Участь или честь?

Если бы пару лет назад кто-нибудь сказал мне, что я буду писать заметки из Чечни, ни за что бы не поверил. Да и сейчас, откровенно говоря, верю в это с трудом, хотя так оно, в общем-то, и есть. Полгода назад решил оставить гражданскую журналистику и пойти в милицейскую пресс-службу. В Главном управлении внутренних дел Ростовской области как раз оказалась вакансия. Обратился - взяли. По большому счету та же самая работа, что и прежде, только с новыми плюсами и, конечно же, новыми минусами. Как и полагается, полгода ждал звания из Москвы. Вместе с погонами столица прислала и приказ на трехмесячную командировку в Чечню.

До этого момента неспокойная республика была от меня как-то далеко, и все, что в ней происходило, меня вообще мало волновало, а теперь вот сижу почти в самом ее сердце и думаю, что это: участь или честь? Пока думал, пришло первое боевое задание: опергруппа отправляется в горы на поиски известного боевика, а моя задача заключается в том, чтобы потом в одном из выпусков новостей появился соответствующий сюжет. Взял я в одну руку автомат, в другую видеокамеру и отправился на свою первую спецоперацию. Здесь такие операции могут длиться и неделю, и две. и, как выяснилось позже, даже целый месяц.

Когда добирался до места на "Хищнике" (так называют бронированный "Урал", который спереди действительно напоминает оскалившегося зверя), впервые осознал, что все-таки нахожусь на войне. Особенно, когда мой попутчик, бывавший в Чечне неоднократно, дал свое "ц. у.": "Если будет обстрел, пригнись пониже и не высовывайся, а если нас подорвут на фугасе и машина ляжет на бок, разрезай брезент и вали отсюда как можно скорее".

К счастью, воспользоваться его советом не пришлось: доехали без приключений. И вот первая ночь в чеченских горах. Со всех сторон бьет артиллерия. От ее залпов наша палатка аж подпрыгивает. Для новичка вроде меня ощущения, честно говоря, не из приятных. Это уже сейчас понимаешь, что ночью в горах нет ничего слаще этого "ужасного" грохота: значит, бойцы работают, значит, можно спать спокойно.

А наша работа начинается с восходом солнца. Милиционеры обходят село за селом или, как здесь говорят, юрт за юртом в поисках очередного боевика или тайника с оружием. Только здесь начинаешь понимать, что "боевое содружество" это не просто шаблонная фраза и красивые слова. Это нечто большее. Пробираясь по горным тропам, прислушиваясь к каждому постороннему шороху, никто не надеется только на себя. В нашем отряде 12 человек, и каждый, прикрывая спину впереди идущего, знает, что его тыл тоже защищен. Указательные пальцы лежат на спусковых крючках, готовые в любую секунду открыть огонь на поражение. Лишь мой автомат прижат к спине. Сейчас для меня главное оружие -это камера. Ничего из того, что видит глаз, не должно пройти мимо видоискателя. В голове вертится основное телевизионное правило: "на ТВ главное - картинка". Пытаюсь следовать этому девизу в любой ситуации, хотя прекрасно понимаю, что, выискивая удачные кадры, я создаю дополнительные проблемы и становлюсь обузой для ребят из отряда. Ведь каждый из них чувствует ответственность за меня, а уже потом - за себя.

Не раз они вытаскивали меня из разных переделок и предостерегали от ненужных подвигов. Однажды вылез я из укрытия по пояс, чтобы снять мощный взрыв. На телевидении такие кадры -большая редкость, и отснять их удается не каждому. Только я успел настроить свою аппаратуру, как чья-то рука схватила меня за плечо и повалила на землю... Взрыва я не видел, только сильный хлопок ударил по ушам, и какая-то шипящая раскаленная "дура" рассекла воздух прямо надо мной. Тот кадр я так и не снял, зато живым остался. А на землю меня повалил Витька. В отряде он отличался здоровым чувством юмора, и в любой сложной и даже экстремальной ситуации его веселый оптимизм всегда оказывался как нельзя кстати.

Храни меня, мой талисман, от пуль бандитских и смертельных ран

Странное дело - попадая на войну, человек становится чересчур суеверным или необыкновенно религиозным. Даже самый ярый атеист, утверждавший до этого, что Бога вовсе нет, вдруг начинает молиться и гордиться тем, что в

стр. 36

детстве был крещен. Бывает и так, что вера в Господа мирно соседствует с языческим поклонением талисману. Искренне веря в магическую силу какой- нибудь вешицы, человек не менее искренне ждет чего-то сверхъестественного и от небес.

