Со страниц воспоминаний о Н. В. Чайковском перед нами предстает глубоко порядочный, образованный, эмоциональный человек, посвятивший жизнь поискам идеального общественного устройства и встретивший на этом пути больше потерь и разочарований, чем внушающих надежды удач. Он увлекался новыми идеями, отличался деликатными манерами общения и притягивал к себе окружающих. Современники вспоминали, что Чайковский обладал огромными связями в самых разнообразных общественных кругах. Тот, кто однажды знакомился с ним, навсегда сохранял в памяти его образ, и даже его идейные противники (за исключением разве что большевиков) не оставили о нем как о человеке ни одного худого слова в своих мемуарах. Жизненные искания такой незаурядной личности, каким был Чайковский, заслуживают уважения.

Николай Васильевич Чайковский родился 26 декабря 1850 г. в городе Вятке в семье дворянина - выходца из Нежинского уезда Черниговской губернии, служившего управляющим имениями Вятской уездной конторы. О первых годах жизни Николая известно очень немного. Его детство прошло главным образом в селе Арзамасцеве Сарапульского уезда Вятской губернии, где находилось имение его матери и куда семья переселилась после выхода отца в отставку. Много лет спустя Чайковский писал в воспоминаниях, что отец его стал в имении "заправским крепостником": "Никогда не забуду я те вопли и стоны, которые чуть не на каждом шагу приходилось мне слышать в нашей деревне, когда кого-нибудь секли за неуплату оброка и т. п. провинности, а отец хладнокровно объяснял мне всю необходимость такого наказания и удивлялся моему возмущению и негодованию" ¹ .

Николай начал учебу в Вятской гимназии, но вскоре семья решила переехать в Петербург, и Николай продолжил учебу в престижной 7-й Петербургской классической гимназии, которую окончил в 1868 г. с золотой медалью.

В 1868 - 1872 гг. Чайковский обучался на физико-математическом факультете Петербургского университета по специальности "химия" под руководством Д. И. Менделеева и А. М. Бутлерова, получив, по его словам, "философское крещение в школе Or. Конта и Гер. Спенсера, а не К. Маркса, как большинство сверстников" ² .

Соловьева Ирина Абрамовна - кандидат исторических наук. Вятский государственный педагогический университет.

стр. 38

Осознавая себя как "русского революционера, народника и кооператора", Чайковский эпиграфом к своей автобиографии избрал слова апостола Павла из Послания к коринфянам: "Погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну" ³ . Апостол выразил подобным образом свое отрицательное отношение к предшествующей, античной философии с ее рационалистическим взглядом на мир. Возможно, для Чайковского эти слова символизировали собственные попытки обрести истину и определить свое место в жизни. Лично знавший его Феликс Кон писал: "Идеологом он не был и не мог быть из-за неустойчивости своих убеждений. Честный, искренне преданный делу народных масс, готовый ради их блага жертвовать жизнью, Чайковский чуть ли не всю жизнь потратил на поиски правильных путей, постоянно меняя убеждения" ⁴ .

Действительно, начал Николай Чайковский с участия в студенческом движении. В университете он был избран товарищами на курсе ответственным за раздачу неимущим студентам вещей и денег, пожертвованных филантропическим обществом, а вскоре начал участвовать и в студенческих сходках, запрещенных тогда университетским уставом. Однажды встревоженное университетское начальство под угрозой исключения потребовало от студентов дать письменные обещания подчиняться всем университетским требованиям. Нечаев и его последователи предпочли оставить университет, Чайковский же подписал требуемое обещание, хотя не без раздумий и колебаний, находя в себе оправдание "в твердом решении употребить свои университетские годы на тщательную подготовку себя к беспощадной борьбе против правительства во имя коренных общественных и политических реформ" ⁵ . Тогда же Чайковский начал вести занятия в школе для детей бедных ремесленников, лишенных возможности посещать обычные училища.

В 1869 г. Николай Чайковский вошел в петербургский кружок, члены которого, не принимая нечаевских методов террора, ставили перед собой задачу распространения в России кружков самообразования. Постепенно в орбиту этой организации вошло значительное число студенческих кружков, землячеств и коммун Петербурга, Москвы и других университетских городов. В 1871 г. организация получила название Большое общество пропаганды, среди ее членов были С. Л. Перовская, Н. А. Морозов, П. А. Кропоткин, И. А. Желябов, С. М. Кравчинский и другие. Уже в этом кружке, как вспоминал земляк и единомышленник Чайковского Н. А. Чарушин, "молодой Чайковский, способный и умный, обнаруживает и свои большие организаторские способности".

