Вспомните: еще совсем недавно тихо и прозрачно было в лесу. Стыли лужи талой воды, нигде ни ростка, ни свежей травинки. А деревья, обласканные весенним солнцем, спешили разодеться понарядней.

Торопливее всех ольха. Унижет ветки, поникшие над ручьем, бархатными кистями. Два- три теплых дня, и они уже закурчавились, вспыхнули нежным румянцем. И орешник не отстает, весь снизу доверху в бахромчатых золотистых сережках. Заневестилась осина: посочнела ее кора, на ветках засеребрились роскошные серьги. И блестят эти серьги лучше даже, нежели серьги золотые!

Безмолвно таинство цветения у деревьев. Возле них не слышно было веселого гудения пчел и шмелей, которые еще спали. Деревья и не рассчитывают на помощь крылатых опылителей, не готовят для них соблазнительных приманок. Мужские цветки в сережках, маленькие, невзрачные, хотя и собрались большой компанией в пышное соцветие. Нет ярких венчиков, аромата, сладкого нектара. А женские цветки не сразу и заметишь, такие они крохотные.

Но цветкам надо непременно опылиться. Это вопрос жизни. Иначе не будет семян, дерево не сможет дать потомства. Обычно мужские цветы живут в разлуке с женскими, иногда поблизости, на том же дереве, но на разных ветках, а то и вовсе далеко друг от друга, каждые на своем дереве, как у тополя или осины. И тут-то на выручку приходит ветер. Гордый дуб и трепетная осина, суровая ель доверяют ему заботу о будущем потомстве. Беспечно разгуливая по весеннему лесу, ветер доставляет женским особям драгоценные посылки - цветочную пыльцу с мужских сережек.

Но ведь ветер непостоянен, капризен. Зачастую он мчит пыльцу, не разбирая куда. То перепутает адрес, обойдет стороной, то растеряет где попало в пути, и она гибнет без пользы. Деревья "знают" об этих каверзах и еще с прошлого лета готовят соцветия к этой поре. Спешат цвести пораньше, пока нет листьев, мешающих опылению. Сережки обычно развешивают на гибких кончиках веток, от малейшего движения воздуха они чутко вздрагивают, пылят. И сама пыльца точно на заказ: мелкая, сухая, как порошок, почти невесомая. Ветру ничего не стоит захватить ее с собой по пути. Чтобы вернее шло опыление, деревья заготавливают пыльцу в изобилии. Лишь, в одной сережке орешника (а их на кусте - сотни) до четырех миллионов крупинок! Как бы ни своевольничал ветер, некоторые из них непременно разыщут семенные цветки своей породы.

С первой листвой начинают пылить березы, дуб, ясень. А когда на исходе весны или в начале лета цветут ель и сосна, лес словно дымится - весь в тучах пыльцы. Она припорашивает хвою и листву, позолотой ложится на свежую траву, искорками вспыхивает в сплетениях паутины.

Почти все наши деревья опыляются ветром. Без его помощи угасла бы их жизнь. Есть у него и другая добрая работа - он усердно помогает многим деревьям расселять по лесу своих питомцев, чтобы они не скучивались толпами, не теснились на одном месте, возле родителей, а жили бы вольнее, на просторе, не мешая своим собратьям. В угоду ветру деревья хитро приспособили семена для воздушных путешествий.

Кроме лесов и рощ, много у ветра важных дел в полях, на лугах. Он помогает перекрестному опылению хлебных злаков. Цветущим видом и долголетием обязаны ему кормовые травы, множество других растений. Почти весь год он занят работой на пользу зеленому царству. И делает ее легко, как бы играючи, не требуя взамен ничего.