Полая вода сначала поднималась очень медленно, будто робея, а потом под напором северных верховий стала прибывать торопче, затопляя низины, подмывая крутоярье. И наконец, замутненная вешней яростью волны, захлестнула всю пойму. Кажется, Кама забыла о вековом русле и погнала свои потоки без разбору, напрямки через все увалы. Я достал купленное на http://kapitan.ua снаряжение для плавания.

- Эге-гей! Остерегись! - в закамской стороне по деревенским улицам разъезжают моторные лодки. Нехитрый скарб спешно водворен на чердаки. Здешние жители привыкли к такому временному неудобству. Летом оно оборачивается густым травостоем на пойменных лугах да урожаями в огородах. Ради этого можно и потерпеть. А водополье наступает. Только на редких гривках остаются сухие места. Сюда стихия сгоняет многих лесных обитателей. Глядишь, как-нибудь переживут весенний разлив. Однако не всегда удается спокойно переждать.

Заметив опасность, лоси, косули, кабаны уходят на соседние возвышенности. Труднее мелким животным, которым не одолеть водной преграды. Будто азартный охотник сгоняет зверюшек в западню. Целыми стаями носятся по взлобкам напуганные зайцы. А там, где не осталось уже места скакать взад- вперед, сидят, вымокшие, притихшие, и ждут своей участи. Как они мечтали о весне! А она, пробуждая природу, трогая в рост пряно-зеленые травы и клейкие листья, играя сумасшедшими хлябями, поставила длинноухих на край гибели.

Весла в уключины, горбушку хлеба за пазуху, большая сеть на стлани - и айда к заячьим островам. Нынешние мальчишки, как и мы когда-то, отправляются спасать лесную живность, попавшую в беду. Вспоминаю свои давние пионерские экспедиции и радуюсь: из поколения в поколение переходит к сыновьям и внукам добрый дух деда Мазая. Сегодня охрана природы стала наукой, на нее выделяются миллионные средства, но, конечно, самые лучшие наши капиталовложения- от сердца...

Приближаемся к заячьему острову крадучись, бесшумно, чтобы не вспугнуть косых. Но и то, заметив нас, несколько отчаянных зайцев бросаются в студеную волну. Кстати, они неплохо держатся на воде и быстро плывут, барабаня лапами, однако долго продержаться в струях, крученных жгутом, эти пловцы не способны, и, как только набрякнет влагой их мех, животные с душераздирающим воплем исчезают в местных водоворотах. К счастью, большинство зайцев не сразу шарахаются от нас. Теперь можно ставить сеть и с противоположной стороны, шугать в нее длинноухих. И в путь - к спасительному берегу, где шумит сосновый бор.

Пока гребем, скрипя уключинами, едва не утыкаемся в клочок суши, на котором сбились в кучу десятка два зайцев. Здесь лишней лапке некуда ступить. Чавкая босыми ногами в грязи, хватаем четвероногих за уши, связываем лапы. Продрогший заяц с виду хлипок, но от него следует беречься: ударом длинных задних ног он может запросто распластать живот человеку.

А это что же еще такое? К нашему удивлению, в середине заячьей братии обнаружилась поначалу незамеченная нами... лиса. Правда, не та былая пышнохвостая красавица, какие встречаются по зиме. Мокрая шерсть на ней обвисла, хвост поник, только глаза поблескивают хитринкой. "Ну что, поехали с нами?" - спрашиваем мы рыжую, но она только злость выказывает да норовит куда-нибудь ускользнуть. А куда? Ведь кругом колышется, буйствует, колобродит вода.

Кое-как загоняем лису в конуру на носу лодки, и наш ковчег снова продолжает плавание по разлившейся Каме. Исцарапанные лисьими когтями, с набухшими мозолями на руках, перепачканные грязью и страшно усталые, но довольные своим путешествием пристаем к лесному обрывчику. Один за другим дают стрекача спасенные нами от половодья зайцы, а за ними без оглядки убегает и Патрикеевна, видно, так и не сообразившая, какое с ней случилось приключение.

Сельские ребятишки спешат на подмогу лесному зверью. Снова плывут, как в ковчеге, внуки некрасовского деда Мазая, или, как у нас говорят, мазайцы.