"Явление самозванства встречается в разные века у разных народов.., но нигде не встречается оно так часто и не имеет такого значения, как в русской истории XVII - XVIII веков"¹ . Эти слова видного русского ученого С. М. Соловьева основывались на известных фактах из истории России. Недовольство крестьянства крепостным гнетом, надежды широких слоев общества на изменения в существующем строе создавали благоприятную почву для появления в России самозванцев. Одни из них были народными вождями, как Е. Пугачев; другие - просто авантюристами. Особенно много самозванцев появилось в годы царствования Екатерины II. И это вполне понятно. Насильственный захват ею престола, на который она не имела ни малейших прав, и убийство Петра III в Ропше создавали для этого соответствующие условия.

Одной из претенденток на русский престол в те годы была самозванка неизвестного происхождения, выдававшая себя за дочь императрицы Елизаветы и вошедшая в историю под именем княжны Таракановой. Откуда же взялось это имя и кто в действительности его носил?

В феврале 1810 г. в Москве в необычайно торжественной обстановке состоялись похороны монахини Досифеи, которая была погребена в московском Новоспасском монастыре, недалеко от усыпальницы бояр Романовых. За ее гробом шли многие представители московской аристократии, в том числе главноначальствующий Москвы граф Иван Васильевич Гудович, муж Прасковьи Кирилловны Разумовской (одной из дочерей гетмана К. Г. Разумовского). Заупокойное богослужение совершал епископ Августин совместно с самыми выдающимися членами клира. В келье настоятеля Новоспасского монастыря сохранился портрет покойной, на котором имеется следующая надпись: "Принцесса Августа Тараканова, во иноцех Досифея, постриженная в Московском Ивановском монастыре..."² . Эта-то Тараканова и являлась предполагаемой дочерью императрицы Елизаветы Петровны от ее брака с графом А. Разумовским. Судя по портрету, она имела большое сходство с Елизаветой. Точных документальных данных о том, что монахиня Досифея была дочерью Елизаветы Петровны, не сохранилось, но это предположение настолько близко к истине, что в одном из лучших дореволюционных энциклопедических словарей мы даже можем прочесть: "Тараканова (княжна). Под этим именем известны в нашей истории две княжны: одна действительная, другая самозванка. Первая, рожденная от морганатического брака императрицы Елизаветы Петровны с А. Г. Разумовским, по имени Августа..."³ . Однако автор многотомного биографического труда "Семейство Разумовских" А. А. Васильчиков категорически это отрицал. Он пришел даже к выводу, что у Елизаветы вообще никогда не было детей⁴ .

О жизни монахини Досифеи сведений в литературе имеется очень мало. В детстве ее отправили за границу; в 1785 г. по приказу Екатерины II она была привезена в Россию, поселена в московском Ивановском монастыре, где была пострижена и получила имя Досифеи. На ее содержание казна отпускала ежегодно значительную сумму и, кроме того, "от лиц неизвестных" в разное время в кассу монастыря вносились крупные денежные вклады. В царствование Павла I ее стал посещать московский митрополит Платон и некоторые высокопоставленные лица⁵ . Что касается происхождения фамилии "Тараканова", то оно до сих пор остается невыясненным.

В 1772 г. в Париже появилась молодая особа, которая называла себя дочерью императрицы Елизаветы Петровны - Елизаветой. Она-то и вошла в историю под именем княжны Таракановой, хотя сама себя так никогда не называла. О ее происхождении точных сведений нет. Сколько ей было лет, также определить точно невозможно. По- видимому, возраст ее приближался к тридцати годам. Она была красива, свободно говорила по-французски и по-немецки, изъяснялась по-итальянски, понимала английский⁶ . Фамилия ее часто менялась. До прибытия в Париж она была известна сперва под фамилией госпожи Франк, затем Шаль, Тремуйль, Али Эмете, княжны Волдомир с Кавказа. Затем она стала именовать себя госпожой Азова, Бетти из Оберштейна, графиней Пиннеберг (или Зелинской) и, наконец, Елизаветой, княжной Всероссийской⁷ . О своем происхождении она рассказывала окружающим всевозможные небылицы самого фантастического характера: "Я дочь императрицы Елизаветы от брака ее с казацким гетманом Разумовским (таким образом, она путала А. Разумовского с его братом гетманом К. Разумовским. - С. Л. ). До девяти лет я жила при матери. Когда она скончалась, императором, согласно ее завещанию, был провозглашен ее племян-

¹ С. Соловьев. Заметки о самозванцах в России. "Русский Архив", 1868, N 2, стр. 266. .

