С момента Октябрьского переворота империалистическая Япония сделалась одним из центров притяжения контрреволюционных элементов и превратилась в активнейшего участника интервенции, ставящего себе целью борьбу с большевизмом и отторжение Дальневосточного края. Интервенционистская политика японского империализма - его стремление захватить Дальний Восток - осуществлялась как непосредственно руками японской военщины, так и при помощи многочисленных белобандитских организаций, создававшихся японским генеральным штабом, действовавших по его указаниям, субсидировавшихся японским империализмом. Этот трогательный и небезвыгодный для обеих сторон союз не прекращается до сегодняшнего дня, а в последние месяцы, как известно, значительно усилился и укрепился.

Как только телеграф и радио сообщили всему миру об Октябрьской революции, японский империализм, быстро добившись согласия стран Антанты на "активную политику", отправил во Владивостокский порт несколько японских крейсеров. По "обычаю" японских дипломатов и генерального штаба японского правительства прибытие незваных гостей во Владивостокский порт мотивировалось тем, что "Японское правительство не имеет никаких намерений вмешиваться в политическую жизнь России, у нас нет никаких завоевательных планов, цель прибытия японских военных судов во Владивосток - охрана порядка и защита японских подданных" (из официального заявления, по поручению империалистского правительства, японского генерального консула во Владивостоке).

Истинную цену этого заявления рабочие и крестьянские массы Дальнего Востока познавали с конца ноября 1918 года до 26 апреля 1922 г.; подлинную сущность подобных мотивировок прихода японских военных крейсеров в различные пункты вод Тихого океана познают все время, особенно тетерь, трудящиеся массы Китая.

Вскоре за "первыми ласточками" интервенция прибыли военные суда Англии" Америки и Франции. Советская власть во Владивостоке очутилась в железном кольце внутренней и внешней контр революции, первую скрипку в которой играла Япония" Для того, чтобы настроить "общественное мнение" в пользу интервенции и скрыть от японских рабочих масс истинные цели интервенции, был использован знаменитый лозунг, авторами которого были не кто иные, как наши отечественные меньшевики и эсеры: лозунг о "связи большевиков с германским генеральным штабом", и под видом "необходимости воссоздания борьбы с Германией на Дальнем Востоке" Япония приступила к контрреволюционной интервенции. Японская печать вместе с буржуазной печатью всего мира кричала о "германской опасности", создавая таким образом моральную поддержку действиям интервентов и захватническим стремлениям японского империализма. Общественное мнение обрабатывалось и в Сибири и на Дальнем Востоке, и здесь огромную роль сыграли Сибирские и дальневосточные организации меньшевиков и эсеров. 5 апреля 1918 г. после надлежащей "артиллерийской подготовкой" силами внешних и внутренних социал-империалистских партий японское командование высадило десант. Вслед за японцами во Владивостоке появились английские и американские войска. Генштаб японских войск немедленно установил контакт с белобандитами Семеновым1 ,


--------------------------------------------------------------------------------

1 Атаман Семенов - есаул Забайкальского казачьего войска. Во время империалистической войны командовал сотней Верхнеудинского полка на Кавказском фронте. Во время предпарламента 1917 г. был командирован Керенским в Сибирь и на Дальний Восток для организация антибольшевистских частей. После свержения советской власти на Дальнем Востоке был выдвинут японским командованием как орудие своих захватнических стремлений, в противовес Колчаку и англичанам. Знаменит хищениями государственного имущества, грабежами, аферами и жесточайшими расправами с населением. За это, за усердную борьбу с советской властью, иерусалимский патриарх наградил Семенова большим золотым крестом на александровской ленте и званием "кавалера святого гроба господня" Так тянутся нити от японского империализма к гробу господню...

--------------------------------------------------------------------------------

Русские белогвардейцы торжественно встречают японский десант на Дальнем востоке

Калмыковым, с чехо-словаками и др. Началась реализация единого плана действий. Семенов орудовал в Забайкальи, Калмыков - в Амурской области, а японцы вместе с чехами подняли 29 июня 1918 г. восстания во Владивостоке, Никольск-Уссурийске и в других городах с целью свержения советской власти. Действия японских интервентов и белобандитских отделений японского генерального штаба - Семенова, Калмыкова1 и других - кровавыми страницами войдут в историю Дальневосточного края.