В 1872 г. ряд членов Большого общества пропаганды, в том числе и Чайковский, перешел к пропаганде среди рабочих; думали также и о перенесении пропаганды в деревню. Целая сеть народнических кружков по имени Чайковского ("кружки чайковцев") вошла в историю. "В кружки "чайковцев", - вспоминал Чарушин, - доступ был открыт только людям безусловной моральной пробы. Все сомнительное, заподозренное, нечистое от него отбрасывалось. Эта повышенная требовательность друг к другу тесно связывала "чайковцев" между собою; она рождала между ними связь безусловного взаимного уважения. Каждого из них она делала "человеком идеи" - в самом полном значении слова. В том настроении большой духовности и несколько идеалистической отрешенности от обычных жизненных форм - общественная деятельность кружка получила характер как бы орденского служения. Между тем его шаги определенно вели к жизни, а не удаляли от нее". Чайковский сам вел "первоначальный прием" новых членов, причем не только в Петербурге. В конце 1872 или в начале 1873 г. в Москве состоялась первая встреча с Чайковским М. Ф. Фроленко, впоследствии вспоминавшего, что для знакомства с вновь вступавшим в организацию Чайковский был "очень подходящим человеком. Высокий, с приятным худощавым лицом, с мягким, сердечным обращением, он сразу как-то располагал к себе. В то время, благодаря Нечаеву, мы, новички, побаивались генералов от революции... Ничего подобного при первой встрече с Чайковским я, однако, не испытал... С Чайковским же у нас как-то

стр. 39

сразу установились отношения полной непринужденности, товарищеской беседы. Я не заметил в нем ни малейшей попытки показать свое превосходство в том, что он и более начитан и лучше меня понимает революционные идеи и знает пути их осуществления, - и это навсегда оставило во мне чувство близкого, любовного отношения к нему, как к милому, общительному и хорошему человеку-товарищу".

Уже в 1872 г. по кружкам "чайковцев" прокатилась волна арестов, сам он арестовывался дважды. К осени же 1874 г., после провала массового "хождения в народ", значительная часть членов общества оказалась в тюрьмах, а само общество фактически прекратило свое существование. Эти события, по свидетельству Чарушина, "потрясающим образом отозвались на Николае Васильевиче, каким-то чудом уцелевшем от погрома.., но потерявшем все, чем он жил и что любил. Удар был настолько жесток для чувствительного сердца Чайковского, сознававшего и свою немалую вину в этой катастрофе, что заставил его усомниться в правильности революционного пути".

В это тяжелое время Чайковский знакомится с неким Маликовым, отбывшим ссылку по делу Каракозова и занятым разработкой нового "социально-религиозного" учения, получившего название "богочеловечества". Для встреч с Маликовым Чайковский специально ездил в Орел. Судя по всему, новая идея довольно быстро увлекла его, и эта "метаморфоза", по словам Чарушина, "тяжело отразилась на его друзьях, веривших в него, любивших и уважавших его и так дружно и беззаветно отдававшихся вместе с ним нашей идейной работе".

В 1874 г. Чайковский появился в Москве в новой для себя и окружающих роли. Тогда состоялась его вторая встреча с Фроленко, который свидетельствует: "Одет он теперь был чисто по- апостольски: длинный балахон-халат, перевязанный поясом, как рисуют иногда апостолов, придавал ему очень внушительный вид. Он пополнел, поздоровел, и на лице его появилось такое ровное, благодушное выражение, что всяк сразу мог увидеть в нем полное душевное спокойствие, равновесие и довольство тем, что у него нет противоречий между словом и делом. Его легко было принять теперь за проповедника какой-то несомненной для него истины... Сразу бросалось в глаза, что человек не фальшивит, а искренно верит во что-то, поступает согласно этой вере... Никогда больше я не видал уже его таким здоровым, бодрым".

Проникшись идеями "богочеловечества", Чайковский надеялся разбудить в людях, как "сынах божьих", человека, изгнав из них зверя. Он полагал, что люди по природе своей не способны на зло, вражду, обман, несправедливость. Однако неблагоприятные жизненные условия, малая образованность и неразвитость покрыли людей "корой" разнообразных пороков. Если удастся разбить эту "кору" и сбросить ее - наступит рай на земле. Нужна же для этого только пропаганда.

Выслушав эти мысли Чайковского, Фроленко изумлялся: "Как неверующий, образованный и достаточно начитанный человек мог все-таки столь искренно и всецело уверовать в подобное учение?". Сам собой напрашивается ответ: находясь на перепутье, Чайковский искал новые привлекательные идеи. Фроленко полагал, что здесь сыграло роль то, что "по своей натуре, по своим убеждениям Чайковский был способен ко всему хорошему..., благодаря чему ему очень легко было сбросить с себя "кору" и стать хорошим вполне человеком; судя же по себе и о других, он решил, что и они так же легко смогут все переродиться".