² И. Снегирев. Новоспасский Ставропигиальный монастырь в Москве. М. 1863, стр. 59.

³ Энциклопедический словарь "Брокгауз и Ефрон". Т. ХХХИа. СПБ. 1901, стр. 620.

⁴ А. А. Васильчиков. Семейство Разумовских. Т. I. СПБ. 1880, стр. 283.

⁵ "Русский биографический словарь". Т. XX. СПБ. 1912, стр. 293.

⁶ Э. Лунинский. Княжна Тараканова, Исследование по актам государственного архива. М. 1908, стр. 48 - 49.

⁷ Там же, стр. 47.

ник под именем Петра III. Я должна была лишь по достижении совершеннолетия вступить на русский престол. Но через полгода после смерти моей матери жена Петра III Екатерина свергла его с престола и объявила себя императрицей. Мой опекун, император Петр III, умер. Меня сослали в Сибирь. Один священник сжалился надо мной и освободил меня из заточения. Он вывез меня из Сибири в главный город донских казаков. Чтобы избавить меня от опасностей, отец мой, князь (очевидно, она не знала, что А. Разумовский был графом, а не князем. - С. Л. ) Разумовский отправил меня к своему родственнику, шаху персидскому. До 17 лет я не знала тайны своего рождения, когда же я достигла этого возраста, персидский шах открыл мне, кто я". Самозванка уверяла окружающих, что в России есть сильная партия, желающая видеть ее на престоле. Во главе этой партии стоит ее брат, сын Разумовского от первого брака, известный "под именем Пугачева", который принял титул Петра III. Главной целью его восстания было якобы свержение Екатерины II и возведение на престол своей сестры как законной наследницы российской короны⁸ . Все это звучит как сказка. Но любопытно, что многие этой сказке верили, а другие просто хотели верить.

До появления в Париже самозванка встречалась со многими лицами, ибо строгостью нравов она не отличалась, любила роскошь и тратила громадные деньги, неизвестно откуда к ней притекавшие. В Париже она познакомилась с владетельным князем Лимбургским Филиппом-Фердинандом⁹ и настолько очаровала его, что тот решил на ней жениться. Однако препятствием к заключению брака являлось отсутствие у "принцессы" доказательств о ее происхождении и свидетельства о крещении. Тогда "принцесса" заявила, что для получения свидетельства о крещении и устройства денежных дел ей необходимо поехать в Персию. Однако вместо Персии она вскоре отправилась в Венецию, где встретилась с главой польских конфедератов князем Карлом Радзивиллом. Познакомился ли Радзивилл с самозванкой только в Венеции или они знали друг друга и до этой встречи, точно не известно.

В Венецию самозванка прибыла в сопровождении полковника лимбургской армии барона Кнорра, горничной, двух слуг¹⁰ и остановилась в доме французского посла¹¹ . Здесь она пробыла около двух недель, а затем в обществе князя Радзивилла и некоторых других польских эмигрантов отправилась в Рагузу, столицу одноименной республики, где и состоялось "объявление ее прав" на всероссийский императорский престол. Здесь она впервые представила выписки из своих "наследственных документов": подложное завещание Петра I, составленное произвольно и говорившее об историческом наследовании престола (этот документ был основан на так называемом "тестаменте" Екатерины I, на который также ссылалась самозванка), а также подложное завещание императрицы Елизаветы, которая якобы оставляла всероссийский престол дочери своей, принцессе Елизавете "в вечное и потомственное владение"¹² .