Цели японской интервенции, как и всей международной интервенции в годы гражданской войны, заключались прежде всего в борьбе против большевизма, в свершении советской власти и в реставрации буржуазно-помещичьего строя. Правительства Антанты, организовавшие интервенцию, разделили территорию бывшей царской России на "зоны влияния", причем каждое из этих правительств при выборе зоны своего влияния руководствовалось, как рассказывает об этом один из британских интервентов, во-первых, "удобствами" для него вести борьбу с большевизмом на дамном участке фронта, и во-вторых, своими "экономическими и политическими интересами". Для Японии такой "зоной влияния" сказался Дальний Восток. Она боролась против большевизма на Дальнем Востоке прежде всего потому, что боялась проникновения большевистского влияния в Японию и Китай. "Большевизм распространяется по всей Европе и грозит переброситься на Дальний Восток, он угрожает Японии, Китаю, островам и т. д.", "Надвигается красная опасность, Япония должна ее приостановить во имя цивилизации", - таков лейтмотив всех выступлен0ий в парламенте, в печати, в открытых декларациях японского правительства.

Вместе с тем Японию влекли на Дальний Восток и "экономические и политические интересы" японского империализма, заключавшиеся в захвате Дальнего Востока и в создании таким путем "континентальной базы" для империалистической Японии. Поэтому Япония играла наиболее активную и решительную роль в интервенции на Дальнем Востоке, который оказался зоной ее влияния. Эту свою интервенционистскую политику Япония проводила в тесном единении с правительствами Антанты. О том, что японская интервенция была частью общеантантовского плана, недвусмысленно говорит например декларация японского правительства, опубликованная в начале августа 1918 г.

"Японское правительство всегда питало самые горячие надежды на скорое восстановление порядка в России и здоровое беспрепятственное развитие ее национальной жизни... Германия, Австрия и другие упорно распространяют свою деятельность на Дальнем Востоке владений России и настойчиво препятствуют

--------------------------------------------------------------------------------

1 Калмыков был послан в 1917 г. Керенским в Сибирь для организации противобольшевистских отрядов и собирания контрреволюционных сил. Подвигался после оккупации Дальнего Востока японцами с их благословения в Уссурийском районе, возложив на себя титул "атамана Уссурийского казачества". Отличался ничем не прикрытым грабежом и вымогательствами, покорностью японскому командованию и мучительными истязаниями и пытками по отношению к трудящимся Дальнего Востока.

--------------------------------------------------------------------------------

продвижению чехо-словацких войск через Россию. Японское правительство, идя навстречу желанию американского правительства, а также в полном согласии со всеми "союзниками, решило немедленно приступить к посылке необходимых войск для защиты чехо-словаков и их продвижения на родину. По осуществлении вышеуказанной цели, японское правительство немедленно отзовет с русской территории свои войска".

Через несколько дней (12 августа) во Владивостоке высадилась 12-я дивизия японских войск, которая направилась в Забайкалье на помощь белому атаману Семенову. С помощью японских и чешских войск в декабре 1918 г. Семенов стал полным хозяином Читы и всего Забайкалья. Количество японских войск на Дальнем Востоке было доведено до 100 тысяч. Под фактическим контролем японцев оказались КВЖД и значительная часть Уссурийской ж. д. Японские войска наводнили Приморскую, Амурскую и Забайкальскую области. Вместе с японскими оккупационными войсками в этих областях господствовали послушные генеральному штабу атаманы - Семенов, Калмыков и другие. Режим полнейшего беззакония установился в этих областях. "Калмыковщина и семеновщина" - вот та система управления, которая установилась в оккупированных областях. На службу оккупации поступили не только белобандитские элементы, эти уголовные преступники в старых царских мундирах, но и обыкновенные уголовные элементы, набираемые японцами в тюрьмах. Создана была контрразведка. Так в тесном союзе с белобандитами и просто бандитами путем провокаций орудовала японская военщина в Дальневосточном крае. Карательные экспедиции, посылаемые японцами, сносили с лица земли целые деревни и селения.

Когда союзные интервенционные войска оставили Сибирь и Дальний Восток, когда ушли последние транспорты чехо-словаков, Япония превратилась в монопольную хозяйку Дальневосточного края, в центр притяжения всех сил контрреволюции - от монархических до "социал-демократических".