Как бы то ни было, Чайковский, к великому своему разочарованию, не нашел понимания в среде бывших своих сподвижников, и это побудило его тогда же, в 1874 г., эмигрировать сначала в Европу, а затем в Америку вместе со своими единомышленниками, чтобы там "на практике из своей собственной общинной жизни проверить осуществимость своего религиозно- коммунистического мировоззрения" ⁶ . В штате Канзас Чайковский организовал религиозно-коммунистическую общину шеккеров, однако эксперимент оказался неудачным, и в течение нескольких лет эмигрант с уни-

стр. 40

верситетским дипломом вынужден был заниматься непривычным трудом: работал в Филадельфии и чернорабочим, и корабельным плотником. Наконец, в 1879 г. Чайковский вместе с семьей отправляется во Францию, а еще через полгода - в Лондон, где прожил 28 лет, успешно работая в торговой фирме.

На годы эмиграции пришелся насыщенный событиями период его жизни, хотя современники очень неодинаково оценивали эту деятельность эмигранта. Чайковский вспоминал: "Я хотел было снова продолжать прежнюю агитационную работу, но оказалось, что условия ее теперь гораздо труднее, чем раньше, так как борьба между Исполнительным комитетом и деспотическим правительством превратилась в какой-то беспощадный поединок; я не видел необходимости вернуться в Россию, так как находил, что уже мало подхожу к тем требованиям, которые предъявлялись тогда революционеру. Здоровье мое требовало спокойной и правильной жизни, а потому в июне 1880 г. я уехал в Лондон, где и прожил все время, за исключением только случайных посещений континента" ⁷ .

Некоторые современники были убеждены, что за 30 с лишним лет эмиграции Чайковский оторвался от российской жизни, утратил связи с прежними единомышленниками, жил какими-то утопическими планами. Например, Фроленко, при всем уважении к Чайковскому, считал, что тот за границей просто отдыхал от полной опасностей и тревог жизни революционера. Вряд ли это было так. Достаточно сказать, что в эти годы Чайковский увлекся кооперативным движением, принял участие в организации "Фонда вольной русской прессы". Если попытаться выяснить политическую ориентацию его в эмиграции, то нужно вспомнить и о его связи с масонами, и о сближении с анархистами (особенно с давним знакомым Кропоткиным). Однако в 1904 г. он вступил в одну из эсеровских организаций, и на 1 съезде партии эсеров представлял заграничные организации партии.

Когда началась революция, Чайковский дважды в 1906 - 1907 гг. побывал в Америке, развернул агитацию в поддержку освободительного движения. В 1907 г. 56-летний революционер-романтик возвратился в Россию. На границе его арестовали, и он попал в Петропавловскую крепость. Более полугода провел он там, пока не был выпущен под залог 50 тыс. рублей, собранных его старшей дочерью у зарубежных друзей.

В конце 1907 г. в Москве Чайковский после 34-летней разлуки встретился со своим старым товарищем Николаем Чарушиным. "Бритый, в какой-то чуйке прасола, он был неузнаваем, - вспоминал тот, - и я терялся в догадках, кого я вижу перед собой, пока он не назвал себя. Велика была моя радость встретить когда-то дорогого человека, с которым была связана лучшая пора моей жизни, встретить хотя и постаревшим и уже с пробивающейся сединой, но по-прежнему живым, бодрым и полным юношеской энергии". Чайковского тогда всецело поглотила идея организации на Урале вооруженной партизанской борьбы в ответ на правительственный террор при подавлении революции. Однако от этих замыслов по ряду причин пришлось отказаться, и Чайковский вновь собрался за границу. Но на границе его снова арестовали, предъявили обвинение в принадлежности к партии эсеров и продержали в крепости 14 месяцев, пока велось следствие. Наконец, состоялся суд, на котором одновременно слушались дела Чайковского и Е. К. Брешко-Брешковской. Чайковскому, отрицавшему свое участие в террористической деятельности эсеров, удалось добиться оправдательного решения суда, Брешковская же была сослана в Сибирь. По этому поводу старый народник и эсер Е. Е. Лазарев сказал: "Нам, старикам, не подобает выкручиваться. Вон, старуха ничего не отрицала, держала себя молодцом, оправдываться не захотела. Сослали ее в Сибирь, а не жалко, гордишься ею. А Николай Васильевич на свободе, и как будто жалко его" ⁸ .

