомонгольской письменности и книгопечатания (с. 42-46), плавно переходящий в философствование о монгольской истории (с. 46-50), затем к сюжету об источниковедении (с. 51-54).

Аналогично построен раздел 1.2, именующийся "Роль иностранных ученых в развитии монголоведных исследований в России". Начиная с рассказа о путешествиях XIII в. миссионеров Дж. Плано Карпини, Г. Рубрука и купца Марко Поло (с. 54-58), В. Д. Дугаров переходит к немецким исследователям Сибири, Монголии и Средней Азии, работавших в рамках экспедиций, снаряжаемых с начала XVIII в. правительством Российской империи. Вновь концентрируясь на отдельных личностях, что в данном случае оправдано, автор тем не менее предоставляет неравноценный в количественном и качественном соотношении материал, что можно объяснить различным по объему вкладом того или иного исследователя в науку. Однако трудно понять, какое отношение в отличие, например, от Г. Ф. Миллера, П. С. Палласа, Д. Г. Мессершмидт и И. Г. Гмелин имеют к собственно "истории Монголии". Так или иначе, автор не дает никаких собственных оценок, просто следует выводам авторов, по работам которых он приводит сведения об упоминаемых исследователях (с. 59, 65, 67). В последующем В. И. Дугаров опять переходит к источниковедческим работам (с. 67), а затем и вовсе к оценке научного творчества М. И. Гольмана (с. 68-70).

Любопытно, что в разделе 2.2, где речь идет о петербургском монголоведении во второй половине XIX в., мы имеем возможность встретиться с Н. М. Карамзиным и С. М. Соловьевым (с. 93-95), притом что оценка их вклада в "историографию истории Монголии" сводится к отдельным замечаниям по поводу монгольского вторжения на земли русских княжеств и дается на основе пары цитат, без разбора их взглядов в широком историографическом контексте. О китаисте В. П. Васильеве специально говорится на с. 118-122, но до этого он пару раз упоминается в связи с общей историей Петербургского университета (с. 88, 95-96). Ряд подобных пассажей разрывает общее изложение становления монголоведения в Петербургском университете (с. 88-89, 96-97, 99). Одним из таких сюжетов является фрагмент о деятельности Русского географического общества (с. 89-91), в частности подробное описание экспедиций Н. М. Пржевальского, М. В. Певцова, В. И. Робровского, П. К. Козлова (с. 100-116), говорится даже о Ч. Ч. Валиханове, но, увы, лишь как о путешественнике и исследователе Казахстана и Средней Азии (с. 116-117), без учета его важных работ, например по Золотой Орде. Аналогично в следующем разделе мы встречаем сведения о Г. Н. Потанине, Д. А. Клеменце, Н. М. Ядринцеве, открывшем крупнейшие памятники древнетюркской рунической письменности в Хушо-Цайдаме, при этом зачем-то достаточно подробно рассказывается об этой письменности (с. 136-137).

Каким-то образом в работу попали такие личности, как П. А. Бадмаев (с. 190-192), РФ. Унгерн-Штернберг (с. 219-220), Д. Сухэ-Батор (с. 221-222), жизнь и деятельность которых разбирается как предмет исследования монголоведов, но в этом случае их не следовало преподносить в одном ряду с собственно исследователями. В. В. Бартольд отмечается только как историк востоковедческой науки, ничего не говорится о его трудах по истории монголов (с. 229-230), Б. Я. Владимирцов, хотя и называется "основоположником советского монголоведения", упомянут только в связи с работой "Чингисхан" (М., 1922), но ничего не говорится о его фундаментальной посмертно изданной работе "Общественный строй монголов" (Л., 1934) (с. 231).

Много места в главе III уделено вопросам внутренней и внешней политики Монголии (с. 234-260), что, безусловно, нельзя не учитывать, но следовало бы представить эти сведения в другой специальной работе, поскольку прямого отношения к "российской историографии истории Монголии" они не имеют. Все эти сюжеты резко переходят к реферативному изложению информации о научных учреждениях СССР и России, связанных с монголоведением, разбавленному фрагментами о научном творчестве отдельных специалистов (с. 260-268, 295-304, 309-312). В последующем изложении материала в этой главе логика теряется совершенно, и восприятие материала очень затрудняется. Полностью утрачивается понимание не только предмета, но и объекта исследования, в общем изложении друг друга сменяют названия исследовательских организаций, фамилии исследователей, перечни названий изданий, наименования различных научных мероприятий. Так, значительное место уделено такому одиозному персонажу, как Л. Н. Гумилев, при этом больше говорится о его "пассионарной теории" и "евразийстве", что преподносится автором в весьма благожелательном тоне, но ни слова не сказано о работах Л. Н. Гумилева по истории монголов (с. 271-273). На с. 286 неожиданно появляется Дамба-Даржа Заяев, бурятский монах-ученый, отметившийся письменным произведением, изданным во второй половине XVIII в., и, видимо, сведения о нем должны были бы быть помещены в соответствующую главу. После повествования о монголоведении в Калмыкии автор переходит к сюжетам об изучении истории Тувы (с. 304-308), затем Хакасии и Алтая и здесь же говорит о востоковедении в Алтайском государственном университете (с. 308-309).