Оккупация края, сопровождаемая дикими репрессиями по отношению к трудящимся, вызвала массовый уход в тайгу рабочих и крестьян, из которых формировались партизанские отряды, начавшие в необычайно тяжелых условиях славную, героическую борьбу с оккупантами и их белобандитскими лакеями. Для борьбы с партизанами японские войска наводнили линию Уссурийской ж. д., где установили жесточайший режим. Каждый заподозренный в том, что он партизан или большевик, расстреливался. Во имя "спасения японских резидентов" присылались части за частями, оккупировали район за районом.

Когда в начале 1920 г. Красной армией была разгромлена колчаковщина и красные войска быстро прошли в глубь Сибири, партизанское движение чрезвычайно усилилось и сделалось грозной опасностью для оккупантов и для их прислужников - русских белогвардейцев. Контрреволюционная власть во Владивостоке, атаманы и атаманчики в панике стали оставлять свои гнезда я бежать под высокое покровительство японского штаба. Японские господа стали отступать вслед за своими лакеями. Вскоре все Забайкалье было очищено от японской оккупации и от контрреволюционной нечисти.

Чтобы не допустить связи с Советской республикой, чтобы покончить с движением красных партизан, чтобы уничтожить советы, возникшие в ряде городов и селений Дальневосточного края, японцы снова прибегли к своему испытанному методу - к провокация. Особенно ярко был применен провокационный прием в Николаевске-на-Амуре. Японская военщина хотела во что бы то ни стало удержать в своих руках Николаевск-на-Амуре, так как он был ценен для японцев как важная стратегическая база, дающая возможность контролировать устье Амура, посылать отсюда своя военные суда по всей реже и подготовлять захват Сахалина. На этот пункт началось наступление партизан под начальством Тряпицина. Удачным нападением была захвачена крепость Шмиррах и осажден Николаевск. После месячной осады Николаевска японцы вынуждены были согласиться заключить мир, согласились обезоружить белогвардейцев и обязались не вмешиваться во внутренние дела. 24 февраля 1920 г. партизаны вступили в город, белогвардейцы были обезоружены, главари их посажены в тюрьму, японцы же проявляли к партизанам максимум любезности и внимания. Но эта спокойная обстановка, эта "любезность" были ширмой, за которой скрывалась подготовка чудовищного заговора. Через несколько дней после сдачи Николаевска партизанам японское командование отдало распоряжение о внезапном нападении на партизан. После двухдневного боя нападение японцев было подавлено, японские войска обезоружены и взяты в плен. Но в конце мая под давлением наступающих японских частей партизаны вынуждены были все же уйти в тайгу. Перед уходом партизанами были расстреляны японские резиденты и ряд представителей буржуазии, связанных с японским командованием.

Вслед за этим в приказах японскому военному командованию со стороны военного министерстсва были немедленно намечены планы окончательного захвата Приморской области и Амура. Вот отдельные выдержки:

"После событий в Николаевске-на-Амуре японское правительство считает себя вынужденным издать следующие приказы, которые могут защитить японские интересы в Приморской и Амурской области. Мы приказываем эту территорию разбить на три военных округа... Для того, чтобы вашу работу облегчить, мы вам пришлем в кратчайший срок все планы, которые в иностранном министерстве уже разработаны, которые предусматривают функции гражданских учреждений на случай оккупации. Наши интересы требуют также подготовки наступления на Благовещенск, район которого наполнен нерегулярными большевистскими войсками. Вы должны к этому наступлению все подготовить таким образом, чтобы в каждый момент могли начать наступление".

"Великие задачи японского императорского правительства требуют, чтобы оккупация в кратчайший срок в полном об'еме была реализована". Декларация японского правительства по поводу оккупации Дальнего Востока почти дословно совпадает с нынешними его декларациями по поводу оккупации Манчжурии:

"Ни одно государство так тесно не связано географическими отношениями с Сибирью, как Японская империя. Так как создавшаяся политическая обстановка на Дальнем Востоке Сибири угрожает не только жизни и имуществу наших граждан, живущих в Сибири, но и Корее и Манчжурии, эти обстоятельства, к сожалению, ни в коем случае не разрешают нам немедленно эвакуировать наши войска из Д.-В. края".

Как мы уже указали, все эти заверения очень и очень напоминают нам декларации японских представителей в Лиге нация, декларации японского правительства в оккупированной Манчжурии и т. п. История оккупации в Сибири показала, что эти декларации ничего абсолютно не стоят, что "ждать", пока японские войска сами захотят очистить оккупированные территории, не приходится, и что единственное, что заставило их очистить Дальний Восток, это острие штыков нашей Красной армии.

