Что такое инженер? Ответ на этот вопрос не так прост, как может показаться на первый поверхностный взгляд. Говорят, инженер должен быть творцом. А я, член трех государственных экзаменационных комиссий, с грустью замечаю в дипломантах нежелание проявить себя, обнаружить свой ум, свою находчивость. Для многих главным пособием при работе над проектом служит "сдироскоп". Этого слова нет в энциклопедиях, хотя оно, увы, прочно обосновалось в жизни. Стол с прозрачной крышкой и подсветом снизу. Положил чертеж, накрыл ватманом и -"сдирай" один к одному со всеми ошибками, накопившимися при неоднократных переизданиях.

Помню, в двадцатые годы я помогал Сергею Королеву осуществить его дипломный проект. Не делать, а именно осуществить, потому что он не только проектировал легкий самолет - тогда нашей легкой авиации еще не существовало, - но выбивал средства и возможности для его изготовления. Он изготовил его и летал на нем!

Что же такое инженер? Прослушал курс лекций. Сдал зачеты, экзамены. Защитил проект. Высокая комиссия присудила звание инженера и выдала диплом. Все? Но как же этого мало - пожалуй, много меньше половины дела. Даже если в голове осталась большая часть тех знаний, которые вкладывали в нее в вузе. Как считал Гераклит Эфесский, многознание уму не научит. А ведь сегодня можно поступить и проще - купить диплом на http://diplomysale.ru

Вот дипломированный, да еще с отличием инженер выкидывает в мусоропровод хлеб - зачерствел батон. А может быть, сам инженер? Вот в подъезде, где живет инженер, днем горят электрические лампочки. Все ходят, всем "до лампочки". И инженеру - тоже. А ведь он должен вздрагивать от всякой нецелесообразности, как от пощечины.

Знаю инженеров толковых, с блеском кончивших свои вузы. К ним придешь - все объяснят: и физический смысл, и как рассчитать. А закончат соображением, почему этого делать не следует, - вопрос-то касается больше смежников, заказчика. Вот она, тенденция: не лучше, а легче. Мне легче.

На Загорском кладбище увидел памятник: имя, даты, а под ними - изречение: "Дело в деле". По-видимому, любимое покойником. Показалось - тавтология. Но один настоящий инженер меня разуверил: "Это очень многозначительно и точно". У скольких инженеров дело - в чем угодно: в красоте отчета, в сдаточном акте, в чести мундира, в желании потрафить начальству. В чем угодно, но только не в деле. Особенно если твой вклад в него принесет хорошие результаты не тебе, а смежнику.

ПЕРВОЕ слово, которое произнес, если верить легенде, великий ученый Авиценна, было не "мама", а "почему". Потому он и сделался Авиценной. Главный вопрос, который должен преследовать инженера и днем и ночью: почему так, а не иначе, и нельзя ли сделать лучше?

Труднее всего видеть то, что лежит перед глазами.

Говорят, что в Петербурге в Летнем саду долгое время стоял постовой. Что он сторожит? Никто не задумывался. Сторожит и сторожит! Мужичок из деревни заинтересовался, спрашивает: "А что ты тут, родимый, охраняешь?" Тот молчит - нельзя говорить на посту. Мужичок - к прохожему: "Господин хороший, а зачем здесь пост стоит?" - "Значит, надо". А сам задумался и стал "копать". Выкопал: как-то царица ранней весной прогуливалась по Летнему саду и увидела цветочек. Ах, какой пригоженький, ах, его здесь затопчут! Поставим здесь пост! Так он и простоял чуть ли не сто лет. То, что привычно, считается естественным, если не следовать мудрому совету: нельзя привыкать к себе.

По окончании Московского авиационного института я был послан технологом на завод, производящий воздушные винты. Освоившись, заинтересовался: лопасти шлифуют, полируют, а потом красят. Зачем полируют, если на шлифованной поверхности краска держится лучше? Стал выяснять. А мне: значит, надо, тут умные люди сидели, думали, видишь, подписи - главный технолог, главный конструктор, главный инженер.