Впрочем, в это время Чайковский уже отошел от эсеров и примкнул к трудовикам, став даже членом их Центрального комитета. По-видимому, продолжалась его внутренняя борьба относительно выбора средств и методов борьбы за лучшее будущее: насилие или мирное развитие, террор или пропаганда?

стр. 41

Главным направлением деятельности Чайковского после революционных событий 1905 г. стало кооперативное движение. Он считал, что кооперация должна "поглотить все функции земства и содействовать скорейшему разрешению и нашего злободневного политического вопроса". Оставался Чайковский и одним из видных масонов. Чарушин вспоминал, что накануне первой мировой войны он ознакомил его с планом комбинированной политической организации по образцу масонских лож, с определенными обрядами и ритуалами. Деятельная натура Чайковского нашла для себя в это время и еще одно поприще: по свидетельству Фроленко, во время их встречи в 1908 или 1910 г. того "больше всего занимала мысль написать историю как-то по-иному... Он уже кое-что как будто и написал, и теперь носился с ней; но не знаю, удалось ли ему ее осуществить" ⁹ . К сожалению, ничего не известно об этих трудах Чайковского, не обнаружено никаких набросков его исторических сочинений, если они были вообще.

С началом первой мировой войны Чайковский занял позицию "войны до победного конца" и "единения всех классов против общего врага". Подобно многим социалистически настроенным деятелям, он, ранее исповедовавший "богочеловечество", призывавший обуздать в человеке зверя, теперь как будто и не задумывался над тем, что именно война, как ничто другое, этого зверя будит.

В 1914 - 1915 гг. Чайковский- президент Вольного экономического общества, уполномоченный Всероссийского союза городов по продовольственному снабжению Северного фронта и населения приграничной полосы.

После свержения самодержавия социалистическая печать окрестила его "дедушкой русской революции", отдавая должное вкладу в подготовку ее победы. В течение нескольких месяцев этот уже далеко не молодой человек самым активным образом участвовал в политической жизни нового государства, питая глубокую надежду на возможность дальнейшего демократического развития России. В это время он являлся: членом исполкома Петроградского Совета, членом исполкома I Всероссийского съезда крестьянских депутатов, гласным Петроградской городской думы, членом Лиги аграрных реформ, членом Всероссийского Совета кооперативов, товарищем председателя общегосударственного продовольственного комитета, участником Государственного (август 1917 г.) и Демократического (сентябрь) совещаний, членом Президиума Временного Совета Республики (Предпарламента). В июне 1917 г., когда трудовики и эсеры объединились в Трудовую народно-социалистическую партию, Чайковский был избран членом ЦК, и с этого момента имя его связано с этой организацией.

К весне 1917 г. относится высказывание о Чайковском известного меньшевика Н. Н. Суханова: "Большое исторически-революционное имя не мешало этому человеку не иметь ничего общего с революционным и социалистическим движением и быть самым законченным, либерально настроенным обывателем во всех больших и малых вопросах политики". Эта оценка в основном подтверждается выступлением самого Чайковского в Предпарламенте в середине октября 1917 года. Размышляя об участии России в мировой войне и о связанных с этим внутренних процессах, он говорил: "Фракция народных социалистов решительно становится на сторону обороны страны... Рабства мы ни за что не хотим. Это не слова, и если завтра мне скажут, что мои 70- летние силы нужны на фронте, я пойду туда... Совершенно ясно, что мы должны были сводить наши социальные преобразования к возможному минимуму до тех пор, пока не справимся с войной. Но у нас не было достаточной выдержки и внутренней дисциплины - личной и партийной, чтобы это провести. Я с самого начала войны утверждал, что проведение социально- революционных преобразований в полном объеме во время войны есть преступление. И мы это преступление совершаем. Я не против этих преобразований, ибо я социалист. Это доказывается не верой или неверием, а фактами и действиями, на которые я положил всю жизнь" ¹⁰ . Очевидно, что для Чайковского в это время на первый план

стр. 42

выходит патриотическое чувство и боязнь внутренней анархии - именно эти соображения определили его позицию в условиях назревавшей гражданской войны.

В ходе кампании по выборам в Учредительное собрание, развернувшейся после Февраля, Чайковский под N 1 значился в списке кандидатов от Трудовой народно-социалистической партии, совместно с национальным союзом черемисов от Вятской губернии.

После захвата власти большевиками Чайковский, уже избранный членом Учредительного собрания, участвовал в организации борьбы против большевистского переворота как член Комитета спасения родины и революции и Комитета защиты Учредительного собрания, но безуспешно.