Заключение (с. 317-321) книги вовсе оставляет впечатление отдельного сочинения, содержащего размышления историософского характера, нежели выглядит как та часть работы, где должны быть сведены итоги исследования. Учитывая сам характер получившейся работы, достаточно сложно высказать даже какие-либо оценки по поводу тезиса о том, что"монголоведная российская историография, как и мировая историографическая наука на рубеже XX-XXI вв., переживает методологический этап "историографической революции"" (с. 321).

Завершает книгу раздел "Литература" (с. 322-374), подразделенный на три: "Опубликованные источники" (с. 322-325), среди которых мы встретим и публикации переводов монгольских летописей, и переписку, и библиографические указатели и справочники, которые должны были бы попасть (и где подобные работы присутствуют) в следующий подраздел - "Информационные материалы и библиографические сборники"; "Использованная литература", состоящий из 655 пунктов, но при этом часть работ, обозначенных здесь в ссылочном аппарате основной части, мы не обнаружим.

Следовало бы также отметить такие моменты, как наличие в работе не совсем понятных формулировок типа "методологическая цель" (с. 8), "методологическое определение" (с. 8, 318), "политическая история развития монгольского общества" (с. 8), "методологически четко" (с. 12), "отечественная методологическая и историографическая монголоведная наука" (с. 319), "методологический этап" (с. 231) и т.п. В работе встречаются повторы некоторых текстовых фрагментов (например, на с. 7 и с. 318, на с. 21 и с. 51). В конце концов, можно указать и на технические моменты, такие как несоответствие указанных страниц в содержании реальной пагинации книги, а также ряд встречающихся опечаток, из которых самой досадной, пожалуй, выглядит написание года составления "Сокровенного сказания монголов" как 12340 (с. 24) вместо 1240.

В целом работа оставляет удручающее впечатление. Содержание работы не отражает претенциозного названия. Автор, безусловно, предпринял важную попытку приведения большого материала, но преподнес его неупорядоченно, без какого-либо концептуального осмысления, что сводит качество работы до уровня наспех составленной компиляции, при этом во многом в том числе и из двух предыдущих, повторюсь, прекрасных работ. Это действительно очень "сырая" работа, знакомство с которой, учитывая ее авторство, невольно порождает впечатление, что имели место какие-то субъективные причины, по которым она не была доведена до конца и издана в таком виде.

Хотелось бы надеяться, что от такого авторитетного специалиста, как В. Д. Дугаров, тем более уже зарекомендовавшего себя в качестве автора очень качественных историографических исследований, в будущем можно будет ожидать действительно фундаментального исследования "российской историографии истории Монголии". Такого рода книгу весьма неплохо было бы также снабдить соответствующими указателями.

Рецензируемая работа, даже если бы имела более упорядоченную структуру, не может претендовать на такое название, даже исходя из содержания. Автор концентрирует внимание на истории исследовательских организаций или творчестве отдельных исследователей, связанных с монголоведением, но это не "историография истории Монголии".

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Бернштам А. Н. Н. Я. Бичурин (Иакинф) и его труд "Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена" // Бичурин Н. Я. [Иакинф]. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена / Ред. текста, вступ. ст., комм. А. Н. Бернштама и Н. В. Кюнера. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1950. Т. I.

Бойкова Е. В. Библиография отечественных работ по монголоведению 1946-2000 гг. М.: Вост. лит-ра РАН, 2005.

Гольман М. И. Изучение истории Монголии на Западе (XIII - середина XX века). М.: Наука, 1988.

Гольман М. И. Монголоведение на Западе (центры, кадры, общества). 50-е - середина 90-х годов XX века. М.: ИВ РАН, 2004.

Гольман М. И. Проблемы новейшей истории МНР в буржуазной историографии США. М.: Наука, 1970.

Дугаров В. Д. Взаимоотношения России и Монголии в XVII-XIX вв.: вопросы историографии. Улан-Удэ: Изд-во Бурят. гос. университета, 2004.

Дугаров В. Д. Генезис бурятского монголоведения в российском востоковедении в период XIX - начала XX вв.: учеб. пособие. Улан-Удэ: Бэлиг, 2008.

Иностранцев К. А. Хунну и гунны (разбор теорий о происхождении народа Хунну китайских летописей, о происхождении европейских гуннов и о взаимных отношениях этих двух народов). 2-е дополн. изд. Л., 1926.

Кульганек И. В. Рец. на: Бойкова Е. В. Библиография отечественных работ по монголоведению: 1946-2000 гг. - М.: Вост. лит., 2005. - 687 с. [06.12.2006] // http://www.orientalstudies.ru/rus/index.php?option=com_content&task=view&id=1590&Itemid=48 (24.12.2015)

Невский А. А. Отечественная историография образования Монгольской империи (конец XIX - XX вв.): автореф. канд. дисс. Улан-Удэ, 2006.