Потом во время войны начались перебои с полировочной пастой. Снабженца, поставляющего ее, поминают на каждой оперативке. Он - ко мне: а зачем полируют? Я - ему: ответственные люди думали, решали, вот подписи - главный, главный... А он - мне: ты что, думаешь, что все главные - умные? Стал и я "копать". Докопался: куплена была лицензия на конструкцию винта и на его технологию, а в технологии - шлифовка и полировка, никакой покраски. Но у нас по этой технологии дело никак не ладилось. Вот и решили: давайте красить! Все обошлось, да так и осталось на годы, пока война не потребовала снять полировку. Стало даже лучше, да еще в фонд обороны перечислили не одну сотню тысяч рублей. Теперь могу сказать: этот снабженец на мое формирование как инженера повлиял больше, чем лекции иных профессоров.

Вспомню совсем дальние годы. Перед революцией мой брат заканчивал институт. Вдруг его и еще одного студента приглашает директор. Входят в кабинет, директор говорит: "Господа, познакомьтесь. хозяин фарфорового завода под Москвой господин Сорохтин. Просит порекомендовать ему дельного выпускника. Мы представляем вас двоих на выбор". Договорились посмотреть завод, но поехали порознь. Через два дня последовало решение: подходит Флеров. Странно, у Баханова оценки лучше. Стали анализировать, кто как себя вел. Баханов: "Я прошел по заводу, прихожу к Сорохтину и спрашиваю: ну что делать будем? А ты?" А я, говорит брат, сказал: "Здесь не так, тут надо эдак, будет производительнее".

Чего стоят пятерки, чего стоят знания, если человек не стремится применить их к тому, чтобы сделать! Сделать лучше. ПОМНЮ, в конце войны наш завод получил новое задание. Выполним - значит многократно увеличим мобильность авиации: с любого аэродрома взлетай, на любой садись. Чем скорее его освоим, тем скорее придем к победе. Общее стремление: скорее за дело!

А я, тогда заместитель главного технолога, принял первый удар на себя. Вижу: на нашем оборудовании новые детали не проходят ни по габаритам, ни по мощностям. Менять оборудование? Год потребуется. И вдруг звонок из цеха: протяжной станок менять не надо. Как не надо? Да вот протяжник Иван Сидорович исхитрился: набрал по мелочам возможности и уже протягивает крестовину. Бегу в цех - действительно, протягивает! Еще звонок - и по мощности проходит. Посидели технологи, облагородили штамповки, подобрали рациональные режимы. Казалось, что железо поддается желанию человека. Это очень важно - желание. Не только ведущих работников, но и конечных исполнителей, потому что важных мелочей, не видных сверху, очень много.

Какими оценками оценивать это качество студента, инженера?

Звонит дипломант: не можете ли дать рецензию на дипломный проект? Могу, но приеду к вам только вечером. Дипломант обещает: пропуск будет у вахтера. Вечером прихожу - пропуска нет. Звоню ему, он меня ждет, крайне удивлен - он же все сделал. Как теперь быть? Говорю: звоните начальству домой, добейтесь. Через десять минут меня пропускают. Проект на "пятерку" не тянул, но я все-таки "отлично" поставил. Впоследствии я имел возможность наблюдать за его инженерной деятельностью. Звезд с неба не хватал, но самостоятельно решал задачи весьма сложные.

Самостоятельность - то ли слово? Если инженер, чтобы выполнить задание, перерыл библиотеку, съездил проконсультироваться в несколько институтов, академика поднял с постели и вопрос решил, то разве столь уж важно для дела, кому принадлежит идея решения.

Двигатель по-английски - "инджин". Инженер и есть двигатель.

КOPOЛEB как-то записал в своей записной книжке: "Нельзя жить просто, надо жить с увлечением". Здесь, наверное, уместно сказать, что Сергея Павловича я считаю своим крестным отцом. Он, его воздействие помогло мне воспитать в себе главные инженерные качества.

В конце двадцатых годов я закончил чертежно-конструкторские курсы и был выпущен в свет без каких-либо перспектив, так как безработица в то время была страшная. Не только на работу, но и на биржу труда попасть было нелегко. Я чувствовал себя никому не нужным. Тут на моем горизонте и появился сокурсник моего старшего брата Петра - Королев. Студент, но уже летчик, член какой-то важной комиссии. Одним своим существованием, он, как мне казалось, подчеркивал мою никчемность.