В Рагузе самозванка поселилась в доме французского консула и жила там с царской роскошью. Свои права на русский престол она объявила как рагузскому сенату, так и турецкому султану, которого в письме просила о помощи. Она просила великого визиря доставить копию письма султану ее "брату" Пугачеву. Эта мысль пришла, однако, в голову самозванке слишком поздно: пугачевское восстание в то время было уже почти подавлено¹³ . Насколько уверена была она в то время в успехе своего предприятия, доказывает ее письмо в середине июля 1774 г. князю Лимбургскому: "Постараюсь овладеть русским флотом, находящимся в Ливорно. Мне необходимо объявить, кто я, ибо уже постарались распустить слухи о моей смерти. Я издам манифесты, распространю их по Европе, а Порта открыто объявит их во всеобщее сведение. Друзья мои уже в Константинополе. Они работают, как нужно. Сама я не теряю ни минуты и готовлюсь объявить о себе всенародно. В Константинополе я не замешкаю, стану во главе армии, и меня признают"¹⁴ .

Сенат Рагузской республики, боясь возможных осложнений, решил поставить правительство Екатерины II в известность о появлении самозванки, и дипломатический представитель рагузского сената в России запросил графа Н. И. Панина, ведавшего иностранными делами, как относиться к этому событию. Екатерина II отдала Панину распоряжение ответить рагузскому сенату, что нет никакой надобности обращать внимание на эту "побродяжку". Она решила без всякого шума и огласки захватить самозванку и доставить ее в Россию. Выполнение этого весьма трудного поручения Екате-

⁸ А. Платонов. Княжна Тараканова. М. 1912, стр. 24 - 25.

⁹ Гр. В. Н. Панин. О самозванке, выдававшей себя за дочь императрицы Елисаветы Петровны, по архивным источникам с документами. М. 1867, стр. 1 - 5.

¹⁰ Э. Лунинский. Указ. соч., стр. 119.

¹¹ Там же, стр. 120.

¹² Кн. А. Голицын. О мнимой княжне Таракановой. Известие о пребывании в Риме в 1774 или 1775 г. неизвестной принцессы Елисаветы, именовавшей себя дочерью российской императрицы Елисаветы Петровны. (Почерпнуто из оставшихся о ней сведений в Архиве Итальянского департамента бывшего Польского королевства.) Лейпциг. 1863, стр. 10 - 14.

¹³ Э. Лунинский. Указ. соч., стр. 138. .

¹⁴ "Русский биографический словарь". Т. XX, стр. 296.

рина возложила на графа Алексея Орлова, находившегося в то время с русским флотом за границей.

Все планы, которые лелеяла самозванка, начали рушиться: письмо ее к турецкому султану осталось без ответа; она узнала о полном разгроме Пугачева, на успех которого возлагала надежды; князь Радзивилл в октябре 1774 г. оставил самозванку и уехал в Венецию; князь Лимбургский окончательно порвал с ней после того, как несколько его писем было оставлено без ответа; французское консульство в Рагузе по указанию из Парижа предложило ей освободить занимаемую в консульстве квартиру. Вследствие этого она решила покинуть Рагузу и переехала сперва в Неаполь, а оттуда в Рим и стала искать поддержки у кардинала Альбани, декана Священной коллегии и протектора Польского королевства¹⁵ .

В это время начал действовать граф А. Орлов. В один прекрасный день в Рим прибыл от него некий майор русской службы Христианецкий (Христинек), приезд которого сперва напугал самозванку. Однако вскоре русский офицер стал посещать ее довольно часто. Далее граф Орлов через одного посредника предложил помочь ей деньгами. Сначала она с негодованием отвергла это предложение, но впоследствии приняла его и, уплатив свои долги, выехала в Пизу, где в то время находился Орлов. 15 февраля 1775 г. самозванка прибыла в Пизу под именем графини Зелинской. Здесь Орлов приготовил для нее роскошные покои. Он ежедневно приезжал к ней с визитом, возил ее по городу и относился к "графине" с подчеркнутым уважением. Русские офицеры даже самого высокого ранга не имели права сесть в ее присутствии. Орлов прикинулся влюбленным в самозванку, собирался якобы немедленно с ней обвенчаться и обещал помочь ей добыть престол. Однако выйти замуж самозванка отказалась и заявила Орлову, что сначала займет престол, а потом уже осчастливит графа браком. Орлов, действовавший с чрезвычайным хладнокровием, жестокостью и цинизмом, аккуратно докладывал о своих "успехах" Екатерине II.