В лживости последней декларации трудящимся массам ДВК пришлось убедиться очень быстро, так как вслед за ее появлением японцами был захвачен Сахалин и была свергнута советская власть. Партизанский отряд и активные работники советской власти вынуждены были уйти в сойки. Захват Сахалина, совершенный высадившимися там японскими частями, сопровождался очередными декларациями, очередными свидетельствами лицемерия японского империализма. Вот текст одного из воззваний:

"Японские части прибыли исключительно с целью удостовериться в правдивости многочисленных слухов о том, что японские граждане этой области либо убиты, либо разграблены, и с целью защиты японских граждан..." Таково было заверение в начале оккупации Сахалина, затем последовал приказ генерала Ооа (3 июля 1920 г.), в котором он сообщал о необходимости временного занятия Сахалинской области с Николаевском-на-Амуре, Хабаровском и другими городами, а 11 дней спустя был опубликован еще один характерный приказ, в котором черным по белому значилось:

"В ближайшие дни Японией будет введено военно-административное управление на русской территории Сахалина.

Исходя из этого: 1) все учреждения должны с 25 июля сдать все свои дела японскому командованию..."

Захватив в свои руки Сахалинскую область, установив в ней свой неприкрытый оккупационный режим и открыто назначив японскую администрацию, японские империалисты наложили свои кровавые руки на хозяйство области. Прежде всего было запрещено "лицам неяпонского подданства" продолжать эксплоатацию Сахалинских рудников, были захвачены все рыбалки на Сахалине и Амуре, чем местное население было обречено на голодную смерть, так как рыболовство в этой области составляет главный источник пропитания.

Одновременно с захватом Сахалина, Николаевска-на-Амуре и других городов японцы захватили Владивосток. Наличие пролетарского ядра в, городе делало эту часть оккупации для японцев более трудной.

Оккупацию Владивостока японцы стали осуществлять руками верных им белобандитов. Таким послушным оружием в руках японского командования до начала 1920 г. был генерал Розанов. Первая попытка свергнуть власть японского наймита владивостокские рабочие и солдаты проделали в январе 1920 г. Но здесь подоспела военная помощь японцев, и несколько сот рабочих и солдат были расстреляны из пулеметов.

К этому времени был создан "буфер" между РСФСР и Японией в виде ДВР. Создание "буфера" смешало все карты японского империализма. Внутренние противоречия в лагере империалистов также давали себя знать. На сцену выступила Америка (САСШ), тоже имевшая виды на Д. В. Японскому империализму пришлось подсократить свои аппетиты.

В телеграмме командующему Сиб. эксп. армией из Токио военное министерство (с 488 секр. заседай.) дает следующую директиву:

"Наши политические проекты в Сибири полностью не проводить. Требования САСШ о немедленной эвакуации японскими войсками Сибири превратилось в очень серьезный вопрос... Настоящее положение вынуждает нас отказаться на некоторое время от оккупационных планов в Сибири, оставаясь укрепленными на тех территориях, где есть наши войска. Операции против Амурской области должны быть приостановлены, но войска должны быть готовы".

Эти войска подготовлялись, так как японское командование спешило создать очередную провокацию для захвата Владивостока. В Приамурскую область были стянуты войска из Амура. Вокруг Владивостока сооружались окопы и отроились проволочные заграждения. В порт прибывал транспорт за транспортом японских войск, были заняты крепостные укрепления, радиостанция. Затем японские войска захватили город, арестовав и расстреляв ряд коммунистических деятелей (в том числе Сибирцева, Луцкото и др.). Два дня город находился в распоряжении японских солдат. Пострадали сотни обывателей - убивались и люди совершенно аполитичные, убивались женщины, дети. Мы видим, как эта традиция и теперь достойно выполняется "доблестными" солдатами и особенно офицерами японской армии в Шанхае. Еще гнуснее держали себя японские оккупанты в Хабаровске, осуществившие там переворот в тот же день (5 апреля). Совпадение в сроке свидетельствует о действиях по заранее намеченному плану. В Хабаровске
японцы устроили кровавую баню. Было убито 400 человек, в том числе немало женщин и детей; было арестовано 1.500 человек, из которых очень и очень мало осталось в живых.

Таков был очередной "акт миролюбия" японского империализма в отношении трудящихся Владивостока и Хабаровска, акт, несомненно согласованный с союзниками и имеющий целью захват, по примеру Сахалина, ряда важных пунктов ДВК, имеющий целью сорвать процесс об'единения разрозненных частей и окраин края с ДВР.

