Очень важной теме посвящено письмо депутатов Орловского областного Совета "Беречь народное добро" ("Известия" N 223). Мы идем навстречу XXVI съезду КПСС, впереди новые большие задачи, новые рубежи. Поэтому так актуальны поднятые в этом письме вопросы о борьбе с расточительством, строжайшего соблюдения режима экономии и бережливости.

Со своей стороны, хочу сказать, что для нас, полиграфистов, одна из важнейших задач - это рациональное использование каждого килограмма бумаги, приведение в действие всех резервов по ее экономии. А резервы эти есть, и притом - немалые.

Верхний слой рулонов, поврежденный при транспортировке или хранении, так называемый срыв, обычно идет на записные книжки, блокноты и прочее. Например, из данного слоя здесь можно купить ежедневники, блокноты, ручки - все очень высококачественное и приятное на ощупь! Между тем срыв можно отсортировать, порезать нужным форматом и пустить на листовые печатные машины для выпуска книг. В 1979 году на нашей фабрике, например, со всей переработанной бумаги сняли 200 тонн срыва. Ни одного килограмма из них не пошло на книги.

Но вот срыв снят, бумага взвешена и подана в печатный цех. Здесь существуют жесткие нормы ее расходования. Кажется, уже ни килограмма не сбережешь. Но в 1979 году фабрика сэкономила около 30 тонн. Как это удалось? Экономия сырья стала у нас одним из главных пунктов социалистического соревнования.

А получается экономия главным образом за счет сокращения технических отходов. Например, на подготовку к печатанию каждой следующей тетради книги отпускается 1.000 тиражных листов. Квалифицированный печатник тратит, как правило, половину. Менее опытный рабочий с трудом укладывается в норму: чтобы убедиться, точно ли расположены стереотипы на формном цилиндре, ему приходится не раз пускать машину. Почему? Потому что стереотипы устанавливаются на ощупь: на цилиндре нет никакой разметки. А ведь пока печатная машина наберет скорость, пока погасит ее, сотни тетрадей идут в макулатуру. Думается, пора, наконец, изготовителям полиграфических машин, в частности ротационных, разработать приводные линейки, чтобы не двигать нам стереотипы по "лысому" цилиндру, а иметь четкие ориентиры.

Приведу еще один пример. Существует такой формат издания, когда книга печатается на листах 84х108 см, сфальцованных затем в 1/32 долю. На ротационных машинах (основных при печатании книг) длина листа увеличена по техническим причинам на два сантиметра. В переплетном цехе эти излишки обрезаются, и идут они в макулатуру. Простой подсчет показывает, что книга в 320 страниц, отпечатанная на бумаге N 1 тиражом в 100 тысяч экземпляров, теряет на этом 600 килограммов сырья. А сколько выпускается таких книг? Ясно, что сантиметры бумаги оборачиваются сотнями ее тонн. Можно реализовать эти тонны, если изменить частично конструкцию машин. Но на это требуется время.

Между тем бумагу экономить можно здесь уже и сейчас. Достаточно удлинить строки, то есть увеличить формат набора страницы книги. Помнится, делать это нам предложило издательство "Современник". Эксперимент долго не удавался. Но теперь почти все книги этого издательства мы печатаем именно так, что, конечно, сберегает "Современнику" немало сырья.

Словом, резервы сбережения бумаги есть. И чем шире мы будем использовать их, тем полнее удовлетворим спрос советского читателя на книги.