И вот он предложил мне помочь в строительстве его самолета. Я с радостью согласился, хотя ни стажа, ни зарплаты это не сулило. С мотористом Подлесным стали монтировать моторную установку. Строительство шло в сарае, на стадионе "Юных пионеров". Однажды после трудового дня всей компанией идем по Боткинскому проезду. Выходим на Ленинградское шоссе и видим трамвайную пробку. Стоят вагоны напротив друг друга, одни - на шоссе, другие - в проезде. Я еще подумал: надо им команду дать, кому стоять, кому двигаться. Но кто меня будет слушать? Тут Королев отделяется от группы, встает на перекресток и начинает уверенно командовать. Никто ему не возражает, пробка быстро рассасывается. А я-то хотел, да не решился...

Ну вот машина на взлетной дорожке, летчик Кошиц садится в переднюю кабину, Королев - в заднюю. Взлет, круг, еще круг. Посадка. Но сели не очень удачно - подогнулась правая полуось. Мы все равно рады: полет удался, а полуось починим. Поехали с Подлесным на завод, получили отказ: эти ваши поломки нас не касаются. Докладываем Королеву, он обзывает нас "сапогами" и идет по тем же адресам. И все устраивается. Еще удар: я стушевался, а он - смог.

В процессе ремонта выяснилось: на заводе такую легированную сталь варить не умеют, надо обращаться на соседний. Тут я и решился: добьюсь сам. Заставил себя и сделал. Сделал! Значит, могу. Дальнейшее самовоспитание хотя и не привело меня к способности Сергея Павловича безбоязненно отворять дверь в любой кабинет, но около закрытой двери я с тех пор робко не стою. И вопрос "Можно войти?" всегда произношу утвердительным тоном..

ГДЕ ЖЕ воспитывать волю к победе? Желание думать и сделать? Непримиримость ко всякой бессмыслице? В институте? А не поздно ли?

Стоит перед комиссией дипломантка. Объяснения закончены. Ее спрашивают: что такое коэффициент использования материала? В глазах - полное недоумение- что от нее хотят? Задаю наводящий вопрос: "Вы шьете платье. Сколько вы покупаете ткани - двадцать метров, десять?" - "Я сначала покомбинирую на газете и тогда решу" - "Зачем?" - "Чтобы меньше было обрезков". И вдруг лицо ее озаряется: господи, это так просто! Надо только чуть пошевелить мозгами.

Внук просит помочь решить задачку. Я подсказываю ход решения. Нет, говорит, неправильно. Почему? "Ты решил в два действия, а надо в три". Ну чем крыть? Беда, что школа не учит думать.

Думать заставляет интерес, а интерес вырастает из призвания. Его надо обнаружить возможно раньше: направление ума, способностей. возможностей и обязательно - эмоций. Без этого от самого добросовестного профессионального образования толку будет немного.

Кому и когда надлежит научить человека чувствовать и увлекаться? Школе и семье. Это, конечно, предмет отдельного разговора, но о семье все же хочу сказать хоть коротко.

Нынешняя семья частенько напоминает мне гостиницу. Воспитывают по телефону: "Ты уже встал, поел? Садись делать уроки". На бегу: "Погуляй, почитай, не путайся под ногами, у меня белье замочено, еще стирать надо". Мой отец, педагог, говаривал: "Я не взялся бы воспитать хороших людей без общих обедов за семейным столом".

Обмен мыслями, настроением с родителями, с бабушкой и дедушкой за совместным занятием, любым - книгу ли читаем вслух, грибы ищем, песню у костра поем, просто по улице идем незнакомой, - и проявляет жизненный интерес ребенка. Уголек этот взрослым надо раздувать что есть сил, а никак уж не заливать водой банальных наставлений. Своим внукам, если они чем-нибудь поглощены, что-то выдумывают с блеском в глазах, я разрешу и спать лечь попозже, и без ужина обойтись. Люди думают, творят, осуществляют, а я их - под одеяло гнать!

Воздух дома - фактор решающей важности. Надышится ребенок погнои грудью - на всю жизнь хватит. Нет, от темы своей я не ушел. Инженер - двигатель прогресса - и рождается в таком климате. Несущественно, деревенская семья или рабочая, родители - плотники или те же инженеры. Главное тут другое: побуждают они в детях энергию, умственную дерзость, настойчивость, увлеченность или усыпляют, не дав как следует проснуться.