Вся дальнейшая деятельность Чайковского в России была связана с Союзом возрождения России и антибольшевистским движением. О нем белоэмигрантская газета "За свободу" писала в связи с его 75-летием: "От мечтательного утопического народничества через богоискательство - в социально- религиозных общинах - к практическому общественно-культурному строительству в виде кооперации и, наконец, к ответственной общественно-государственной деятельности в период вооруженной борьбы с большевизмом - вот путь, который совершил Н. В. Чайковский от под-

стр. 43

полыюго пропагандиста социалистических утопий до главы противоком-мунистического правительства (в Архангельске)" ¹¹ .

Предыстория возникновения на Севере России правительства антибольшевистского демократического блока начинается весной 1918 г., когда созданный представителями партий социалистов-революционеров, народных социалистов и конституционных демократов Союз возрождения России принял решение о формировании в ряде крупных центров региональных правительств с перспективой образования Всероссийского Правительства. Методы борьбы Союза возрождения с большевиками сводились к подготовке вооруженного выступления при помощи войск союзных держав (Великобритании, Франции, США).

Как один из организаторов и член ЦК Союза Возрождения, Чайковский свидетельствовал, что при обсуждении вопроса о создании новой власти "было решено организоваться по личному признаку. Из всех центральных левых и правых политических группировок (отметая большевиков и левых эсеров слева и крайних националистов и монархистов типа Союза русского народа справа) были намечены наиболее популярные и активные люди". В это же время была разработана и платформа Союза возрождения, которую Чайковский характеризовал как "самую общую демократическую", поскольку в нее входили "обычные свободы личности, основные положения народоправства и выборной демократической власти" ¹² .

В июле 1918 г. была закончена подготовка к политическому перевороту на Севере. Вопрос же о главе будущего Архангельского правительства решился почти случайно. Будучи намечен для вхождения в Директорию (всероссийское правительство), Чайковский выехал в Сибирь, но когда он в самом конце июня проездом оказался в Вологде, занимавшиеся подготовкой антибольшевистского переворота эсеры убедили его переехать в Архангельск и возглавить будущее правительство Северной области. Главным доводом для убеждения послужило то, что Чайковский являлся членом Учредительного собрания от Вятской губернии, которая должна была войти в состав Северной области, и, следовательно, обязан был быть среди своих избирателей.

Более трех недель Чайковский жил в Архангельске "под фальшивым именем с измененной внешностью, в то время как подготовка свержения большевистской власти шла под моим председательством". Об этом он написал позднее своим дочерям, добавив: "Такое имя, как мое, известное всякому образованному человеку из прошлого, чрезвычайно важно для внушения доверия к новой формации... и для объединения частей разложившейся на куски страны... Абсолютно незапятнанной репутации моего имени предназначено сыграть большую роль в ближайшем будущем" ¹³ . Чайковский предполагал остаться в Архангельске на несколько месяцев, наладить работу, а затем заняться делами всероссийского правительства, которое должно было быть создано к тому времени в Сибири.

Верховное управление Северной области (ВУСО) заявило о своем создании 2 августа 1918 года. Состояло оно в основном из бывших членов Учредительного собрания, избранных от Архангельской, Вологодской, Вятской и Новгородской губерний, по партийной принадлежности - в основном эсеров. Верховное управление рассматривало себя как временную власть, действующую до сформирования Всероссийского правительства, и для исполнения временно взятых на себя обязанностей образовало 11 отделов, стремясь избежать наименований "министерство" и "министры". Главными своими задачами новое правительство провозгласило "восстановление единства России, утверждение народовластия и спасение революционных завоеваний народа", а также "установление прочного правопорядка", "действительное обеспечение прав трудящихся на землю", "охрану интересов труда в согласии с экономическими и политическими интересами как Северного края, так и всей России" ¹⁴ .

11 августа в Архангельске состоялось совещание представителей земств, городов, общественных организаций, политических партий, профсоюзов, на котором выступил глава нового правительства Чайковский. Он

стр. 44

попросил у присутствующих разрешения "засвидетельствовать от всех членов Верховного управления радость и восторг по случаю того, что так легко было совершенно то, что должно было совершиться". Легкость переворота, разумеется, не была бы достигнута без расчета на помощь союзников, приславших свой десант и действовавших в контакте с местными антибольшевистскими силами. "Нам нужно было много терпения и выдержки, - продолжал Чайковский, - пока русский народ оздоровел от большевистского безумия, которому он поддался так легко только потому, что у молодого в политической жизни народа не было опыта". Глава ВУСО заявил о намерении правительства опираться именно на союзы городов, земства, кооперацию, поскольку "жизнь, благополучие народа и его интересы в руках этих общественных объединений. Государственная власть - лишь контролирующий аппарат, прислушивающийся к начинаниям и запросам народных масс" ¹⁵ . Здесь отчетливо прозвучали те мысли Чайковского, которые сформировались у него еще накануне мировой войны.