Однажды Орлов предложил Таракановой поехать в Ливорно, где стоял русский флот. Получив согласие, он вместе с самозванкой и сопровождавшими ее лицами (панами Доманским и Черномским, камеристкой Франческой Мешеде и слугами) сел в шлюпку, которая подвезла их к адмиральскому кораблю "Исидор". Раздался громкий пушечный салют из многих орудий; на флагманском корабле взвился андреевский флаг. Командующий русской эскадрой адмирал Грейч подобострастно встретил самозванку. После осмотра флагманского корабля начались маневры флота. Засмотревшись на невиданное зрелище, Тараканова не заметила, как Орлов вдруг исчез. К ней и ее свите подошел гвардейский капитан Литвинов с вооруженной стражей и объявил, что они арестованы. Напрасно самозванка требовала объяснений, напрасно просила позвать Орлова. Капитан отвечал, что она арестована по распоряжению адмирала Грейча, и, для того чтобы отвести от Орлова всякие подозрения, объявил, что последний также находится под стражей¹⁶ . Затем арестованных разместили по разным кораблям так, чтоб они не могли между собой общаться, и эскадра направилась в Россию. В то же время в Пизе по распоряжению Орлова был произведен тщательный обыск в помещении самозванки. Там забрали все бумаги, деньги и множество драгоценностей. Таким образом, весь ее архив полностью попал в руки русских властей (следует иметь в виду, что самозванка никогда не сжигала своей корреспонденции, а возила ее с собой). Узнав, что эскадра, миновав английские берега, взяла курс на Кронштадт, самозванка впала в полное отчаяние и несколько раз пыталась кинуться в море или лишить себя жизни другим образом¹⁷ . 11 мая 1775 г. русская эскадра" прибыла в Кронштадт. 24 мая вечером по распоряжению Екатерины II все арестованные были отправлены в Петропавловскую крепость и размещены по разным казематам¹⁸ .

Следствие по делу самозванки было поручено генерал-фельдмаршалу князю А. М. Голицыну. Екатерина II придавала большое значение этому делу, полагая, что в результате следствия будут получены ценные сведения о других участниках заговора. Но надежды ее не оправдались. В своих показаниях самозванка приводила фантастические рассказы о своем происхождении, но твердо заявляла, несмотря на все предъявленные ей Голицыным улики, что она никогда не выдавала себя за дочь императрицы Елизаветы. Все свои показания во время следствия самозванка всегда подписывала "Елизавета", чем вызывала сильное недовольство Екатерины II.

Самозванка написала Голицыну письмо, к которому приложила послание к самой императрице, прося у нее личной аудиенции. Екатерина была очень раздражена этой просьбой и направила следующий рескрипт на имя Голицына: "Распутная лгунья осмелилась просить у меня аудиенции. Объявите этой развратнице, что я никогда не приму ее, ибо мне вполне известны и крайняя ее безнравственность, и преступные замыслы, и попытки присваивать чужие имена и титулы. Передайте пленнице, что она может облегчить свою участь одной лишь безусловной откровенностью и также совершенным отказом от разыгрываемой ею доселе безумной комедии, в продолжение которой она вторично осмелилась подписаться Елисаветой. Примите в отношении к ней

¹⁵ Кн. А. Голицын. Указ. соч., стр. 8.

¹⁶ Э. Лунинский. Указ. соч., стр. 120.

¹⁷ Гр. В. Н. Панин. Указ. соч., стр. 65.

¹⁸ Там же, стр. 66.

надлежащие меры строгости, чтоб наконец ее образумить, потому что наглость письма ее ко мне уже выходит из всяких возможных пределов"¹⁹ . Получив этот рескрипт императрицы, князь Голицын приказал отобрать у арестантки все вещи, кроме постели, и удалить из ее каземата камеристку Франческу Мешеде. В камере должны были безотлучно находиться офицер и двое солдат, которые оставались там даже ночью. В обед ей приносили грубую арестантскую пищу, к которой она почти не притрагивалась. Однако, несмотря на все эти меры, ничего дополнительно от самозванки узнать не удалось.