Наш командир, например, перед каждым выездом проделывал одну и ту же операцию: снарядившись в поход, он сначала целовал кольцо, которое носил на веревочке на шее, а потом крестился. Причем сам он признавался, что прежде к религии был равнодушен и в церковь заходил всего-то пару раз в жизни, да и то - исключительно из любопытства. Как бы там ни было, но именно здесь он вдруг почувствовал в себе ту искорку, которая заставляет человека поднять голову к небу и попытаться что-то там спросить и что-то услышать в ответ. А случилось это тогда, когда они двумя машинами попали под обстрел. Боевики били с нескольких сторон и довольно умело... Один "двухсотый" и один "трехсотый"...

Почти каждый день в сводке происшествий появляются все новые и новые фамилии. Кто-то подорвался на фугасе, кто-то попал в засаду, а кого-то угораздило сесть в тот самый вертолет... Всегда, выходя за пределы своего расположения, понимаешь, что если сегодня не повезет, имеешь все шансы попасть в завтрашний список. Примерно пятьдесят на пятьдесят, и от тебя тут уже ничего не зависит. Остается лишь надеяться на везение и какое-то сверхъестественное вмешательство извне.

"Солдаты удачи"

Как-то вечером в нашей палатке зашел разговор о том, кто как сюда попал и зачем ехал. Зарабатывание денег никто первопричиной не назвал. Те, кто оказался во второй и в третий раз, говорят, что подобные поездки стали для них уже как наркотик и, вернувшись на "большую землю", они рвутся сюда снова и снова за новой порцией адреналина. Другие едут в Чечню, когда не ладится личная жизнь и появляются проблемы. По их мнению, все неприятности и душевные переживания здесь сглаживаются сами собой. Кто-то едет сюда лишь для того, чтобы проверить себя в экстремальной ситуации - хлебнуть эдакой военно-полевой романтики. Но таких здесь немного. Кто-то из них очень быстро втянется и станет "солдатом удачи", а кто-то поймет, что взял ношу не по плечу и любыми способами попытается отсюда сбежать, а дома будет строить из себя героя.

Есть еще одна категория людей, которые в Чечню вовсе не стремились, но так сложились обстоятельства... Весельчак Витя как раз из их числа. Работал он в своем Магадане и горя не знал. Чечня не нужна ему ни для медалей, ни для выслуги, ни для чего-то еще. У них на Севере и так год за два идет. Сейчас ему тридцать, а до пенсии осталось всего-то два года. А тут на их отдел приходит шифротелеграмма: мол, нужно одного командировать в Чечню.

- А я глянул, - вспоминает Виктор, - у нас в отделе совсем "зеленые" опера сидят. Недавно только школу окончили, автомата даже в руках не держали, ну как их в Чечню посылать? Нельзя таких на войну кидать. Вот я и вызвался...

Таких, как этот Витя, здесь очень много. Может быть, даже большинство. Как бы это высокопарно не звучало, но чувство долга - это совсем не пустые слова. И если человек попал сюда, то на 99 процентов свой долг он уже выполнил, хотя о каком долге идет речь, честно говоря, непонятно. За три месяца, что я провел в Чечне, ни разу не встречал тех, кто приехал сюда только ради денег или карьеры. Не видел и тех, кто испугался и спрятал голову под одеяло. Как бы тяжело ни приходилось, всегда выручает чувство дружбы и сплоченности. Даже когда под ногами чавкает горное бездорожье, когда ночной дождь впивается в тело тысячами ледяных капель, когда макаешь солдатский сухарик в общий котелок с чуть подогретым супом, а слева и справа грохочут выстрелы. Все это кажется ерундой, когда ощущаешь себя частью команды и понимаешь, что ты не один и в любой ситуации можешь положиться на ребят из отряда и точно так же самому прийти на помощь, когда понадобится.

Пожалуй, сейчас дать трезвую оценку всему происходящему невозможно. Однако совершенно ясно одно: шагать в одном строю с этими людьми для меня большая честь, но никак не участь. И случись мне идти с ними в разведку во второй и в третий раз, пошел бы не задумываясь. Надеюсь, что и они тоже.

P.S. Как и всякая операция, эта тоже требует своего логического завершения. Трехнедельный поход по чеченским тропам отразился и в оперативных сводках: тысячами единиц изъятого оружия и боеприпасов, килограммами взрывчатки, задержанными боевиками, а может быть, и сотнями спасенных жизнен русских солдат и мирных жителей многострадальной республики.