Первоначально Чайковский с большим энтузиазмом отнесся к строительству новой власти на Севере. В письме дочерям в то время он сообщал: "Вы не можете себе представить, как я счастлив, что мне удается выполнить мой долг святой" ¹⁶ . Однако вскоре после переворота последовали частые конфликты Верховного Управления по принципиальным вопросам внутренней политики с союзническим командованием, что вынудило главу правительства усомниться в перспективах предпринятого дела. Чайковский пришел к убеждению, что на успех "союзного дела" можно рассчитывать лишь в том случае, если будут выработаны и соблюдены оптимальные принципы взаимоотношений между ВУСО и военным командованием союзников. С этой целью он разработал документ под названием "Условия, при которых Верховное Управление может быть полезно союзному делу". В нем говорилось, в частности: "Прочный порядок основывается на двух факторах - силе и легальном праве. Мы представляем легальное право... Мы- носители правопорядка, освященного преемственностью, народным избранием и мнением населения. Никто, даже союзные уполномоченные, не имеют права колебать это законное основание порядка России, каковы бы ни были их личные взгляды" ¹⁷ .

За неполные два месяца своего существования ВУСО предприняло попытку реализовать политику "средней линии", "третьего пути" в революции, которая удовлетворяла бы все слои общества и могла примирить самые разнообразные интересы. "Чистая демократия" в таком понимании противопоставлялась крайностям как большевиков, так и белого движения. Для членов ВУСО и лично Чайковского идеалом оставались завоевания Февральской революции. Набрасывая план своих воспоминаний о событиях в Северной области, Чайковский наметил подпункт "Власть средняя по своему социально-экономическому содержанию" ¹⁸ . К сожалению, сами записки остались незавершенными.

Изучая воспоминания Чайковского, С. П. Мельгунов пришел к заключению, что сам он заслугами ВУСО считал восстановление демократического порядка 1917 г. (суда, земства, городского самоуправления, гражданской администрации), денационализацию и оживление промышленности и торговли, восстановление в правах церкви. Кроме того, отвечая в 1921 г. на обвинение в том, что "социалисты занимались углублением революции", Чайковский заявил, что ВУСО за все время своей деятельности "не провело ни одной "социалистической" меры, если не считать... принятие соединенного красного с национальным флага за серьезную меру" ¹⁹ .

На всем протяжении своей непродолжительной деятельности Верховное управление испытывало постоянное давление со стороны как отечественных правых кругов, так и представителей союзных держав. В конце концов правительство приняло решение уйти в отставку, воспользовавшись тем, что пришло сообщение об образовании в Уфе 23 сентября 1918г. Директории - Всероссийского правительства антибольшевистских демократических сил. В выпущенном по поводу своего самороспуска воззвании

стр. 45

к населению Северной области ВУСО объявляло, что наступил долгожданный момент создания "Всероссийского Демократического правительства", в связи с чем Верховное управление признает необходимым сложить полномочия. Очевидно, однако, что это было лишь поводом, но никак не причиной. Еще 9 августа Чайковский заявлял на заседании правительства, что при продолжении игнорирования ВУСО союзниками ему "останется один исход - оставить Архангельск, объявить опыт создать государственную власть, хотя бы в областном масштабе, неудавшимся и сделать попытку опереться на население в другом месте, на Урале, в Сибири, и там пытаться создать общегосударственную власть". А в телеграмме Чайковского на имя главы Директории Н. Д. Авксентьева сообщалось, что ВУСО "в силу сложившегося здесь положения вынуждено около 20 сентября сложить свои полномочия" ²⁰ .

28 сентября Чайковский под своим же председательством сформировал новое правительство - Временное правительство Северной области, состав которого свидетельствовал о компромиссе с правыми силами.

Источником наибольшего разочарования стала для него позиция союзных держав: он очень рассчитывал на поддержку союзнического командования курсу демократизации и стабилизации политического положения в Северной области, однако уже в первые дни присутствия союзников в Архангельске стала очевидна иллюзорность этих надежд. И именно этим в значительной степени была обусловлена неудача северного демократического эксперимента: руководствуясь самыми гуманными намерениями, северный демократический блок не смог стабилизировать обстановку и предотвратить переход власти к консервативным силам.