Все эти интервенционистские акты совершались при участии белобандитских организаций. Англия и Франция молчаливо санкционировали действия японского империализма, протестовали лишь САСШ, - постоянный соперник японского империализма на Дальнем Востоке. Не без влияния их протестов, но влажным образом под угрозой приближающихся штыков Красной армии и армии ДВР, Япония забила отбой и согласилась мирным путем урегулировать свои требования. Наступила временная передышка. Началась эпопея согласительных комиссий. От непосредственных действий собственных воинских частей японцы начали все больше и больше переходить к использованию своих лакеев - белобандитских атаманов.

Атаман Семенов начал получать энергичную помощь энергичную помощь амуницией и оружием. Транспорт за транспортом прибывали в Читу - его резиденцию. Для ослабления верхнеудинского правительства, чтобы не допустить об'единения этих районов с ДВР, генерал Ооа поддерживал атамана Семенова и предпринял ряд дополнительных мероприятий, как то: посылку белобандитских отрядов и др. Такой метод был применен по отношению к Народному ревкому Амурии после признания им Амурской области, частью ДВР. Свыше трех крупных бандитских отрядов, быстро сформировавшихся из частей Каппеля и Колчака, появилось на территории Амурской области. Таким образом японским генеральным штабом был задуман еще одагн план уничтожения "буфера", недопущения об'единения Дальневосточного края, так как такое об'единение под демократической, а не большевистской властью лишало Японию возможности прикрывать свои оккупационные планы на Дальнем Востоке лозунгами борьбы с красной опасностью. В интересах японского империализма было во что бы то ни стало поддержать на Дальнем Востоке разруху, беспорядки, не допускать организации твердой центральной власти. Когда семеновские банды совершенно разложились вследствие пьянства и грабежей, была поставлена ставка на барона Унтера1 , которому было поручено организовать отряды из банд колчаковцев, отступивших в Монголию. Японские империалисты собирались превратить Монголию в колонию японского империализма и сделать из Монголии плацдарм для нападения на ДВР и на Советский Союз. Огромное количество вооружения и амуниции вместе с инструкторами и японскими офицерами последовали на помощь Унгеру. Барон Унгер начал свою деятельность с провозглашения "независимости Монголии от Китая". Вначале ему удалось изгнать китайские войска, восстановить номинальную власть Хутухты и начать подготовку нападения на Забайкалье. О его связи и прямом подчинении японскому командованию свидетельствует огромное количество документов, обнаруженных у него после захвата его в плен.

Кроме организации банд Унгера японское командование (в лице генерала Ооа) разослало своим подчиненным директивы следующего порядка:

"Всеми силами оказывать влияние на внутренние дела в Хабаровске, чтобы всегда мешать деятельности хабаровской администрацией и чтобы уполномоченный дальневосточного правительства не мог достигнуть в своей работе никакой цели. Всеми силами поддерживайте городскую партию2 , но так, чтобы это не было заметно населению" (из секретного распоряжения генерала Ооа (Командующему 14-й дивизией от 12 августа 1920 т.).

А наряду с такими действиями японское командование для отвлечения внимания общественного мнения, для притупления бдительности отдельных правительств Дальневосточното края, стремящихся к об'единению с ДВР, публикует следующую декларацию, как бы в ответ на провозглашение независимости ДВР:

"Искренне сочувствуя тому положению, которое переживает русское население Дальнего Востока, японское командование от всей души желает скорейшего определения политического положения края и восстановления в нем порядка. Оно не имеет никаких замыслов и посягательств территориальные права России...

Теперь, когда перевозка чехо-словацких войск закончилась, я открыто заявляю, что японское командование с радостью эвакуирует свои войска, как только установится прочное положение на русских территориях Дальневосточного края, как только исключена будет возможность угрозы Корее и Манчжурии и


--------------------------------------------------------------------------------

1 Унгер - сподвижник атамана Самсонова, отличившийся особыми садистскими пытками и убийствами рабочих и крестьян Забайкалья. Японцы пытались использовать Унгера для удержания в сфере своего, влияния Монголии. Ему было поручено организовать разрозненные остатки колчаковских банд и захватить Монголию.

2 Партия черносотенцев и белобандитов японской ориентации.

--------------------------------------------------------------------------------

будет обеспечена безопасность жизни и имущества японских граждан.