Тогда Голицын прекратил допросы, но содержать арестантку стали еще строже. Посещавший ее доктор неоднократно сообщал Голицыну, что у нее резко обострился туберкулезный процесс. 30 ноября она попросила священника, для того чтобы приготовиться к смерти. Голицын пригласил священника Казанского собора Петра Андреева, знавшего немецкий язык, рассказал ему все подробности об арестантке и просил его довести ее до полного раскаяния и признания, взяв с него клятву молчать обо всем под страхом смертной казни. На вопросы священника самозванка отвечала, что о месте своего рождения и о своих родителях она ничего не знает, никогда никаких замыслов против императрицы не имела, а завещание, письмо и другие документы получены ею от неизвестного лица. Единственное, в чем покаялась перед смертью самозванка, - это в своем "безнравственном поведении". 4 декабря 1775 г. она скончалась; на следующий же день солдаты, несшие при ней караул, зарыли ее тело, но где именно, неизвестно²⁰ .

Существует предание, что самозванка якобы родила в крепости сына от графа Орлова, которому дали фамилию Чесменского; однако оно неправдоподобно. У А. Орлова действительно был незаконнорожденный сын Александр Алексеевич Чесменский, но он в конце 80-х годов являлся уже офицером конной гвардии. Следовательно, так называемая княжна Тараканова, с которой А. Орлов познакомился только в 1775 г., никак не могла быть его матерью. В следственном деле о самозванке к тому же нет никаких указаний на ее беременность.

После смерти самозванки оставалось решить участь арестованных с нею лиц. Черномский и Домаиский были отпущены "с выдачей им вспомоществования по 100 руб. каждому, под клятвой вечного молчания о преступнице и своем заключении". Франческе Мешеде были отданы все старые вещи покойной и 150 руб. на дорогу; ее вместе с остальными слугами (каждый из которых получил по 50 руб.) отправили за границу, обязав их хранить тайну.

Архив самозванки сначала хранился в С. -Петербурге в строгой секретности. Во время царствования Николая I все бумаги из этого архива были переданы в распоряжение графа Д. Н. Блудова. Последний привел их в порядок и представил обширный доклад об этом деле императору. Но в содержание доклада (а следовательно, и в историю самозванки) не был посвящен никто, кроме самого Николая I.

В 1864 г. в Петербургской Академии художеств была выставлена картина художника К. Д. Флавицкого "Княжна Тараканова в Петропавловской крепости во время наводнения", наделавшая много шума как в России, так и за границей²¹ . Эта картина имела настолько большей успех, что принесла ее автору звание профессора. Однако содержание картины не соответствовало исторической действительности, так как "княжна Тараканова" не дожила до наводнения 1777 года. Художник имел право отступить от исторической действительности и проявить творческую фантазию, но большинство публики восприняло версию о гибели княжны Таракановой во время наводнения как непреложный исторический факт.

Чтобы положить конец всяким слухам о "деле княжны Таракановой", правительство Александра II решило опубликовать для всеобщего сведения ее архив и другие относящиеся к данному делу документы. Эта задача была поручена члену императорского Общества истории и древностей российских при Московском университете графу В. Н. Панину, который на заседании Общества сделал по этому поводу обширный доклад с приложением документов. Доклад был опубликован под заглавием "О самозванке, выдававшей себя за дочь имп. Елисаветы Петровны, по архивным источникам с документами"²² . В предисловии к своему труду граф В. Н. Панин пишет: "Мы сообщаем нашим читателям достоверные сведения о самозванке, ошибочно называемой Таракановой разными писателями, ибо она сего имени никогда себе не присваивала. Из сих сведений видно, что она не погибла во время наводнения, но скончалась от болезни в Петропавловской крепости 4-го декабря 1775 года"²³ .

¹⁹ А. Платонов. Указ. соч., стр. 80.

²⁰ Гр. В. Н. Панин. Указ. соч., стр. 90.

²¹ В настоящее время эта картина находится в Третьяковской галерее, в Москве.

²² "Чтения в императорском Обществе истории и древностей российских при Московском университете". Кн. 1 - 2. 1867.

²³ Гр. В. Н. Панин. Указ. соч., стр. 1.