Тем не менее Чайковский в письме А. И. Деникину 23 апреля 1919 г. попытался доказать, что на Севере удалось успешно решить проблему регулирования взаимоотношений между военной (союзнической) и гражданской (местной) властями: "При организации нашей власти мы исходили из двух основных положений: 1) что во время войны политическое управление... должно быть направлено к обслуживанию главного командования в его оперативных действиях; и 2) в то же время оно должно сохранять за собой самостоятельность в глазах населения, являясь для него защитником его прав и свобод и посредником между ним и военным командованием" ²¹ . Подобная оценка событий противоречит полным тревоги, а часто и возмущения заявлениям Чайковского в бытность его главой ВУСО. Более того, в этом же письме он говорит и о перспективности организации власти по северному образцу в будущем, после победы над большевиками по всей стране (а тогда в это, видимо, еще верилось): "При таких перспективах нет места распространению среди населения подозрений и опасений в реакционности военного командования и его стремления к военной диктатуре..., а армия может быть источником укрепления демократической власти, а не ослабления ее в пользу усиления большевизма в окружающем населении, как это нередко случалось в других областях освобожденной от большевиков России" ²² .

Обращает на себя внимание и то, что в набросках своих воспоминаний Чайковский не только довольно скупо рассказывал о событиях на Севере, но и воздерживался от прямых оценок деятельности ВУСО. Очевидно, вполне осознавая неудачу идеи "третьего пути" в революции и гражданской войне, в глубине души он не мог смириться с тем, что рухнули его горячие надежды на демократическое развитие страны.

На Уфимском Государственном совещании Чайковский был заочно введен в состав Директории, но принять участие в ее работе так и не смог. Когда до него дошло известие о колчаковском перевороте в Омске, он расценил это действие как противозаконное, но решил, что открытое выступление против Колчака было бы "несвоевременным и гибельным", так как сыграет на руку большевикам и может дезориентировать население. Чайковский оставался в Архангельске, а в январе 1919 г. был командирован правительством в Париж. "За дальнейшие события в Архангельске, - писал

стр. 46

он, - не несу ответственности". Официально его командировка объяснялась необходимостью "защиты интересов Северной области перед мирной конференцией" ²³ . Накануне отъезда Чайковский вызвал в Архангельск генерала Е. К. Миллера, который стал генерал-губернатором и главнокомандующим вооруженными силами Северной области, то есть сосредоточил в своих руках гражданскую и военную власть.

В течение 1919 - 1920 гг. Чайковский сохранял довольно тесные связи с Россией, точнее- с антибольшевистским движением. В конце 1919 г. находившийся в Иркутске А. В. Колчак предложил ему занять в своем правительстве пост председателя комиссии по выборам в Учредительное собрание и войти в Совет министров. Чайковский согласился и собирался выехать в Россию, но ему было предложено на некоторое время задержаться из-за военных трудностей, испытываемых Колчаком; а в скором времени Колчак был разгромлен и арестован большевиками. Но Чайковский не остался без поля деятельности: в начале 1920 г. Деникин включил его в состав своего нового правительства на правах министра без портфеля. Чайковский прибыл из Парижа в Екатеринодар и составил декларацию нового правительства, которая была оглашена 25 февраля и содержала заявление о стремлении "возродить Родину на основах народовластия", созвать Учредительное собрание. Однако после того, как пал Екатеринодар и правительство перебазировалось сначала в Новороссийск, а затем в Крым, Деникин принял решение о его упразднении и поручил М. В. Бернацкому организовать вместо этого органа некое "деловое учреждение". Чайковскому было предложено взять на себя дипломатическое представительство этого "учреждения". В воспоминаниях В. М. Краснова изложена беседа Чайковского с Бернацким. В ответ на просьбу объяснить, что такое "деловое учреждение", Бернацкий сказал: "В сущности, правительство теперь должно быть чем-то вроде канцелярии при главнокомандующем". Чайковский же ответил: "Быть послом от канцелярии я не могу". Произошло это во второй половине марта 1920 г., и после описанного инцидента Чайковский окончательно покинул Родину.

Последние шесть лет жизни, проведенные им вновь в эмиграции, исследованы, пожалуй, слабее всего. Сразу же после его смерти Чарушин писал, что лично ему деятельность Чайковского в эмиграции "мало известна, - без сомнения, о ней напишут другие, гораздо более меня осведомленные". Но этого не произошло. В августе 1920 г. Верховный трибунал Российской Республики, рассмотрев дело так называемого Тактического центра, объявил Чайковского "врагом народа", приговорил заочно к смертной казни и лишил права на въезд в Россию под угрозой немедленного расстрела. Советская историография в течение десятилетий пыталась стереть Чайковского со страниц отечественной истории послеоктябрьского периода и в этом преуспела. А российские историки, оказавшиеся в эмиграции рядом с Чайковским, освещали в основном его деятельность в годы гражданской войны, как наиболее яркий период в его жизни. Таков, например, капитальный труд Мельгунова "Н. В. Чайковский в годы гражданской войны" (Париж. 1929).