Японское командование вместе с русским народом всей душой приветствует образование автономной территории из частей Дальневосточного края и принятие такой политической формы правления, какая будет соответствовать воле народа..." (декларация от 12 мая 1920 г.).

Так японское правительство, публикуя для отвода глаз подобные декларации, подготовляло уничтожение ДВР, снова и снова организуя белогвардейские банды и ведя переговоры с французским правительством о подготовке нового решительного наступления на ДВР.

Подготовка новой провокации со стороны японского генерального штаба продолжалась весь 1920 год.

К весне 1921 года японцы наметили к реализации следующий план: барон Унгер должен быт ударить на Забайкалье, Семенов должен был высадиться во Владивостоке и занять Хабаровск, генерал Сычев - Благовещенск и т. д. Словом, намечался план срыва Народного собрания во Владивостоке, цель которого была об'единить край с ДВР, и делалась еще одна попытка разорвать "буфер" на части и создать между ДВР и Японией военно-политическую базу японского империализма. О том, что был выработан такой план, свидетельствует ряд документов. Вот например секретная инструкция японскому жандармскому управлению во Владивостоке. Она гласит:

"Японское командование на основе секретного договора, учиненного в Порт-Артуре, обязано помочь атаману Семенову в его десанте во Владивосток с тем, чтобы он об'явил себя главнокомандующим всеми вооруженными силами Дальнего Востока и начал мобилизацию".

А один из пунктов секретного соглашения, заключенного в Порт-Артуре с Семеновым, гласит:

"§ 4. В момент начала наступления русских войск японское (командование снабжает их денежной помощью в размере 150 тысяч иен".

Плана этого японцам реализовать не удалось. Барон Унгер был соединительными силами Красной армии и народно-революционных частей разбит, взят в плен и расстрелян, а его войска рассеяны. В частях, семеновско-камелевских банд началось необычайное разложение, вылившееся во взаимную драку. Японцам и белобандитам удалось выполнить лишь одну часть кровавой затеи - произвести черносотенный переворот во Владивостоке (26 - 27 мая) и посадить "Меркуловское правительство". Меркулов отдает все хозяйство области в руки японцев и жесточайшим образом истребляет коммунистов и всех заподозренных в сочувствии партизанам и коммунистам.

Господство белых ставленников японского империализма продолжалось еще свыше года. Местное партизанское движение, подкрепляемое войсками ДВР, выбивало белых из одного пункта за другим, вслед за белыми из этих пунктов уходили и японцы. В феврале 1922 г. Народно-революционная армия занимает Хабаровск. Однако оккупация Владивостока японцами продолжается вплоть до 21 октября 1922 г., т. е. до тех пор, пока части Красной армии не вступают в город. Окончательное очищение японцами нашей территории происходит лишь в мае 1925 г., когда японцы очищают Северный Сахалин. Войска японского империализма пробыли на территории Советского союза дольше, чем войска всех других империалистических стран.

----------

Эта оккупация дорого обошлась трудящимся Дальневосточного края. Тысячи расстрелянных и замученных в застенках японской контрразведки, в контрразведках японских наемников-белобандитов, сотни сожженных до тла деревень и селений, тяжелая разруха в хозяйстве края, - вот чего стоила рабочим и крестьянам ДВК эта оккупация.

Но трудящиеся СССР приобрели великолепный опыт. Да не только трудящиеся ДВК великолепно познали сущность японской политики - ее знает теперь на опыте Дальнего Востока, Манчжурии и Шанхая весь трудящийся мир; он знает, что следует за "беспокойством" японских империалистов о "жизни своих подданных". Трудящимся СССР известна также старая дружба японского империализма и русских, отбросов белой масти. Они понимают, что означает регистрация безработных белогвардейцев в Манчжурии, они понимают, что не зря "Берлинер Берзенцейтунг" пишет: "Белогвардейцы достигли многого: создан новый опасный очаг волнений на Дальнем Востоке". Но японский империализм забывает, что то, что было возможно в 1918 - 22 гг., то совершенно невозможно" в 1931 - 32 гг. "Основным лозунгом внешней политики Советского союза был и остается лозунг укрепления мира... - говорил т. Молотов на VI с'езде советов. Мы вместе с тем выражаем непоколебимую уверенность в том, что вооруженное нападение на СССР теперь означает главную опасность для тех, кто посмеет нарушить мир и напасть на Советский союз".