До 1921 г. Чайковский жил в Париже. Там оказалась немногочисленная группа эмигрировавших членов Трудовой народно-социалистической партии, и под руководством Чайковского она образовала в мае 1920 г. свой Заграничный комитет. Деятельность комитета на первых порах была интенсивна: за несколько месяцев состоялось 28 заседаний. В выпущенном комитетом обращении вновь оживала идея "средней политической линии". Теперь в ней было много общего с новыми тактическими положениями, выдвинутыми П. Н. Милюковым: цель - продолжение борьбы с большевиками при переносе центра тяжести с вооруженной борьбы на "преодоление большевизма изнутри", "разложение внутренними силами" ²⁴ . Немало стараний было положено на то, чтобы выяснить политические настроения различных социальных слоев России и найти потенциальных сторонников, но это практически ни к чему не привело.

стр. 47

Чайковский участвовал в различных межпартийных эмигрантских объединениях. Он вошел в Русское политическое совещание, ставившее целью объединить силы белой эмиграции, а также в Русскую политическую делегацию, в составе которой работал вместе с Г. Е. Львовым, В. А. Ма- клаковым и Б. В. Савинковым вплоть до ее самороспуска в феврале 1921 года. Он возглавлял "Центр действия"- разветвленную конспиративную организацию, имевшую свои отделения в Варшаве, Гельсингфорсе, Ревеле, Константинополе. Различные эмигрантские комитеты и организации стремились привлечь его в число своих сторонников. Но его по-прежнему интересовала не только политика. Чайковский был главой "Организации помощи эмигрантам". Возраст и пережитые бурные события брали свое: Чайковский довольно серьезно погрузился в мистицизм. Он по-прежнему был членом масонской ложи "Северное сияние".

Несколько последних лет Чайковский провел в Англии. 30 апреля 1926 г. он скончался в окрестностях Лондона в возрасте почти 76 лет. Так прошла нелегкая жизнь человека, которого Мельгунов относил к числу "самых страстных, самых непреклонных и постоянных врагов большевизма". Чайковскому были свойственны идейные искания и даже метания, но на закате своей жизни он не изменил тому, к чему пришел в зрелом возрасте: нет ничего опаснее политического экстремизма, какого бы ни был он цвета.

Примечания

1. Каторга и ссылка, 1926, N 5 (26), с. 223.

2. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 5805, оп. 1,. д. 1, л. 19.

3. Гам же, д. 611а, л. 17.

4. Каторга и ссылка, 1926, N 5 (26), с. 211. В этом номере журнала товарищи и единомышленники Чайковского (Ф. Кон, С. Лившиц, М. Фроленко, Н. А. Чарушин) почтили память революционера и опубликовали свои воспоминания о нем.

5. Гам же, с. 214 - 224.

6. ГАРФ, ф. 5805, оп. 1, д. 1, л. 20.

7. Цит. по: Каторга и ссылка, 1926, N 5 (26), с. 225.

8. Гам же, с. 216, 226.

9. Гам же, с. 212, 216, 223.

10. Гам же, с. 227, 229.

11. Цит. по: ГОЛДИН В. И. Контрреволюция на Севере России и ее крушение. Вологда. 1989, с. 38.

12. ГАРФ, ф. 5805, оп. 1, д. 30, л. 5.

13. Гам же, д. 400, л. 1, 5.

14. ГАРФ, ф-16, оп. 1, д. 1, л. 20; Вестник Верховного управления Северной области, 10.VIII.1918.

15. Гам же, 13.VIII.1918; 14.VIII.1918.

16. Цит. по: МЕЛЬГУНОВ С. П. Н. В. Чайковский в годы гражданской войны. Париж. 1929, с. 78.

17. ГАРФ, ф. 5805, оп. 1, д. 468, л. 8.

18. Гам же, д. 30, л. 14.

19. См.: МЕЛЬГУНОВ С. П. Ук. соч., с. 77; ГОЛДИН В. И. Ук. соч., с. 45.

20. ГАРФ, ф. 17, оп. 1, д. 118, л. 31 об; ф. 5805, оп. 1, д. 489, л. 1.

21. Гам же, д. 204, л. 2.

22. Гам же, л. 4.

23. См.: МЕЛЬГУНОВ С. П. Ук. соч., с. 81; ГАРФ ф. 5805, оп. 1, д. 132, л. 7; д. 1, л. 23.

24. См.: ШКАРЕНКОВ Л. К. Агония белой эмиграции. М. 1987, с. 231, 46.